Диплом виды уголовного преследования

Содержание

Введение. 3

Глава 1. Понятие, сущность и значение уголовного преследования. 6

§ 1. Понятие и сущность уголовного преследования. 6

§ 2. Значение уголовного преследования. 16

Глава 2. Виды, формы, сроки и субъекты уголовного преследования. 19

§ 1. Виды и формы уголовного преследования. 19

§ 2. Сроки и субъекты уголовного преследования. 23

Глава 3. Уголовное преследование в досудебном производстве по делам публичного обвинения в отношении подозреваемого и обвиняемого. 44

Заключение. 53

Список используемой литературы.. 58

Введение

В цивилизованной правовой действительности каждый правовой институт или отдельные нормы права имеют глубокие социальные корни и учреждаются для выполнения определенных общественно значимых функций. Являясь выражением воли государства и народа и имея в основе своей социально-политическую природу, они всегда вызываются к жизни как ответная реакция на назревшие социально-экономические потребности существующего строя, преследуют цель наиболее эффективного регулирования конкретных общественных отношений.

Но общественные отношения, правоприменительная практика, как известно, постоянно развиваются, каждый этап развития выдвигает свои задачи, наполняет их новым конкретным содержанием. А закон должен улавливать пульс общественной жизни, отражать объективные ее запросы и служить этим задачам.

Актуальность выбранной темы обусловлена новизной данного института уголовно-процессуального права. Проблемы уголовного преследования рассматривали в своих работах такие видные отечественные ученые, как С.И. Викторский, Д.Г. Тальберг, И.Я. Фойницкий.[1] Разработкой теории уголовного преследования активно занимались М.С. Строгович, М.А. Чельцов, А.М. Ларин и иные научные деятели.[2] Однако после введения в действие нового УПК РФ ряд вопросов утратил свою актуальность, а многие проблемы, ранее считавшиеся разрешенными, наоборот, вновь потребовали рассмотрения. В частности, представляется необходимым проанализировать некоторые положения, касающиеся понятия функции уголовного преследования, а также ее характеристик. Этими проблемами в настоящее время активно занимаются видные российские ученые-процессуалисты А.Б. Соловьев, М.Е. Токарева, С.П. Щерба, А.Г. Халиулин, Н.А. Якубович и другие.

Дискуссионным в теории уголовно-процессуальной науки является также вопрос о начале реализации функции уголовного преследования, а также действительном ее содержании. Проблемными, в частности, оказались вопросы о включении в содержание функции уголовного преследования мер оперативно-розыскного характера, призванных изобличать подозреваемого в совершении деяния, запрещенного уголовным законом, и соответственно о начале реализации функции уголовного преследования именно с момента начала применения указанных мер.

Чтобы ответить на указанный вопрос, надлежит осмыслить и оценить социальную полезность целей уголовного преследования, ибо именно в целях правовой материи, в их содержании находят отражение объективные социальные потребности, именно в них «все социальные цели уже представлены в правовой форме». Базируясь на этом, можно сказать, что обозначенные в законе цели уголовного преследования есть правовое выражение тех социальных причин, которые определяют необходимость упомянутого института как средства решения задач уголовного процесса.

На основании всего вышеуказанного целью настоящей дипломной работы является анализ уголовного преследования как уголовно-процессуального института, которая, в свою очередь, обусловила следующие задачи исследования;

1. Рассмотрение истории возникновения и развития института уголовного преследования в российском праве.

2. Изучение особенностей уголовного преследования в досудебном производстве по делам публичного обвинения в отношении подозреваемого и обвиняемого.

3. Анализ видов, форм, сроков и субъектов уголовного преследования согласно действующему законодательству.

4. Анализ особенностей публичного, частно-публичного и частного уголовного преследования

4. Рассмотрение проблем, возникающих в практике использования данного института, выработка рекомендаций по изменению действующего законодательства с целью их устранения.

Новизна данной работы обусловлена, наряду с новизной самого института уголовного преследования, также и постоянным обновлением и совершенствованием уголовно-процессуального законодательства, в частности и норм об уголовном преследовании (последние изменения были внесены совсем недавно – в 2005 году).

Рассматриваться в данной работе будут положения действующего УПК РФ, и других законов и прочих нормативных актов, а также практика применения норм об уголовном преследовании российским высшими судебными органами.

Теоретическое значение работы в том, что автор не только рассматривает положения действующего законодательства, но и предлагает варианты его совершенствования, которые могут быть предметом дискуссии.

Глава 1. Понятие, сущность и значение уголовного преследования

§ 1. Понятие и сущность уголовного преследования

Уголовное преследование, в соответствии с п. 55 ст. 5 УПК РФ, – процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого. В этом контексте главное то, что изобличение как процессуальная деятельность осуществляется в отношении подозреваемого и обвиняемого.

Понятие «уголовное преследование» имеет весьма продолжительную историю. Еще в ст.1 главы второй «Краткого изображения процессов или судебных тяжб» (1715 г.) говорилось о том, что «процесс есть дело судимое, чрез который случающыяся тяжебные дела основательным представлением и из обстоятельства дел обретенных доказов явны сочиняются, и потом от судей, по изобретению оных притчин, решение чинится».[3] С начала XIX в. осуществление уголовного преследования было поручено органам прокуратуры. Именно на прокуроров возложили обязанность не только наблюдать, «не происходит ли где кому пристрастных допросов, бесчеловечных истязаний и притеснений всякого рода», но и следить, «нет ли упущения и послабления преступлениям, а наипаче сокрытия нетерпимых злодеяний».[4]

Как ни странно, до недавнего времени законодательно этот термин определен не был. Лишь в ст.9 УПК РСФСР 1922 г. указывалось, что прокуратура обязана возбуждать уголовное преследование перед судебными и следственными органами по всякому совершившемуся и подлежащему наказанию преступлению.[5] Данная формулировка в УПК РСФСР 1961 г. воспроизведена не была, а сам термин «уголовное преследование» заменили на другой – «возбуждение уголовного дела».

В существовавшей обвинительной модели досудебного уголовного процесса с уголовным преследованием часто ассоциировалось все уголовное судопроизводство, включая и деятельность суда.

Таким образом, законодательное определение данного термина в УПК РФ[6] является прогрессивным шагом: оно призвано уточнить, какие именно участники уголовного судопроизводства наделены соответствующей функцией, с какого момента она возникает и какие юридически значимые последствия порождает.

Приведенное в начале параграфа законодательное определение уголовного преследования устанавливает следующие признаки, характеризующие уголовное преследование как один из видов уголовно-процессуальной деятельности:

а) данная деятельность является процессуальной, т.е. происходит в рамках уголовно-процессуального законодательства;

б) она осуществляется стороной обвинения, т.е. прокурором, а также следователем, начальником следственного отдела, дознавателем, частным обвинителем, потерпевшим, его законным представителем, гражданским истцом и его представителем;

в) имеет целью изобличение как подозреваемого, так и обвиняемого в совершении преступления.

г) имеет в зависимости от субъекта виды: частное, публичное, частно-публичное.

А на наш взгляд, стоит обратить внимание на ряд несоответствий в данной дефиниции.

Прежде всего, в ст. 5 УПК РФ содержатся понятия, которые невозможно четко соединить между собой. В частности, согласно п. 55 лицами, в отношении которых осуществляется уголовное преследование, являются подозреваемый и обвиняемый. Однако в приведенном в п. 46 ст. 5 УПК РФ перечне участников со стороны защиты подозреваемый не упоминается. Тем самым, по нашему мнению, существенно нарушен процессуальный паритет, поскольку функции уголовного преследования, реализующейся в отношении подозреваемого, не противостоит функция защиты этого же подозреваемого. Более того, данная ситуация прямо нарушает положения ст. 16 УПК РФ, в которой закреплены правила, входящие в содержание принципа обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту. Это, несомненно, требует дополнения содержащегося в п. 46 ст. 5 УПК РФ перечня участников уголовного судопроизводства со стороны защиты такой процессуальной фигурой, как подозреваемый.

Далее, в п. 45 упоминавшейся ст. 5 УПК РФ в качестве синонимов употребляются термины «функция обвинения» и «функция уголовного преследования». Из этого как минимум вытекает, что уголовное преследование и обвинение – идентичные категории. Заметим, что ранее данную позицию поддерживали многие научные деятели (И.Я. Фойницкий, М.С. Строгович и др.[7]).

Так, М.С. Строгович писал, что «уголовное преследование – это обвинение как процессуальная функция, т.е. обвинительная деятельность».[8] Вместе с тем данный подход вполне соответствовал действительности того времени, когда по общему правилу на досудебные стадии производства по уголовному делу адвокат не допускался. Поэтому термином «обвинение» обозначалась практически вся досудебная деятельность по установлению лица, совершившего преступление, независимо от имевшегося у него процессуального статуса.

В настоящее время УПК РФ четко разделил статусы свидетеля, подозреваемого и обвиняемого, полагаем, что именно поэтому вопрос о том, являются ли термины «уголовное преследование» и «обвинение» равнозначными, приобрел совершенно иное звучание и стал весьма актуальным. Следует, однако, иметь в виду, что категория обвинения применяется только в отношении лиц, которые приобрели процессуальный статус обвиняемых, тогда как уголовному преследованию фактически могут подвергаться и те, в отношении которых не было вынесено формальное решение о признании их подозреваемыми или привлечении их в качестве обвиняемых.

Частично ответ на поставленный вопрос дал сам законодатель, поскольку при сопоставлении положений п. 22 и п. 55 ст. 5 УПК РФ обнаруживается парадоксальная ситуация. С одной стороны, в первом из названных пунктов однозначно говорится о том, что обвинение – это утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленном настоящим Кодексом (данный порядок закреплен в главе 23 УПК РФ).

Когда эти два определения «сходятся» в п. 45 ст. 5 УПК РФ, то становится очевидным, что термин «уголовное преследование» шире, поскольку включает в себя деятельность в отношении не только обвиняемого, но и подозреваемого.

Кроме того, некоторую неразбериху привносит и тот факт, что в этом же п. 45 ст. 5 УПК РФ функция, противоположная функции уголовного преследования, поименована как «функция защиты от обвинения». В данном случае сразу же возникают два новых вопроса. Во-первых, разве лицо не вправе защищаться от подозрения? По крайней мере, в ст. 16 УПК РФ закреплен принцип обеспечения права на защиту, как обвиняемого, так и подозреваемого. И, во-вторых, почему в ст. 15 УПК РФ, закрепляющей содержание принципа состязательности сторон, эта сторона названа «стороной защиты»? Более правильно было бы обозначать ее не просто «стороной защиты», а «стороной защиты от уголовного преследования» (с учетом ранее высказанных доводов).

Весьма важным в рамках настоящей работы видится вопрос о сущности и содержании уголовного преследования. Исследованию данной проблемы уделяли значительное внимание многие авторы. Наиболее обширное определение было предложено профессором М.С. Строговичем. Он отмечал, что уголовное преследование представляют собой сложную деятельность, в которую « входят, прежде всего, действия следственных органов и прокуратуры, заключающиеся в собирании доказательств, уличающих обвиняемого или устанавливающих отягчающие его вину обстоятельства. Затем в уголовное преследование входят действия органов следствия и прокуратуры, заключающиеся в применении принудительных мер, обеспечивающих изобличение обвиняемого и применение к нему наказания (привлечение к уголовной ответственности, применение меры пресечения, вызов на допрос, производство обыска и др.). Наконец, к уголовному преследованию относятся действия прокуратуры, которые направлены на то, чтобы обосновать перед судом предъявленное обвинение, убедить суд в виновности обвиняемого и необходимости применить к нему заслуженное наказание (передача прокурором дела в суд с обвинительным заключением, участие прокурора в подготовительном и судебном заседании)».[9]

Данное определение, как представляется, подчеркивает всю многогранность деятельности, осуществляемой следователем и прокурором. Вместе с тем обратим внимание на то, что М.С. Строгович соотносит данную деятельность исключительно с процессуальной фигурой обвиняемого. По нашему мнению, говоря о собирании доказательств, уличающих, по мнению автора, обвиняемого, следует иметь в виду, что уже на момент привлечения лица в качестве обвиняемого по уголовному делу должны быть собраны достаточные доказательства, подтверждающие виновность данного лица в совершении преступления, а значит необходимо говорить и об уголовном преследовании в отношении подозреваемого.

Рассматривая уголовное преследование, А.П. Лобанов определяет его как деятельность следователя, лица, производящего дознание (органа дознания), прокурора, состоящую в собирании фактических данных совершения преступления подозреваемым, обвиняемым, устанавливающую отягчающие и смягчающие вину обстоятельств, а также применение мер процессуального принуждения к подозреваемому и обвиняемому и поддержание обвинения в суде.[10] Тем самым автор «приближает» начало уголовного преследования и говорит о том, что в его содержание входит собирание доказательств, подтверждающих совершение преступления не только обвиняемым, но и подозреваемым.

В.В. Гаврилов содержанием уголовного преследования считает «возбуждение уголовного дела, задержание подозреваемого, применение меры пресечения, предъявление обвинения, составление обвинительного заключения и его утверждение прокурором, направление дела в суд и как вершина уголовного преследования – поддержание обвинения в суде».[11] В данном случае в содержание уголовного преследования ученый помещает два «разноплановых» действия: предъявление обвинения и составление обвинительного заключения с его последующим утверждением прокурором. Статус обвиняемого лицо приобретает не в момент предъявления обвинения, а после его составления и подписания следователем. В то же время обвинительное заключение приобретает юридическую силу не с момента его составления, а после утверждения прокурором. Поэтому в качестве следующей «отправной точки» уголовного преследования следует указать именно момент утверждения прокурором обвинительного заключения в порядке, установленном ст. 221 УПК РФ.

Другой автор, М.А. Ворончихин, предлагает в содержание уголовного преследования включать не только комплекс действий и отношений, связанных с осуждением лица, но и обеспечение правового режима отбывания назначенного по приговору суда наказания. Представляется, что режим фактического отбывания наказания регулируется нормами уголовно-исполнительного права[12] и не может входить в содержание уголовного преследования, а представляет собой его результат. Другое дело, что уголовное преследование может осуществляться на стадии уголовного судопроизводства, именуемой «исполнение приговора» и регламентированной разделом XIV УПК РФ. Так, при рассмотрении судом вопросов, связанных с исполнением приговора, в судебном заседании вправе участвовать прокурор.

Весьма актуальной в плане выявления сущности функции уголовного преследования является проблема соотношения уголовного преследования и предварительного расследования преступлений. Е.Л. Никитин обозначил функцию расследования преступлений в качестве подфункции уголовного преследования, ссылаясь при этом на формулировку ст.31 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации»: «Осуществляя уголовное преследование, органы прокуратуры проводят расследование по делам о преступлениях, отнесенных уголовно-процессуальным законодательством к их компетенции».[13]

По нашему мнению, сама по себе ссылка на действующее законодательство в данном случае не становится аргументом, поскольку задачей уголовно-процессуальной науки является совершенствование действующего законодательства в случае его несовершенства. Что же касается самого разрешения проблемы, то более обоснованной нам представляется позиция А.Г. Халиулина, который пишет о несовпадении понятий «расследование» и «уголовное преследование».[14]

Действительно, нередко в рамках предварительного расследования производятся процессуальные действия, которые к уголовному преследованию непосредственного отношения не имеют (а иногда, наоборот, оказывают на уголовное преследование прямо противоположное воздействие). Например, это бывает при удовлетворении ходатайства обвиняемого о производстве следственных действий, подтверждающих его невиновность или меньшую виновность. Однако с точки зрения формальной логики мы не вполне согласны с утверждением уважаемого автора о несовпадении данных понятий и в связи с тем, что предварительное расследование осуществляется на досудебных стадиях уголовного процесса, а уголовное преследование – и в судебных стадиях. Тот факт, что предварительное расследование на судебных стадиях не осуществляется, является аксиомой, поэтому изначально речь может идти о соотношении данных понятий лишь применительно к досудебному производству.

Довольно полное определение функции уголовного преследования применительно к деятельности прокурора с учетом положений УПК РФ приводит в своем диссертационном исследовании Е.Д. Болтошев. По его мнению, функция уголовного преследования, осуществляемая прокурором на досудебных стадиях, представляет собой «регулируемое уголовно-процессуальным законом направление деятельности, заключающееся в возбуждении уголовного дела против конкретного лица либо даче согласия на такое возбуждение органам расследования, сборе достаточных доказательств, изобличающих подозреваемого в совершении преступления и для привлечения его в качестве обвиняемого, проведении процессуальных действий, допускаемых по решению суда, но требующих предварительного согласия прокурора, либо проводящихся с санкции прокурора, в том числе по применению мер пресечения и иных мер процессуального принуждения с целью предотвращения негативного воздействия на нормальный ход расследования и его окончание с обвинительным заключением или обвинительным актом для направления уголовного дела в суд, а также в принятии мер по возобновлению уголовного преследования лиц, подозреваемых в совершении преступления, в случае незаконного и необоснованного отказа органов расследования в возбуждении против них уголовного дела либо его прекращении».[15] Вместе с тем заметим, что вопрос о том, относится ли к «чистой» функции уголовного преследования дача прокурором согласия на проведение процессуальных действий, допускаемых по решению суда, является весьма дискуссионным. По нашему мнению, в данном случае эта деятельность одновременно в определенной своей части является надзорной, а в другой – имеет характер уголовного преследования. Причем если проследить динамику принятия прокурором решения, то вначале он должен проверить законность, обоснованность и мотивированность решения следователя и, лишь убедившись в его соответствии требованиям ч.4 ст.7 УПК РФ, инициировать уголовное преследование.

Наиболее значимым по сравнению со всеми изложенными позициями, по нашему мнению, является предложение А.Г. Халиулина включить в содержание уголовного преследования следующие действия и решения:

а) возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица;

б) производство следственных действий, направленных на собирание в отношении конкретного лица обвинительных доказательств;

в) выдвижение в отношении конкретного лица подозрения в совершении преступления;

г) формулирование и предъявление обвинения в преступлении;

д) производство следственных действий, направленных на доказывание выдвинутого обвинения;

е) направление дела в суд с обвинительным заключением;

ж) поддержание обвинения перед судом.[16]

В целом мы согласны с автором в том, что функция уголовного преследования не реализуется на так называемых проверочных стадиях, а также в рамках стадии исполнения приговора и стадии возобновления производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств. Действительно, объем уголовного преследования и его результаты уже оформлены, поэтому все действия прокурора в данном случае направлены не на привлечение лица к уголовной ответственности, а представляют собой лишь дополнительное обоснование обвинительного тезиса.

Все изложенное позволяет сделать вывод о том, что в содержание функции уголовного преследования входит принятие следующих процессуальных решений и совершение следующих процессуальных действий:

а) принятие решений, которыми лицу предоставляется статус подозреваемого или обвиняемого;

б) производство следственных действий, в результате которых были получены обвинительные доказательства;

в) избрание в отношении лица мер пресечения или иных мер процессуального принуждения;

г) санкционирование прокурором решений следователя (дознавателя) о производстве следственных действий, в результате которых были получены обвинительные доказательства;

д) санкционирование прокурором ходатайств следователя (дознавателя) об избрании меры пресечения, если это возможно не иначе как по судебному решению;

е) утверждение прокурором обвинительного заключения (обвинительного акта);

ж) участие представителей стороны обвинения (уголовного преследования) в производстве в суде первой и апелляционной инстанции.

Определив решения и действия, входящие в содержание функции уголовного преследования, можно предложить следующее развернутое определение сущности уголовного преследования.

Сущность уголовного преследования – это соответствующее назначению уголовного судопроизводства осуществление деятельности по предоставлению лицу статуса подозреваемого и обвиняемого, производству следственных действий, в результате которых были получены обвинительные доказательства, избранию в отношении лица мер пресечения, санкционированию прокурором ходатайств следователя (дознавателя) об избрании меры пресечения, если это возможно не иначе как по судебному решению, утверждению прокурором обвинительного заключения (обвинительного акта), а также по участию представителей стороны обвинения в судебном разбирательстве и на стадии исполнения приговора при рассмотрении судом вопросов о замене осужденному наказания в случае злостного уклонения от его отбывания.

§ 2. Значение уголовного преследования

Значение уголовного преследования в том, что оно является основным средством защиты публичного интереса в уголовном процессе.

Публичный интерес – это охраняемый законом интерес, за которым стоят общество и государство. В уголовном судопроизводстве публичный интерес выражается в создании обстановки неотвратимости наказания за совершенное преступление и привлечении к уголовной ответственности виновных. Он выражается также в обязанности государственных органов и должностных лиц в пределах своей компетенции обеспечить охрану прав и свобод человека и гражданина, интересов общества и государства. Защищая публичный интерес, уполномоченные органы и должностные лица осуществляют свои функции, как правило, независимо от воли отдельных организаций и граждан.

Совершение преступления должно влечь за собой уголовную ответственность. Предпосылкой наступления такой ответственности является уголовное преследование, под которым понимается прежде всего деятельность, осуществляемая, как отмечалось выше, прокурором, следователем, дознавателем, другими участниками со стороны обвинения. Суд исключен из числа органов, осуществляющих уголовное преследование (ч. 3 ст. 15 УПК РФ). Если первичная информация о готовящемся или совершенном преступлении поступает в суд, то она должна незамедлительно направляться органу или должностному лицу, наделенному полномочиями по проверке такого рода информации и принятию соответствующих решений.

В зависимости от характера и тяжести совершенного преступления уголовное преследование, включая поддержание обвинения в суде, подразделяется на три вида – публичное, частно-публичное и частное. Соответственно принято различать три категории уголовных дел – дела публичного, частно-публичного и частного обвинения.

О правомерности ссылок на принцип публичности как на одну из основ уголовного преследования говорит также то обстоятельство, что подавляющее большинство составляет первая из названных трех категорий уголовных дел – дела публичного обвинения.

Значение уголовного преследования велико, тем более на современном этапе, когда преступность в стране достигла уровня, реально угрожающего жизненно важным устоям общества, гарантированным законом правам и свободам граждан, национальной безопасности, социально-экономическому развитию и стабильности государства. Усиливаются ее организованность, агрессивность и профессионализм, появляются новые, все более опасные виды преступлений. Происходит сращивание экономической и насильственной преступности, получают распространение убийства, терроризм, бандитизм, разбойные нападения, похищения людей, захваты заложников, незаконный оборот оружия, наркобизнес и другие тяжкие и особо тяжкие виды преступлений.

При этих условиях многократно возрастает роль уголовного преследования в борьбе с преступностью, ибо без расследования преступлений, без успешного решения процедурных вопросов в установленном законом порядке невозможно эффективно реализовать нормы уголовного закона. Именно в силу своего призвания воплотить в жизнь положения Уголовного кодекса РФ по конкретным делам, оно является необходимым средством борьбы с преступными проявлениями. В тех случаях, когда преступления связаны с посягательствами на личность, ее права и свободы, уголовное преследование обеспечивает уголовно-правовую защиту этих общечеловеческих ценностей, а также реализацию конституционного принципа доступа потерпевшего к правосудию и возмещения ему причиненного вреда (ст. 52 Конституции РФ). Напомним в этой связи, что в соответствии с Рекомендацией Комитета Министров Совета Европы от 28 июня 1985 г. «О положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса» основной функцией уголовного правосудия должно быть удовлетворение запросов и охрана интересов потерпевшего. Она осуществляется вследствие уголовного преследования. Не будь этого канала, в принципе невозможно было бы и приведение в действие средств защиты прав и законных интересов подозреваемого и обвиняемого.

Таким образом, уголовное преследование в сфере публичных отношений предполагает функцию государства по привлечению лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений, к уголовной ответственности и поддержанию государственного обвинения в суде. Привлечение лица к ответственности, которое происходит на досудебных стадиях уголовного процесса, связано с применением мер государственного принуждения, в том числе достаточно суровых, таких, как, например, задержание или заключение под стражу. Это обусловливает особую важность правильного понимания правовой природы уголовного преследования и его соотношения с расследованием уголовных дел. Однако, как показывает действующая нормативная база и позиция ряда правоведов, в этом принципиальном вопросе до сих пор отсутствует четкое представление о понятии уголовного преследования, а также сохраняются несомненные, на наш взгляд, заблуждения.

В связи с этим требует скорейшей корректировки и действующее российское законодательство, определяющее понятие уголовного преследования.

Глава 2. Виды, формы, сроки и субъекты уголовного преследования

§ 1. Виды и формы уголовного преследования

При характеристике уголовного преследования как одного из проявлений функции обвинения нельзя не учитывать того, что в УПК РФ оно раскрывается также указанием на три его вида, т. е. указанием на то, что оно может осуществляться в публичном, частно-публичном и частном порядке (ч. 1 ст. 20).

В соответствии с этим все уголовные дела подразделены на три категории в зависимости от содержания преступлений, по поводу которых ведется производство.

Самой распространенной категорией дел являются дела, по которым уголовное преследование осуществляется в публичном порядке, т.е. дела публичного обвинения. Они составляют большинство уголовных дел. При производстве по этим делам уголовное преследование отдано полностью в ведение государственных органов и должностных лиц, наделяемых полномочиями участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения (прокурор, следователь, дознаватель, органы дознания). Закон возлагает на эти органы и должностные лица обязанность в каждом случае обнаружения признаков преступления принимать все предусмотренные УПК РФ меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в его совершении (ч. 2 ст. 21).

К делам частно-публичного обвинения отнесены дела лишь о 9 разновидностях преступлений.[17] Основная особенность производства по этим делам заключается в том, что они могут быть возбуждены только при наличии жалобы лица, которому соответствующим деянием причинен вред. Дальнейшее производство выполняется по общим правилам, т.е. в порядке, установленном для дел публичного обвинения.

Дела частного обвинения – это дела о 4 разновидностях преступлений.[18] Специфика этих дел состоит прежде всего в том, что они могут быть возбуждены лишь при наличии жалобы потерпевшего (частного обвинителя) и должны быть прекращены в случае его примирения с обвиняемым.

Уголовное преследование производится в формах дознания и предварительного следствия. Закон определяет дознание как форму предварительного расследования, осуществляемого дознавателем по уголовному делу, по которому предварительное следствие не обязательно (п. 8 ст. 5 УПК РФ). Орган дознания (дознаватель) осуществляет свою деятельность в двух формах – путем производства неотложных следственных действий по делам, по которым обязательно предварительное следствие (ст. 38 УПК РФ), и посредством полного расследования по делам, не требующим предварительного следствия, т.е. дознания (гл. 32 УПК РФ). Первая из форм дознанием не именуется, а представляет собой специфическую деятельность, предшествующую предварительному следствию.

В первом случае деятельность органа дознания (дознавателя) представляет собой первоначальный этап расследования («по горячим следам») и имеет целью проведение неотложных следственных действий для установления и закрепления следов преступления с последующей передачей уголовного дела прокурору. Срок такой деятельности – 10 дней.

Во втором случае дознание представляет собой упрощенное предварительное расследование. Оно отличается от предварительного следствия: 1) по субъекту проведения; 2) по срокам (срок дознания – 20 дней, а при продлении прокурором – 30 дней); 3) по процессуальной форме (дознание может быть окончено путем составления обвинительного акта, а не обвинительного заключения); 4) по степени процессуальной самостоятельности (обжалование дознавателем указаний прокурора не приостанавливает их исполнения – см. комментарий к ч. 4 ст. 41 УПК РФ).

Закон предусматривает проведение дознания по широкому кругу уголовных дел о преступлениях небольшой и средней тяжести. К предметной, т.е. определяемой квалификацией деяния, подследственности органов дознания отнесены статьи УК РФ, которые охватывают множество составов преступлений (о посягательстве на личность, здоровье граждан, общественный порядок, экологию, порядок осуществления правосудия, собственность, экономику, порядок управления и др.). Максимальная мера наказания по уголовным делам, подследственным органам дознания, – пять лет лишения свободы. Особенностью подследственности является то, что дознание ведется только по уголовным делам, возбуждаемым в отношении конкретных лиц.

Однако неясно, кто будет расследовать уголовные дела о преступлениях, относящихся к предметной подследственности органов дознания, если лицо, совершившее деяние, неизвестно (например, дела о кражах, мошенничестве, грабеже без отягчающих обстоятельств и т.д.). Представляется, что этот вопрос должен быть урегулирован законодателем.

Статья 150 УПК РФ включает в подследственность органов дознания и дела частного обвинения (ст. ст. 115, 116, ч. 1 ст. 129, ст. 130 УК РФ). При этом следует иметь в виду, что закон (ч. 1 ст. 318 УПК РФ) устанавливает, что такие уголовные дела возбуждаются путем подачи заявления потерпевшим или его законным представителем мировому судье, по общему правилу не требуют предварительного расследования и непосредственно после возбуждения рассматриваются мировым судьей. Однако надо учесть, что согласно ч. 3 ст. 318 УПК РФ прокурор при определенных обстоятельствах вправе возбудить уголовное дело частного обвинения и направить его для производства предварительного расследования, которое будет осуществляться в форме дознания.

Помимо уголовных дел, непосредственно составляющих подследственность органа дознания, прокурор вправе передать ему для проведения расследования и другие уголовные дела о преступлениях небольшой и средней тяжести (по общему правилу входящие в подследственность следователей), если по характеру этих дел их расследование не представляется сложным.

Большинство преступлений, подследственных органам дознания, расследуется дознавателями органов внутренних дел Российской Федерации. Дознавателями пограничных органов федеральной службы безопасности – некоторые преступления, связанные с несением пограничной службы, дознавателями службы судебных приставов – некоторые преступления против правосудия, дознавателями таможенных органов – простая контрабанда и уклонение от таможенных платежей, а дознавателями органов Государственной противопожарной службы – криминальные возгорания (ч. 3 ст. 151 УПК РФ).

По письменному указанию прокурора уголовные дела о преступлениях, указанных в п. 1 ч. 3 статьи 150 УПК РФ, могут быть переданы для производства предварительного следствия. Это следует признать целесообразным в тех случаях, когда по уголовному делу, расследуемому в форме дознания, выявится большое количество соучастников, появятся иные сложности в установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию, и т.п. Поэтому прокурор вправе передать уголовное дело следователю, не дожидаясь окончания срока дознания. Кроме того, следует иметь в виду, что закрепленное ч. 4 комментируемой статьи правило не имеет в виду случаи, когда уголовное дело «автоматически» передается прокурором следователю при истечении предельных сроков дознания, установленных в ч. 3 ст. 223 УПК РФ (т.е. 30 суток).

§ 2. Субъекты и сроки уголовного преследования

Уголовное преследование представляет собой сложный комплекс процессуальных действий, осуществляемых на всем протяжении производства по уголовному делу. Поэтому, несомненно, актуален вопрос о компетенции участников уголовного судопроизводства, выступающих на стороне обвинения, тождественного понятию уголовного преследования.

Несмотря на то, что в УПК РФ, в отличие от действовавшего ранее УПК РСФСР, данные лица обозначаются словом «участники», представляется, что применительно к уголовному преследованию более целесообразно использовать термин «субъекты». Дело в том, что уголовное преследование осуществляется в рамках правоотношений, регламентируемых нормами уголовно-процессуального права. Иное противоречило бы самой сути состязательного уголовного процесса, поскольку превращение лица, в отношении которого ведется уголовное преследование, в объект преследования, является характерным признаком инквизиционной деятельности. Поэтому следует иметь в виду, что под субъектами в данном смысле понимаются участники правоотношений, обладающие соответствующими субъективными правами и юридическими обязанностями.[19] При этом определяющее значение имеет тот факт, что все государственные органы, юридические, должностные и физические лица, тем либо иным образом связанные с производством по уголовному делу, вступают между собой в специфические уголовно-процессуальные правоотношения. Вот наиболее характерные свойства подобных отношений:

а) они регламентированы действующим законодательством;

б) возникают и развиваются только в рамках производства по конкретному уголовному делу (или при разрешении вопроса о его возбуждении);

в) выражаются в наличии у участников правоотношений уголовно-процессуальной право- и дееспособности;

г) предусматривают наличие у одной из сторон определенных прав, а у другой соответствующих им обязанностей.

В соответствии с п. 47 ст. 5 УПК РФ сторону обвинения (в нашей терминологии – уголовного преследования) представляют: прокурор, следователь, начальник следственного отдела, дознаватель, частный обвинитель, потерпевший, его законный представитель и представитель, гражданский истец и его представитель.

Названные процессуальные фигуры являются носителями функции уголовного преследования. Это означает, что данная функция не может быть реализована без активной деятельности участников уголовного судопроизводства, наделенных соответствующими правами.

Вместе с тем сущность состязательного уголовного процесса состоит в том, что у противоположной стороны (стороны защиты от уголовного преследования, состав которой указан в п. 46 ст. 5 УПК РФ) возникают лишь процессуальные обязанности, соответствующие процессуальным правам субъектов уголовного преследования. Хотя сторона уголовного преследования наделена полномочиями выдвигать в отношении лица обвинение, у противоположной стороны отсутствует обязанность с таким обвинением согласиться. Это следует иметь в виду при характеристике полномочий субъектов уголовного преследования.

При сопоставлении содержания п. 47 ст. 5 с положениями разд. II («Участники уголовного судопроизводства») УПК РФ становится очевидным, что все субъекты уголовного преследования относятся к участникам со стороны обвинения (которым посвящена гл. 6 УПК РФ). В рамках имеющегося в данной главе перечня все субъекты уголовного преследования можно распределить в такие две группы:

а) органы и должностные лица уголовного судопроизводства (прокурор, следователь, дознаватель, органы дознания и предварительного следствия);

б) лица, вовлеченные в производство по уголовному делу (потерпевший (физическое или юридическое лицо).

Допустимо применение еще одного основания для классификации – в зависимости от характера интересов, имеющихся у той либо иной группы. Однако и в этом случае все субъекты уголовного преследования также разделятся на аналогичные группы, поскольку органы и должностные лица уголовного судопроизводства отстаивают государственные интересы, а лица, вовлеченные в производство по уголовному делу, свои собственные интересы или интересы представляемых ими лиц. Предлагаемая классификация позволяет выявить характер уголовного преследования, осуществляемого той либо иной группой субъектов. Для субъектов первой группы уголовное преследование относится к сфере их полномочий, под которыми понимаются и право, и обязанность одновременно. Вторая же группа субъектов характеризуется наличием прав осуществлять уголовное преследование при отсутствии аналогичной обязанности.

К органам и должностным лицам уголовного судопроизводства, осуществляющим функцию уголовного преследования, как упоминалось, УПК РФ в первую очередь относит прокурора.[20] Его ведущую роль законодатель особо подчеркнул в формулировке п. 47 ст. 5 УПК РФ: «Сторона обвинения – прокурор, а также…». Генеральный прокурор РФ в приказе № 39 от 5 июля 2003 г. определил, что в досудебном производстве прокурор является руководителем уголовного преследования.

Такое положение представляется вполне оправданным, поскольку, с одной стороны, оно предоставляет прокурору возможность регулировать нагрузку, возлагаемую на подчиненных прокурорских работников, и позволяет прокурорам (в широком смысле) накапливать практический опыт обвинительной деятельности, а с другой стороны – не создает прецедента неправомерного использования полномочий прокурора по уголовному преследованию помощниками прокуроров, прокурорами отделов и управлений.

Следующим субъектом уголовного преследования из числа указанных в п. 47 ст. 5 УПК РФ является следователь. В настоящее время законодательно выделяются следователи прокуратуры, следователи органов федеральной службы безопасности, следователи органов внутренних дел и следователи органов по контролю за незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ. Все они обладают равными полномочиями независимо от ведомства, в котором предусмотрена должность следователя. На следователей в полной мере распространяются положения, относящиеся к представителям стороны обвинения (уголовного преследования). Будучи представителями государства, следователи обладают четко закрепленными в законе процессуальными полномочиями, которые одновременно являются для них и правами (поскольку позволяют осуществлять процессуальные действия и принимать процессуальные решения), и обязанностями (так как ненадлежащее или несвоевременное использование своих прав может являться должностным нарушением, если не содержит признаков иного правонарушения). Функция уголовного преследования, реализуемая следователем, в разное время интересовала многих исследователей.[21]

Позитивно оценивая подавляющее большинство высказанных ими предложений, вместе с тем обратим внимание на те проблемы, которые до настоящего времени не нашли разрешения ни на законодательном уровне, ни в уголовно-процессуальной науке. Как известно, закрепленные в ст. 38 и иных статьях УПК РФ полномочия следователя позволяют ему использовать широкий спектр возможностей для установления действительных обстоятельств совершения деяния.

Вместе с тем при сравнении содержания компетенции следователя с теми правами, которые имелись у него в соответствии со ст. 127 УПК РСФСР, очевидным становится существенное уменьшение его процессуальной самостоятельности. Так, в ч. 1 ст. 127 утратившего ныне силу УПК РСФСР было сказано: «При производстве предварительного следствия все решения о направлении следствия и производстве следственных действий следователь принимает самостоятельно, за исключением случаев, когда законом предусмотрено получение санкции от прокурора, и несет полную ответственность за их законное и своевременное проведение». А в силу п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ следователь вправе самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с Кодексом требуется получение судебного решения и (или) санкции прокурора.

Данное положение представляется вполне оправданным, поскольку в УПК РФ реализована новая для отечественного уголовного судопроизводства концепция объединения усилий государственных органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное преследование.

В настоящее же время, давая согласие на процессуальные решения и действия следователя, прокурор тем самым не только осуществляет надзор за его процессуальной деятельностью, но и осуществляет функцию уголовного преследования.

Остановимся и на проблеме осуществления следователями уголовного преследования в ходе производимого ими дознания. Федеральным законом от 29 мая 2002 г. на следователей было возложено осуществление дознания, чтобы соблюдались кратчайшие сроки досудебного производства, а уголовное преследование осуществлялось наиболее квалифицированно. Именно это вызвало внесение изменений не только в ст. 151 УПК РФ, устанавливающую правила подследственности, но и в п. 41 ст. 5 УПК РФ, в соответствии с которым следователь обозначен как должностное лицо, уполномоченное осуществлять предварительное следствие по уголовному делу, а также иные полномочия, предусмотренные УПК РФ.

Заметим, что возложение на следователя соответствующих полномочий – это воля законодателя. Целесообразность такого перераспределения нагрузки зависит от многих факторов, например, от кадровой обеспеченности следственного аппарата, соотношения нагрузки следователей и дознавателей (впрочем, в настоящее время у следователей нагрузка на порядок выше) и т.п. Вместе с тем, в связи с данным нововведением в УПК РФ вкралась существенная ошибка. Наименования должностей «следователь» и «дознаватель» лексически связаны с сутью соответствующей деятельности, поэтому возложение полномочий по проведению дознания на следователей вызвало отрицательную реакцию последних ввиду стирания границ между двумя различными субъектами уголовного преследования. Если же обратить внимание на то, чем дознание, проводимое следователями, отличается от проводимого ими же предварительного следствия, то становится очевидным, что единственным сущностным критерием в данном случае выступают различные сроки дознания и предварительного следствия, но никоим образом не форма досудебного производства.

Поэтому следует, на наш взгляд, предоставить следователю возможность осуществлять именно предварительное следствие и провести необходимую корректировку сроков его производства.

Одновременно в соответствии с п. 6 ст. 5 УПК РФ стало возможным, чтобы следователь (как и дознаватель, о чем речь пойдет далее) по поручению прокурора поддерживал в суде обвинение от имени государства и выступал в качестве государственного обвинителя. Полезность подобного нововведения также зависит от множества факторов, которые находятся вне сферы уголовного судопроизводства. Полагаем, предоставление следователю права представлять в суде сторону обвинения обосновано, так как именно он досконально знает материалы уголовного дела и после соответствующей подготовки вполне в состоянии квалифицированно поддерживать государственное обвинение. Вместе с тем неясно, чем руководствовался законодатель, ограничив возможность следователя выступать в качестве государственного обвинителя таким критерием, как факт осуществления следователем предварительного расследования лишь в форме дознания. Сложность уголовного дела зависит не от того, в какой форме осуществлялось досудебное производство по нему, а от целой системы факторов. Поэтому в данном случае прокурору как наиболее квалифицированному субъекту уголовного преследования необходимо самостоятельно определять, по каким уголовным делам государственное обвинение будет поддерживать следователь, а по каким – дознаватель.[22]

На наш взгляд, в п. 6 ст. 5 УПК РФ следует продублировать содержащееся в ч. 4 ст. 37 УПК РФ правило, согласно которому поддерживать государственное обвинение по поручению прокурора вправе именно тот следователь (дознаватель), который осуществлял досудебное производство по данному уголовному делу. Изложенное требует внесения в УПК РФ комплекса изменений:

1. Пункт 6 ст. 5 УПК РФ предлагается изложить в следующей редакции: «6) государственный обвинитель – поддерживающее от имени государства обвинение в суде по уголовному делу должностное лицо органа прокуратуры, а также по поручению прокурора в случаях, когда предварительное расследование произведено в форме дознания – производивший его дознаватель, а в случаях, когда предварительное расследование произведено в форме предварительного следствия – производивший его следователь».

2. Часть 4 ст. 37 УПК РФ можно сформулировать так: «4. В ходе судебного производства по уголовному делу прокурор поддерживает государственное обвинение, обеспечивая его законность и обоснованность. Прокурор также вправе поручить поддержание от имени государства обвинения в суде дознавателю, который производил по данному уголовному делу предварительное расследование в форме дознания, и следователю, который производил по этому же уголовному делу предварительное расследование в форме предварительного следствия».

3. В пункте 1 ч. 3 ст. 151 УПК РФ слово «следователями» исключить; п. 7 ст. 151 УПК РФ исключить.

Следующим в перечне субъектов уголовного преследования из числа закрепленных в п. 47 ст. 5 УПК РФ является начальник следственного отдела.

Процессуальная фигура начальника следственного отдела в качестве участника уголовного судопроизводства со стороны обвинения появилась в УПК РФ в соответствии с Федеральным законом от 29 мая 2002 г. № 58-ФЗ. Вместе с тем было бы неверным говорить о том, что ранее начальник следственного отдела к категории субъектов уголовного преследования не относился. Неупоминание о нем в п. 47 ст. 5 УПК РФ, вероятнее всего, явилось следствием простого упущения, которое, к чести законодателя, было исправлено еще до введения УПК РФ в действие.

Процессуальное положение начальника следственного отдела ученые-процессуалисты не подвергали столь тщательному изучению, как процессуальное положение прокурора или следователя.[23] Некоторые авторы сводили статус данного должностного лица к полномочиям, несколько усеченным по сравнению с полномочиями прокурора и не выявляли его собственной, специфической компетенции. Поэтому мы согласны с позицией Е.Д. Болтошева, по мнению которого «начальник следственного отдела не должен выходить за рамки своих полномочий и вторгаться в сферу деятельности прокурора. Последний не должен без необходимости подменять начальника следственного отдела и брать на себя обязанности по организации расследования по делам следователей правоохранительных ведомств, поскольку это ведет к распылению сил и препятствует осуществлению основного предназначения прокурора – надзору за законностью расследования преступлений».[24]

Нельзя не признавать того факта, что полномочия начальника следственного отдела как субъекта уголовного преследования в некоторой своей части идентичны полномочиям прокурора. Например, и прокурор, и начальник следственного отдела вправе давать следователю письменные указания. Начальник следственного отдела, осуществляя функцию уголовного преследования, может отменять необоснованные постановления следователя о приостановлении предварительного следствия, а также вносить прокурору ходатайство об отмене иных незаконных или необоснованных постановлений следователя. Вместе с тем начальник следственного отдела наделен и собственной компетенцией, отличной от компетенции прокурора. Так, при производстве по уголовному делу он может осуществлять полномочия не только следователя, но и руководителя следственной группы (ст. 163 УПК РФ).

Несмотря на прямое подчинение следователя начальнику следственного отдела по организационно-служебным вопросам процессуальные отношения между ними должны строиться в строгом соответствии с законом. Мы не разделяем точку зрения Д.А. Влезько, который считает, что следователь должен выполнять не только письменные указания, но и устные распоряжения начальника следственного отдела.[25] Представляется, что автор смешивает два вида отношений, существующих между следователем и начальником следственного отдела – служебные и процессуальные, то есть возникающие в связи с производством по конкретному уголовному делу. Естественно, следователь обязан выполнять устные распоряжения начальника, касающиеся, например, соблюдения служебной дисциплины. Но указания по процессуальным вопросам, как того требует ч. 4 ст. 38 УПК РФ, должны быть даны следователю только в письменной форме. Может возникнуть ситуация, когда устная информация, поступившая от начальника следственного отдела, будет принята следователем во внимание. Однако соответствующее решение следователь в таком случае выносит от своего имени и полностью отвечает за его результат. Таким образом, устные указания начальника следственного отдела имеют исключительно информационное значение и уголовно-процессуальных правоотношений не порождают.

Как и прокурор, начальник следственного отдела в числе прочих процессуальных средств реализует функцию уголовного преследования путем дачи следователю письменных указаний в порядке, установленном в ч. 4 ст. 39 УПК РФ. Если у следователя иная точка зрения, он имеет возможность представить прокурору материалы уголовного дела и свои письменные возражения на указания начальника следственного отдела. Вместе с тем процедура дальнейших действий следователя в УПК РФ не прописана. Представляется, что при согласии прокурора с письменными указаниями начальника следственного отдела он подтверждает их правильность. В таком случае представляется, что следователь должен иметь право обжаловать указания начальника следственного отдела вышестоящему прокурору.

Кроме того, по нашему мнению, начальнику следственного отдела надо предоставить возможность по своему усмотрению консультироваться относительно своих письменных указаний с прокурором еще до передачи их следователю. Это обеспечит наиболее эффективную реализацию функции уголовного преследования начальником следственного отдела и создаст более экономичный режим досудебного производства по уголовному делу. Если следователь будет не согласен с указаниями начальника следственного отдела, согласованными с прокурором, то он сможет представлять уголовное дело вышестоящему прокурору в порядке, установленном в ч. 3 ст. 38 УПК РФ.

В связи со сказанным целесообразно дополнить ст. 39 УПК РФ частями пятой и шестой в следующей редакции:

«5. При согласии прокурора с письменными указаниями начальника следственного отдела следователь вправе представить уголовное дело вышестоящему прокурору в порядке, установленном частью третьей статьи 38 настоящего Кодекса.

6. Начальник следственного отдела вправе предварительно согласовывать письменные указания с прокурором. В случае согласования с прокурором письменных указаний начальника следственного отдела в отношении них применяются правила, установленные в части третьей статьи 37 настоящего Кодекса для письменных указаний прокурора».

К субъектам уголовного преследования в п. 47 ст. 5 УПК РФ отнесен дознаватель, отдельные полномочия которого (в части поддержания в суде государственного обвинения) были рассмотрены нами одновременно с проблемами, касающимися полномочий следователя. Данная процессуальная фигура заслуживает самого пристального внимания, поскольку в связи с реализацией дознавателем функции уголовного преследования возникает немало проблем.

С введением в действие УПК РФ ситуация кардинально изменилась: в ч. 1 ст. 40 УПК РФ приведен перечень органов дознания, в ч. 2 той же статьи в общем виде определен круг компетенции органов дознания, а в ч. 3 перечислены должностные лица, которые, помимо органов дознания, также вправе возбуждать уголовные дела и производить неотложные следственные действия в порядке, установленном ст. 157 УПК РФ. Также органы дознания вправе по письменному поручению прокурора и следователя выполнять следственные и иные процессуальные действия (п. 11 ч. 2 ст. 37, п. 4 ст. 38 УПК РФ).

Однако проблему установления полномочий органов дознания рано считать решенной. С одной стороны, в ч. 1 ст. 40 УПК РФ сделана попытка привести некоторые конкретные органы дознания, с другой же – правоприменитель отсылается к федеральному закону (имеется в виду Федеральный закон от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»[26]). Подобный способ закрепления перечня органов дознания вызывает ряд возражений. Во-первых, само «привязывание» дознания к оперативно-розыскной деятельности представляется некорректным, поскольку производство последней не является обязательной функцией органа дознания (в п. 2 – 4 ч. 1 ст. 40 УПК РФ перечислены органы дознания, которые полномочиями по осуществлению оперативно-розыскной деятельности не наделены). И наконец, во-вторых, данный способ изложения снижает эффективность требования ч. 2 ст. 41 УПК РФ, запрещающей возлагать полномочия по проведению дознания на то лицо, которое проводило или проводит по данному уголовному делу оперативно-розыскные мероприятия. Изложенные соображения, на наш взгляд, обосновывают предложение указать в ч. 1 ст. 40 УПК РФ все без исключения органы дознания.

Далее, в УПК РФ отсутствует сам перечень полномочий, которые орган дознания вправе реализовать при производстве предварительного расследования, что и послужило, на наш взгляд, весомой причиной невключения органа дознания в список субъектов уголовного преследования (ч. 1 ст. 21 УПК РФ).

Однако законодательное оформление этого положения вызывает ряд вопросов.

Прежде всего обратим внимание на непоследовательность в формулировках, содержащихся в ст. 5 и 40 – 41 УПК РФ. В п. 8 ст. 5 определено, что дознание осуществляется дознавателем (проблема осуществления дознания следователем была рассмотрена ранее). Тем самым в УПК РФ подчеркивается, что полномочиями по осуществлению уголовного преследования в ходе дознания наделен только дознаватель. Но в п. 17 этой же статьи говорится, что начальник органа дознания – это «должностное лицо органа дознания, в том числе заместитель начальника органа дознания, уполномоченное давать поручения о производстве дознания и неотложных следственных действий, осуществлять иные полномочия, предусмотренные настоящим Кодексом». Как показывает изучение УПК РФ, «иных полномочий» у начальника органа дознания немного, но одно из них весьма наглядно свидетельствует о том, что данную процессуальную фигуру также следует причислить к субъектам уголовного преследования. Речь идет о том, что начальник органа дознания может давать дознавателю указания (ч. 4 ст. 41 УПК РФ), им же утверждается обвинительный акт, который после этого с материалами уголовного дела направляется к прокурору для последующего утверждения и направления в суд (ч. 4 ст. 225 УПК РФ).

Как уже говорилось, тот факт, что дознание по конкретному уголовному делу осуществляет не орган дознания в целом, а конкретный дознаватель, сомнений не вызывает. Тем более неясно, почему законодатель, не включив в перечень субъектов уголовного преследования орган дознания в целом, одновременно в п. 24 ст. 5 УПК РФ определил органы дознания как государственные органы и должностные лица, уполномоченные в соответствии с этим Кодексом осуществлять дознание и другие процессуальные полномочия. Однако дознание без уголовного преследования невозможно, а в тексте УПК РФ не упоминается ни одного решения, направленного на реализацию соответствующей функции, которое составлялось бы от имени органа дознания.

Органы дознания, представленные их должностными лицами, т.е. начальниками или заместителями, субъектами уголовного преследования действительно являются, но только в той части, в которой начальник органа дознания или его заместитель дают указания, утверждают обвинительный акт (с некоторой натяжкой к осуществлению функции уголовного преследования также можно отнести установленную в ч. 3 ст. 144 УПК РФ процедуру продления начальником органа дознания срока проверки сообщения о преступлении до 10 суток). Поэтому в части, касающейся уголовного преследования, такие «единоличные» представители органа дознания подпадают под определение «дознаватель».

Неясен также вопрос об иных лицах, которые вправе возбуждать уголовные дела и производить неотложные следственные действия (к ним относятся капитаны морских и речных судов, находящихся в дальнем плавании, руководители геологоразведочных партий и зимовок, удаленных от мест расположения органов дознания, а также главы дипломатических представительств и консульских учреждений Российской Федерации). Ранее они причислялись к органам дознания, однако в УПК РФ выделены в самостоятельную группу (ч. 3 ст. 40). Несомненно, они также должны быть отнесены к субъектам уголовного преследования, поскольку обладают вполне определенными полномочиями по его осуществлению (возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица, собирание и исследование доказательств).

Все изложенное, на мой взгляд, обусловливает необходимость корректировки п. 47 ст. 5 УПК РФ, который должен формулироваться так: «47) сторона обвинения – прокурор, следователь, начальник следственного отдела, начальник органа дознания, а также иные лица, указанные в части третьей статьи 40 настоящего Кодекса, которые наделены полномочиями по возбуждению уголовного дела и производству неотложных следственных действий».

Вместе с тем неясно, почему в ч. 1 ст. 41 УПК РФ речь идет лишь о полномочиях, предусмотренных п. 1 ч. 2 ст. 40 Кодекса, т.е. о производстве только дознания. Ведь выполнение неотложных следственных действий, как это вытекает из содержания бланков процессуальных документов (ч. 6 УПК РФ), осуществляется также дознавателем.

Вероятно, законодатель, указав в ст. 157 УПК РФ, что возбуждение уголовного дела и производство неотложных следственных действий производится органом дознания, имел в виду, что соответствующее решение должно приниматься начальником органа дознания в рамках осуществления им функции уголовного преследования. Однако в данном случае следовало бы, по нашему мнению, более четко обозначить порядок передачи полномочий от начальника органа дознания конкретному дознавателю. С этой целью следует предложить новую редакцию ч.1 ст. 41 УПК РФ:

Следующим субъектом уголовного преследования в силу п. 47 ст. 5 УПК РФ является частный обвинитель.

В соответствии с п. 59 ст. 5 Кодекса частным обвинителем становится потерпевший или его законный представитель по уголовным делам частного обвинения. Тем самым законодатель подчеркнул, что по данной категории уголовных дел потерпевший и иные указанные лица приобретают качественно новые права. Именно от их волеизъявления зависят объем и содержание обвинения. Частный обвинитель вправе в любой момент изменить обвинение, а также полностью отказаться от уголовного преследования.

Проблемы осуществления частным обвинителем своих прав непосредственно не входят в предмет рассмотрения данной работы. Вместе с тем представляется целесообразным указать на неточности, связанные с недостаточно последовательным разграничением компетенции прокурора, потерпевшего и частного обвинителя.

Следующая группа субъектов уголовного преследования, названная в п. 47 ст. 5 УПК РФ, представлена потерпевшим, а также его законным представителем и представителем.

Что касается потерпевшего по уголовным делам частно-публичного и публичного обвинения, то возможность его причисления к субъектам уголовного преследования сомнений не вызывает. Вместе с тем обращает на себя внимание тот факт, что потерпевший и в утратившем силу УПК РСФСР, и в ныне действующем УПК РФ имеет значительно меньше прав, чем участники со стороны защиты (подозреваемый и обвиняемый).

Также надо признать, что в положениях, определяющих статус потерпевшего (ч. 2 ст. 42 УПК РФ), формулировка некоторых его прав не в полной мере обеспечивает надлежащее участие потерпевшего и его представителей в уголовном преследовании.

В частности, в п. 1 данной части указано, что потерпевший вправе «знать о предъявленном обвиняемому обвинении». Отсутствие четко установленного объема прав в данном случае порождает различную правоприменительную практику, что затрудняет реализацию потерпевшим функции уголовного преследования.

Кроме того, в п. 8 ч. 2 ст. 42 УПК РФ закреплено право потерпевшего иметь представителя, тогда как в п. 47 ст. 5 УПК РФ процессуальные фигуры представителя и законного представителя разделены. Представителями потерпевшего в соответствии с ч. 1 ст. 45 УПК РФ могут быть адвокаты, а законными представителями в силу п. 12 ст. 5 являются родители, усыновители, опекуны или попечители несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого либо потерпевшего, представители учреждений или организаций, на попечении которых находится несовершеннолетний подозреваемый, обвиняемый либо потерпевший. Таким образом, используя терминологию Кодекса, точнее было бы обозначить в п. 8 ч. 2 ст. 42 УПК РФ право потерпевшего иметь представителя и законного представителя.

Особого внимания и нового подхода требует вопрос о наличии в уголовном судопроизводстве такого лица, как гражданский истец.

Само существование данной процессуальной фигуры в качестве самостоятельного участника уголовного судопроизводства вызывает значительные сомнения. Его наличие было целесообразно ранее, когда потерпевшим признавалось лишь физическое лицо, тогда как гражданский иск мог предъявляться и с целью компенсации вреда, причиненного юридическому лицу. В настоящее же время в соответствии с ч. 1 ст. 42 УПК РФ потерпевшим признается и юридическое лицо в случае причинения вреда его имуществу и деловой репутации. Поэтому статусы потерпевшего и гражданского истца полностью совпадают, как и осуществляемые ими функции уголовного преследования в части, касающейся гражданского иска.

Естественно, полномочия всех рассмотренных выше участников уголовного судопроизводства существенно различаются. Данные особенности обусловлены неодинаковой ролью того либо иного участника в реализации функции уголовного преследования, что, в свою очередь, непосредственно зависит от форм уголовного преследования, а также видов, в которых уголовное преследование может осуществляться.

Истечение сроков давности уголовного преследования определяется на основании ст. 78 УК РФ, в которой установлены сроки давности и сформулированы основные правила их применения.

Лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истекли следующие сроки: а) два года после совершения преступления небольшой тяжести; б) шесть лет после совершения преступления средней тяжести; в) десять лет после совершения тяжкого преступления; г) пятнадцать лет после совершения особо тяжкого преступления.

Виды преступлений, отнесенные к той или иной категории, определены в ст. 15 УК РФ.

При решении вопроса о прекращении уголовных дел за истечением сроков давности особое внимание следует обращать на правильность квалификации действий лица и точное исчисление сроков давности привлечения его к уголовной ответственности. Необходимо соблюдать требования закона об обратной силе, если предусмотренное УК РФ увеличение или ужесточение санкций за совершение преступления влечет за собой увеличение срока давности.

Сроки давности исчисляются со дня совершения преступления и до момента вступления приговора суда в законную силу. В случае совершения лицом нового преступления сроки давности по каждому преступлению исчисляются самостоятельно.

Срок давности по длящимся преступлениям начинает течь с момента, когда лицо явилось с повинной или было задержано, а при продолжаемых преступлениях срок давности начинает течь с момента исполнения последнего деяния, образующего это продолжаемое преступление.

Сроки давности, предусмотренные ст. 78 и 83 УК РФ, при освобождении несовершеннолетних от уголовной ответственности сокращаются наполовину.

Уголовные дела, приостановленные вследствие неустановления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, подлежат прекращению по истечении сроков давности, указанных в ст. 78 УК РФ, на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

При решении вопроса о прекращении уголовного дела за истечением сроков давности следует выяснить, не были ли приостановлены сроки давности. Течение сроков давности приостанавливается, если лицо, совершившее преступление, уклоняется от следствия или суда. В этом случае течение сроков давности возобновляется с момента задержания указанного лица или явки его с повинной.

Вопрос о применении сроков давности к лицу, совершившему преступление, наказуемое смертной казнью или пожизненным лишением свободы, решается судом. На этом основании дело не может быть прекращено в стадии предварительного расследования. Если суд не сочтет возможным освободить указанное лицо от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности, то смертная казнь и пожизненное лишение свободы не применяются.

К лицам, совершившим преступления против мира и безопасности человечества, предусмотренные ст. 353, 356, 357 и 358 УК РФ, сроки давности не применяются.

Весьма актуальным был и остается вопрос об определении момента, с которого начинается уголовное преследование в отношении подозреваемого и обвиняемого. Его важность обусловлена тем, что именно с этого момента лицо должно получать возможность защищаться от уголовного преследования всеми, не запрещенными законом средствами и способами. Как представляется, само по себе указание в УПК РФ на тот факт, что уголовное преследование осуществляется в отношении подозреваемого и обвиняемого, не позволяет в полной мере разрешить поставленную задачу. Лицо может находиться в положении подозреваемого или обвиняемого некоторое время, и необходимо четко определить исходную точку. Несомненно, начало уголовного преследования должно осуществляться с момента приобретения лицом соответствующего процессуального статуса. Для подозреваемого этот момент в соответствии с ч. 1 ст. 46 УПК РФ наступает в одном из следующих случаев: а) при возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица; б) при задержании лица по подозрению в совершении преступления; в) при применении к лицу меры пресечения до предъявления обвинения. Таким образом, именно с совершением одного из этих действий законодатель связывает начало реализации функции уголовного преследования.

Однако подобное указание в законе на момент появления в уголовном деле процессуальной фигуры подозреваемого с точки зрения юридической техники и соотношения с иными нормами весьма далеко от совершенства. Наибольший интерес в рамках настоящего исследования представляет анализ соотношения начальных моментов уголовного преследования и защиты от него. В ряде случаев между данными процессуальными функциями наблюдается явная несоразмерность.

Так, если обратить внимание на содержание ст. 49 УПК РФ, несложно заметить, что лицо приобретает возможность пользоваться помощью защитника в числе прочих случаев с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления. Но в п. 15 ст. 5 УПК РФ, к которой данное положение отсылает, момент фактического задержания как таковой не обозначен. Он обозначен лишь посредством синонима – «момент фактического лишения свободы передвижения лица, подозреваемого в совершении преступления». Проблема состоит в том, что термин «момент фактического задержания» привнесен в отечественное законодательство из англо-саксонской системы права, в которой он во множестве прецедентов обозначен как начальный момент, с которого лицо утратило возможность свободно передвигаться.[27] В нашем же кодифицированном законодательстве данный момент толкуется неоднозначно, в связи с чем необходимо его законодательное разъяснение.

Далее, в п. 55 ст. 5 УПК РФ указано, что уголовное преследование осуществляется в отношении не только обвиняемого, но и подозреваемого, с чем мы полностью согласны. Однако в ч. 3 ст. 49 УПК РФ говорится о том, что защитник участвует в уголовном деле с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, в случаях применения к нему в соответствии со ст. 100 УПК РФ меры пресечения в виде заключения под стражу. Таким образом, применение иных мер пресечения в отношении подозреваемого не дает ему возможности приглашать защитника. Тем самым функции уголовного преследования не противостоит функция защиты от него, что существенно нарушает положения принципа состязательности (ст. 15 УПК РФ). Более того, это правило по сути перечеркивается иными нормами, также содержащимися в ч. 3 ст. 49 УПК РФ. Дело в том, что в соответствии с п. 5 ч. 3 данной статьи в числе прочих моментов возможность пользоваться помощью защитника предоставляется лицу с момента начала осуществления иных мер процессуального принуждения или иных процессуальных действий, затрагивающих права и свободы лица, подозреваемого в совершении преступления. Здесь возникает вопрос: а разве меры пресечения, не связанные с заключением под стражу, не относятся к категории мер принуждения? Поэтому следует признать, что в одной и той же статье и даже части этой статьи содержатся одновременно и более узкая (подп. «б» п. 3 ч. 3), и более широкая трактовка момента начала защиты от уголовного преследования.

Следующую весьма интересную проблему, касающуюся начального момента возникновения функции уголовного преследования, отметила профессор З.Ф. Коврига: «Уголовное преследование осуществляется в целях изобличения подозреваемого и обвиняемого в совершении преступления. Поэтому, строго говоря, если в качестве подозреваемого или обвиняемого фигурирует лицо, не причастное к совершению преступления, то деятельность по его «изобличению» нельзя назвать уголовным преследованием».[28] Мы обращаем внимание на своевременность поставленного вопроса, поскольку действительно существуют случаи, когда лицо подвергается «преследованию ради преследования», т.е. к нему применяются меры принуждения без достаточных оснований, исключительно с целью получения «признательных» показаний. Вместе с тем представляется, что автор смешивает понятия «уголовное преследование» и «функция уголовного преследования». В описанной автором ситуации, когда в положение подозреваемого или обвиняемого поставлено не причастное к совершению преступления лицо, уголовное преследование, по нашему мнению, существует, но оно является незаконным. Другое дело, что должностные лица, осуществляющие незаконное уголовное преследование, функцию уголовного преследования при этом не реализуют, поскольку данная функция (как и функция защиты от уголовного преследования) всегда соответствует закону по определению. Если уголовное преследование незаконно, то содержанием функции уголовного преследования оно не охватывается.

Глава 3. Уголовное преследование в досудебном производстве по делам публичного обвинения в отношении подозреваемого и обвиняемого

Согласно ст. 2 Конституции РФ признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства.

Государство принимает на себя обязанность обеспечить права и свободы граждан, возбудить уголовное преследование в отношении лица, совершившего преступление, независимо от условий, при которых последнее имело место, безотносительно от желания или нежелания на то пострадавшего (потерпевшего).

В статье 21 УПК РФ закреплен принцип публичности, в котором выражается государственное начало уголовного процесса, суть которого в том, что защита общества и граждан от преступных посягательств является важной и ответственной обязанностью правоохранительных органов, а не делом самих граждан.[29]

Этот принцип пронизывает все стадии уголовного процесса и распространяется на все органы (должностных лиц), осуществляющие уголовный процесс, за исключением суда и судьи.[30]

На стадии возбуждения уголовного дела прокурор, начальник следственного отдела и следователь обязаны принять, рассмотреть и разрешить заявление (сообщение) о любом преступлении.[31] После возбуждения уголовного дела по неподследственному им преступлению они должны произвести неотложные следственные действия и только после этого направить дело в орган, правомочный завершить по нему предварительное расследование.

Компетенция же органов дознания в ст. 157 УПК РФ законодателем ограничена определенной категорией происшествий. Соответствующие органы дознания, начальники органа дознания и дознаватели не вправе возбуждать уголовное дело, им неподведомственное. К примеру, командир воинской части не может возбудить уголовное дело о происшествии, которое не было совершено, во-первых, подчиненным ему военнослужащим или гражданином, проходящим военные сборы (лицом гражданского персонала Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов в связи с исполнением им своих служебных обязанностей), а во-вторых, в расположении воинской части.

Он должен принять заявление, сообщение о таком преступлении и направить его компетентному органу в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 145 УПК РФ.

В случае поступления в какой-либо орган дознания заявления (сообщения) о неподведомственном ему преступлении дознаватель принимает заявление (сообщение) (ст. ст. 141, 144 УПК РФ), регистрирует его и направляет «по подследственности». В этом случае он обязан принять меры к сохранению следов преступления.

В ч. 1 ст. 21 УПК РФ отмечено, что от имени государства по уголовным делам публичного обвинения уголовное преследование осуществляет прокурор, а также следователь и дознаватель. Между тем данный перечень лиц, осуществляющих от имени государства уголовное преследование, не может быть признан исчерпывающим. Рассматриваемый вид деятельности может осуществлять также:

— орган дознания (п. п. 11, 24 ст. 5, ч. 2 ст. 21 и др. статьи УПК РФ);

— руководитель и члены следственной группы (ст. 163 УПК РФ);

— начальник следственного отдела (п. п. 47, 55 ст. 5, ст. 39 УПК РФ);

— начальник органа дознания (ч. ч. 3 и 4 ст. 41, ст. 225 УПК РФ).

Что орган дознания, руководитель и члены следственной группы от имени государства осуществляют уголовное преследование, думается, никто возражать не станет.

Начальник следственного отдела пунктом 47 ст. 5 УПК РФ отнесен к стороне обвинения и, значит, в соответствии с положениями п. 55 ст. 5 УПК РФ реализует уголовное преследование. Начальник следственного отдела, бесспорно, осуществляет свою деятельность от имени государства. От этого же имени выполняет возложенные на него обязанности начальник органа дознания. Осуществляя свою процессуальную функцию, любой начальник органа дознания выступает как представитель органа государственной власти.

В п. 47 ст. 5 УПК РФ начальник органа дознания не назван среди субъектов стороны обвинения. Однако законодателем ему предоставлено право утверждать обвинительный акт (ч. 4 ст. 225 УПК РФ), поручать производство дознания (п. 17 ст. 5 УПК РФ), давать дознавателю обязательные для исполнения указания (ч. 3 ст. 41 УПК РФ). Указанные полномочия данного участника уголовного процесса позволяют включить его в категорию лиц, осуществляющих от имени государства уголовное преследование.

Прокурор, следователь, начальник следственного отдела, руководитель (член) следственной группы, орган дознания, дознаватель, начальник органа дознания не только вправе, но и обязаны осуществлять от имени государства уголовное преследование. Возложение на них законодателем такой обязанности является одной из гарантий обязательности осуществления уголовного преследования по большинству составов преступлений. Наличие рассматриваемой обязанности отличает их от других субъектов, наделенных полномочием реализовать уголовное преследование, а именно от частного обвинителя, потерпевшего, его законного представителя и представителя, гражданского истца и его представителя.[32]

Второй гарантией обязательности осуществления уголовного преследования по большинству уголовных дел являются закрепленные в законе полномочия указанных органов и должностных лиц. Так, основные права и обязанности прокурора закреплены в ст. 37 УПК РФ, следователя – в ст. 38 УПК РФ, начальника следственного отдела – в ст. 39 УПК РФ, органа дознания – в ст. 40 УПК РФ, дознавателя – в ст. 41 УПК РФ, руководителя и члена следственной группы – в ст. 163 УПК РФ и, наконец, начальника органа дознания – в п. 17 ст. 5, ч. ч. 1, 3 и 4 ст. 41, ч. 3 ст. 144, ч. 4 ст. 225 УПК РФ.

Согласно содержанию положений, закрепленных в ст. 21 УПК РФ, во время производства предварительного расследования следователь, начальник следственного отдела, руководитель (член) следственной группы, орган дознания, дознаватель, начальник органа дознания и прокурор должны с учетом требований подследственности принять все возможные меры для раскрытия преступления и доказывания наличия либо отсутствия:

1) события преступления (времени, места, способа и других обстоятельств совершения преступления);

2) виновности лица в совершении преступления, формы его вины и мотивов;

3) обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого;

4) характера и размера вреда, причиненного преступлением;

5) обстоятельств, исключающих преступность и наказуемость деяния;

6) обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание;

7) обстоятельств, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания.

Исключениями из принципа публичности являются положения ст. ст. 23, 25 УПК РФ, порядок разрешения заявлений о преступлениях, перечисленных в ст. 20 УПК РФ, а также рассмотрения дел частного обвинения (ст. 20 УПК РФ).

Но даже на рассмотрение дел частного обвинения принцип публичности накладывает свой отпечаток. К примеру, в законе отмечено, если преступление, предусмотренное ст. ст. 115, 116, ч. 1 ст. 129, ст. 130, ч. 1 ст. 131, ч. 1 ст. 136, ч. 1 ст. 137, ч. 1 ст. 138, ч. 1 ст. 139, ст. 145, ч. 1 ст. 146 и ч. 1 ст. 147 УК РФ, совершено в отношении лица, находящегося в зависимом состоянии или по иным причинам неспособного самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами, прокурор, а с согласия последнего также следователь и дознаватель вправе возбудить такое дело и при отсутствии жалобы пострадавшего. Дело, возбужденное прокурором, направляется для производства дознания или предварительного следствия, а после окончания расследования рассматривается судом в общем порядке. Такое дело прекращению за примирением потерпевшего с обвиняемым не подлежит.

При поступлении непосредственно в суд заявления пострадавшего о привлечении лица к уголовной ответственности за нанесение легкого вреда здоровью, побоев, оскорбление или клевету, из которого усматривается, что в действиях лица, на которое подана жалоба, содержатся признаки особо злостного хулиганства, покушения на убийство или других преступлений, предварительное следствие по которым является обязательным, судья в соответствии с требованиями закона должен при наличии достаточных данных направить заявление по подследственности.[33]

В случаях, предусмотренных ч. 4 ст. 20 УПК РФ, осуществлять уголовное преследование по уголовным делам (в форме возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица) независимо от волеизъявления потерпевшего уполномочен не только прокурор, но и с согласия последнего следователь, а также дознаватель. Как правильно отмечает Качанов А.Я., в такой ситуации прокурор, следователь и (или) дознаватель не обязаны осуществлять уголовное преследование, а лишь вправе, если посчитают это оправданным.[34]

Возложение законодателем на прокурора, следователя, орган дознания и дознавателя обязанности в пределах своей компетенции в каждом случае обнаружения признаков преступления принимать предусмотренные УПК РФ меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления, отличает российский послереволюционный уголовный процесс от большинства зарубежных аналогов.

Публичное начало российского уголовного процесса выражается прежде всего в обязанности вышеуказанных государственных органов и должностных лиц принимать заявления (сообщения) о преступлении, разрешать таковые, возбуждать в пределах своей компетенции уголовные дела публичного обвинения и осуществлять по уголовным делам основанное на процессуальном и материальном законе уголовное преследование. По большинству дел уголовное преследование должно осуществляться вне зависимости от того, желает этого или нет потерпевший, примирился он с обвиняемым (подозреваемым) или нет. Иначе говоря, уголовный процесс начинается, ведется и соответствующим решением завершается не только и не столько в интересах стороны обвинения (хотя данное обстоятельство тоже не сбрасывается со счетов), сколько в интересах всего общества, во имя справедливости и в целях предупреждения повторения аналогичных преступлений впредь как тем же лицом, так и другими лицами.[35]

Согласно ч. 4 статьи 21 УПК РФ требования, поручения и запросы прокурора, следователя, органа дознания и дознавателя, предъявленные в пределах их полномочий, установленных УПК РФ, обязательны для исполнения всеми учреждениями, предприятиями, организациями, должностными лицами и гражданами.

Так же как и в предыдущих частях комментируемой статьи, в части 4 закреплена идея, которая должна распространяться не только на указанных в ней лиц, но и на требования, поручения и запросы руководителя и члена следственной группы, начальника следственного отдела и начальника органа дознания.

В случаях неисполнения участниками уголовного судопроизводства указанных требований, поручений или запросов, на нарушителей может быть наложено денежное взыскание в размере до двадцати пяти минимальных размеров оплаты труда в порядке, установленном ст. 118 УПК РФ (ст. 117 УПК РФ).

Неисполнение законных требований может повлечь и иные формы ответственности. Так, вызванный следователем, но не явившийся на допрос без уважительной причины свидетель может быть подвергнут принудительному приводу органом дознания (органом внутренних дел)[36] на основании постановления должностного лица, в чьем производстве находится уголовное дело, а нарушивший требования меры пресечения может быть подвергнут более строгой из общего арсенала таких мер. За некоторые действия, связанные с неисполнением требований органа, осуществляющего производство по делу, предусмотрена уголовная ответственность (например, за отказ свидетеля от дачи показаний; за растрату, отчуждение, сокрытие или незаконную передачу имущества, подвергнутого описи или аресту, совершенные лицом, которому это имущество вверено,[37] за осуществление служащим кредитной организации банковских операций с денежными средствами (вкладами), на которые наложен арест).

———————————

В КоАП РФ 2001 года[38] предусмотрена административная ответственность за умышленное невыполнение требований прокурора, вытекающих из его полномочий, установленных федеральным законом, а равно законных требований следователя, дознавателя (ст. 17.7 КоАП РФ).

В литературе высказано мнение, что положения ч. 4 ст. 21 УПК РФ распространяются и на постановления прокурора, следователя и дознавателя.[39] В этом смысле они распространяются и на представления, письменные поручения о производстве отдельных следственных действий, повестки и др. Когда в постановлении (представлении, письменном поручении, повестке и др.) изложено какое-либо требование или поручение, несоблюдение именно требования или поручения должно расцениваться как нарушение правил ч. 4 ст. 21 УПК РФ.

Требования, поручения и запросы прокурора, следователя, органа дознания и дознавателя, предъявленные в пределах их процессуальных полномочий, обязательны для исполнения всеми юридическими и физическими лицами, вне зависимости, какую предусмотренную УПК РФ цель они преследуют. Включение данного требования в статью, именуемую «Обязательность осуществления уголовного преследования», не должно расцениваться как то, что эти требования, поручения и запросы могут быть использованы только в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления. Они могут (и должны) быть использованы в целях защиты прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. Об этом прямо не сказано в комментируемой статье, но такой вывод можно сделать исходя из закрепленного в ст. 6 УПК РФ назначения уголовного судопроизводства.[40]

В заключение хотелось бы отметить, что ст. 21 УПК РФ – это новая в российском уголовном процессе норма, и несмотря на то что при ее комментировании некоторые авторы вспоминают о ст. 3 УПК РСФСР 1960 года, прямых аналогов (таких, к примеру, как у ст. 20 УПК РФ) у ст. 21 УПК РФ 2001 года в УПК РСФСР 1960 года не было.

Заключение

Подводя основной итог данной работе, хотелось бы еще раз отметить некоторые положения. Целью исследования являлся анализ уголовного преследования как уголовно-процессуального института. На основании вышеизложенного автор приходит к следующим выводам.

Нам представляется, что законодательное определение уголовного преследования, как и ряд других связанных с ним норм, должно в настоящее время лежать в основе подхода к разрешению многих проблем, лежащих в области исследования уголовного преследования как одного из главных уголовно-процессуальных институтов и обусловленных изложенными выше мнениями о его содержании. Наиболее принципиальные из них, на наш взгляд, следующие:

а) осуществляется ли уголовное преследование лишь в отношении конкретного лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, или оно осуществляется еще до появления этих процессуальных фигур в уголовном деле?;

б) направлено ли уголовное преследование на изобличение лица, виновного в совершении конкретного преступления, или на обеспечение неотвратимости наказания за совершенное преступление?;

в) должно ли определение уголовного преследования содержать в себе перечисление отдельных действий, составляющих структуру этой деятельности?

По первой из обозначенных проблем, если говорить вкратце, наше мнение сводится к следующему. Мы полагаем, что уголовное преследование существует в двух видах: опосредованное и непосредственное.

Все уголовное преследование во всех его структурных элементах и звеньях – от возбуждения уголовного дела дознавателем, следователем, прокурором до поддержания государственного обвинения в суде прокурором (либо иным назначенным им соответствующим должностным лицом) – по своему определению имеет единую цель – обвинение, подчеркнем, то, что будет неоднократно отмечаться и далее, обвинение законное и обоснованное.

Если факт, содержащий достаточные основания, указывающие на признаки преступления, остался в целом латентным, или сведения, полученные из перечисленных в ст. 140 УПК РФ источников, не содержат основания для возбуждения уголовного дела (ст. 148 УПК РФ), таковое, что очевидно, не возбуждается, и потому в принципе ни о каком уголовном преследовании относительно лица, учинившего данный факт, не приходится. Особенно наглядно это положение проявляется относительно фактов, содержащих признаки преступлений, относящихся к преследуемым в частно-публичном порядке. Даже располагая достаточными и неопровержимыми данными о лице, совершившем изнасилование без квалифицирующих обстоятельств или другое преступление, из числа перечисленных в ч. 3 ст. 20 УПК РФ, правоохранительные органы лишены права на возбуждение по данному факту уголовного дела и начало непосредственного уголовного преследования этого лица (за исключением обстоятельств, предусмотренных ч. 4 этой же статьи УПК РФ). Такая же ситуация складывается при возбуждении уголовного дела и осуществлении непосредственного уголовного преследования относительно отдельных категорий лиц, перечисленных в ст. 447 УПК.

Нет возбужденного уголовного дела – в принципе быть не может уголовного преследования кого-либо в совершении какого-либо преступления. Не проведены следственные действия до появления подозреваемого, обвиняемого, в том числе и связанные в ряде случаев с применением мер процессуального принуждения (например, получение от свидетеля или потерпевшего обязательства о явке, их приводе) либо связанные с ограничением конституционных прав граждан (характерным примером которых является контроль и запись телефонных и иных переговоров, осуществляемая в соответствии с ст. 186 УПК РФ не только в отношении подозреваемого, обвиняемого, но и иных лиц), таковые в принципе зачастую в уголовном деле не появятся.

И потому не случайно в приведенном выше законодательном определении говорится о том, что уголовное преследование осуществляется стороной обвинения не в отношении подозреваемого, обвиняемого, а в целях изобличения его в совершении преступления.

Более того, не только непосредственное изобличение конкретного лица в совершении преступления является предметом уголовного преследования в широком смысле этого понятия. В первую очередь в его канву входит установление самого факта события преступления. Об этом со всей определенностью, на наш взгляд, свидетельствует ст. 21 УПК РФ, именуемая «Обязанность осуществления уголовного преследования», ч. 2 которой гласит: «В каждом случае обнаружения признаков преступления прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель принимают предусмотренные настоящим Кодексом меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления». Тем самым закон совершенно однозначно и недвусмысленно подчеркивает единство самой сущности уголовного преследования и выделяет некоторые его структурные элементы.

Иное дело, что, как справедливо заметил В.С. Зеленецкий, «на деятельности, образующей содержание функции уголовного преследования, не может не отражаться специфика той или иной стадии, где эта деятельность осуществляется. Например, в стадии предварительного расследования названная функция реализуется сначала в деятельности следователя по изобличению лица, совершившего преступление, затем приобретает форму следственного обвинения, а после утверждения прокурором обвинительного заключения – форму обвинения государственного».[41]

Говорить об уголовном преследовании, имея в виду его осуществление только в отношении конкретного лица, не включая в него деятельность, приводящую к его, конкретного лица, выявлению, все равно, что попытаться одной линией начертить прямоугольник – либо без длины, либо без высоты.

По второй проблеме. Нам представляется, что указание отдельных ученых на предназначение уголовного преследования как деятельности, направленной исключительно на обеспечение неотвратимости наказания, сущностно не совсем корректно, хотя бы по следующей причине. Далеко не всегда в отношении лица, законно и обоснованно изобличенного в результате уголовного преследования в совершении преступления, составляется обвинительное заключение, а затем оно подвергается наказанию. Мы имеем в виду и случаи прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям (также вполне обоснованного и законного), прекращения уголовного преследования в связи с необходимостью применения к лицу, совершившему уголовно-противоправное деяние, не уголовного наказания, а принудительных мер медицинского характера в порядке гл. 51 УПК РФ, и, наконец, к примеру, в связи с недостижением лицом, такое деяние учинившим, возраста, с которого возможна его уголовная ответственность и соответственно наказание.

И в этой же связи – третья из обозначенных проблем. Нам представляется, что в определение содержания уголовного преследования не следует включать перечисление тех или иных отдельных действий и процессуальных решений, которые осуществляются в его рамках. Оно всегда будет неполным и не всегда точным. Так, например, как видно из приведенных мнений ряда ученых, А.Б. Соловьев связывает его начало с возбуждением уголовного дела против конкретного лица, З.Ф. Коврига (более, думается, верно) – с действиями по обнаружению преступления и т.д.

В этой связи нам на сегодняшний день представляется, что уголовное преследование есть процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения, и целенаправленная каждым ее представителем в пределах своей компетенции на обнаружение преступлений, выявление и законное и обоснованное изобличение подозреваемого, обвиняемого в его совершении.

Соответственно уголовное преследование следует истолковывать не только как процессуальную деятельность, осуществляемую стороной обвинения в вышеотмеченных целях, но и как правовой институт, регулирующий эту деятельность. Как институт оно складывается из норм, имеющих отношение к данной деятельности, начиная с возбуждения уголовного процесса и кончая последней стадией уголовного процесса. Его источником являются нормы различных отраслей права: международного, конституционного, уголовного, уголовно-процессуального, уголовно-исполнительного, гражданского, прокурорско-надзорного, трудового, семейного и т.д. Отсюда названный институт носит межотраслевой, многоплановый, комплексный характер. Его суть как регулятора – адресованное органам обвинения требование принять все дозволенные меры, чтобы достичь целей уголовного преследования: защиты прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; защиты личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

Несмотря на то, что в уголовно-процессуальном законодательстве выделена специальная глава, посвященная уголовному преследованию, оно не является какой-то обособленной правовой категорией, а, напротив, тесно связано со всеми другими уголовно-процессуальными институтами, взаимодействует с ними. Поскольку уголовное преследование как деятельность есть способ выполнения задач уголовного судопроизводства, достижению этой цели служит все уголовно-процессуальное право.

Таким образом, уголовное преследование – многофакторное, многостадийное, имеющее сложную структуру явление. И оно не завершается вынесением и вступлением в законную силу обвинительного приговора, как это утверждает М.С.Строгович, а продолжается и в последующих стадиях уголовного процесса, если, разумеется, есть к тому надлежащие предпосылки. Такой вывод находит подтверждение в законодательстве. В частности, в ст. 62 УПК РФ, записано, что прокурор осуществляет уголовное преследование на всех стадиях уголовного процесса, где он поддерживает обвинение.

Список используемой литературы

Нормативные акты

1. Конституция Российской Федерации (с изм. от 14.10.2005) // РГ от 25.12.1993, № 237, СЗ РФ от 17.10.2005, № 42, ст. 4212.

2. Уголовно-процессуальный Кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 01.06.2005) // СЗ РФ от 24.12.2001, № 52 (ч. I), ст. 4921, СЗ РФ от 06.06.2005, № 23, ст. 2200.

3. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ (ред. от 27.09.2005) // СЗ РФ от 07.01.2002, № 1 (ч. 1), ст. 1, СЗ РФ от 03.10.2005, № 40, ст. 3986.

4. Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12.08.1995 № 144-ФЗ (ред. от 22.08.2004) // СЗ РФ от 14.08.1995, № 33, ст. 3349, СЗ РФ от 30.08.2004, № 35, ст. 3607.

5. Федеральный закон «О Прокуратуре Российской Федерации» от 17.01.1992 № 2202-1 (ред. от 15.07.2005) // СЗ РФ от 20.11.1995, № 47, ст. 4472, СЗ РФ от 18.07.2005, № 29, ст. 2906.

Специальная литература

6. Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный). – М.: ООО «ВИТРЭМ», 2002.

7. Божьев В.П. Состязательность на предварительном следствии // Законность. – 2003. – № 1.

8. Болтошев Е.Д. Функции прокурора в досудебных стадиях уголовного процесса. – М., 2002.

9. Власов А.А. Полномочия следователя в советском уголовном процессе: Дис. … канд. юрид. наук. – М., 1979;

10.  Влезько Д.В. Проблемы организационных функций начальника следственного отдела: Дис. … канд. юрид. наук. – Краснодар, 2002.

11.    Ворончихин М.А. Субъекты уголовного преследования (понятие, виды, культура): Дис. : канд. юрид. наук. – Ижевск, 2002.

12.  Гаврилов В.В. Слово государственному обвинителю. Поддержание государственного обвинения в суде. – Саратов, 1998. – С. 18.

13.  Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. – М., 1981.

14.  Звягинцев А.Г., Орлов Ю.Г. Тайные советники империи. Российские прокуроры. 19 век. – М., 1995.

15.  Коврига З.Ф. Процессуальные проблемы уголовного преследования и защиты // Правовая конфликтология: Сборник научных трудов. Вып.13. – Воронеж, 2002.

16.  Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. – М.: Издательство «Экзамен XXI», 2002.

17.  Комментарий к Федеральному закону «О прокуратуре Российской Федерации» / Под ред. Ю.И. Скуратова. – М., 1996.

18.  Кони А.Ф. Собр. соч.: В 2 т. – М., 1966. – Т. 1.

19.  Лавдаренко Л.И. Функция следователя в российском уголовном процессе: Дис. … канд. юрид. наук. – Владивосток, 2001.

20.  Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. – М., 1986.

21.  Ларин А.М. Я – следователь. – М., 1991.

22.  Лобанов А.П. Функции уголовного преследования и защиты в российском судопроизводстве: Автореф. дис. : докт. юрид. наук. – М., 1996.

23.  Мешков М.В. Процессуальное положение начальника следственного отдела: Дис. … канд. юрид. наук. – М., 1991.

24.  Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. – М., 1992.

25.  Орлов Ю.Г. Взыскатели по преступлениям и защитники невинности (прокуратура России в первой половине 19 века) // Законность. – 1992. – № 6 – 7.

26.  Павлов Н.Е. Производство по заявлениям, сообщениям о преступлениях. – Волгоград, 1979.

27.  Рекомендации о применении общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров // Российская юстиция. – 2003. – № 3.

28.  Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. – М., 1951.

29.  Уголовный процесс России: Учебник / Колл. авторов под науч. ред. В.Т. Томина. – М.: Юрайт-Издат, 2003.

30.  Уголовный процесс: Учебное пособие / Под ред. З.Ф. Ковриги, Н.П. Кузнецова. – Воронеж, 2003.

31.  Халиулин А.Г. Осуществление функции уголовного преследования прокуратурой России. – Кемерово, 1997.

32.  Халиулин А.Г. Уголовное преследование как функция прокуратуры Российской Федерации (проблемы совершенствования в условиях правовой реформы): Дис. : докт. юрид. наук. – М., 1997.

33.  Хрестоматия по истории отечественного государства и права (Х век – 1917 год) / Сост. В.А. Томсинов. – М., 2003.

34.  Чельцов М.А. Возбуждение уголовного преследования и процессуальное положение следователя // Социалистическая законность. – 1937. – № 3.

35.  Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. – М., 1951.

Судебная практика

36.  Постановление Конституционного Суда РФ № 11-П от 27 июня 2000 г. «По делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 47 и ч. 2 ст. 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова» // СЗ РФ. 2000. № 27. Ст. 2882.

37.  Определение Конституционного Суда РФ от 27 декабря 2002 года № 300-О «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 116, 211, 218, 219 и 220 УПК РСФСР в связи с запросом Президиума Верховного Суда РФ по жалобам ряда граждан» // Вестник Конституционного Суда РФ. – 2003. – № 1. – С. 38 – 42.

38.  О практике рассмотрения судами жалоб и дел о преступлениях, предусмотренных ст. 112, ч. 1 ст. 130 и ст. 131 УК РСФСР: Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 25 сентября 1979 г. № 4 // Комментарий к постановлениям Пленумов Верховных Судов РФ (РСФСР) по уголовным делам. 2001.

39.  По делу о проверке конституционности отдельных положений Уголовно – процессуального кодекса РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И.П. Смирновой и запросом Верховного Суда Российской Федерации: Постановление Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 года № 1-П // СЗ РФ. 2000. № 5. Ст. 611.


[1] См.: Викторский С.И. Русский уголовный процесс. – М., 1912; Тальберг Д.Г. Русское уголовное судопроизводство. – Киев, 1889. – Т. 1; Фойницкий Д.Я. Курс уголовного судопроизводства. – Пг., 1915. – Т. 2.

[2] См.: Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. – М., 1951; Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. – М., 1951. – С.88 – 89; Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. – М., 1986. – С. 24 – 25; и др.

[3] Цит. по: Хрестоматия по истории отечественного государства и права (Х век – 1917 год) / Сост. В.А. Томсинов. – М., 2003. – С.189.

[4] См.: Звягинцев А.Г., Орлов Ю.Г. Тайные советники империи. Российские прокуроры. 19 век. – М., 1995. – С. 310 – 312; Орлов Ю.Г. Взыскатели по преступлениям и защитники невинности (прокуратура России в первой половине 19 века) // Законность. – 1992. – № 6 – 7. – С. 33.

[5] Заметим, что речь в данном случае шла о возбуждении уголовного преследования в отношении конкретных лиц. Помимо УПК РСФСР 1922 г. данное полномочие было закреплено в Положении о прокурорском надзоре от 22 мая 1922 г., в ст. 13 которого говорилось о таком полномочии прокурора, как «возбуждение судебного преследования против должностных и частных лиц, как по собственной инициативе, так и по поступающим жалобам и заявлениям».

[6] Уголовно-процессуальный Кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 01.06.2005) // СЗ РФ от 24.12.2001, № 52 (ч. I), ст. 4921, СЗ РФ от 06.06.2005, № 23, ст. 2200.

[7] См.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. – Спб., 1912. – Т. 2. – С. 3 – 7; Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. – М., 1951. – С. 15.

[8] Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. – М., 1968. – Т. 1. – С. 194.

[9] Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. – М., 1951. – С. 57.

[10] См.: Лобанов А.П. Функции уголовного преследования и защиты в российском судопроизводстве: Автореф. дис. : докт. юрид. наук. – М., 1996. – С. 12.

[11] Гаврилов В.В. Слово государственному обвинителю. Поддержание государственного обвинения в суде. – Саратов, 1998. – С. 18.

[12] В Уголовно-исполнительном кодексе РФ от 8 января 1997 г. № 1-ФЗ (в последующих редакциях) глава 12 так и называется: «Режим в исправительных учреждениях и средства его обеспечения».

[13] См.: Никитин Е.Л. Актуальные проблемы прокурорской деятельности при осуществлении уголовного преследования: Дис. : канд. юрид. наук. – СПб., 2000. С. 56.

[14] См.: Халиулин А.Г. Осуществление функции уголовного преследования прокуратурой России. – Кемерово, 1997. – С. 48 – 49.

[15] См.: Болтошев Е.Д. Функции прокурора в досудебных стадиях уголовного процесса. – М., 2002. – С. 14.

[16] См.: Халиулин А.Г. Осуществление функции уголовного преследования прокуратурой России. – С. 47.

[17] Об изнасиловании, не содержащем отягчающих вину признаков (ч. 1 ст. 131 УК РФ), о насильственных действиях сексуального характера, не содержащих отягчающих вину признаков (ч. 1 ст. 132 УК РФ), нарушении равноправия граждан (ч. 1 ст. 136 УК РФ), нарушении неприкосновенности частной жизни (ч. 1 ст. 137 УК РФ), нарушении тайны переписки или иных сообщений (ч. 1 ст. 138 УК РФ), нарушении неприкосновенности жилища (ч. 1 ст. 139 УК РФ), необоснованном отказе в приеме на работу женщины (ст. 145 УК РФ), нарушении авторских и смежных прав (ч. 1 ст. 146 УК РФ) и нарушении изобретательских и патентных прав (ч. 1 ст. 147 УК РФ).

[18] Об умышленном причинении легкого вреда здоровью (ст. 115 УК РФ), о побоях (ст. 116 УК РФ), клевете (ч. 1 ст. 129 УК РФ) и оскорблении (ст. 130 УК РФ).

[19] См.: Комаров С.А., Малько А.В. Теория государства и права. – М., 1999. – С. 183.

[20] Проблемы участия прокуратуры Российской Федерации в уголовном судопроизводстве освещались многими учеными. См., напр.: Клочков В.В., Рябцев В.П. Цели и задачи советской прокуратуры // Научная информация по вопросам борьбы с преступностью. Вып. 129. – М., 1991. – С. 113 – 126; Они же. Правоотношения прокуратуры в условиях разделения властей // Научная информация по вопросам борьбы с преступностью. Вып. 135. – М., 1992. – С. 3 – 16; Долежан В.В., Криворученко А.А. О соотношении надзорной и других функций прокуратуры // Там же; Соловьев А.Б., Якубович Н.А. Предварительное расследование и прокурорский надзор в свете судебной реформы // Законность. – 1995. – № 8. – С. 2 – 7; и др.

[21] См.: Онищук З.М. Следователь в советском уголовном процессе: Дис. … канд. юрид. наук. – М., 1964; Михайлов А.Р. Отдельное поручение следователя. – М., 1971. – С. 67; Воронин Э.И. Процессуальное положение следователя органов внутренних дел: Дис. … канд. юрид. наук. – Саратов, 1973; Власов А.А. Полномочия следователя в советском уголовном процессе: Дис. … канд. юрид. наук. – М., 1979; Найденов В.В. Советский следователь. – М., 1980. – С. 112; Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. – М., 1981. – С. 191; Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений следователя: правовые и организационные проблемы. – Киев, 1984. – С. 182; Ларин А.М. Я – следователь. – М., 1991; Тишковец Е.И. Следователь как субъект уголовного преследования: Дис. … канд. юрид. наук. – Воронеж, 2003; и др.

[22] Именно ввиду неурегулированности этих вопросов приказом Генерального прокурора РФ № 28 от 3 июня 2002 г. установлено, что впредь до особого указания поручения о поддержании в суде государственного обвинения следователям и дознавателям давать запрещено.

[23] См.: Мешков М.В. Процессуальное положение начальника следственного отдела: Дис. … канд. юрид. наук. – М., 1991; Влезько Д.В. Проблемы организационных функций начальника следственного отдела: Дис. … канд. юрид. наук. – Краснодар, 2002.

[24] Болтошев Е.Д. Функции прокурора в досудебных стадиях уголовного процесса: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М., 2002. – С. 17.

[25] См.: Влезько Д.А. Указ. соч. С. 11.

[26] Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12.08.1995 № 144-ФЗ (ред. от 22.08.2004) // СЗ РФ от 14.08.1995, № 33, ст. 3349, СЗ РФ от 30.08.2004, № 35, ст. 3607.

[27] См.: The I№stitutio№ of Crimi№al Proceedi№gs / The Royal Comissio№ o№ Crimi№al Justice. Report. Prese№ted to Parliame№t by Comma№d of Her Majesty. – Lo№do№, 1993. – P. 72 – 73.

[28] Уголовный процесс: Учебное пособие / Под ред. З.Ф. Ковриги, Н.П. Кузнецова. – Воронеж, 2003. – С. 52.

[29] См.: Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. – М.: Юрид. лит., 1989. – С. 151.

[30] См.: По делу о проверке конституционности отдельных положений Уголовно – процессуального кодекса РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И.П. Смирновой и запросом Верховного Суда Российской Федерации: Постановление Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 года № 1-П // СЗ РФ. 2000. № 5. Ст. 611.

[31] Исключением из этого правила признаются случаи, когда законодатель право проведения проверки по заявлению (сообщению) о преступлении и возбуждения уголовного дела в отношении конкретного должностного лица предоставил строго определенному органу предварительного расследования (прокурору). Например, согласно требованиям ст. 42 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» следователи органов внутренних дел не могут проводить проверку сообщений о фактах правонарушения, совершенного прокурором или следователем органов прокуратуры, возбуждать против них уголовное дело (за исключением случаев, когда прокурор или следователь застигнут при совершении преступления), производить расследование.

[32] На это обращают внимание и другие ученые. См.: Комментарий к Уголовно – процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. – М.: Издательство «Экзамен XXI», 2002. – С. 63.

[33] См.: О практике рассмотрения судами жалоб и дел о преступлениях, предусмотренных ст. 112, ч. 1 ст. 130 и ст. 131 УК РСФСР: Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 25 сентября 1979 г. № 4 // Комментарий к постановлениям Пленумов Верховных Судов РФ (РСФСР) по уголовным делам. 2001. С. 396.

[34] Комментарий к Уголовно – процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. – М.: Издательство «Экзамен XXI», 2002. – С. 64.

[35] См.: Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный). – М.: ООО «ВИТРЭМ», 2002. – С. 34.

[36] Некоторые авторы пишут, что привод осуществляет «наряд милиции» (см.: Безлепкин Б.Т. Указ. раб. С. 35). Думается, что употребление понятия «милиция» применительно к характеристике деятельности органов дознания не совсем правильно. В ч. 5 ст. 147 УПК РСФСР 1960 года говорилось, что привод по поручению следователя производится милицией. Милиция же в то время была основным органом дознания. В УПК РФ 2001 года нет такого органа дознания, как милиция. Более того, согласно ч. 7 ст. 113 УПК РФ привод производится двумя разновидностями субъектов уголовного процесса: органами дознания и судебными приставами по обеспечению установленного порядка деятельности судов. Думается, Б.Т. Безлепкин имел в виду, что привод может осуществляться органом внутренних дел (орган внутренних дел и милиция – это разнообъемные понятия) как органом дознания. В этой ситуации выполнять возложенное на орган внутренних дел поручение могут сотрудники милиции. Вот в такой редакции предложенный Б.Т. Безлепкиным комментарий вполне бы соответствовал положениям комментируемого им УПК РФ.

[37] См.: Безлепкин Б.Т. Указ. раб. С. 35. Изложенная здесь бесспорно положительная идея, высказанная Б.Т. Безлепкиным, изрядно подпорчена примером, согласно которому якобы в действующем законе предусмотрена уголовная ответственность за «отказ от дачи экспертного заключения без уважительных причин». Данный состав преступления был в старом УК РСФСР 1960 года (ст. 182 УК РСФСР), и он давно уже декриминализирован. Б.Т. Безлепкин просто не мог этого не знать.

[38] Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ (ред. от 27.09.2005) // СЗ РФ от 07.01.2002, № 1 (ч. 1), ст. 1, СЗ РФ от 03.10.2005, № 40, ст. 3986.

[39] Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. – М.: Издательство «Экзамен XXI», 2002. – С. 64.

[40] Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. – С. 64 – 65.

[41] Зеленецкий В.С. Функциональная структура прокурорской деятельности. – Харьков, 1978. – С. 26.

Теги:
Уголовное преследование 
Диплом 
Уголовное право

Уголовное преследование

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I.
ПУБЛИЧНОЕ УГОЛОВНОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ: ЕГО ЗНАЧЕНИЕ, ВОЗНИКНОВЕНИЕ, РАЗВИТИЕ В
РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

.1 Историко-правовой анализ понятия
«уголовное преследование» в российском уголовном судопроизводстве

.2 Значение уголовного преследования

ГЛАВА II.
УГОЛОВНОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ КАК ИНСТИТУТ РОССИЙСКОГО УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА

.1 Понятие публичного уголовного
преследования

2.2 Публичное уголовное
преследование как институт уголовно-процессуального права

ГЛАВА III.
ПУБЛИЧНОЕ УГОЛОВНОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ КАК ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

.1 Субъекты публичного уголовного
преследования

3.2 Этапы уголовного преследования
по делам публичного обвинения

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ЛИТЕРАТУРА

ПРИЛОЖЕНИЯ


ВВЕДЕНИЕ

уголовное преследование публичное обвинение

Актуальность исследования.
В настоящее время тема «Уголовное преследование по делам публичного обвинения»
является значимой и актуальной, так как российскому уголовному процессу
свойственно публичное начало. Оно заключается в том, что большинство уголовных
дел возбуждаются в силу обязанности органов, осуществляющих уголовное
преследование, а не по усмотрению потерпевшей стороны и прекращению за
примирением сторон, за исключением случаев, особо оговоренных в законе, не
подлежат. Иначе говоря, «уголовный процесс начинается, ведется и
соответствующим образом завершается не только и не столько в интересах
потерпевшей стороны (хотя данное обстоятельство тоже не сбрасывается со
счетов), сколько в интересах всего общества, во имя справедливости и в целях предупреждения
повторения аналогичных преступлений впредь как тем же лицом, так и другими
лицами».

Обратившись к статье 20 УПК РФ, отметим, что
уголовными делами частного обвинения являются уголовные дела о преступлениях,
предусмотренных всего 3 статьями УК РФ; уголовными делами частно-публичного
обвинения — уголовные дела о преступлениях, предусмотренных 8 статьями УК РФ, а
также 9 статьями УК РФ только при определенных условиях; уголовными делами
публичного обвинения — уголовные дела о преступлениях, предусмотренных всеми
остальными статьями УК РФ. Следует также отметить, что уголовное
судопроизводство по уголовным делам частного и частно — публичного обвинения
может производиться в порядке публичного обвинения в исключительных случаях,
установленных законом. В частном и частно — публичном порядке осуществляется
преследование по неквалифицированным (без отягчающих обстоятельств) составам
преступлений в отличии от производства в публичном порядке. Например,
производство по уголовному делу № 15043478 в отношении Горюнова А.А.,
обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «А» ч.2 ст. 116 УК
РФ (нанесение побоев, совершенное из хулиганских побуждений) производилось в
порядке публичного обвинения.

Профессор И.Б. Михайловская, исследуя цели
правосудия, объективно различает цели всей системы уголовной юстиции —
разрешение конфликтов между государством и лицом, привлеченным к уголовной
ответственности, и цели уголовного судопроизводства — защиту невиновного от
уголовного преследования, достоверное установление вины лица в совершении
преступления и назначение ему справедливого наказания, соблюдение
процессуальной формы как самостоятельной социальной ценности. Определяя цели
уголовной юстиции и уголовного судопроизводства, видим, что в центре всего
механизма уголовно-процессуальной деятельности находится его главный элемент —
уголовное преследование, посредством которого весь механизм уголовного
судопроизводства приводится в движение и достигаются обозначенные выше цели.
Понятно, что чем эффективнее работает институт уголовного преследования на всех
стадиях единого механизма уголовного судопроизводства, тем успешнее выполняются
цели уголовно-правовой политики государства.

Таким образом, вышеуказанными аргументами
доказываем не только актуальность данной темы, но и научную необходимость и
социальную важность изучения, совершенствования такого правового института и в
то же время процессуальной        деятельности, как «Уголовное преследование
по делам публичного обвинения».

Научная проблема
в уголовном процессе отражает противоречие между фиксируемым состоянием
процесса, явления и необходимым состоянием, требуемым уровнем его развития,
обусловленного общественными целями, запросами практики, влиянием субъективных
и объективных факторов. Существует ряд проблем, связанных с содержанием и
осуществлением уголовного преследования. В качестве проблемного вопроса следует
выделить осуществление уголовного преследования и обеспечения при этом прав
участников уголовного судопроизводства, получение положительных результатов по раскрытию,
расследованию и судебному разрешению уголовных дел и т.д. «Механизм
обеспечения, реализации и защиты прав личности посредством уголовного
судопроизводства — это совокупность процессуально-правовых элементов, средств и
способов, обеспечивающих в определенной последовательности функционирование
всего уголовного судопроизводства в соответствии с его назначением». В связи с
этим еще раз подчеркиваем необходимость исследования рассматриваемого института
уголовно-процессуального права.

Объектом исследования
данной работы являются уголовно-процессуальные отношения, возникающие в сфере
уголовного преследования по делам публичного обвинения.

Предметом исследования выступают
нормы УПК РФ, а также закономерности возникновения, развития, функционирования
уголовного преследования как правового института и как процессуальной
деятельности.

Целью исследования
является изучение уголовного преследования по делам публичного обвинения в
качестве института права и в качестве процессуальной деятельности, выделение
проблем, существующих в данной сфере и аргументированное формулирование
предложений по разрешению данных проблем.

В качестве гипотезы целесообразно было бы
выдвинуть тезис о том, что современный российский уголовный процесс должен
соответствовать условиям состязательности при производстве по уголовным делам.
В связи с этим обозначу позицию В.М. Лебедева, который, исследуя данный вопрос,
утверждает, что «без участия государственного обвинителя в уголовном процессе
судебный процесс состояться не может, что, в свою очередь, влечет обязательное
участие в деле защитника». Также в качестве научного утверждения,
представляющего собой вероятное решение существующих проблем, следует
обозначить беспрекословное обеспечение прав и свобод граждан при осуществлении
уголовного преследования всеми участниками уголовного судопроизводства, защиту
прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений,
защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения,
ограничения ее прав и свобод. Здесь уместно напомнить слова выдающегося
русского юриста А.Ф. Кони о том, что «уголовное преследование слишком серьезная
вещь, чтобы не вызывать самой тщательной обдуманности. Ни последующее
оправдание судом, ни даже прекращение дела до предания суду очень часто не могут
изгладить материального и нравственного вреда, причиненного человеку поспешным
и неосновательным привлечением его к уголовному делу».

Необходимо также перечислить ряд задач:


Изучение понятия публичного уголовного преследования, его значения, истории
возникновения и развития в уголовном судопроизводстве РФ;


Рассмотрение уголовного преследования в качестве института Российского
уголовного судопроизводства; — Определение уголовного преследования как
процессуальной деятельности, а именно выделение субъектов публичного
уголовного преследования, исследование этапов уголовного преследования по
делам публичного обвинения, а также изучение практики разрешения проблем
уголовного преследования, выявление их реального состояния; — Обоснование
предполагаемой системы мер, способов, обеспечивающих решение проблемы.

Правовую основу
исследования составили нормы Конституции РФ, уголовного и
уголовно-процессуального законодательства, Федеральные Конституционные законы
РФ, Федеральные законы РФ, Постановления Правительства РФ, указы Президента РФ,
Постановления Пленума Верховного Суда РФ, приказы и инструкции МВД РФ и
Генеральной Прокуратуры РФ, относящиеся к теме исследования.

Что касается теоретической основы исследования,
необходимо отметить, что проблемы осуществления уголовного преследования были
предметом научного исследования плеяды выдающихся русских юристов. Среди этих
ученых необходимо особо отметить В.П. Божьева, Л.А. Воскобитову, П.А.
Лупинскую, И.Б. Михайловскую, А.Б. Соловьева, М.С. Строговича, А.Г. Халиулина,
М.А. Чельцова, А.А. Чувилева, С.А. Шейфера, М.Л. Шифмана, В.Ф. Крюкова, Н.И.
Газетдинова, Б.Т. Безлепкина и др.

Эмпирическую основу исследования
составили статистические данные ГИЦ МВД РФ за 2005-2013 гг., статистические
данные ОП №3 МУ МВД РФ «Красноярское», а также изучение приговоров суда,
расположенных на сайте ГАС РФ «Правосудие», изучение уголовных дел,
возбужденных следователями Следственного отдела Кировского района по г.
Красноярску.

Методологическую основу
работы составляют методы: формально-юридический, сравнительно-правовой,
системный, диалектический, хронологический и диахронный (метод периодизации).
Применялись и другие методы научного исследования: статистический, логический,
системно-структурный, системно-функциональный, социологический, историко-правовой
и т.д.

Структура работы.
Выпускная квалификационная работа состоит из 3 глав, в каждой главе по 2
параграфа, а также список использованной литературы и приложения.


ГЛАВА
I.
ПУБЛИЧНОЕ УГОЛОВНОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ: ЕГО ЗНАЧЕНИЕ, ВОЗНИКНОВЕНИЕ, РАЗВИТИЕ В
РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

.1
Историко-правовой анализ понятия «уголовное преследование» в российском
уголовном судопроизводстве

Развитие института уголовного преследования
неотделимо от развития российского уголовного процесса в целом. Истоки его
зарождения следует искать в первых законодательных источниках русского права,
которые, проходя эволюционное развитие на последующих исторических этапах,
наиболее полное правовое закрепление получили в законодательстве Российской
империи 40 — 60-х гг. XIX в.

Самыми древними источниками правовых норм,
связанных с регулированием вопросов привлечения к ответственности лиц за
совершение преступлений, являются договоры Руси с Византией 907, 911, 945 и 971
гг., которые были упомянуты в летописях. Данные договоры регулировали основные
вопросы установления стабильных торговых отношений между заключившими их
государствами, а также «определяли со ссылками на «закон русский» и «уставы
русские» меры ответственности руссов за совершение убийства, насилия, порабощения,
кражи и других преступлений».  Однако, о порядке признания лиц
виновными в совершении преступлений и назначения наказания упоминаний в них не
имелось.

В процессуальной литературе отмечается, что
«обвинительный процесс в России характерен для раннего феодализма». Как
свидетельствуют памятники истории, «обладатели государственной (княжеской)
власти не вмешивались в уголовные конфликты, предоставляя их урегулирование тем
субъектам (а также членам рода или общины), между которыми они возникли по существовавшим
в то время обычаям и традициям. На это указывает поощрение кровной мести за
убийство и самовольное возвращение похищенной вещи, коня или холопа с
применением силы членами рода». Хотя в это время уже существует княжеский суд,
сменивший суд народа, осуществляемый непосредственно князем или по его
поручению кормленщиками, наместниками и волостелями. Однако следует отметить,
что любое преследование за «обиду» уголовную или гражданскую оставалось
частным. Преследование преступника и обвинение его перед судом осуществлялись
самим потерпевшим. Исследователи данного исторического периода указывают, что
«для обвинительного процесса было характерно рассмотрение дела на основе
представленных сторонами доказательств, а само судебное разбирательство было состязательным
и гласным». Стороны — «суперники», опиравшиеся на помощь «мира» и «околицы», —
были инициаторами и двигателями дела, они собирали доказательства, и самый
процесс — «пря», «тяжа» — велся с соблюдением известного процессуального
ритуала — «слово противу слова». Суд только следил за состязанием сторон,
которое нередко могло выражаться в поединках, ордалиях и подобных действиях, а
затем выслушивал свидетелей и своим решением констатировал исход состязания.
Правым согласно судебному решению признавался победитель поединка. Существовало
и упрощенное производство по делам, совершенным в условиях так называемой
очевидности.

В литературе указано, что «наличие институтов
«послушества», «сочения», «гонения следа» и «свода», восходящих к периоду
глубокой архаики, было обусловлено стремлением к дифференциации процесса в
рамках существовавших способов разрешения конфликтов, таких как самосуд,
самоуправство, суд общины и княжеское правосудие».

При наследниках Ярослава (1050-е гг.) независимо
от заявленного иска судом стало преследоваться убийство. Однако, связано это
было в большей степени с материальными интересами государства. Как
свидетельствуют историки: «редкие случаи вмешательства в дело преследования,
при отсутствии «истца», органов власти вызывались лишь тем обстоятельством, что
эти органы получали свою «продажу» и начинали дело «своего прибытка деля»». В
тех случаях, когда «продажа» уплачивалась кем-либо посторонним, преследование
прекращалось.

Важнейший источник древнерусского права —
Русская Правда, которая ограничила кровную месть, а также назвала должность
вирника — лица, обязанного проводить расследование и собирать виру, а также
отрока — помощника вирника, исполняющего его поручения. Нормы Русской Правды и
более поздних законодательных документов (Новгородская судная грамота)
свидетельствуют о формировании на Руси исторически первого вида уголовного
процесса — обвинительного.

Принятие и распространение на Руси христианства
повлекли создание церковных судов, к юрисдикции которых в основном относились церковные
(духовные) дела, при этом судьи — церковные иерархи в этот период в своем лице
объединяли и судью, и обвинителя. В светском варианте также шло
совершенствование института уголовного преследования. Достаточно отметить, что
по Псковской судной грамоте 1467 г. проведение расследования для обнаружения
преступника осуществлялось приставами-обысчиками, представлявшими потерпевшего
и его интересы. Однако в России X — XV вв. расследование и суд вплоть до конца
XV в. продолжались по правилам Русской Правды.

Период феодальной раздробленности на Руси
характеризуется вытеснением состязательного (обвинительного) процесса и
формированием розыскного, или инквизиционного, процесса. Этому немалым образом
способствовало стремление местных феодалов сосредоточить в своих руках как
можно больше административной и судебной власти. Однако, розыскной процесс в
течение очень длительного времени сосуществовал с обвинительным. По Соборному
уложению 1649 г. в ряде случаев допускалась возможность перехода дела,
начавшегося в обвинительном процессе, к производству в порядке розыскного
процесса. Следует отметить, что в данный промежуток времени происходили
изменения и в уголовном праве: «медленная трансформация понятия преступления от
частноправового деликта к публично-правовому».

Уголовное преследование лица за совершение
преступления, его сыск, обвинение, а также и суд над ним в розыскном процессе
осуществлялись судьей. Обвиняемый при этом был лишен возможности защищаться и
рассматривался как объект, а не субъект процесса. Но все же, несмотря на
проявление начала государственной ответственности за общественную безопасность,
ответственность эта в силу реальных условий времени большей частью была
возложена на население (губные старосты и губные целовальники), а не на
правительственные учреждения.

Постепенно розыскной порядок укреплялся,
вытесняя из области уголовного правосудия остатки обвинительного процесса.
Общим правилом становится возбуждение преследования за тяжкие преступления при
отсутствии истца. «А не буде на кого в смертном деле челобитчика, и по таким
делам за мертвых людей истец бывает сам царь». Таким образом, на первый план
выступает государственный элемент преследования преступлений, а личный элемент
и состязательное начало постепенно отодвигаются в тень. Характерными чертами
княжеского правосудия в это время следует считать преобладание обязанностей над
правами и жесткий контроль со стороны общества, который обеспечивался
коллегиальным составом всех судебных учреждений. Особое место среди органов,
осуществлявших правосудие, принадлежало церковному суду, который с момента
своего появления и на протяжении нескольких веков имел широчайшую юрисдикцию.

В процессе складывания Русского
централизованного государства произошла кардинальная смена модели уголовного
судопроизводства. Монгольское владычество, продолжавшееся более двух столетий,
оказало заметное влияние на формирование властных, политических и правовых
институтов Московской Руси. Централизация проходила в условиях жесточайшей
борьбы за обретение государственного суверенитета. Поэтому единственно
возможным путем создания мощного независимого государства был мобилизационный
путь, требующий тотальной регламентации всех подсистем общества при помощи
властно-принудительных методов. Все это не могло не повлиять на дальнейшее развитие
общерусской системы правосудия, формирование уголовной политики Российского
государства, характер развивающегося уголовного процесса, а главное — на цели
уголовного процесса.

В XVIII
— первой половине XIX
вв. российский уголовный процесс развивается в русле значительно изменившейся
уголовной политики петровского, а затем и екатерининского государства.
Происходит приспособление правовых идей европейского абсолютизма к традиционной
модели отечественного государственного управления. Именно в XVIII
в. окончательно определился вектор развития уголовного процесса императорской
России в сторону так называемой смешанной формы.

При правлении Петра I розыскное судопроизводство
доводится до крайних пределов. Краткое изображение процессов говорит:
«…процесс есть, когда судья ради своего чину, по должности судебной вопрос и
розыск чинит, где, каким образом, как и от кого такое учинено преступление».
Основной тенденцией развития процессуального законодательства была детальная
регламентация каждого процессуального действия. Однако, все усилия Петра были
сосредоточены не на упорядочении всего комплекса вопросов уголовного
судопроизводства, а на модернизации отдельных его институтов. Вменяя в
обязанности суда собирание, оценку, а главное — проверку всех представленных
доказательств, законодатель стремился превратить суд из пассивного арбитра в
наиболее активного участника процесса. Император пытался решительно пресечь
распространение так называемых «процессуальных преступлений»: лжеприсяги,
лжесвидетельства, подачи необоснованных исков, превратившихся, по сути, в
прибыльный промысел.

Указом Высочайшего повеления 1697 г. император
доводит до логического конца начатое ранее, подлежавшее применению лишь в особо
важных случаях, правило о решении розыском всех дел без исключения, в том числе
и гражданских. Розыскное начало проникает также в законодательство Екатерины II
и Александра II, откуда переходит и в Свод законов.

В ходе губернской реформы 1775 г. значительные
изменения произошли и в системе судоустройства. Судебные учреждения,
организованные на принципах сословности и коллегиальности, были дополнены
Совестными судами, которые могли в своей деятельности руководствоваться не
только буквой закона, но и такими категориями, как разум и справедливость.
Важнейшей задачей Совестного суда было обеспечение процессуальных прав
личности, впервые установленных екатерининским законодательством.

Первый УПК России — результат кодификации и
издания Свода законов Российской империи 1832 г., который возложил на
губернских прокуроров и их товарищей «охранение благоустройства и законного
порядка в губернии, содействие к пресечению злоупотреблений и лихоимства,
возбуждение «безгласных» уголовных дел». Этот порядок находит свое
подтверждение и в более ранних исторических документах. Например, в Циркулярном
ордере генерал-прокурора, министра юстиции Г.Р. Державина, который направил его
губернским прокурорам, указав: «всемерно имеет наблюдать не происходит ли где
кому пристрастных допросов, бесчеловечных истязаний и притеснений всякого рода
на обвинение невиновности, а с другой — упущения и послабления преступлениям, а
также сокрытия нестерпимых злодеяний, и в том случае обязанностью вашей да
будет ходатайствовать и настоять в губернском правлении, чтобы следствие
приведено было в надлежащую ясность, точность и окончено с совершенным
беспристрастием, дабы вышнему месту не осталось ни сомнения, ни повода
требовать дополнительных по делу доследований».

К середине XIX
в. и власть и общество с полной очевидностью осознавали общий кризис юстиции.
Среди наиболее значимых причин кризиса следует назвать бессистемность
государственных преобразований, о последствиях которых никто не задумывался,
что порождало в обществе, несмотря на ужесточение репрессий, тотальную
безответственность и социальную апатию; взаимное недоверие власти и общества.
Серьезным криминогенным фактором была повсеместно распространившаяся практика
подчинения граждан не закону государственному, а «закону сильного», тому, кто
находится ближе к государю и облечен его доверием.

Свод законов Российской империи, регулирующий в
30 — 50-х гг. XIX в. институт уголовного преследования, предусматривал поводы к
началу следствия и предписывал, что Губернский прокурор, Губернские стряпчие
обязаны обнаруживать доходящие до их сведения уголовные преступления, особенно
безгласные, по которым нет истца. Изложенное позволяет утверждать, что начиная
с этого периода прокуратура стала осуществлять уголовное преследование, но в
несколько усеченном виде.

С началом 60-х гг. XIX в. основную нагрузку по
реализации уголовного преследования осуществляли судебные следователи,
учрежденные Указом императора Александра II от 8 июня 1860 г. «Об отделении
следственной части от полиции», в обязанности которым было вменено производство
расследования по всем преступлениям и проступкам, подлежащим ведению судебных
мест, ранее данные полномочия принадлежали полиции. А.Г.Халиулин отмечает, что
«судебная деятельность еще не была отделена от следственной, хотя рассмотрение
дела судебным следователем, по которому он же проводил расследование, не
допускалось».

Судебная реформа 1864 г. не только создала в
России самостоятельный и независимый суд, но и коренным образом изменила
концептуальной основы судоустройства и судопроизводства. Был создан процесс
смешанного типа, введена свободная оценка доказательств, создана
самостоятельная и независимая судебная власть, ограничены полномочия
прокуратуры и появилась независимая адвокатура. Уставы 1864 г. «заложили основу
формирования новой исторической модели уголовного процесса, построенной на принципах
гласности, устности, состязательности, равноправия сторон, презумпции
невиновности». Однако, существование данной модели невозможно в условиях
авторитарного механизма функционирования власти, поэтому возникли противоречия
между существовавшими в стране политическими условиями и созданной вопреки этим
условиям судебной системой. В итоге условия оказались сильнее. Российский суд
довольно быстро вернулся в свое обычное состояние — верного проводника и
исполнителя самодержавной воли.

Указанный порядок сохранялся вплоть
до 1917 г. Декретом
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37505A3059B41E260479F1326F73FFAAB02Z9W4D>
СНК РСФСР от 24 ноября 1917 г. № 1 «О суде» были упразднены институты судебных
следователей, прокурорского надзора, присяжной и частной адвокатуры,
предварительное следствие по уголовным делам было возложено на местных судей
единолично. Таким образом, можно согласиться с Е.А. Скрипилевым в том, что
«идеи «революционной целесообразности» привели их авторов к возвращению, по
сути, инквизиционных черт процесса». В роли обвинителей и защитников,
допускаемых также и в стадии предварительного следствия, могли выступать все
«неопороченные» граждане, которые пользовались гражданскими правами.
Государственное обвинение в суде было заменено обвинением общественным,
непрофессиональным. Лиц, осуществлявших общественное обвинение, приглашали из
коллегий правозаступников, создаваемых на основе добровольной записи всех
желающих.

В дальнейшем был принят ряд
нормативных правовых актов, которые регулировали вопросы создания и порядка
деятельности народных судов, революционных трибуналов, революционных военных
трибуналов и иных подобных органов революционной юстиции. Однако существенных
изменений в принципах их организации и функционирования, а также регламентации
осуществления уголовного преследования, по сравнению с положениями указанных
выше декретов, произведено не было. При Революционном трибунале ВЦИКа
создавались коллегии обвинителей, члены которых осуществляли надзор за
соблюдением законов при расследовании преступлений, поддерживали
государственное обвинение по уголовным делам, приносили кассационные протесты
на незаконные и необоснованные приговоры судов. Однако, как справедливо
отмечает Е.А. Скрипилев, «они по-прежнему были общественными, а не
государственными органами».  

мая 1922 г. был принят первый УПК
РСФСР, который в редакции от 15 февраля 1923 г. действовал до принятия УПК
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E564419F1A7BFD37A3A70093Z4W9D>
РСФСР в 1960 г. Современные исследователи отмечают, что «УПК
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37505A3059B41E26045901326F73FFAAB029446D93305D7078EB75302ZCW6D>
РСФСР 1922 г. регламентировал уголовный процесс смешанного типа, заимствуя ряд
положений из Устава уголовного судопроизводства 1864 г».

Существенные изменения в правовой
регламентации института уголовного преследования произошли в 1955 году, когда
на прокуратуру были возложены полномочия «по привлечению к уголовной
ответственности лиц, виновных в совершении преступлений и надзорные
полномочия».

Значимым историческим этапом
развития уголовно-процессуального права в СССР было принятие в 1958 г. Основ
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37505A3059B41E76640921326F73FFAAB029446D93305D7078EB75302ZCW2D>
уголовного судопроизводства СССР и союзных республик, которые несмотря на ярко
выраженные элементы командно-административной системы тоталитарного
политического режима Советского государства все же закрепляли важные
демократические принципы уголовного процесса. Однако, сохранялись и черты
розыскного процесса (отсутствие разделения функций между обвинением и
разрешением судом дела по существу). Суд этого исторического периода очень
точно охарактеризован И.Л. Петрухиным, который писал, что «суд в условиях проявления
командно-административной системы всех элементов государственного механизма не
мог быть гарантом защиты прав человека и зачастую сам суд выступал отнюдь не
поборником законности, а, напротив, орудием государственного произвола».

Существенной вехой развития
института уголовного преследования по советскому законодательству является
принятие 7 октября 1977 г. новой Конституции СССР, установившей демократические
принципы, присущие современному уголовному судопроизводству.

Долгое время отсутствовало законодательное
закрепление понятия «уголовное преследование», в частности, о нем не
упоминалось в УПК РСФСР, но законодатель использовал данный термин в других
законах. В.А. Горленко отметил в своей статье, что «впервые в официальных
документах об уголовном преследовании было заявлено в Концепции судебной
реформы в РСФСР 1991 г. как о доминирующей функции прокуратуры». Термин
«уголовное преследование» постепенно стал распространяться в отечественном
законодательстве, например, в Федеральном Законе «О прокуратуре РФ» от 17
января 1992 года. Также термин «уголовное преследование» периодически
употреблялся в решениях высших судебных органов России, в международных
договорах, подписанных и ратифицированных Россией, в том числе в договорах о
правовой помощи. На первоначальном этапе реформирования современного
российского законодательства новые нормы вводились путем дополнений и изменений
в УПК РСФСР. Попытка возродить рассматриваемый институт в
уголовно-процессуальном праве была предпринята в 1997 году в проекте, а в
дальнейшем нашла свое отражение в УПК РФ от 18 декабря 2001 года. Данный
кодифицированный законодательный акт дал легальное определение понятия
«уголовное преследование». Институту уголовного преследования посвящена гл. 3
разд. I <consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E760479F1C79A03DABFE0C914E897B15994283B65303C22BZ2W1D>
УПК РФ, состоящая из четырех статей, раскрывающих его общие положения.
Специальные нормы об уголовном преследовании рассредоточены по различным главам
Кодекса <consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E760479F1C79A03DABFE0C914EZ8W9D>.

На основании вышеизложенного
необходимо сделать следующие выводы: для Древней Руси характерно формирование
уголовного процесса обвинительного (состязательного) вида, который в период
феодальной раздробленности на Руси был вытеснен розыскным (инквизиционным)
процессом, однако, они долгий период времени сосуществовали. На рубеже XI-XII вв.
заметной тенденцией становится постоянно возрастающая регулятивная роль государственной
власти. В процессе складывания Русского централизованного государства произошла
кардинальная смена модели уголовного судопроизводства. Централизация проходила
в условиях жесточайшей борьбы за обретение государственного суверенитета,
происходила тотальная регламентация всех подсистем общества при помощи
властно-принудительных методов. В XVIII — первой
половине XIX вв.
российский уголовный процесс приобрел смешанную форму. Ядром правовой
модернизации XIX в. стала
Судебная реформа 1864 г., создавшая независимый публичный суд, состязательное
судопроизводство и суд присяжных, а также необходимые условия для внедрения
законности в судопроизводство. Эта реформа впервые в истории России передала
отправление правосудия в руки профессиональных юристов, появилась реальная
гарантия прав обвиняемых в уголовном процессе. С началом 60-х гг. XIX в.
произошло отделение следственной деятельности от полицейской, основную нагрузку
по реализации уголовного преследования осуществляли судебные следователи. После
1917 г. произошли определенные изменения. Декрет
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37505A3059B41E260479F1326F73FFAAB02Z9W4D>
СНК РСФСР от 24 ноября 1917 г. № 1 «О суде» вернул инквизиционные черты
уголовного процесса, предварительное следствие по уголовным делам было
возложено на местных судей единолично. Государственное обвинение в суде было
заменено обвинением общественным, непрофессиональным. В дальнейшем был принят
ряд законов, которые регулировали вопросы создания и порядка деятельности
органов революционной юстиции, на Прокуратуру СССР были возложены функции
надзора и уголовного преследования. Значимым историческим этапом развития
уголовно-процессуального права в СССР было принятие в 1958 г. Основ
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37505A3059B41E76640921326F73FFAAB029446D93305D7078EB75302ZCW2D>
уголовного судопроизводства СССР и союзных республик, которые закрепляли важные
принципы уголовного процесса, но в данном законе имели место быть и черты
розыскного процесса. Существенной вехой развития института уголовного
преследования по советскому законодательству является принятие 7 октября 1977
г. новой Конституции СССР. Долгое время термин «уголовное преследование»
законодательного закрепления не имел, однако, в настоящее время получил нормативно-правовое
закрепление в УПК РФ от 18 декабря 2001 года.

§ 1.2 Значение уголовного
преследования

Система современного уголовного
судопроизводства ориентирована на защиту гарантированных Конституцией
<consultantplus://offline/ref=BDA0E54C112EAF44379CBBC792EF7FDC3BF9ABDB838D142DB18331q0pFC>
РФ прав и свобод, законных интересов личности, общества и государства от такого
негативного социального явления, как преступность. Защита конституционных прав
и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, как общая
цель уголовного судопроизводства осуществляется посредством обнаружения и
уголовного преследования лиц, их совершивших. При этом уголовное преследование
и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению
уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования
невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто
необоснованно подвергся уголовному преследованию.

Определенное в ст. 6
<consultantplus://offline/ref=BDA0E54C112EAF44379CBBC792EF7FDC38F0AFDF8BDE432FE0D63F0AC563CC962B97B8B8851AE57Cq9pFC>
УПК РФ назначение уголовного судопроизводства соответствует конституционному
положению о приоритетности в нашем обществе прав и свобод человека и гражданина
(ст. 2 <consultantplus://offline/ref=BDA0E54C112EAF44379CBBC792EF7FDC3BF9ABDB838D142DB183310FCD33848665D2B5B98518qEp5C>
Конституции РФ) и, безусловно, относится к важным целям уголовного
судопроизводства, в числе которых следует также назвать законные интересы
общества и государства.

Таким образом, значение уголовного
преследования заключается в том, что оно является основным средством защиты
публичного интереса в уголовном процессе. В отличие от прежнего отечественного
уголовно-процессуального законодательства УПК РФ не закрепил принцип
публичности уголовного судопроизводства, однако, процессуалисты отмечают, что
«принцип публичности трансформировался в обязанность осуществлять уголовное
преследование, а также отдельные элементы принципа публичности содержатся в
различных статьях УПК РФ». .

Вместе с тем следует отметить, что
профессор В.А. Семенцов и О.В. Гладышева в своей статье указали на существенный
недостаток, заключающийся в том, что «обеспечение публичного интереса,
состоящего в защите личности, общества и государства от преступных проявлений
не закреплено в законе». Свою позицию они объясняют тем, что защита интересов в
публичном праве должна осуществляться по обязательному предписанию Закона
должностными лицами, а само публичное право есть сфера власти и подчинения.
Данные исследователи, проанализировав ст. 20
<consultantplus://offline/ref=BDA0E54C112EAF44379CBBC792EF7FDC38F0AFDF8BDE432FE0D63F0AC563CC962B97B8B8851AE470q9p9C>
УПК РФ, отмечают, что уголовное судопроизводство осуществляется в публичном
порядке по всем делам, за исключением тех, для которых установлен иной
(частно-публичный или частный) порядок. Однако, элемент публичности
присутствует и при уголовном судопроизводстве по уголовным делам частного и
частно — публичного обвинения, когда производство по данным делам осуществляется
в порядке публичного обвинения в исключительных случаях, установленных законом.
Основываясь на вышеуказанном, В.А. Семенцов и О.В. Гладышева утверждают, что
«данные обстоятельства придают публичности (официальности) статус принципа
уголовного судопроизводства и вызывают необходимость дополнения УПК
<consultantplus://offline/ref=BDA0E54C112EAF44379CBBC792EF7FDC38F0AFDF8BDE432FE0D63F0AC5q6p3C>
РФ новой ст. 7.1 «Публичность уголовного судопроизводства»». Данные
процессуалисты считают, что введение этого принципа в текст УПК РФ подчеркнет
государственную монополию уголовного преследования лица за совершение
преступления, закрепит положение, согласно которому обвинение исходит от
государства (при наличии исключений из этого правила, указанных в ст. 20
<consultantplus://offline/ref=BDA0E54C112EAF44379CBBC792EF7FDC38F0AFDF8BDE432FE0D63F0AC563CC962B97B8B8851AE470q9p9C>
УПК РФ).

Изучив нормативно-правовую базу,
следует также указать, что Конституционный Суд РФ также придерживается позиции
публичного предназначения уголовного преследования. Так, п. 3
<consultantplus://offline/ref=AFFE50313C3EFF41596B9830AB4E228D4F091E241E0DD233B49C00668C44F1C01D04EDE32A0A18x0nDC>
Постановления Конституционного Суда РФ от 27.06.2005 № 7-П «По делу о проверке
конституционности положений ч. ч. 2 и 4 ст. 20, ч. 6 ст. 144, п. 3 ч. 1 ст.
145, ч. 3 ст. 318, ч. ч. 1 и 2 ст. 319 УПК РФ в связи с запросами
Законодательного Собрания Республики Карелия и Октябрьского районного суда г.
Мурманска» гласит: «Специфика уголовно-правовых отношений как особой
разновидности публично-правовых отношений, возникающих в связи с совершением
общественно опасных деяний, обусловливает особенности механизма осуществления
судопроизводства по уголовным делам, в рамках которого уголовное преследование
лица, предполагаемо виновного в совершении такого деяния, его привлечение к
уголовной ответственности и возложение на него мер уголовно-правового
воздействия принимает на себя государство в лице специально уполномоченных
органов, потерпевший же при этом выступает лишь в качестве субсидиарного
участника на стороне обвинения». Данное положение закреплено и в Определении
Конституционного Суда РФ от 22.11.2012 № 2048-О «Об отказе в принятии к
рассмотрению жалобы гражданки Мурадян Марии Ивановны на нарушение ее конституционных
прав ч. 3 ст. 14, ч. 1 ст. 21, ст. 22 и ст. 42 УПК РФ». Пункт 4
<consultantplus://offline/ref=AFFE50313C3EFF41596B9830AB4E228D4E0F1C251C0DD233B49C00668C44F1C01D04EDE32A0A18x0nAC>
Постановления Конституционного Суда РФ от 24.04.2003 № 7-П «По делу о проверке
конституционности положения п. 8 Постановления Государственной Думы от
26.05.2000 «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием победы в ВОВ 1941-1945
годов» в связи с жалобой гражданки Л.М. Запорожец» содержит следующее
положение: «Обязанность государства обеспечивать восстановление прав
потерпевшего от преступления не предполагает наделение потерпевшего правом
предопределять необходимость осуществления уголовного преследования в отношении
того или иного лица, а также пределы возлагаемой на лицо уголовной
ответственности».

Публичный характер уголовного
преследования не вызывает сомнений ни у законодателя, ни у правоприменительных
органов.

Не так давно в науке сформировался взгляд на
публичность как на отдельную категорию — публичное начало. Так, в первом
фундаментальном исследовании по данной проблематике, осуществленном Л.Н.
Масленниковой в 2000 году «публичность рассматривается и как публичное начало,
составляющее основу уголовного судопроизводства и отражающее в нем публичный
интерес, и как принцип уголовного процесса». Однако, М.Т. Аширбекова полагает,
что применительно к уголовному судопроизводству публичность следует толковать
только как принцип. Именно «принцип публичности определяет процессуальный
способ защиты публичного интереса, уже взятого под охрану уголовным законом».

Е.Г. Мартынчик утверждает: «публичное начало в
уголовном судопроизводстве — это не только форма реализации уголовного
преследования, но и одновременно защиты личности, ее жизненных ценностей и
благ, рассмотрения и разрешения уголовного конфликта судом. По предмету
регулирования публичное начало распространяет свое действие на весь уголовный
процесс. По субъектному составу принцип публичности в первую очередь касается
органов и должностных лиц, ведущих уголовное судопроизводство от имени и в
интересах государства».

Таким образом, значение уголовного преследования
в уголовном судопроизводстве велико. Защита конституционных прав и законных
интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, как общая цель
уголовного судопроизводства осуществляется посредством обнаружения и уголовного
преследования лиц, их совершивших. При этом уголовное преследование и
назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению
уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования
невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто
необоснованно подвергся уголовному преследованию. Уголовное преследование
заключается в том, что оно является основным средством защиты публичного
интереса в уголовном процессе, позиции публичного предназначения уголовного
преследования придерживаются закон, правоприменительные органы и многие ученые.


ГЛАВА
II.
УГОЛОВНОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ КАК ИНСТИТУТ РОССИЙСКОГО УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА

.1
Понятие публичного уголовного преследования

Согласно п. 55 ст. 5 УПК РФ под уголовным
преследованием подразумевается «процессуальная деятельность, осуществляемая
стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении
преступления». Под публичным уголовным преследованием же определяется
процессуальная деятельность, осуществляемая органами государства и от имени
государства в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении
преступления, причем не только и не столько в интересах потерпевшей стороны,
сколько в интересах всего общества в целом, во имя справедливости и в целях
предупреждения повторения аналогичных преступлений впредь как тем же лицом, так
и другими лицами. Поэтому движение уголовного дела публичного обвинения
позицией сторон не связано. Публичное уголовное преследование есть вся
«правовая деятельность органов уголовного преследования, направленная на
обоснование утверждения обвинительной власти о наличии материального уголовно-правового
отношения между государством и обвиняемым, т.е. правовая форма борьбы с
преступностью». Расследование и судебное рассмотрение таких дел производятся по
общим правилам уголовного судопроизводства, без изъятия и особенностей. По всем
уголовным делам публичного обвинения обязательно производство предварительного
расследования, например, по уголовному делу №15056667, которое было возбуждено
по факту убийства П.Р. Старцова. Публичное уголовное преследование
осуществляется по всем уголовным делам, за исключением уголовных дел,
производство по которым осуществляется в частном и частно-публичном порядке.
Однако, производство по делам, которые относятся к делам частного и
частно-публичного обвинения может осуществляться в порядке публичного обвинения
в случае, если потерпевший находится в зависимом положении от подозреваемого
(по работе (службе), в семье, в быту, в корпоративном отношении и т.д.),
находится в беспомощном состоянии (одинокое малолетство или старость, болезнь,
инвалидность, нищета, безграмотность), либо подвержен действию других причин,
лишающих его реальной возможности нести процессуальное бремя стороны в судебном
состязании и эффективно защищать свои права и интересы. В данном случае
следователь или дознаватель (последний с согласия прокурора) обязаны принять
функцию уголовного преследования на себя и осуществлять ее в полном объеме от
имени государства, независимо от волеизъявления и позиции потерпевшего на
основе принципа публичности, подчиняя свою деятельность по проверке заявления
или сообщения о преступлении, возбуждение уголовного дела и его расследование,
а также поддержание обвинения в суде правилам уголовного судопроизводства по
делам публичного обвинения, каковыми они, по существу, и становятся, хотя в
тексте закона они иногда именуются делами частного обвинения.

Н. Неретин в своей статье отмечает, что «понятие
«уголовное преследование» в уголовно — процессуальной литературе обозначается в
трех значениях:

как процессуальная деятельность в отношении
конкретного лица, состоящая из следственных и иных процессуальных действий,
направленных на собирание доказательств причастности лица к совершению
преступления и его виновности в совершении данного преступления;

как наименование функции уголовного
судопроизводства;

как синоним понятия «производство по уголовному
делу». 

некоторые процессуалисты предлагают
рассматривать понятие «уголовное преследование» как институт
уголовно-процессуального права.

Данная классификация применима к понятию
«публичное уголовное преследование».

Невозможно не отметить проблемный вопрос,
касающийся разграничения «публичного уголовного преследования» и близкого ему
по значению понятия «обвинение». В соответствии с УПК РФ под обвинением
понимается «утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным
законом, выдвинутое в порядке, установленном настоящим Кодексом». В
уголовно-процессуальной литературе сформировалось три основных подхода к
вопросу соотношения категорий «публичное уголовное преследование» и
«обвинение»:

. уголовное преследование более широкое понятие,
чем обвинение;

. уголовное преследование — обвинение в широком
(процессуальном) смысле. В рамках данного подхода интересна позиция Ф.М. Кудина
и Е.И. Зубенко, которые в своей статье пришли к выводу о том, что обвинительную
деятельность, то есть обвинение в его процессуальном смысле правильно считать
уголовным преследованием и, соответственно, функцию обвинения — функцией
уголовного преследования, так как «признание единства сущности и направленности
обвинительной деятельности и уголовного преследования исключает необходимость
двуединого понимания обвинения». А также данные процессуалисты считают, что во
избежание различного толкования обвинение следует в соответствии с законом
именовать уголовным преследованием, а ее направление — функцией уголовного
преследования, а не функцией обвинения.

. «обвинение — родовое понятие, которое шире
понятия «уголовное преследование», являющегося одним из видов обвинения».

Н. Неретин в своей статье отметил, что
соотносятся по сути не два понятия, а пять:

— уголовное преследование как
функция (п. 45 ст. 5
<consultantplus://offline/ref=3C034E2FF6D224E42AA0D6E740A08ABC82A1D2A1DD1DBE9035D2277A22E68BF0C5E711B7045B294Aw8C>
УПК РФ);

уголовное преследование как
процессуальная деятельность (п. 55 ст. 5 <consultantplus://offline/ref=3C034E2FF6D224E42AA0D6E740A08ABC82A1D2A1DD1DBE9035D2277A22E68BF0C5E711B7045B284Aw8C>
УПК РФ);

обвинение как функция (п. 45 ст. 5
<consultantplus://offline/ref=3C034E2FF6D224E42AA0D6E740A08ABC82A1D2A1DD1DBE9035D2277A22E68BF0C5E711B7045B294Aw8C>,
ч. 2 ст. 15
<consultantplus://offline/ref=3C034E2FF6D224E42AA0D6E740A08ABC82A1D2A1DD1DBE9035D2277A22E68BF0C5E711B7045A2D4Aw4C>
УПК РФ);

обвинение как процессуальная
деятельность (ч. 1 ст. 20
<consultantplus://offline/ref=3C034E2FF6D224E42AA0D6E740A08ABC82A1D2A1DD1DBE9035D2277A22E68BF0C5E711B7045A2B4Aw4C>
УПК РФ);

обвинение как утверждение о
совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом (п. 22 ст.
5
<consultantplus://offline/ref=3C034E2FF6D224E42AA0D6E740A08ABC82A1D2A1DD1DBE9035D2277A22E68BF0C5E711B7045B2B4Aw5C>
УПК РФ).

Так как в законе (ч. 2 ст. 15
<consultantplus://offline/ref=3C034E2FF6D224E42AA0D6E740A08ABC82A1D2A1DD1DBE9035D2277A22E68BF0C5E711B7045A2D4Aw4C>
УПК РФ) выделяются такие уголовно-процессуальные функции, как обвинение, защита
и разрешение уголовного дела, Н. Неретин пришел к заключению, что «уголовное
преследование необходимо рассматривать в значении процессуальной деятельности,
осуществляемой для реализации функции обвинения».

Заслуживает внимания точка зрения процессуалистов,
рассматривающих обвинение как направление процессуальной деятельности,
осуществляемое с момента вынесения постановления о привлечении в качестве
обвиняемого, то есть обвинение как процессуальная функция распространяется лишь
на лицо, в отношении которого в установленном законом порядке выдвинуто
утверждение о совершении им преступления, т.е. на лицо, привлекаемое к
уголовной ответственности в качестве обвиняемого. Например, в ходе
расследования в рамках уголовного дела №15043478 при наличии достаточных к тому
оснований было предъявлено обвинение К.Н. Корнюшину.

Публичное уголовное преследование
следует относить не к акту возбуждения уголовного дела, а к привлечению лица к
уголовной ответственности в качестве обвиняемого, оно может быть начато и до
привлечения лица в качестве обвиняемого — при появлении в деле подозреваемого,
так как в отношении этого лица производятся действия, направленные на его
изобличение. Таким образом, с точки зрения М.А. Чельцова, «понятие уголовного
преследования шире понятия уголовного обвинения». По мнению М.А. Чельцова,
уголовное преследование фактически сближалось с производством по делу в целом.
Следует также отметить мнение некоторых процессуалистов, в частности А.В.
Федотова, считающего, что «понятием «уголовное преследование» охватывается не
только процессуальная деятельность, но и оперативно-розыскная, а также иные
действия, предпринимаемые дознавателем и следователем в соответствии с п. 38
ст. 5 <consultantplus://offline/ref=79920DAAC2973D1A8FE0D5754A9A27740417492F6059F2ACF31965FC68D35BD674FDE0EB7D592BaAx0C>
УПК РФ (например, фактическое задержание, проведение документальных проверок,
ревизий и др.)».  Так в рамках уголовного дела №16045034, возбужденному по
факту причинения тяжкого вреда здоровью И.Р. Петрову, фактически уголовное
преследование началось в отношении П.Л. Димитрова с его задержания на законных
основаниях.

Для определения правовой природы
публичного уголовного преследования является установление начального момента
данной процессуальной деятельности и ее процессуальных пределов. По вопросу
определения начального момента уголовного преследования в науке
уголовно-процессуального права существуют две основные точки зрения. Сторонники
первой считают, что «уголовное преследование начинается с момента возбуждения
уголовного дела». Сторонники второй полагают, что «уголовное преследование
может осуществляться только в отношении конкретного лица, обладающего
процессуальным статусом подозреваемого или обвиняемого». Отдельные авторы
придерживаются мнения, что «уголовное преследование начинается, независимо от
формального процессуального статуса привлекаемого к ответственности лица, с
момента применения принудительных мер, ограничивающих свободу и личную
неприкосновенность, включая свободу передвижения».

Справедлива точка зрения Л.И.
Малаховой, которая считает, что «публичное уголовное преследование начинается с
момента принятия решения об ограничении прав гражданина для обеспечения
изобличения его в совершении преступления, либо с момента фактического ограничения
их в тех же целях». Необходимо также привести позицию Конституционного суда РФ,
который утверждает, что «факт уголовного преследования и, следовательно,
направленная против конкретного лица обвинительная деятельность могут
подтверждаться актом о возбуждении в отношении данного лица уголовного дела,
проведением в отношении него следственных действий (обыска, опознания, допроса
и др.) и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или
свидетельствующими о наличии подозрений против него». Учитывать нужно не только
формальное процессуальное, но и фактическое положение лица, в отношении
которого осуществляется публичное уголовное преследование.

Таким образом, начальный момент
уголовного преследования может быть с момента:

— предъявление обвинения;

признание лица подозреваемым;

— осуществление следственных действий, принятие
иных мер в целях изобличения лица или свидетельствующих о наличии подозрений
против него.

В отношении момента окончания публичного
уголовного преследования считаем необходимым, обозначить следующее.

Уголовно-процессуальное
законодательство содержит термины «прекращение уголовного дела» и «прекращение
уголовного преследования», с которыми, как правило, отождествляют окончание
деятельности по изобличению подозреваемого или обвиняемого в совершении
преступления по делу публичного обвинения. При этом значение публичного
уголовного преследования заключается в невозможности доведения до конца
производства по уголовному делу без возбуждения уголовного преследования. Так,
в случае неустановления следователем достаточных данных для возбуждения
уголовного преследования он, согласно п. 1 ч. 1 ст. 208
<consultantplus://offline/ref=3C034E2FF6D224E42AA0D6E740A08ABC82A1D2A1DD1DBE9035D2277A22E68BF0C5E711B7055E2B4Aw0C>
УПК РФ, приостанавливает процессуальную деятельность по уголовному делу в
целом, «ибо бессмысленно продолжать ее в отсутствие конкретного субъекта до
бесконечности», как в уголовном деле №18023045, возбужденному по факту
совершения кражи у гр. Т.М. Сидоренко. Следует отметить, что при истечении
сроков давности уголовного преследования по приостановленному уголовному делу
оно подлежит прекращению.

Окончание публичного уголовного преследования
(дела) может иметь место в следующих формах:

1) При
изменении объема обвинения прокурором (прокурор вправе своим постановлением
исключить отдельные пункты обвинения либо переквалифицировать на менее тяжкое;
может прекратить уголовное дело по основаниям, предусмотренным законом)

2) Судья по
результатам предварительного слушания может принять решение о прекращении
уголовного дела при наличии определенных оснований;

3) Прокурор
может изменить объем обвинения и в ходе предварительного слушания

4) «Отказ
(полный или частичный) государственного обвинителя от обвинения в ходе
судебного разбирательства» ;

5) при
вынесении дознавателем, следователем, прокурором, судьей постановления о
прекращении уголовного дела или уголовного преследования;

6) при
вынесении и предъявлении нового постановления о привлечении лица в качестве
обвиняемого;

7) при
вынесении постановления об отказе в возбуждении уголовного дела;

8) не
фиксируемый нигде отказ от дальнейшего осуществления деятельности по
изобличению лица в совершении преступления.

Таким образом, считаем, что под прекращением
публичного уголовного преследования следует понимать завершение стороной
обвинения в соответствии с предусмотренными в законе основаниями процессуальной
деятельности, направленной на изобличение конкретного лица в совершении
преступления по делам публичного обвинения.

Прекращение уголовного дела публичного обвинения
— это:

· процессуальный
акт, выражающий решение уполномоченного на то должностного лица об отсутствии
требуемых для уголовного судопроизводства предпосылок и об отказе от
дальнейшего его ведения;

· один
из видов окончания предварительного расследования или судебного рассмотрения
уголовных дел, заключающийся в решении о полной или частичной невозможности
дальнейшего производства, принятом дознавателем, следователем, прокурором или
судом в связи с обнаружением обстоятельств, исключающих возможность вынесения
обвинительного приговора и применения наказания;

· уголовно-процессуальное
действие органов дознания, следователя, прокурора, суда, осуществляемое в
порядке, предусмотренном законом, которым завершается деятельность по собиранию
доказательств и установлению фактов;

· решение
органа дознания, прокурора, следователя о прекращении расследования в связи с
установлением обстоятельств, исключающих уголовное преследование или
производство по уголовному делу либо указывающих на нецелесообразность
дальнейшего производства по делу и (или) привлечения лица к уголовной
ответственности.

Прекращение уголовного дела публичного обвинения
представляет собой завершающий этап расследования, на котором подводятся его
итоги, окончательно формулируется и выражается в процессуальных документах
внутреннее убеждение следователя и дознавателя по каждому из обстоятельств
дела, по каждому собранному доказательству, выявляются пробелы и противоречия в
их совокупности. При этом авторы отмечают, что это в равной мере относится ко
всем формам предварительного расследования.

Завершая рассмотрение данного вопроса, можно
сделать выводы:

Под публичным уголовным преследованием
определяется процессуальная деятельность, осуществляемая органами государства и
от имени государства в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в
совершении преступления, причем не только и не столько в интересах потерпевшей
стороны, сколько в интересах всего общества в целом, во имя справедливости и в
целях предупреждения повторения аналогичных преступлений впредь как тем же
лицом, так и другими лицами. Публичное уголовное преследование осуществляется
по всем уголовным делам, за исключением уголовных дел, производство по которым
осуществляется в частном и частно-публичном порядке. Однако, производство по
делам, которые относятся к делам частного и частно-публичного обвинения может
осуществляться в порядке публичного обвинения в случаях, предусмотренных ч.4
ст. 20 УПК РФ.

При разграничении понятий «публичное уголовное
преследование» и обвинение» целесообразнее придерживаться точки зрения
процессуалистов, которые считают, что понятие «публичное уголовное
преследование шире понятия «обвинение». Обвинение — направление процессуальной
деятельности, осуществляемое с момента вынесения постановления о привлечении в
качестве обвиняемого, то есть обвинение как процессуальная функция
распространяется лишь на лицо, в отношении которого в установленном законом
порядке выдвинуто утверждение о совершении им преступления, т.е. на лицо,
привлекаемое к уголовной ответственности в качестве обвиняемого. Публичное
уголовное преследование следует относить не к акту возбуждения уголовного дела,
а к привлечению лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого, оно
может быть начато и до привлечения лица в качестве обвиняемого.

Публичное уголовное преследование начинается с
момента принятия решения об ограничении прав гражданина для обеспечения
изобличения его в совершении преступления, либо с момента фактического
ограничения их в тех же целях.

Под прекращением публичного уголовного
преследования следует понимать завершение стороной обвинения в соответствии с
предусмотренными в законе основаниями процессуальной деятельности, направленной
на изобличение конкретного лица в совершении преступления по делам публичного
обвинения.

Прекращение уголовного дела публичного обвинения
представляет собой завершающий этап расследования, на котором подводятся его
итоги, окончательно формулируется и выражается в процессуальных документах
внутреннее убеждение следователя и дознавателя по каждому из обстоятельств
дела, по каждому собранному доказательству, выявляются пробелы и противоречия в
их совокупности.

2.2
Публичное уголовное преследование как институт уголовно-процессуального права

В социальной действительности и соответствующей
ей правовой системе каждый правовой институт или отдельные нормы права имеют
глубокие социальные корни. Они учреждаются для регулятивного воздействия на
определенные общественно значимые отношения. Являясь выражением воли
государства, а также политической системы общества, имея в своей основе
политическую природу, они всегда вызываются к жизни как ответная реакция на
назревшие политические и социально-экономические потребности существующего
строя. Правовые нормы, преследуя цель наиболее эффективного регулирования
конкретных общественных отношений и формирования необходимых моделей поведения
субъектов этих отношений, имеют свойство объединяться в правовые институты,
которые представляют собой базовые правовые конструкции каждой отрасли права.

Характеризуя категорию «правовой институт», Л.И.
Дембо отмечал, что в литературе «принято злоупотреблять этим термином,
применять его очень широко, к любому правовому явлению, не вкладывая в этот
термин по существу какого-либо конкретного содержания». Данная позиция имеет прямое
отношение и к пониманию публичного уголовного преследования как института
уголовно-процессуального права. Поэтому представляется необходимым выяснить,
что понимается под термином «институт права». «Понятие «институт» означает
совокупность правовых норм, регулирующих однородные общественные отношения,
связанные между собой внутренним единством в качестве самостоятельной
обособленной группы, и охватывающих все существенные моменты регулирования
соответствующего участка социальных отношений». А.В. Малько указывает, что
«институт права — это упорядоченная совокупность юридических норм, регулирующих
определенный вид (группу) общественных отношений». В.С. Нерсесянц определяет
институт права как «совокупность однопорядковых норм, регулирующих определенный
вид общественных отношений». Кроме того, в литературе отмечается, что «каждым
институтом права в зависимости от вида и особенностей опосредуемых им отношений
охватываются не все, а лишь отдельные, качественно определенные, относительно
самостоятельные и автономные совокупности правовых норм»; «правовые институты
призваны регламентировать отдельные участки, фрагменты, стороны общественной
жизни». И.П. Корякин предлагает перечень универсальных критериев, позволяющих
определить, что относится к правовому институту. Среди таковых называются:
«однородность фактического содержания; юридическое единство правовых норм;
нормативная обособленность; полнота регулируемых отношений».

Введение в УПК
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E760479F1C79A03DABFE0C914EZ8W9D>
РФ категории «уголовное преследование по делам публичного обвинения» создало
предпосылки для оформления в российском уголовном судопроизводстве нового
процессуального института, регламентирующего порядок изобличительной
деятельности, осуществляемой стороной обвинения в отношении подозреваемого,
обвиняемого по уголовному делу публичного обвинения. Таким образом, в данной
главе рассмотрим публичное уголовное преследование как институт
уголовно-процессуального права.

Основные нормы, регулирующие порядок
реализации уголовного преследования по дела публичного обвинения в уголовном
судопроизводстве, определяют его как самостоятельный процессуальный институт,
обозначая его задачи, содержание и место в системе смежных институтов
уголовно-процессуального права (ст. 6
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E760479F1C79A03DABFE0C914E897B15994283B65303C327Z2W6D>,
ч. 1, 4, 5 ст. 20
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E760479F1C79A03DABFE0C914E897B15994283B65303C22BZ2W0D>,
21- 25
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E760479F1C79A03DABFE0C914E897B15994283B6Z5WAD>,
27
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E760479F1C79A03DABFE0C914E897B15994283B65303C228Z2W7D>,
28
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E760479F1C79A03DABFE0C914E897B15994283B65303C227Z2W4D>,
28.1 УПК РФ).

Институт уголовного преследования по
делам публичного обвинения можно рассматривать как сложный, или комплексный,
который заимствует в свой состав и нормы других институтов. По мнению некоторых
процессуалистов, правовые нормы иных институтов, по своему назначению входящие
в структуру института уголовного преследования по делам публичного обвинения,
составляют его содержание. Рассмотрение непосредственно содержания уголовного
преследования как института права первым предпринял З.Д. Еникеев. Он, раскрывая
сущность данного института, включил в его содержание и другие институты,
примыкающие к уголовному преследованию. Это институты: «разъяснения понятий
уголовного преследования и его элементов; принципов и субъектов уголовного
преследования; возбуждения уголовного дела; подозрения и обвинения;
подследственности и общих условий уголовного преследования; отказа от
уголовного преследования; приостановления, окончания уголовного преследования и
возмещения ущерба, причиненного преступлением; мер процессуального принуждения,
доказывания, предупреждения и пресечения преступлений». В процессуальной
литературе также имеет место мнение о том, что научные выводы З.Д. Еникеева
неточны, так как институт публичного уголовного преследования — это единый
институт, а не множественность институтов. А также процессуалисты отмечают, что
к институту публичного уголовного преследования некорректно относить нормы,
определяющие подследственность уголовных дел, отказ от уголовного
преследования, приостановление уголовных дел и предупреждение преступлений.

Роль и назначение исследуемого
уголовно-процессуального института публичного уголовного преследования велика.
Прежде всего эта роль определяется назначением института уголовного
преследования, которое закреплено в ст. 6 УПК РФ, выше содержание данной статьи
было указано.

Главная роль в решении задач по
борьбе с преступностью, безусловно, принадлежит уголовно-процессуальному
институту публичного уголовного преследования, что не вызывает принципиальных
споров в доктрине уголовного процесса.

Следует привести некоторые
статистические показатели МВД РФ: В январе — декабре 2012 года было
зарегистрировано 2302,2 тыс. преступлений, или на 4,3% меньше, чем за
аналогичный период прошлого года. Всего возбуждено 1861,4 тыс. уголовных дел,
что на 6,1% меньше показателя аналогичного периода прошлого года. Рост
регистрируемых преступлений отмечен в 22 субъектах Российской Федерации,
снижение — в 61 субъекте. 91,0% всех зарегистрированных преступлений выявляется
органами внутренних дел, причем 4,9% из них — на стадии приготовления и
покушения. Всего на этих стадиях выявлено 102,1 тыс. преступлений (-6,9%).
Удельный вес тяжких и особо тяжких преступлений в числе зарегистрированных
сократился с 25,3% в январе — декабре 2011 года до 24,8%. 

Приведенные статистические данные о
преступности в стране наглядно показывают, что обстановка в стране относительно
стабилизировалась по сравнению с началом 2000 гг. Профессор В.П. Рябцев в своей
статье отмечал, что «в Российской Федерации проводимые реформы в 2000-х гг.
сопровождаются тотальной криминализацией общества». В стране, утверждает этот
ученый, в течение 1990-х гг. и в начале XXI в. ежегодно регистрировалось
столько преступлений, сколько в прошлом (в частности, в 1960-е гг.) за целое
пятилетие. Так, В.П. Рябцев указывает, что в 2005 г. число зарегистрированных
преступлений с 582,2 тыс. увеличилось до 3,5 млн., или в 6 раз, а за годы реформ
(1991 — 2005 гг.) в России зарегистрировано более 41 млн. преступлений,
выявлено свыше 20 млн. лиц, совершивших их.

Содержание многочисленных норм
уголовно-процессуального закона, определяющих однородность предмета всего
института публичного уголовного преследования, выражается прежде всего в том,
что данные процессуальные нормы регулируют отношения по реализации всей
совокупности обвинительной деятельности в связи с совершением преступлений,
начиная с определения вида уголовного преследования, реализация которого
протекает в разных формах, а также реализации полномочий субъектов, наделенных
обязанностью осуществления уголовного преследования, и заканчивая
формулированием материально-правового тезиса обвинения, последовательное
продвижение которого на этапах досудебного и судебного производства является
характерной особенностью однородности данных процессуальных отношений.

Нормы УПК
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E760479F1C79A03DABFE0C914EZ8W9D>
РФ, раскрывающие содержание института публичного уголовного преследования,
закреплены в данном Кодексе в семи главах, регулирующих общие положения и
досудебное производство по уголовным делам; 12 главах, регулирующих судебное
производство; 2 главах, раскрывающих особый порядок уголовного судопроизводства
по отдельным категориям уголовных дел и в отношении отдельных категорий лиц; 3
главах, регулирующих международное сотрудничество в сфере уголовного
судопроизводства.

В содержании института публичного
уголовного преследования важное место занимает определение понятия уголовного
преследования, раскрытие которого влияет на весь институт. Законодатель
предусмотрел отдельную главу
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E760479F1C79A03DABFE0C914E897B15994283B65303C22BZ2W1D>,
регламентирующую уголовное преследование, в данной главе не содержится
исчерпывающая совокупность правовых норм, относящихся к институту уголовного
преследования. Однако содержание статей названной главы явно выходит за рамки
определения уголовного преследования, данного в п. 55 ст. 5
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E760479F1C79A03DABFE0C914E897B15994283B65303C328Z2WBD>
УПК РФ. В ч. 1 ст. 20 УПК РФ закрепляется дифференцирование уголовного
преследования на виды, что упоминалось выше в исследовании.

Правовая конструкция ст. 21
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E760479F1C79A03DABFE0C914E897B15994283B65303C22BZ2WAD>
УПК РФ определяет, что уголовное преследование — деятельность по установлению события
преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления.
А.П. Кругликов отметил в данном случае неточность, которая заключается в том,
что нельзя согласиться со следующим — уголовное преследование осуществляется
только в отношении определенного лица — подозреваемого или обвиняемого. Автор
отмечает, что оно ведется в отношении лица, совершившего преступление, ведется
и тогда, когда в уголовном деле еще нет ни подозреваемого, ни обвиняемого.
Таким образом, «уголовное преследование осуществляется и в отношении
неустановленных преступников — по следам преступления — с целью их установления
и изобличения в совершении преступления, последующего привлечения к уголовной
ответственности».

Уголовно-процессуальное право
устанавливает процедуру (порядок) производства по уголовным делам публичного
обвинения: последовательность стадий и условий перехода дела из одной стадии в
другую; условия, характеризующие производство в конкретной стадии; основания,
условия и порядок производства следственных и судебных действий; содержание и
форму решений по отдельным правовым вопросам или по существу дела, а также
субъекты уголовного преследования, о которых речь пойдет в следующих главах. В
содержание института уголовного преследования составной частью входит
процессуальная деятельность субъектов уголовного преследования, которую они
осуществляют в определенных процессуальных формах. Процессуалисты обоснованно
указывают, что «процедуру (порядок) производства по уголовным делам в целом и
совершение отдельных процессуальных действий, а также требования к
процессуальным документам принято называть процессуальной формой». Можно
согласиться с процессуалистами, что верным является и вывод о том, что
«уголовно-процессуальная форма основана на системе принципов процесса,
разделении процессуальных функций и обеспечивает их реализацию в надлежащей
правовой процедуре». Процессуальные формы по реализации уголовного
преследования установлены для совершения соответствующих процессуальных
действий и их способы выражения законодательно дифференцируются в зависимости
от субъекта стороны обвинения. Регламентация процессуальных форм включает
указание на цель действия, его участников, их права и обязанности,
последовательность действий, закрепление произведенного действия в соответствующем
документе и его реквизиты.

Несомненно, эти структурированные
точки зрения оказали существенное влияние и на современную юридическую мысль.
Следует заметить, что с учетом новой состязательной концепции уголовного
судопроизводства с некоторыми суждениями согласиться можно, но не в полной
мере. Выделение такой формы уголовного преследования, как предварительное
расследование, по сути, приравнивает все предварительное расследование к самой
деятельности по осуществлению уголовного преследования, что вряд ли в
современных условиях можно считать правомерным. Профессор М.С. Строгович,
по-видимому, подметил данное несоответствие, в связи с чем эта форма была им
поименована как «уголовное преследование на стадии предварительного следствия».
Такое наименование в большей степени соответствует положениям принципа состязательности,
в силу которого на досудебных стадиях осуществляется более широкий объем
процессуальной деятельности, нежели уголовное преследование (установление
причин и условий, содействующих совершению преступления, обеспечение возмещения
вреда и возможной конфискации и т.д.). Однако, сферой деятельности уголовного
преследования, согласно позиции М.С. Строговича, было обозначено лишь
предварительное следствие, а не предварительное расследование в целом. Как
известно, и в УПК <consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E564419F1A7BFD37A3A70093Z4W9D>
РСФСР, и в УПК
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E760479F1C79A03DABFE0C914E897B15994283B65302C22DZ2WBD>
РФ предусмотрено, что преследование может осуществляться в форме не только
предварительного следствия, но и дознания.

Отдельные процессуалисты полагают,
что в уголовно-процессуальной науке следует выделять различные формы уголовного
преследования в зависимости от весьма схожих, но разноплановых по своей природе
критериев. «И подозрение, и обвинение строятся на основе степени проявления
уголовного преследования, что, в свою очередь, выражается в основе конкретности
и обоснованности позиций субъектов уголовного преследования». Вместе с тем с
таким выводом трудно согласиться. Нелогично утверждение о том, что формы
уголовного преследования различаются в зависимости не от стадий, в рамках
которых они реализуются, а от степени выраженности конкретности обвинения, по
поводу которого уголовное преследование осуществляется (подозрение или
обвинение).

Следует обратить внимание, что
законодатель в п. 56 ст. 5
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E760479F1C79A03DABFE0C914E897B15994283B65303C328Z2WAD>
УПК РФ разъясняет, что уголовное судопроизводство включает в себя досудебное и
судебное производство по уголовному делу.

Досудебное производство в УПК РФ
представлено двумя разделами: возбуждение уголовного дела (разд. VII, ст. ст.
140
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E760479F1C79A03DABFE0C914E897B15994283B65302C329Z2W5D>
— 149
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E760479F1C79A03DABFE0C914E897B15994283B65302C22DZ2W3D>)
и предварительное расследование (разд. VIII, ст. ст. 150
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E760479F1C79A03DABFE0C914E897B15994283B65302C22DZ2W4D>
— 226
<consultantplus://offline/ref=E02EE426DC123FB53BD37C17A1059B41E760479F1C79A03DABFE0C914E897B15994283B65302C528Z2W1D>).
Правовые нормы, регулирующие институт уголовного преследования в досудебном
производстве, включают в себя возбуждение уголовного дела, выдвижение
подозрения, предъявление обвинения. Данный этап уголовного судопроизводства «имеет
целью установление оснований для возбуждения уголовного дела и осуществления
уголовного преследования, собирание, проверку и оценку доказательств для
установления обстоятельств, необходимых при направлении дела в суд или
прекращении производства по делу».

Поддержание обвинения в суде есть
судебное уголовное преследование. Уголовное преследование как процессуальная
деятельность осуществляется в разных процессуальных формах на стадиях
рассмотрения уголовного дела в суде по существу, в апелляционной, кассационной,
надзорной инстанциях, а также при производстве ввиду новых или вновь
открывшихся обстоятельств.

В заключении необходимо сделать
следующие выводы.

В доктринальном плане следует
считать, что содержанием уголовного преследования является совокупность
определенных процессуальных актов, процессуальная деятельность, функции лиц и
органов обвинения, реализуемые при производстве расследования уголовного дела
на досудебных стадиях и в суде. Уголовное преследование на досудебных стадиях
реализуется в формах возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица,
выдвижения подозрения, предъявления обвинения, осуществляемых в ходе
предварительного следствия и дознания, а в суде — в форме поддержания обвинения
перед судом, а при необходимости — в требовании пересмотра судебных решений в
апелляционном, кассационном и надзорном порядках, а также ввиду новых или вновь
открывшихся обстоятельств. В судебном производстве уголовное преследование
реализуется в порядке публичного обвинения. Поддержание обвинения в суде есть
судебное уголовное преследование.

Содержание института уголовного
преследования составляют правовые нормы, регулирующие производство следственных
и иных процессуальных действий, принятие процессуальных решений,
регламентирующие порядок установления события преступления, изобличения лица
(лиц), его совершившего, а также поступательное продвижение обвинения по
стадиям уголовного судопроизводства вплоть до стадии исполнения приговора.

Таким образом, институт публичного
уголовного преследования — сложный, комплексный, общий институт
уголовно-процессуального права, содержание которого определяется однородными
уголовно-процессуальными отношениями, регулирующими производство
предварительного следствия, дознания по установлению события преступления, причастности
подозреваемого, обвиняемого к совершенному преступлению, формулирование
окончательного обвинения и продвижение его на стадиях судебного производства на
условиях его законности и обоснованности, вплоть до исполнения судебного
приговора.


ГЛАВА
III.
ПУБЛИЧНОЕ УГОЛОВНОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ КАК ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

.1
Субъекты публичного уголовного преследования

В соответствии с ч. 2 ст. 15
<consultantplus://offline/ref=69976BF6B17B6730E1EA4C5ED73F7D19E3826839F7F19D3B553E539566B60C19159C49EBABFCCC58C9E0D>
УПК РФ функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела по существу
отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или
одно и то же должностное лицо, ведущее уголовный процесс. В соответствии с этим
же положением законодатель указал, что уголовное преследование от имени
государства по уголовным делам публичного обвинения осуществляют прокурор,
следователь (руководитель следственного органа) и дознаватель (ч. 1 ст. 21
<consultantplus://offline/ref=69976BF6B17B6730E1EA4C5ED73F7D19E3826839F7F19D3B553E539566B60C19159C49EBABFCCC5FC9E4D>
УПК РФ). Кроме того, имеет право участвовать в публичном уголовном
преследовании потерпевший, его законный представитель и представитель,
гражданский истец и его представитель (п. 47 ст. 5 <garantF1://12025178.547>
УПК). Также в числе субъектов уголовного преследования нужно назвать орган
дознания, начальника подразделения дознания.

Государственные органы публичного
обвинения представляют собой обвинительную власть. Под «обвинительной властью» следует
понимать совокупность правоохранительных органов (предварительного
расследования, органов, уполномоченных осуществлять ОРД, и прокуратуры), их
полномочия на проведение уголовного преследования и саму их деятельность по
раскрытию, расследованию преступлений, изобличению преступников, доказыванию их
вины, пресечение преступных действий и обоснование перед судом утверждения об
их виновности и необходимости привлечения к уголовной ответственности.

В каждом случае обнаружения признаков
преступления прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель принимают
предусмотренные УПК РФ меры по установлению события преступления, изобличению
лица или лиц, виновных в совершении преступления. Руководитель следственного
органа, следователь, а также с согласия прокурора дознаватель в случаях,
предусмотренных ч. 4 ст. 20 УПК РФ, уполномочены осуществлять уголовное
преследование по уголовным делам частного и частно-публичного обвинения
независимо от волеизъявления потерпевшего.

Приступим к рассмотрению конкретных
субъектов публичного уголовного преследования. Прокурор является должностным
лицом, уполномоченным в пределах компетенции, установленной УПК РФ,
осуществлять от имени государства уголовное преследование в ходе уголовного
процесса, а также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и
органов предварительного следствия (ч. 1 ст. 37
<garantF1://12025178.3701> УПК РФ). Данный субъект осуществляет свою
деятельность в целях обеспечения верховенства закона, единства и укрепления
законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых
законом интересов общества и государства. Прокурор возглавляет обвинительную
власть. Однако, органы предварительного следствия наделены известной
самостоятельностью и процессуальной независимостью от прокурора. Поэтому можно
говорить об «обвинительно-следственной» власти, т.е. системе, включающей в себя
две относительно автономные подсистемы.

Прокуратура также обладает
исключительными полномочиями по осуществлению публичного уголовного
преследования в форме поддержания государственного обвинения в федеральных
судах общей юрисдикции, а также у мирового судьи. Необходимо исходить из того,
что именно «прокурор обладает монополией на должностное официальное
государственное обвинение». В.Ф. Крюков определяет прокурора на судебной стадии
как «представителя государства, осуществляющего продвижение обвинения на
началах его законности и обоснованности, как представителя органа надзора за
законностью».

Заслуживает внимания точка зрения В.
Стрельникова, который в своей статье отметил, что деятельность прокурора по
привлечению виновных лиц к уголовной ответственности не может рассматриваться
как процедура уголовного преследования и сводится к надзору за органами,
осуществляющими дознание и предварительное следствие, а также к поддержанию
гособвинения в суде. В связи с этим целесообразно в ст. 1
<consultantplus://offline/ref=89A9093B903489C9114F4C0A3CEFEC0DEA4B1EB247A8FCFBC7D44DEC43F3BFDFA7E5F3BBF48770D9B5Q2E>
ФЗ № 2202-1 от 17 января 1992 года «О прокуратуре» и в ст. 37 УПК РФ термин
«уголовное преследование» заменить на «принятие необходимых мер по привлечению
виновных лиц к уголовной ответственности».

Согласно определению, содержащемуся
в пункте 38.1 статьи 5
<consultantplus://offline/ref=C4369D189430E5D3CE5AE8F0EB66853FA03B02C54A474BDDBE301E1436FCCC7AA26614HEf3D>
УПК РФ, руководитель следственного органа — должностное лицо, возглавляющее
соответствующее следственное подразделение, а также его заместитель.
Процессуальные полномочия руководителя следственного органа огромны,
всеобъемлющи и включают широчайшие возможности личного участия руководителя
следственного органа в производстве предварительного следствия, руководства по
уголовным делам, находящимся в производстве подчиненных следователей, а также
надзора за исполнением федерального законодательства в досудебном производстве.

Ч. 1 ст. 38
<consultantplus://offline/ref=834FF50FA9D67A28211BFE141257B611921E765A8B0E2BB969E8511F7576230BD5527678429A6BS9F1E>
УПК РФ гласит, что следователь «является должностным лицом, уполномоченным в
пределах компетенции, предусмотренной УПК РФ, осуществлять предварительное
следствие по уголовному делу». Законодатель по непонятным причинам не говорит
об уголовном преследовании, как это имеет место в ст. 21
<consultantplus://offline/ref=834FF50FA9D67A28211BFE141257B611921E765A8B0E2BB969E8511F7576230BD5527678429967S9FFE>
УПК РФ и в других нормах закона, а заменяет его «предварительным следствием».
Функции уголовного преследования не включены в правовой статус следователя в
отличие от определения правового статуса прокурора. Как следует понимать такой
подход законодателя к игре терминами: или «предварительное следствие» является
синонимом «уголовного преследования», или первое понятие по объему более
широкое и поглощает второе понятие? А.Н. Будяков считает, что ни первый вывод,
ни второй не вытекает из нормативного определения уголовного преследования, а
также из содержания норм, включенных в гл. 3
<consultantplus://offline/ref=834FF50FA9D67A28211BFE141257B611921E765A8B0E2BB969E8511F7576230BD5527678429967S9F4E>
«Уголовное преследование» и гл. 4
<consultantplus://offline/ref=834FF50FA9D67A28211BFE141257B611921E765A8B0E2BB969E8511F7576230BD5527678429966S9FEE>
«Основания отказа в возбуждении уголовного дела, прекращения уголовного дела и
уголовного преследования». Более того, ст. 175
<consultantplus://offline/ref=834FF50FA9D67A28211BFE141257B611921E765A8B0E2BB969E8511F7576230BD5527678439B61S9F7E>
УПК РФ регламентирует деятельность следователя по частичному прекращению
уголовного преследования. Представляется, что «рассматриваемое определение
следователя как субъекта уголовного преследования является результатом
отступления от требований законодательной техники». Поддерживая точку зрения
А.Н. Будякова, считаю необходимым отметить целесообразность внесения коррективов
в определение правового статуса следователя, изложив ч.1 ст. 38
<consultantplus://offline/ref=834FF50FA9D67A28211BFE141257B611921E765A8B0E2BB969E8511F7576230BD5527678429A6BS9F1E>
УПК РФ в следующей редакции: «Следователь является должностным лицом,
уполномоченным в пределах компетенции, предусмотренной настоящим Кодексом
<consultantplus://offline/ref=834FF50FA9D67A28211BFE141257B611921E765A8B0E2BB969E8511FS7F5E>,
осуществлять уголовное преследование в рамках предварительного следствия по
уголовному делу, в порядке, установленном главой 22
<consultantplus://offline/ref=834FF50FA9D67A28211BFE141257B611921E765A8B0E2BB969E8511F7576230BD5527678439A62S9F2E>
настоящего Кодекса».

Следователь на досудебных стадиях
уголовного процесса выполняет такие процессуальные функции, как расследование
преступлений, обвинение и разрешение уголовного дела (имеется в виду
прекращение следователем уголовного дела).

Рассмотрим функцию обвинения. В
соответствии со ст. 171 <consultantplus://offline/ref=5A500B86F354CA03D6E1D6C1F90D835D437D1D33FDD1C81FD79400BC13A67A2A16B62244AEA65A31V5NEE>
УПК РФ следователь формулирует обвинение вначале в постановлении о привлечении
лица в качестве обвиняемого, а затем, после окончания предварительного
следствия, в обвинительном заключении (ст. 220
<consultantplus://offline/ref=5A500B86F354CA03D6E1D6C1F90D835D437D1D33FDD1C81FD79400BC13A67A2A16B62244AEA65E38V5N9E>
УПК РФ). Реально следователь начинает осуществлять свою процессуальную функцию
обвинения только с появлением в уголовном деле фигуры подозреваемого или
обвиняемого. «До этого момента следователь реализует лишь функцию расследования
преступления». Подозреваемый может появиться и на стадии возбуждения уголовного
дела, когда в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 46 <consultantplus://offline/ref=5A500B86F354CA03D6E1D6C1F90D835D437D1D33FDD1C81FD79400BC13A67A2A16B62244AEA75C39V5NBE>
УПК РФ следователь или дознаватель возбуждают уголовное дело в отношении
конкретного лица. На стадии же предварительного расследования в соответствии с
п. п. 2 <consultantplus://offline/ref=5A500B86F354CA03D6E1D6C1F90D835D437D1D33FDD1C81FD79400BC13A67A2A16B62244AEA75C39V5N4E>,
<consultantplus://offline/ref=5A500B86F354CA03D6E1D6C1F90D835D437D1D33FDD1C81FD79400BC13A67A2A16B62244AEA75C39V5N5E>
и 4 ч. 1 ст. 46 <consultantplus://offline/ref=5A500B86F354CA03D6E1D6C1F90D835D437D1D33FDD1C81FD79400BC13A67A2A16B62244AEA35039V5NAE>
УПК РФ подозреваемый как процессуальная фигура появляется в уголовном деле с
момента возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица, либо задержания
лица, либо с момента применения к лицу меры пресечения до предъявления
обвинения, либо когда лицо уведомлено о подозрении в совершении преступления в
порядке, установленном ст. 223.1
<consultantplus://offline/ref=5A500B86F354CA03D6E1D6C1F90D835D437D1D33FDD1C81FD79400BC13A67A2A16B62244AEA35038V5NAE>
УПК РФ. Обвиняемый, как известно, в уголовном деле появляется, в соответствии с
ч. 1 ст. 171
<consultantplus://offline/ref=5A500B86F354CA03D6E1D6C1F90D835D437D1D33FDD1C81FD79400BC13A67A2A16B62244AEA65A31V5NFE>
УПК РФ, только тогда, когда следователь при наличии достаточных доказательств,
дающих основания для обвинения лица в совершении преступления, вынесет
постановление о привлечении этого лица в качестве обвиняемого. Заметим, что с
появлением в уголовном деле процессуальных фигур подозреваемого и обвиняемого
следователь одновременно начинает выполнять две процессуальные функции —
расследования преступления и обвинения, между которыми существует тесная связь.
Выполняя одни и те же действия, следователь может одновременно осуществлять две
разные функции — функции расследования и обвинения. Так, возбуждая уголовное
дело в отношении конкретного лица (п. 1 ч. 1 ст. 46
<consultantplus://offline/ref=5A500B86F354CA03D6E1D6C1F90D835D437D1D33FDD1C81FD79400BC13A67A2A16B62244AEA75C39V5NBE>
УПК РФ), следователь начинает расследование и одновременно ставит лицо в
положение подозреваемого, так как в постановлении о возбуждении уголовного дела
сразу формулируется и подозрение в совершении преступления конкретным лицом.

В.М. Быков считает, что «следователь
должен быть более самостоятельной и ответственной процессуальной фигурой,
свободной от обвинительного уклона при проведении расследования». Этого
добиться можно путем расширения прав следователя на самостоятельное принятие
наиболее важных процессуальных решений. Сейчас же следователь находится под
чрезмерной опекой, прежде всего, суда, прокурора и начальника следственного
органа.

Начальник органа дознания —
должностное лицо органа дознания, в том числе заместитель начальника органа
дознания, уполномоченное давать поручения о производстве дознания и неотложных
следственных действий, осуществлять иные полномочия, предусмотренные УПК РФ.
Начальником подразделения дознания является должностное лицо органа дознания,
возглавляющее соответствующее специализированное подразделение, которое
осуществляет предварительное расследование в форме дознания, а также его
заместитель. Начальник подразделения дознания — участник досудебного
производства по уголовным делам, выполняющий организационно-распорядительные
функции, делегированные ему начальником органа дознания. Данный участник вправе
возбудить уголовное дело в порядке, установленном УПК РФ, принять уголовное
дело к своему производству и произвести дознание в полном объеме, обладая при
этом полномочиями дознавателя.

Дознаватель в ст. 21
<consultantplus://offline/ref=834FF50FA9D67A28211BFE141257B611921E765A8B0E2BB969E8511F7576230BD5527678429967S9FFE>
УПК РФ также назван в качестве субъекта уголовного преследования. Статья 41
<consultantplus://offline/ref=834FF50FA9D67A28211BFE141257B611921E765A8B0E2BB969E8511F7576230BD5527678429B61S9F0E>
УПК РФ, определяющая правовой статус дознавателя, гласит: «Полномочия органа
дознания, предусмотренные ст. 40 УПК РФ, возлагаются на дознавателя начальником
органа дознания». Отмеченный в данной норме п. 1 ч. 2 ст. 40 УПК устанавливает,
что на органы дознания возлагается дознание по уголовным делам, по которым
производство предварительного следствия необязательно, в порядке, установленном
гл. 32
<consultantplus://offline/ref=834FF50FA9D67A28211BFE141257B611921E765A8B0E2BB969E8511F7576230BD5527678439E67S9FEE>
УПК РФ. Дознаватель как самостоятельный участник уголовного процесса в законе,
по существу, не определен. Нормы гл. 32 <consultantplus://offline/ref=834FF50FA9D67A28211BFE141257B611921E765A8B0E2BB969E8511F7576230BD5527678439E67S9FEE>
УПК РФ регламентируют порядок осуществления дознавателем процессуальных
действий. Дознание как форма предварительного расследования направлено на
осуществление уголовного преследования, т.е. процессуальной деятельности,
осуществляемой стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого,
обвиняемого в совершении преступления. На практике дознаватели — это самая
многочисленная армия должностных лиц, противостоящих преступности, в законе же
фигура дознавателя получилась безликой, по мнению А.Н. Будякова. Служба
дознания заслуживает большего внимания во всех отношениях со стороны
государства, в том числе и со стороны законодателя. Поэтому считаем
целесообразным ч. 1 ст. 41
<consultantplus://offline/ref=834FF50FA9D67A28211BFE141257B611921E765A8B0E2BB969E8511F7576230BD5527678419A66S9F2E>
УПК РФ изложить в следующей редакции: «Дознаватель является должностным лицом,
уполномоченным в пределах компетенции, предусмотренной настоящим Кодексом
<consultantplus://offline/ref=834FF50FA9D67A28211BFE141257B611921E765A8B0E2BB969E8511FS7F5E>,
осуществлять уголовное преследование по уголовным делам, по которым
производство предварительного следствия необязательно, в порядке, установленном
главой 32
<consultantplus://offline/ref=834FF50FA9D67A28211BFE141257B611921E765A8B0E2BB969E8511F7576230BD5527678439E67S9FEE>
настоящего Кодекса, а также осуществлять первоначальный неотложный этап
уголовного преследования по уголовным делам, по которым производство
предварительного следствия обязательно, в порядке, установленном статьями 146
<consultantplus://offline/ref=834FF50FA9D67A28211BFE141257B611921E765A8B0E2BB969E8511F7576230BD5527678439963S9F6E>
и 157 <consultantplus://offline/ref=834FF50FA9D67A28211BFE141257B611921E765A8B0E2BB969E8511F7576230BD552767843996BS9F3E>
настоящего Кодекса».

В соответствием с положениями УПК РФ потерпевшим
является физическое лицо, которому преступлением причинен физический,
имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения
преступлением вреда его имуществу и деловой репутации. Решение о признании
потерпевшим оформляется постановлением дознавателя, следователя или суда.

Представляет определенный интерес вопрос
обеспечения прав потерпевшего при осуществлении публичного уголовного
преследования.

В соответствии с законом потерпевший
(его законный представитель и (или) представитель) вправе участвовать в
уголовном преследовании обвиняемого (ст. 22
<consultantplus://offline/ref=69976BF6B17B6730E1EA4C5ED73F7D19E3826839F7F19D3B553E539566B60C19159C49EBABFCCC5FC9E0D>
УПК РФ), а также поддерживать обвинение (п. 16 ч. 2 ст. 42
<consultantplus://offline/ref=69976BF6B17B6730E1EA4C5ED73F7D19E3826839F7F19D3B553E539566B60C19159C49EBABFCCE5FC9E5D>
УПК РФ). То есть потерпевший является потенциально активным участником как в
плане, так и в качестве стороны, призванной к самостоятельной реализации своих
прав. Однако, большинство исследователей, изучая процессуальное положение
потерпевшего, механизм реализации его интереса и процессуальных прав при
разрешении дела по существу практически едины в итоговом выводе: «данный
участник судебного разбирательства бесправен, ибо процесс движется
исключительно публичной волей суда и прокурора; потерпевший — скорее объект исследования,
чем сторона и равноправный субъект правовых отношений». Процессуалисты отмечают
и следующий факт: как известно, ч. 7
<consultantplus://offline/ref=8A403677C3BD97D102CE04D9CFC1B724EE57C90D6E257B016C8CA35CA486D53C5A4A3C15E8DD54D0MEH1D>,
8 ст. 246
<consultantplus://offline/ref=8A403677C3BD97D102CE04D9CFC1B724EE57C90D6E257B016C8CA35CA486D53C5A4A3C15E8DD54D0MEH0D>
УПК РФ позволяет государственному обвинителю в ходе судебного рассмотрения дела
по существу отказаться полностью либо частично от обвинения, инкриминированного
подсудимому, либо изменить его в сторону смягчения. Императивным следствием
такого отказа является безусловное прекращение судом уголовного дела
(уголовного преследования) в той части обвинения, от которого или от
поддержания которого отказался государственный обвинитель. При этом суд,
разрешающий дело по существу и формирующий свое убеждение, вообще не вправе
принять какое-либо иное решение, кроме его прекращения. Относительно сути и
порядка реализации норм ч. 7 ст. 246 <consultantplus://offline/ref=610B9DE2772CC165B28F618200666205D04D9BEC78619902A23B650A1BA5A725FFCBF3F93211D043DCICD>
УПК РФ существуют суждения Конституционного Суда РФ о том, что «принятие
подобного решения возможно только по завершении исследования доказательств судом
и с учетом мнения потерпевшего». Однако, данные положения фактически не
применяются.

Таким образом, не обеспеченное ни
законодателем, ни судом право потерпевшего на участие в уголовном преследовании
и поддержание обвинения в своих интересах, как справедливо указывает Т.
Рамазанов, при рассмотрении и разрешении уголовного дела в суде является не
более чем фикцией. Конечно же, у потерпевшего есть шанс обжаловать принятое по
итогам такого отказа решение в вышестоящем суде, добиться его отмены в своих
интересах (ч. 9 ст. 246
<consultantplus://offline/ref=3E215F1F182A17C3BB44341C24BBDBA6F0C4E3CB0D3F0E61A7539A8584A75A3B1C901729B6FAE3CDz8LAD>
УПК РФ). Однако, «дарованное» потерпевшему право кассационного обжалования
подобного решения суда не является ни средством обеспечения его интереса и
прав, ни средством, позволяющим суду при повторном рассмотрении дела не
принимать во внимание исследуемый отказ государственного обвинителя от
обвинения.

В теории российской
уголовно-процессуальной науки сложилось два практически взаимоисключающих
подхода по поводу отказа государственного обвинителя от обвинения в суде первой
инстанции (ч. 7 ст. 246
<consultantplus://offline/ref=F2AC3318525576AED80098A7EAF0C6AAED778D214861807DD4EDBE0BE080BE408F719C26F53BF773mFM0D>
УПК РФ).

Например, согласно позиции И.
Демидова и А. Тушева, подобный отказ прокурора (государственного обвинителя)
вообще не влечет нарушения прав потерпевшего, поскольку «…бремя доказывания
обвинения и опровержения доводов в защиту обвиняемого лежит только на прокуроре».
Таким образом, уголовное преследование и обвинение — сфера исключительно
государственной деятельности. Данное положение закреплено и в ряде
Постановлений и Определений Конституционного Суда РФ [6,7,8]. В. Холоденко
также считает, что «…было бы неправильным ставить уголовное преследование по
делам публичного обвинения в зависимость от волеизъявления потерпевшего».

Однако, известны и другие подходы,
высказанные, к примеру, Ф. Багаутдиновым, А. Васиным, С. Ефименко, А. Фоменко.
Суть этих позиций заключается в том, что «государственный обвинитель и при
поддержании обвинения, и при отказе от него оценивает доказательства по своему
внутреннему убеждению. Внутреннее же убеждение потерпевшего, как участника
стороны обвинения, может не совпадать с убеждением прокурора. Несмотря на это,
в случае отказа прокурора от обвинения потерпевший лишен права изложить суду
основания своего убеждения в том, что вина подсудимого в ходе судебного
следствия доказана. Таким образом, «потерпевший лишается и права на доступ к правосудию
вопреки ст. 52
<consultantplus://offline/ref=F2AC3318525576AED80098A7EAF0C6AAEE7C8B224A33D77F85B8B00EE8D0F650C1349127F433mFM6D>
Конституции РФ, которая гласит, что государство обеспечивает потерпевшим доступ
к правосудию и компенсацию причиненного ущерба».

Представляется обоснованным и более
отвечающим состязательному строю процесса привести суждение Л.С. Мирза, которая
верно подчеркивает, что «…обвинение потерпевшего в случае отказа прокурора от
уголовного преследования не трансформируется в государственное обвинение,
поскольку поддерживается от своего имени и в своих интересах».

Таким образом, в реальности при
подобном отказе мы имеем лишь отказ одного из участников процесса от своего
утверждения (п. 22 ст. 5 <consultantplus://offline/ref=F2AC3318525576AED80098A7EAF0C6AAED778D214861807DD4EDBE0BE080BE408F719C26F53AFF75mFM5D>
УПК РФ). Сама же деятельность по изобличению обвиняемого (п. 55 ст. 5
<consultantplus://offline/ref=F2AC3318525576AED80098A7EAF0C6AAED778D214861807DD4EDBE0BE080BE408F719C26F53AFF76mFM8D>
УПК) не прекратилась, поскольку в наличии есть и другие субъекты, готовые в
своем интересе и в признаваемом законодателем праве (ст. 22
<consultantplus://offline/ref=F2AC3318525576AED80098A7EAF0C6AAED778D214861807DD4EDBE0BE080BE408F719C26F53AFE74mFM4D>,
п. 16 ч. 2 ст. 42
<consultantplus://offline/ref=F2AC3318525576AED80098A7EAF0C6AAED778D214861807DD4EDBE0BE080BE408F719C26F53AFC74mFM1D>
УПК РФ) продолжить эту деятельность. Оптимальными и соответствующими принципу
состязательности являются предложения о законодательной разработке «механизма,
посредством которого потерпевший (его представитель) мог бы в своем интересе (в
случае отказа государственного обвинителя от обвинения) принять на себя
поддержание и обоснование обвинения перед судом первой инстанции, например, в
качестве субсидиарного обвинителя». Наличие подобного процессуального механизма
реализации права потерпевшего на участие в публичном уголовном преследовании и
поддержание обвинения будет реальной гарантией обеспечения такого назначения
уголовного судопроизводства как защита прав и законных интересов лиц и
организаций, потерпевших от преступлений (ст. 6
<consultantplus://offline/ref=F2AC3318525576AED80098A7EAF0C6AAED778D214861807DD4EDBE0BE080BE408F719C26F53AFF79mFM5D>
УПК РФ).

Сторона защиты от уголовного
преследования — подозреваемый, обвиняемый, законный представитель
несовершеннолетнего подозреваемого и обвиняемого, защитник. В первую очередь
определим, кого же нужно считать преследуемым по уголовному делу.

Уголовное преследование может осуществляться в
отношении подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, осужденного, оправданного.
При этом, обратившись к Постановлению КС РФ от 27.06.2000 № 11-П «По делу о
проверке конституционности положений ч. 1 ст. 47 и ч. 2 ст. 51 УПК РСФСР в
связи с жалобой гражданина В.И. Маслова», мы удостоверяемся, что наличие
официального процессуального статуса не обязательно для того, чтобы признать
лицо подвергающимся уголовному преследованию. Выше данный аспект был
проанализирован. Уголовно преследуемое лицо имеет право защищаться. В связи с
этим уместно привести слова В.М. Лебедева, который, исследуя данный вопрос,
утверждает, что «без участия государственного обвинителя в уголовном процессе
судебный процесс состояться не может, что, в свою очередь, влечет обязательное
участие в деле защитника». Адвокат-защитник является представителем своего
доверителя, исполняет конституционную и уголовно-процессуальную функцию по
предоставлению гражданину квалифицированной юридической помощи, функцию
профессиональной защиты. В этом смысле деятельность адвоката носит публичный
характер. Вместе с тем адвокат-защитник не принадлежит к такой категории
субъектов уголовного процесса, как должностные лица государственных органов,
действующие в уголовном процессе исключительно в публичном интересе.
Адвокат-защитник в отличие от них не преследует цель установить истину по делу,
всесторонне и объективно исследовать доказательства и проч., напротив, цель его
деятельности односторонняя — «выявить и представить суду или органу предварительного
расследования факт невиновности его подзащитного либо о меньшей виновности,
осуществляя защиту всеми способами, не запрещенными законом». При изучении
научной литературы по данному вопросу, мной был установлен факт неоднозначного
понимания и применения уголовно-процессуального закона в правоприменительной
практике, касающегося процедуры по обращениям обвиняемых при осуществлении
публичного уголовного преследования о допуске защитника, не обладающего
статусом адвоката, из числа близких родственников или иных лиц. Данная
возможность юридически закрепляется в ч. 2 ст. 49 УПК РФ. Однако, на практике
российский правоприменитель отказывается допускать в уголовный процесс
защитника, не имеющего статуса адвоката, до того момента, когда дело будет
передано в суд. К примеру, известно Постановление Чертановского районного суда
г. Москвы от 10 сентября 2010 г., на основании которого было отказано в допуске
на предварительном следствии в качестве защитника юриста-правозащитника на том
основании, что, по мнению суда, «законом не предусмотрено участие такого
защитника на этой стадии уголовного дела». На сегодняшний день участие в
качестве защитника лица, не имеющего статуса адвоката, крайне затруднено. Такое
положение определяется позицией Конституционного Суда РФ. Таким образом,
необходимо отрегулировать данный вопрос и привести его к четко
отрегулированному единому пониманию и применению.

Также следует отметить проблему современного
уголовного судопроизводства, которая заключается в чрезмерно категоричном,
жестком и прямолинейном подходе законодателя к вопросам разделения
уголовно-процессуальных функций и классификации на основе этого разделения
участников уголовного судопроизводства. Достаточно аргументированной
представляется позиция тех ученых, которые полагают, что «…данная
классификация вводит участников процесса в заблуждение. На практике некоторые
участники процесса — следователи да и прокуроры, буквально толкуя данную
классификацию, освобождают себя от объективного исследования обстоятельств
дела, полагая, что они не должны, а некоторые даже считают, что они не имеют
права собирать доказательства, оправдывающие обвиняемых, смягчающие их вину.
Это заблуждение наносит непоправимый вред выполнению задач уголовного
судопроизводства, обеспечению прав и законных интересов его участников». 
Представляется необходимым внести предложение об отмене такого разграничения
функций и возложения на сторону обвинения функции стороны защиты.

В заключение еще раз отметим, что уголовное
преследование от имени государства по уголовным делам публичного обвинения
осуществляет сторона обвинения — прокурор, а также руководитель следственного
органа, следователь, начальник органа дознания, начальник подразделения
дознания и дознаватель, а также к стороне обвинения при производстве по делам
публичного обвинения относится потерпевший, гражданский истец, законный
представитель и (или) представитель потерпевшего и гражданского истца. Сторона
защиты от уголовного преследования — подозреваемый, обвиняемый, законный
представитель несовершеннолетнего подозреваемого и обвиняемого, защитник. К
иным же участникам относятся свидетели, понятые, эксперты, специалисты,
переводчики. Перечисленные в данной работе проблемы, возникающие при
определении процессуального статуса участников публичного уголовного преследования,
при обеспечении прав, свобод человека и гражданина, при осуществлении
непосредственно публичного уголовного преследования требуют разрешения,
внесения коррективов в законодательство, приведения в соответствие с
законодательством правоприменительной практики. Также следует отметить
необходимость безоговорочного и беспрекословного претворению в действительность
назначения уголовного судопроизводства, состоящего в защите прав и законных
интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, равно как и в защите
личности от незаконного, необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее
прав и свобод.

3.2
Этапы уголовного преследования по делам публичного обвинения

В рамках данного вопроса необходимо
рассмотреть порядок осуществления уголовного преследования по делам публичного
обвинения. Уголовное преследование есть реализация функции обвинения. Из
принципа состязательности, закрепленного ст. 15 <garantF1://12025178.15>
УПК РФ, следует, что уголовное преследование реализуется стороной обвинения во
всех стадиях уголовного судопроизводства. Как отмечается в процессуальной
литературе, в состязательном процессе есть только три основных функции: функция
обвинения (уголовного преследования), функция защиты от обвинения (уголовного
преследования) и судебная функция (правосудия и судебного контроля).
Утверждения о наличии функции предварительного расследования, как
самостоятельной основной функции, противоречат идеологии современного
уголовно-процессуального права и ведут назад к следственному (инквизиционному)
процессу, что было отмечено выше.

В Определении Конституционного Суда
РФ указано, что «выполнение функции обвинения заключается в возбуждении
уголовного преследования, формулировании обвинения и отстаивания его в суде».

К понятию публичного уголовного
преследования следует отнести и «розыскные меры», т.е. меры, принимаемые
дознавателем, следователем, а также органом дознания и руководителем
следственного органа для установления лица, подозреваемого в совершении
преступления (п. 38 ст. 5 <garantF1://12025178.538> УПК РФ). Из понятия
«фактическое задержание» (п. 15 ст. 5 <garantF1://12025178.515> УПК РФ)
следует, что привлечение к уголовному преследованию возможно до возбуждения
уголовного дела. Как было указано в исследовании выше оперативно-розыскная
деятельность органа дознания по выявлению признаков преступления также должна
быть квалифицирована как публичное уголовное преследование. Вспомним точку
зрения А.В. Федотова, утверждающего, что «понятием «уголовное преследование»
охватывается не только процессуальная деятельность, но и оперативно-розыскная,
а также иные действия, предпринимаемые дознавателем и следователем в
соответствии с п. 38 ст. 5
<consultantplus://offline/ref=79920DAAC2973D1A8FE0D5754A9A27740417492F6059F2ACF31965FC68D35BD674FDE0EB7D592BaAx0C>
УПК РФ».  Кроме того, так называемое оперативно-розыскное обеспечение
предварительного расследования, а также поддержание государственного обвинения
в суде — это тоже деятельность, относящаяся к уголовному преследованию.

Этапы уголовного преследования по
делам публичного обвинения — самостоятельные стадии уголовного процесса,
которые связаны между собой общей целью уголовного судопроизводства и единством
принципов уголовного процесса <#»708862.files/image001.gif»>


ПРИЛОЖЕНИЕ 2

Состояние преступности в г.
Красноярске в период за январь — февраль 2013 года


ПРИЛОЖЕНИЕ 3

АНКЕТА

по изученным уголовным делам
публичного обвинения

Изучено:
25 уголовных дел, производство по которым осуществлялось в порядке публичного
обвинения следователями СУ, дознавателями ОД ОП№3 МУ МВД РФ «Красноярское»,
следователями Следственного отдела по Кировскому району г. Красноярска, за
2011-2013 гг.

1.      Были изучены уголовные дела
публичного обвинения о преступлениях, предусмотренных следующими статьями
Уголовного Кодекса РФ:

Статья УК РФ

Кол-во уголовных дел, возбужденных по данной 
статье УК РФ

Процентная доля (в %)

ч.1
ст. 105 УК РФ

5

20
%

ч.1
ст. 111 УК РФ

2

8
%

ч.1
ст. 158 УК РФ

8

32
%

п.
«а» ч.3 ст. 158 УК РФ

4

16
%

ч.1
ст. 161 УК РФ

4

16
%

ч.1
ст. 162 УК РФ

2

2.   Предварительное расследование
по данным делам осуществлялось

·        в форме предварительного следствия
по 13 уголовным делам (5 у/д, возбужденных по ч.1 ст. 105 УК РФ, 2 у/д,
возбужденных по ч. 1 ст. 111 УК РФ, 4 у/д, возбужденных по п. «а» ч.3 ст. 158
УК РФ; 2 у/д, возбужденных по ч.1 ст. 162 УК РФ);

·        дознание в общем порядке
осуществлялось по 12 уголовным делам (8 у/д, возбужденных по ч.1 ст. 158 УК РФ,
4 у/д, возбужденных по ч.1 ст. 161 УК РФ)

·    дознание в сокращенной форме не производилось ни
по одному из изученных уголовных дел.

3.   Предварительное расследование
производилось:

·    Следователями Следственного отдела по Кировскому
району г. Красноярска по 5 уголовным делам, возбужденным по ч. 1 ст.105 УК РФ;

·        Следователями СУ ОП №3 МУ МВД РФ
«Красноярское» по 8 уголовным делам (2 у/д, возбужденных по ч. 1 ст. 111 УК РФ,
4 у/д, возбужденных по п. «а» ч.3 ст. 158 УК РФ, 2 у/д, возбужденных по ч. 1
ст. 162 УК РФ);

·        Дознавателями ОП №3 МУ МВД РФ
«Красноярское» по 12 уголовным делам (8 у/д, возбужденных по ч.1 ст. 158 УК РФ,
4 у/д, возбужденных по ч.1 ст. 161 УК РФ).

4. Место и время совершения
преступлений, производство по которым осуществляется в порядке публичного
обвинения

Место

Кол-во у/д

Процентное соотношение

Жилище
потерпевшего

7

28
%

На
улице, в парке, во дворах, в безлюдных местах

9

36
%

Лесной
массив

3

12
%

В
общественных местах (магазины, аптеки, клубы, бары, рестораны)

6

24
%

Время

Утро
(6:00-12:00)

2

8
%

День
(12:00-18:00

3

12
%

Вечер
(18:00-22:00)

11

44
%

Ночь
(22:00-6:00)

9

36
%

5.
Лица, привлеченные к уголовной ответственности по делам публичного обвинения:

Лица, совершившие преступленияКол-во
у/дПроцентное соотношение

Мужчины

18

72
%

Женщины

5

20
%

Несовершеннолетние

2
(из них 1 — из Детского дома №1; 1 — из неблагополучных семей, оба состоят на
учете в ПДН)

8
%

Ранее
совершавшие

15

60
%

Ранее
не совершавшие

10

40
%

В
состоянии алкогольного опьянения

15

60
%

Неработающие

14

56
%

В
группе

6.   Поводами для возбуждения
уголовного дела предстали:

·    Заявление о преступлении: по 15 у/д
(преимущественно кражи, грабежи)

·        Явка с повинной: по 4 у/д (кражи);

·        Сообщение о совершенном или
готовящемся преступлении, полученное из иных источников: по 5 у/д
(преимущественно убийства):

·        постановление прокурора о
направлении соответствующих материалов в орган предварительного расследования
для решения вопроса об уголовном преследовании — по 1 у/д (грабеж)

При этом при наличии повода и
основания уголовные дела было возбуждены

по факту совершения преступления — в 15 случаях;

7.
Момент начала уголовного преследования лица, совершившего преступление,
начинается:

·  С момента возбуждения уголовного дела в
отношении данного лица по основаниям и в порядке, которые установлены главой 20
УПК РФ — имело место быть по 10 у/д (40 % случаев);

·  С момента задержания данного лица в соответствии
со ст. 91 и 92 УПК РФ — 6 у/д (24 %);

·        С момента применения меры
пресечения до предъявления обвинения в соответствии со ст. 100 УПК РФ — 1 у/д
(4 %);

·        С момента уведомления о подозрении в
совершении преступления в порядке, установленном ст. 223.1 УПК РФ — 1 у/д (4
%);

·        С момента привлечения в качестве
обвиняемого — 2 у/д (8 %);

·        С момента осуществления следственных
действий, принятия иных мер в целях изобличения лица или свидетельствующих о
наличии подозрений против него — 5 у/д (20 %).

8.      Дознаватели, следователи, а
также суд в пределах предоставленных им полномочий избирали обвиняемому,
подозреваемому при наличии достаточных к тому оснований следующие меры
пресечения:

·    В 18 у/д применялась к подозреваемому,
обвиняемому подписка о невыезде и надлежащем поведении;

·    В 2 у/д имело место быть личное поручительство
заслуживающего доверия лица о том, что оно ручается за выполнение подозреваемым
или обвиняемым возложенных обязательств;

·        наблюдение командования воинской
части не имело места быть в изучаемых делах;

·        в 1 у/д — присмотр за
несовершеннолетним обвиняемым;

·        в 14 у/д — залог;

·        в 1 у/д избирался домашний арест;

·        в 8 у/д применялось заключение под
стражу.

9.      В целях обеспечения
установленного УПК РФ порядка уголовного судопроизводства, надлежащего
исполнения приговора дознаватель, следователь , суд применяли к подозреваемому
или обвиняемому следующие меры процессуального принуждения:

— В 19 случаях брали обязательство о явке;

В случае неявки по вызову без уважительных
причин в 13 у/д подозреваемый, обвиняемый подвергались приводу;

Временное отстранение от должности не
применялось в изучаемых делах;

Для обеспечения исполнения приговора в части
гражданского иска, других имущественных взысканий или возможной конфискации
имущества следователь с согласия руководителя следственного органа, а также
дознаватель с согласия прокурора в 10 случаях возбуждали перед судом
ходатайство о наложении ареста на имущество подозреваемого, обвиняемого или
лиц, несущих по закону материальную ответственность за их действия.

10. При изучении уголовных дел
уголовное преследование в отношении подозреваемого или обвиняемого прекращалось
по следующим основаниям:

·    2 у/д на основании непричастности подозреваемого
или обвиняемого к совершению преступления;

·    4 у/д на основании отсутствия в деянии состава
преступления.

Уголовное преследование — это деятельность правоохранительных органов, направленная на поиск подозреваемых в совершении преступлений и применение к ним мер пресечения и ответственности. Преследование — это одна из функций обвинения. Реализуют свои действия только структуры, наделенные государством соответствующими полномочиями: прокуратура, полиция, следственный комитет. Лишь в отдельных случаях полномочия преследования имеются у истцов (по делам частного обвинения).

Понятие уголовного преследования

Уголовное преследование — это процессуальные действия, направленные на поиск подозреваемого и обвиняемого. После первого этапа реализуется доказывание вины и привлечение граждан к уголовной ответственности. Понятие установлено в УПК РФ, п. 55, ст. 5. Данное понятие связано с обвинением, с его процессуальными полномочиями.

Процедура уголовного преследования начинается тогда, когда появляется обвиняемый или подозреваемый. До этого момента реализуются лишь следственные действия, направленные на выявление необходимой информации. В ряде случаев обвиняемый не появится вовсе. Например, если в рамках расследования выяснится, что травма возникла из-за действий самого потерпевшего. В таком случае уголовное преследование не реализуется.

Обвинение прокурора — это лишь один из видов преследования. Оно реализуется в рамках предоставленных государством полномочий. Но преследование начинается еще на стадии следствия и прокурор принимает в ней участие лишь косвенно, реализуя свои надзорные функции.

Возбуждение дела и начало преследования

Уголовное преследование направлено на поиск обвиняемого и подозреваемого, а также последующее привлечение лица к ответственности. Этому предшествует возбуждение уголовного дела, которое начинается с предварительных следственных действий.

В ряде случаев начало уголовного преследования и возбуждение дела реализуются в один момент и фактически совпадают. Речь идет о ситуациях, когда дело возбуждается в отношении конкретного лица. Но оно может быть начато и по факту совершения преступления.

Дело возбуждается “по факту”, если при начале следственных действий подозреваемые не известны. Например, если гражданин обращается с заявлением о краже, в котором говорится о тайном хищении имущества неизвестными лицами.

Несколько иная ситуация возникает при наличии подозреваемых. Например, гражданин подает в полицию заявление, где указывает, что определенный гражданин испортил его имущество, возбуждается дело уже в отношении такого лица. Он получает статус подозреваемого, а обвиняемым становится лишь после обнаружения доказательств.

В обоих указанных случаях дело будет возбуждено. Но при отсутствии подозреваемого процедура уголовного преследования начата не будет. Ситуация упирается в отсутствие лица, в отношении которого преследование будет осуществляться.

В рамках уголовного дела появится подозреваемый при наступлении следующих оснований:

  • Уголовное дело возбуждается в отношении конкретного гражданина. Например, если имеется видеозапись и свидетели, а личность можно предварительно установить. Это не значит, что гражданин сразу станет обвиняемым, но он включается в перечень подозреваемых.
  • Подозреваемый был обнаружен в момент совершения преступления. Например, сотрудник полиции задержал его в момент кражи.

  • По отношению к гражданину используются меры пресечения. Как правило, это необходимо, чтобы исключить попытки уйти от наказания или скрыть следы правонарушения.

  • Гражданин получает уведомление, в котором указывается о причислении его к подозреваемым.

Гражданин будет считаться обвиняемым в следующих ситуациях:

  • Вынесено постановление о причислении гражданина к числу обвиняемых.
  • Составление и вынесение обвинительного акта.

  • Выдача иных документов, причисляющих гражданина или нескольких граждан к обвиняемым.

После возникновения указанных документов начинается процедура уголовного преследования.

Виды уголовного преследования

Есть три способа реализации уголовного преследования:

  1. Публичный.

  2. Частно-публичный.

  3. Частный.

Дела частного обвинения это, как правило, преступления легкой степени тяжести. К ним относят причинение легкого вреда здоровью, побои, клевету. Особенность в том, что для возбуждения дела не нужно обращаться в правоохранительные органы. Заявление подается сразу в суд, которые и анализирует представленные сторонами доказательства.

Основание прекращения уголовного преследования по делам частного обвинения — примирение сторон. Сделать это можно до того момента, как суд отправится в совещательную комнату.

Дела частно-публичного обвинения тоже возбуждаются по заявлению потерпевшего. Отличие от дел частного обвинения в том, что они не могут быть закрыты на основании примирения сторон. Но в статье 25 УПК РФ содержится перечень оснований для прекращения уголовных дел данной категории. Дело прекращается по заявлению потерпевшего с согласия прокурора.

Дела частно-публичного обвинения рассматриваются в смешанном порядке. Изначально они возбуждаются также, как и дела частного обвинения. Но затем разбирательство реализуется также, как и по публичным делам. Производство основывается на общих принципах, указанных в процессуальном кодексе.

Дела частного и частно-публичного обвинения могут возбуждаться и правоохранительными органами, при отсутствии заявления от потерпевшего:

  • Если потерпевшим является лицо, находящееся в беспомощном состоянии ввиду своего возраста или здоровья.
  • Когда подозреваемые неизвестен.

В таких случаях дела рассматриваются по правилам публичного производства. Соответственно, не прекращаются по примирению сторон.

Чаще всего на практике встречаются дела публичного обвинения. Они возбуждаются даже при отсутствии воли потерпевшего. Например, если гражданин получил тяжелые повреждения и сотрудник полиции узнал об этом, дело будет возбуждено, даже если пострадавший выступает против.

При этом потерпевший участвует в рассмотрении дела наравне с прочими участниками. Соответственно, он является стороной уголовного преследования наравне с правоохранительными органами.

Отдельно можно выделить начало преследования по заявлению юридического лица. В органы обращается руководитель такой компании или иное лицо, обладающее полномочиями (в том числе по доверенности).

Такие дела относятся скорее к частно-публичным. Особенность в том, что преступные действия должны нарушать интересы компании, но не затрагивать прав ее сотрудников и иных лиц. Но есть ряд отличий от общий частно-публичных процессов:

  • Основание — волеизъявление компании, которая считается обособленным лицом со своими интересами. При этом юридическое лицо не должно быть государственными или муниципальным.
  • Отсутствие вреда иным лицам. Ущерб должен быть нанесен только интересам юрлица.
  • Дело возбуждается не только по заявлению руководителя компании, но и с его согласия, его инициатором возбуждения дела является прокуратура.

Производство по подобным делам реализуется в общем порядке. Отличается ли процедура возбуждения дела.

Основания прекращения уголовного дела и преследования

Уголовное дело не возбуждается вовсе, если имеются основания, исключающие преследование. В ситуации, когда дело было возбуждено, оно подлежит прекращению.

Разница между прекращением уголовного преследования имеется. Если прекращается преследование, то рассмотрение дела продолжается, так как это касается конкретного подозреваемого или обвиняемого. Если же прекращается дело, то процесс закрывается вовсе.

Есть несколько оснований для прекращения уголовного дела:

  • Примирение сторон. Возможно по заявлению потерпевшего, при наличии признаков примирения, компенсации ущерба.
  • Назначение наказания в виде штрафа. Для этого в суд должно поступить ходатайство органов следствия. Ситуация возможна только по отношению к делам небольшой и средней тяжести.
  • Деятельное раскаяние. Если рассматривается дело небольшой или средней тяжести, при этом произошло примирение, у обвиняемого нет судимости, оно содействовало следствию и возместило ущерб потерпевшему, с согласия сторон процесс может быть прекращен.
  • Возмещение ущерба. Лицо освобождается от наказания, если рассматривается экономическое преступление и ущерб компенсируется в полном объеме.

Суд будет рассматривать каждый случай индивидуально. В расчет будет браться сразу комплекс факторов, каждый из которых подлежит оценке.

Истечение сроков давности уголовного преследования тоже можно считать основанием для прекращения дела. Формально оно может быть возбуждено, но впоследствии следователь выносит постановление и указывает на истечение периода, в течение которого преследование было бы возможно.

Компенсация за незаконное преследование

Незаконное преследование возможно из-за ошибок или умышленных действий органов следствия (первое встречается чаще). Возможна ситуация с халатностью. Независимо от причины, гражданин, оказавшийся в такой ситуации, вправе рассчитывать на компенсацию.

На практике ситуации таковы, что суды оценивают размеры компенсаций в существенно меньшем размере, чем заявители. Истец просит взыскать несколько миллионов, а суд удовлетворяет иск только на 50-100 тысяч. Но сумма ущерба зависит сразу от нескольких факторов:

  • длительность незаконного преследования;
  • перенесенные обвиняемым моральные и нравственные страдания;
  • нанесенный здоровью ущерб;
  • тяжесть предъявленного обвинения.

Суд обязан учитывать все факторы и особенно — наличие морально-нравственных страданий, их особенности.

Четких критериев оценку размера компенсации до сих пор нет. Законом не определены конкретные суммы, в результате чего судебная практика существенно отличается.

Уголовное преследование направлено на розыск подозреваемых и обвиняемых и их последующее привлечение к ответственности. Понятие тесно связано обвинительными полномочиями государства, но представляется более широким. Незаконное преследование недопустимо, а если и произошло, то пострадавший имеет право на компенсацию со стороны государства.

Если у вас возникла проблема с уголовным преследованием получить юридическую помощь можно на нашем сайте.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *