Эссе по фильму возвращение

Обновлено: 17.04.2023

Слышишь, папа? Нельзя так просто взять и вернуться – наивно думая, что твой мир и впрямь не мог существовать без тебя. Мы изменились! Изменились. В нас появилось достоинство. А это значит, что нас уже нельзя заставить любить силой. Слышишь? Может, мы и подчинимся — с ненавистью в глазах. Может, сломаемся. А может, сломаем. Прости.

Мы – мелкие. Младшие. Ребята постарше пока смеются над нами, над тем, что мы больше не прыгаем с вышек в ледяную воду. Но все же они давно с нами, они понимают, что это серьезно. Ты тоже должен понять. Знаешь, что ты должен понять? Что мы умеем задавать вопросы. И не думай, что это молитва. Это настоящий вопрос. Sapere aude. Не получая ответа, мы делаем выводы. Слышишь, папа?

Достоинство? А знаете ли вы, о чем это? Вы, вечно ноющие, вечно мечтающие попасть домой, как будто вам и вправду там нравится, вечно жаждущие все делать наперекор. А знаете ли вы, что такое достоинство сына? И достоинство отца? Разве вы можете представить меня другим? Да будь я иным, вы бы растерзали меня, вы за это же меня и убили… Вы не простили бы мне, что я настолько слаб. Прежде всего, вам нужен отец, однажды вы поймете это. Только я промолчу и не скажу этого. Ведь сильный должен молчать.

Идея столкнуть семейный и религиозный контексты не нова. Но сложно удержать на разрыв два мира. Этот: психологический; логичный, но непредсказуемый. И тот: мифически дальний; известный, но необъяснимый. Звягинцев держит этот титанический разрыв. Дети остаются детьми, отец остается Отцом. И страшно становится оттого, сколь долгий путь мы успели вместе с историей пройти, сколь невозможно, обречено уже возвращение.

Возможно, здесь и не нужно было делать что-то особенное. Просто смотреть, как бьются в одной узде человеческое и сакральное, силясь утянуть сюжет каждое в свою сторону. Так называемая кульминация – лишь момент взрыва этого чудовищного напряжения, когда человеческое выносит свой вердикт, а сакральное как бы познает свою судьбу. Если сакральное действительно зависит от человеческого – оно все видит правильно. А если нет… тогда остается верить, что оно понимает наши попытки ограничиться человеческим. Или что ему хотя бы смешно.

Мы – Мелкие? Но как Мелкому понять Отца? То, чему научил отец, пригодится по дороге домой. Но ведь это не доказательство. Это не пригодилось бы, не будь отец таким, каким он был. И все же… папа, зачем ты пришел? Почему это настолько непоправимо? Почему от того, что ты ушел навсегда, все стало еще хуже? Почему я не могу не ждать воскресенья?

Великий фильм. Про режиссуру, актерскую игру, съемки говорить не буду. Не до них – и это высшая из похвал.

  • Полезная рецензия? пожаловаться на спойлер?
  • Да / Нет
  • 27 / 8
  • тип рецензии:

Ну это все банальные вещи, которые вы и сами знаете, однако небольшое вступление к фильму. Сюжет крутится вокруг двух братьев Андрей и Иван, в их жизни неожиданно возникает отец, знакомый им только по фотографии десятилетней давности. Появление странного и чужого для них человека переворачивает жизнь мальчиков, когда отец вырывает ребят из привычной жизни в тихом родном городе и привозит на заброшенный остров.

Вот так неожиданно два мальчика обретают отца. Только вот вместо жарких объятий мальчишки встречают холодную отстраненность. Старший — Андрей слушают отца, пытаясь понравится ему. А младший — Иван держит обиду, причем вцепился он в нее так сильно, что не готов прощать отцу годы в которых его не было. В последствии это приведет к конфликту, и томное повествование сменится динамичным вихрем, который сможет удивить даже искушенного зрителя. Поскольку водоворот эмоций происходящий на экране, будто выплескиваются на тебя, оторваться от происходящего просто так не получится. Да и не надо!

Первая сцена знакомит зрителя с Иваном, и увидев ее, обратите внимание как сильно меняется персонаж к концу. Это уже не тот слабый мальчик, еще бы, ведь события изменили его. Только вот от драматичных событий в груди щемит…

Чем мне нравится Звягинцев, так это не только подачей, но и особой стилистикой в съемке. Операторская работа выше всяких похвал! Вот есть в его фильмах особая красота, которой упиваешься, рассматривая красивые кадры природы, людей. Кадр будто специально останавливается, дабы вы смогли почувствовать определенный момент. Эстетично, прекрасно!

  • Полезная рецензия? пожаловаться на спойлер?
  • Да / Нет
  • 2 / 9
  • тип рецензии:

Посмотрев фильм Андрея Звягинцева ‘возвращение’, могу с уверенностью заявить, что для российского кинематографа еще не все потеряно.

В центре сюжета два брата — Иван и Андрей. Они выросли без отца и даже не подозревают что он из себя представляет. Но внезапно он возвращается, и решает взять мальчиков в поход, чтобы поближе познакомиться.

В фильме отлично передан характер Отца. Он — жесткий, суровый и прямолинейный человек, который уважает силу и умение постоять за себя в трудной ситуации. И такой человек начинает с первых дней жестко воспитывать братьев, пытаясь сделать из неумелых и в душе хрупких мальчиков настоящих мужчин.

Отдельно хочу отменить потрясающую режиссуру Андрея Звягинцева. Он настоящий мастер, умеющий правильно выстроить мизансцену, работать с характерами героев, создать нужную атмосферу в сцене, сделать так чтоб драматургия в фильме работала и цепляла зрителя.

Фильм о взаимоотношении отцов и детей. Они проходят вместе определенный путь, учатся чему то новому, меняют свои взгляды на жизнь и на отношение к друг другу. И в конце фильма пройдя тяжелый путь — мальчики становятся мужчинами.

  • Полезная рецензия? пожаловаться на спойлер?
  • Да / Нет
  • 4 / 8
  • тип рецензии:

Гораздо легче стать отцом, чем остаться им.

К Звягинцеву отношусь двояко. С одной стороны это очень сильный режиссер, который снимает по-настоящему умное кино, которое можно потом сидеть и разбирать в компании друзей, устраивая настоящие дискуссии. С другой стороны — он до жути претенциозный. Ну как можно относится к нему ещё когда он снимает такой шедевр как Возвращение, а после выдаёт такое недоумение, как Левиафан? Но в данный момент я его не стану ругать, сейчас я хочу его похвалить.

Я не совру, если скажу, что ‘Возвращение’ — это один из лучших русских фильмов, из когда-либо снятых, его можно смело ставить рядом с творчеством Тарковского, Балабанова и других выдающихся режиссеров. При этом он выглядит очень красиво, демонстрируя красоты русской глубинки. Леса, озера, деревушка. Оператор тонко подмечает то, что находится рядом с нами, когда вы выезжаем за город, но то что в упор мы так не хотим видеть, или просто не замечаем. За счет демонстрации красот нашей земли в фильме создается огромный пласт атмосферы.

Это потом Звягинцев решил ударится в откровенную русофобию, чтобы показывать, как в русской глубинке все плохо, что там продажные чиновники, спивающиеся отцы, изменяющие жены. Всего этого в ‘Возвращении’ нет. В фильме минимум диалогов, но те что есть несут в себе большой посыл. В фильме нет действия, но он не мешает ему быть интересным, держать интригу, и приковывать внимание к экрану.

Ко всему прочему, в фильме есть очень сильная сюжетная линия. Отец длительное время не участвовал в жизни детей, и решил, что пора бы его сыновьям стать настоящими мужиками. Он забирает их на несколько дней за город, где планирует нравоучать их.

Тут не будет раскрытия идеи о проблеме отцов и детей, лента не ставит на этом акцент, но сперва может сложится впечатление, что именно об этом будет повествование. Пока гений Звягинцева, а также сценаристов Моисеенко и Новотоцкого не подкидывают главный сюжетный поворот. Страшный, жуткий, вгоняющий в настоящую депрессию зрителя. Кстати, после этого поворота фильм теряет краски, становится более серым, акцент из зеленой травы переходит на грязь и туман на воде. Словно будущее больше не наступит

И как того хотел отец, мальчишки благодаря ему стали мужчинами.

Именно после этого фильма у меня появился новый любимый русский актер — Константин Лавроненко. И деток могу отметить, что они умело сыграли, правильно передали атмосферу, не переигрывали, не недоигрывали, показывали ровно те эмоции, которых я от них ждала

Мне сложно советовать этот фильм, но мне еще сложнее не советовать его. Первую половину он насыщенный цветами, яркий в меру, красивый. Вторую половину, мрачный, жесткий депрессивный. После просмотра внутри остается пустота, которую постепенно заполняют мысли и размышления от увиденного. ‘Возвращение’ — это однозначно шедевр, которым можно гордиться, который нужно пересматривать и анализировать, который нужно изучать не только в киношколах, но и показывать его обычным школьникам, на уроках философии или обществознания. Браво Звягинцев, это ваша лучшая работа!

  • Полезная рецензия? пожаловаться на спойлер?
  • Да / Нет
  • 5 / 5
  • тип рецензии:

В фильмах Звягинцева очень важную роль играют символы. Серёга Гунин упоминал детали, но здесь это даже больше, чем детали. Символы есть и в ‘Елене’, но начинались они именно в ‘Возвращении’. Совершенно соглашусь с тем, что здесь есть намек на Бога, который не знал, что ему делать с людьми. На это указывает первое появление отца — он спит в позе снятого с креста создателя.

Но, помимо символов, здесь есть еще один интригующий всех момент — почему он появился через 12 лет и что он выкапывал в сторожке? Кстати, помня об этом выкопанном чемоданчике, все время ждешь, что мальчишки найдут его в лодочном ящике. Но лодка тонет, погребая тайну. Думаю, нет необходимости гадать, в чем тут дело, поскольку подсказки тут и так по всему фильму рассыпаны. Этот человек вернулся из заключения, причем заключения долгого (12 лет абы за что не дают). Значит, убил кого-то. Может быть, из-за своего характера, а может быть, за дело — защищая кого-то или борясь за справедливость. Но настораживает и еще один эпизод, когда Отец в порту тащит на себе перевязанный мешок, уж очень похожий на труп. Возможно здесь и просто уголовное прошлое, о чем свидетельствует заветный ящичек. Там может быть награбленное, которое отец решил отдать своей семье. Было бы слишком просто, если бы режиссер нам об этом рассказал. Запоминаются только те фильмы, в которых есть недосказанность.

  • Полезная рецензия? пожаловаться на спойлер?
  • Да / Нет
  • 10 / 3
  • тип рецензии:

Цепляет за душу

Oжидaл чегo угoднo, нo тoлькo не тoгo, чтo в кoнечнoм итoге прoизoшлo. Фильм смoтрел примернo тaк (длительнoсть чуть меньше двух чaсoв): aгa, пoлчaсa прoшлo, врoде ничегo стрaшнoгo; тaк, чaс-нoрмaльнo, дaлекo не тяжёлый фильм, прaвильный дaже в кaкoм-тo смысле.

Пoтoм, уже пoсле прoсмoтрa, вспoмнил, чтo кинo этo, Aндрея Звягинцевa. И смыслa искaть где пoрылaсь сoбaкa, aбсoлютнo нет. Кoнечнo, срaзу кaк зaкoнчился фильм, я пoпытaлся нaйти супер глубoкий смысл. Для нaчaлa перемoтaл нaзaд, и пoсмoтрел фoтoгрaфии, кoтoрый демoнстрирoвaлись в титрaх.

Aктёрские рoли, кoнечнo нa пять с плюсoм. Oт пaпaши, в испoлнении Кoнстaнтинa Лaврoненкo, я не знaл, чегo и ждaть, oсoбеннo пoсле oтзывa пoдписчицы. Угрюмый с виду мужик, oднaкo в сaмoм егo пoведении, не чувствoвaлoсь кaкoй-тo злoбы, a прoстo пoрoй, кaк мне пoкaзaлoсь, кaкaя-тo неувереннoсть, кaк прaвильнo вести себя с сoвершеннo незнaкoмыми сынoвьями, млaдший из кoтoрых, к тoму-же язвил пo пoлнoй.

Стaрший из брaтьев — Aндрей. Сыгрaл егo Влaдимир Гaрин, пoгибший срaзу пoсле съёмoк фильмa. Aндрей — хoть и стaрше нa пaру лет млaдшегo брaтa, нo имеет мягкий хaрaктер. Пaрень oн не кoнфликтный, вo всём стaрaется нaйти кoмпрoмисс. Идеaльный пoдрoстoк, если пoсмoтреть сo стoрoны, кaк бы стрaннo этo не звучaлo.

A вoт кaк рaз у млaдшегo, Ивaнa, хaрaктер oчень слoжный. С oднoй стoрoны, oн ещё прoстo ребёнoк сo свoими стрaхaми. A с другoй кaк рaз у негo яркo вырaжен бунтaрский дух пoдрoсткoвoгo прoтивoречия, кoтoрый прoявляется буквaльнo вo всём. Я вooбще удивлялся терпению oтцa и дoвoльнo-тaки кoрректнoму oбрaщению с тaким стрoптивым ребёнкoм.

фото Александра Решетилова/afisha.ru

Название фильма многозначно и символично. Впрочем, сам фильм – символическое решение извечной проблемы Отец – Сын. Отец после долгого отсутствия возвращается к семье (спустя 12 лет). Нам не рассказывается предыстория этой семьи, не даются подробности отсутствия отца (мы не знаем даже имен Отца и Матери, что говорит об их архетипической[1] природе), ситуация дана как факт. Это некая ситуация – символ – миф (и проблема, которую человечество пытается решить, наверное, с момента своего существования).

Первый пласт – поверхностный – бытовой: возвращение отца в семью. Возвращение – это некий круг: приход к тому, с чего все началось. Мы должны помнить, что все в итоге возвращается на круги своя. Но фильм начинается ретроспективно, и об этом мы узнаем только к концу просмотра – уже своей кольцевой композицией фильм еще раз повторяет название (сюжет кончается тем, что лодка тонет – и начинается показом затонувшей лодки). Но подобных кругов несколько (круг фотографий: фотография, найденная на чердаке в Библии и фотография, найденная в машине, круг вышек – с которых должен прыгнуть Иван). Но это не совсем круг, это спираль (так как есть развитие).

Фильм начинается с глубины. Мутная вода, тина, водоросли, покрытая илом затонувшая лодка. По Юнгу вода символизирует душу[2]. В фильме очень много воды (водоемов, дождя). Иван не может прыгнуть вниз в воду. Он не хочет или не может, боится погрузиться в нее. Не случайно и то, на мой взгляд, что изначально целью путешествия были водопады. Водопады – это низвергающаяся вода. Юнг говорит по этому поводу: «Видимо, нужно вступить на ведущий всегда вниз путь вод чтобы поднять вверх клад, драгоценное наследие отцов»[3]. Герои на протяжении всего фильма не раз поднимаются и погружаются. Самые главные «возвышения» – Отец поднимается за сыном, когда Иван поднимается на маяк (перед этим сцена, когда Иван вытаскивает нож против Отца, но он не может поднять руку на него и предпочитает погибнуть сам). Теперь перед ним перспектива реального прыжка и реальной смерти, в этой точке – апогей его бунта против Отца. Падение с вышки Отца – одновременно его возвышение – своей смертью он спасает сына. Самое главное «погружение» – тонущая Лодка с телом Отца – символическое погружение на дно, но это и погружение в души своих сыновей и вознесение в них. Вознесение (больше здесь подходит слово «возвеличивание») насилием недолговременно и встречает постоянный отпор (то, как отец вел себя до кризисной ситуации), вознесение чистосердечной жертвой «ради» – реальное Вознесение и вечное Вознесение (чтобы спасти сына отец рисковал жизнью и погиб). И в душах своих детей отец стал Отцом.

В фольклоре водное пространство разделяет «этот» и «тот» миры. Лодка – средство переправы души из одного мира в другой (древнегреческие мифы, наверное, наиболее яркий и известный пример – Харон, управляющий лодкой с душами умерших, переплывающий Стикс). Далее в фильме показана вышка, с которой мальчишки прыгают в воду. Это испытание. Сама вышка и лестница – тоже символ, восходящий к лестнице Иакова (соединение земли и неба) – а лестница Иакова восходит к древу жизни на таинственном острове (остров появится чуть позднее). Древо жизни приводит нас к обряду Золотой ветви (Фрэзер) – суть этого обряда – смена и борьба поколений (молодое сменяет старое, старое борется), череда жизни и смерти, вечное возвращение![4]

Испытания составляют обряд инициации (посвящения). Обряд посвящения – один из институтов, свойственных родовому строю. Этим обрядом юноша вводится в родовое объединение, становится его полноправным членом, приобретает право вступать в брак. Обряд посвящения юношества (при наступлении половой зрелости) тесно связан с представлениями о смерти. Во время посвящения из посвящаемого вынималась душа и передавалась тотемному животному. Мальчик во время обряда умирал и затем вновь воскресал новым человеком. Для совершения обряда выстраивались специальные дома (шалаши), обряд всегда совершался в глубине леса в строгой тайне.

Обряд сопровождался телесными истязаниями и повреждениями (испытание голодом, жаждой, темнотой). Также важно было преодоление отвращения. Цель – довести до состояния «безумия» (одержимости – это состояние, когда по представлениям древних, в человека вселялся дух). Мальчик проходил более менее длительную и строгую школу: его обучали приемам охоты, сообщали тайны религиозного характера, исторические сведения, правила и требования быта. Обряд был страшен для детей и матерей, но был нужен на данном этапе развития общества – прошедший получал магическую власть над животными (надо помнить, что в то время главный способ добычи пищи и основной вид деятельности мужчин – охота). Посвящение – некая «организация» – «мужской союз», которому принадлежала политическая власть (посвящение – прием в союз)[5]. (В. Пропп)

На посвящение детей отводил всегда отец (брат) – мужчина и никогда женщина. Детей не всегда доводили до священного места – оставляли одних – они сами должны были найти избушку (в нашем случае – обратный путь домой).

Иван и Андрей – братья не только по крови, но и по посвящению (все члены союза, проходящие посвящение в одно время называют себя братьями, также формируются более дробные группы – по 2 человека, которые должны будут защищать друг друга в боях – в фильме братья заступаются друг за друга)[6].

Иван («сказочное» имя, царевич или дурак, но все у него «не слава Богу») не может прыгнуть с вышки в воду (кстати, сам приход на вышку – нарушение запрета матери – можно вспомнить сказочные запреты и их последствия. Нарушение запрета означает то, что посвящение обязательно свершится и что время пришло). Не сумев прыгнуть, Иван подвергается мальчишками осмеянию и изгоняется из коллектива, наделяется нелестным званием «козла» и «труса». Это жесткие правила мужского коллектива. Пока что Иван прячется под крылом у матери (в филогенезе патриархат следует за матриархатом, в онтогенезе – то же самое – ребенок – до определенного возраста принадлежит матери, ломка устоявшихся отношений не проходит безболезненно – и мы видим, что Иван тянется к матери).

Ребенок не видит отца, который вечно на охоте, мать для него важнее (в нашем случае, у Андрея и Ивана отец просто отсутствует), пока не наступает время приобщиться мальчику к тому же самому – стать охотником и полноправным членом мужского коллектива, выйти из-под опеки женщины, отец начинает играть главенствующую роль («отцовство» становится важным с появлением частной собственности – когда нужно передать наследство и патриархат вытесняет матриархат). Иван как младший сын пока духовно ближе к матери – она его защищает, но не учит бороться – этому может научить только отец.

Андрей и Иван достигают возраста посвящения (к тому же у Ивана появляются первые «проблемы») – и появляется отец – тот человек, который преподаст им школу выживания (но как мы увидим позже, его миссия сводится не только к этому: отец – это и духовный наставник, он открывает детям красоту окружающего мира, природы).

Приезд отца ничем не мотивирован – он просто приехал. У мальчиков разные реакции на его появление – Андрей безоговорочно принимает его, Иван – сомневается (обида, ущемленное самолюбие, но при этом также жажда пустить отца в свою душу – для этого и отцу надо пройти ряд испытаний – чтобы вернуться не только номинально, но в сердце своего сына).

Иван бежит на чердак по лестнице (лестница Иакова), где среди хлама в сундуке лежит книга (Библия!), а в ней – фотография отца (эта «удаленность» также символизирует глубины души и памяти). Это «детская» Библия – с картинками, и фотография заложена на странице, изображающей, как Авраам привел своего единственного сына Исаака на заклание – Бог потребовал именно такой жертвы от Авраама в подтверждение его веры (это ветхозаветный жестокий Бог закона, требующий слепого подчинения). Т.о. в фильм (помимо фольклорных) вводятся библейские мотивы.

Перед братьями встают многочисленные вопросы (особенно интересуется Иван), на которые им никто не спешит ответить. Откуда отец вернулся? Где он был? Все об этом молчат. Это обет молчания, «неговорения» (такие обеты накладываются, когда человек возвращается из иного мира). Мальчики застают отца спящим – как будто он долго – долго не спал, словно у него была долгая дорога. Затем – семейный обед (сон и голод – признаки живого человека). Еда – приобщение к миру живых (по аналогии с приобщением к миру мертвых посредством еды – например, Персефона, откусившая кусочек яблока и навсегда оставшаяся у Аида), в данном случае еда еще и приобщение к своей семье – нечто объединяющее (общая трапеза).

Отец суров и требует беспрекословного подчинения, свой авторитет он считает непререкаемым и незыблемым (Бог Авраама?). Он справедлив (но это справедливость око за око, зуб за зуб – подтверждением может служить сцена, где отец предлагает братьям избить парня, который отобрал у них деньги). Андрей как губка впитывает своего отца – ему не нужно искать дороги, это путь повторения и запоминания. Иван сопротивляется. Он не приемлет путь жестокости и насилия.

Без лишних объяснений отец забирает детей в поход. Начинается обряд инициации. Появляется дорога (путь), затем лес, а затем и озеро. Отец дает сыновьям разные задания (которые они должны выполнять беспрекословно) – таким образом он хочет научить их жизни, философии выживания и философии большинства (так как большинство – это сила, например, большинством голосов принимается то или иное решение). Андрей примыкает к сильнейшему. То есть, к отцу. Иван же своими протестами выбивается из этой философии – остается голодным, мокнет под дождем. Терпит за «отрыв» от коллектива (формируется личностное, индивидуальное сознание!). Иная философия просвечивает уже в том, что оба мальчика отказались бить парня, который отобрал у них кошелек с деньгами (Новый завет, а не око за око). Правда, Андрей менее уверен, чем Иван (если бы отец настоял, возможно, он бы применил силу «победителя»).

Сомнение Ивана: «Мы не нужны отцу!» – это надрывный крик всего человечества, ставящего в упрек Богу то, что он покинул своих сыновей (позволяет войны, несправедливость и т.д.) Иван учит отца жалости, состраданию и жертвенности! (отец чувствует себя виноватым за то, что оставил мокнуть Ивана под дождем, именно слова Ивана (о 12 годах) возвращают отца – и они продолжают путешествие, и, наконец, он жертвует своей жизнью, чтобы спасти Ивана). Бог – отец умирает, чтобы жил Бог – сын (как Ветхий завет уступает место Новому завету).

В процессе инициации мальчики становятся мужчинами (выталкивают машину, ставят палатку, живут в лесу, учатся управлять лодкой и т.д.).

На протяжении всего фильма важен символ рыбы. Рыба – символ древних христиан. Мальчики постоянно рыбачат. Особо подчеркивается любовь к рыболовству у Ивана. Часто показана сама рыба. Возникают библейские ассоциации со Спасителем, который ходит по воде и вылавливает погибшие души. Вот, что говорит по этому поводу Юнг: «Человечество искало и ждало, и была рыба — Levatus de profundo — из источника, ставшего символом исцеления»[7].

Отец тоже предстает ловцом рыбы, но говорит, что больше не ест рыбу, так как наелся однажды[8]. И опять же ничего не поясняет. Ивана живо интересует этот вопрос. Где отец мог наесться столько рыбы? Андрей предполагает: «Может, на Севере». Опять же из фольклора мы знаем, что дверь в жилище смерти – с Севера. Перед критической сценой мальчики находят огромный корабль и вылавливают «огромную» рыбу.

Так куда же повел отец своих сыновей и откуда пришел он сам? Длинная дорога, лес, «море» (водоем), безлюдность – мальчики на пороге царства смерти (на пороге перерождения), а их отец – одновременно и проводник и стражник на границе этого царства с царством живых.

Иван всячески пытается противостоять отцу (он позволяет себе украсть его нож), но ему важна духовная связь с ним (тот же самый нож – символ мужества, мужского начала, отца, нож как наследство, передаваемое из поколения в поколение). Андрею же достаются отцовские часы. Часы – это механистическое начало (символизирует то, что Андрей механистически приемлет своего отца, ему не свойственны духовные сомнения и поиски, после смерти отца он будет дословно повторять его слова, интонации, манеру поведения). Но Андрей подчинится тому, кто будет сильнее его, Иван – нет.

Неподчинением мальчики выводят отца из себя – он хватает топор и заносит его над Андреем, как Авраам над Исааком (еще одно кольцо, точнее виток спирали) – отец поднимает нож на сына (Иван, кстати, предупреждает Андрея – «откуда я знаю, кто он, может, бандит и зарежет нас»). Но сам Иван говорит позже: «еще раз тронет – убью» – и он действительно вынимает нож против отца – зеркальная картина – вот чего добился отец жестокостью и насилием – ответного насилия (по крайней мере, возможности ответного насилия). Иван кричит отцу: «Я мог бы любить тебя, но ты хуже всех. Ты – никто!» – в душе Иван хочет любить отца, но тот требует растоптать собственную Личность в угоду ему. Самое страшное для любого отца – не остаться в своих сыновьях, не вернуться в них. Быть для них никем.

И дальше Иван поднимается на свою Голгофу (на маяк), доведен до умопомешательства – как и требует обряд посвящения – это кульминация, лучший момент для уяснения каких-либо истин, всходит на свой крест (то же древо жизни – у которого происходит борьба нового и старого, где происходит вечное возвращение). Но здесь и переосмысление христианской истории: отец жертвует собой ради сына, а не сын всходит на крест во имя отца. (Здесь важен еще один образ – символ: на пути на маяк Иван видит мертвую птицу с распростертыми крыльями – это значит, она упала, умерла во время полета: значит кто-то не вернется с острова, кто-то останется). Таким образом отец возвращается но туда, откуда пришел. И одновременно – в своих сыновьях. Его «отпустили» – чтобы он узнал своих сыновей и научился у них, и чтобы они узнали его и научились у него.

То, что он так усердно копал в разрушенном домике, и то, что находилось в двух сундуках – была его душа, а его дети шли за ним и тоже искали его душу в своей (Иван с Андреем идут копать червей – и след в след повторяют путь отца). Душа отца не была спокойна – ему надо было спасти свою душу, обрести ее вновь, чтобы отдать своим сыновьям. И когда вода поглощает его тело – мальчики кричат: «Папа!» Они признали в нем отца, он вернулся в них.

Обратный путь мальчики должны проделать самостоятельно – уже перерожденные, как настоящие мужчины, они должны принимать самостоятельные решения и действовать (они должны проявлять силу воли и духа, выносливость, смекалку). Андрей мгновенно взрослеет. Он готов замещать отца. По старшинству на его плечи ложится ответственность за семью и младшего брата.

Иван же растерян. Он в большей степени, чем Андрей ощущает вину за гибель отца. Он спрашивает «А как?» (это получилось), «Что делать?», «мы заблудились» – Андрей готов ответить на эти вопросы в бытовом плане, но не в духовном, поэтому эти вопросы Иван в большей степени задает себе самому. Трагедия глубже проникает в Ивана – он бежит за отцом по воде (крещение, омовение в Иордане). «Туда» братья плыли на лодке, их лица были беззаботны, обратно же – они серьезны, погружены в себя. Их лодка наскакивает на камень, мотор глохнет – они вышли из того мира, за ними захлопнулась дверь. Они выросли.

Началось их возвращение домой.

[1] Содержаниями коллективного бессознательного являются так называемые архетипы. Говоря о содержаниях коллективного бессознательного, мы имеем дело с древнейшими, лучше сказать, изначальными типами, т.е. испокон веку наличными всеобщими образами. Архетип представляет то бессознательное содержание, которое изменяется, становясь осознанным и воспринятым; оно претерпевает изменения под влиянием того индивидуального сознания, на поверхности которого оно возникает. (Юнг »Об архетипах коллективного бессознательного»).
[2] Путь души, ищущей потерянного отца, — подобно Софии, ищущей Бюфос , — ведет к водам, к этому темному зеркалу, лежащему в основании души. Вода — это не прием метафорической речи, но жизненный символ пребывающей во тьме души. (Юнг. Там же).
[3] Юнг »Об архетипах коллективного бессознательного».
[4] Фрэзер »Золотая ветвь».
[5] В.Пропп »Исторические корни волшебной сказки».
[6] Там же.
[7] Обращение к бессознательному является для нас жизненно важным вопросом. Речь идет о духовном бытии или небытии. Люди, сталкивающиеся в сновидениях с подобным опытом, знают, что сокровище покоится в глубинах вод, и стремятся поднять его. Но при этом они никогда не должны забывать, кем они являются, не должны ни при каких обстоятельствах расставаться с сознанием, тем самым они сохраняют точку опоры на земле; они уподобляются — говоря языком притчи — рыбакам, вылавливающим с помощью крючка и сети все то, что плавает в воде. (Юнг »Об архетипах коллективного бессознательного»).
[8] Не каждый ловец рыбы является рыбаком. Часто эта фигура предстает на инстинктивном уровне, и тогда ловец оказывается выдрой, как нам это известно, например, по сказкам о выдрах Оскара А.Х. Шмитца. (Юнг »Об архетипах коллективного бессознательного»).

© 2000–2022 Андрей Звягинцев. При использовании материалов сайта,
ссылка на данный сайт или первоисточник обязательна.

Также завидую тем, кто еще не видел, так как у них есть возможность посмотреть очень качественную работу, что является большой редкостью в нашем прокате. Дальше немного моих размышлений, если скучно, то прокрутите немного вниз, к сюжету. Впрочем, все равно буков будет много, так что смотрите сами. Если вы уже смотрели фильм, расскажите о своих впечатлениях в комментариях.

Но так или иначе, людям уже хочется смотреть не только, как ломают челюсти и стреляют из автоматов, но и задуматься над увиденным, попытаться догадаться, что хотели донести авторы, и просто полюбоваться на красивую игру актеров. Если вы ищите именно такое кино, то я вам советую дебютный фильм режиссера Андрея Звягинцева. Возвращение — картина неоднозначная, ярко выделяющаяся на фоне однообразного нашего кино, оставляющая след в памяти.

Фильм разделен на две параллельных составляющих: сюжетную и философскую, преподнесенную в виде притчи. Примечательно, что эти составляющие могут свободно существовать отдельно друг от друга. Мой приятель, посмотрев кино, сказал, что сюжет хороший, жизненный, а весь антураж — так, ерунда. И также напротив, я читал в интернетах отзывы о том, что несмотря на слабый сюжет и визуальный ряд, идея фильма очень интересная, достойная осмысления. Кому-то, как мне, понравилось всё полностью. Поэтому, начну с сюжета, исподволь затрагивая и философское наполнение. История, рассказанная в фильме, подача, да и сам фильм — очень минималистические. Кто читает мои заметки, наверно знает, что я часто использую это слово по отношению к художественным произведениям. Что я имею в виду?

Так вот, Возвращение — фильм именно такой. Его сюжет не рассказывается, не преподносится, а просто показывается. Это выглядит так, как будто вы одели шапку-невидимку, и стали наблюдать за какими-то людьми. Не имея возможности задать вопросы, много бы вы поняли? Стали бы судить о сегодняшних их поступках, мотивы которых, возможно, уходят на года в прошлое? История фильма именно так и строится — зритель может лишь понаблюдать за главными героями одну неделю их жизни. Неделю, которая стала поворотной в их судьбе. С началом картины мы неожиданно оказываемся в их мире, нам ничего не объясняют, и в конце мы также неожиданно и резко оттуда уходим, безо всяких пояснений.

Сюжет
Главные герои фильма — два брата, лет 12 и 15, Иван и Андрей. Как это часто случается в нашей действительности, растут без отца. Причем совсем, они его даже почти не помнят. Мать сказала, что отец летчик. И вот, в один из дней, отец неожиданно приезжает. Откуда, где был столько времени? Братья не знают. Они слишком поражены и растеряны, чтобы спросить напрямик. Не знаем этого и мы, так как всего лишь являемся наблюдателями этого отрезка их жизни.

Отец, судя по первым впечатлениям, человек весьма и весьма серьезный. Он не устраивает шумных сцен, слез, и прочих проявлений эмоций, которые следовало бы ожидать после столь долгой разлуки. Наоборот, он ведет себя очень сдержанно, можно сказать, отрешенно. Внимательно посмотрев на сыновей, он заявляет, что завтра они отправляются втроем в поход, к водопаду. Братья радуются, ведь они никуда не ездили самостоятельно, без мамы. К тому же, их поведет отец, которого так долго не было с ними, а ведь пацанам в таком возрасте очень нужно мужское воспитание.

Такова нехитрая завязка фильма. Я пока говорю о сюжете, не касаясь второго смысла, метафорического. Сразу замечу, что визуальная подача материала идет не совсем традиционным способом. Этому способствует сама съемка, в приглушенном цвете, с повышенной контрастностью и четкостью. Я не знаю, как называется этот прием, но я видел подобное в фильме Спасти рядового Райана. Но если там это подчеркивало реалистичность происходящего, то здесь, на мой взгляд, наоборот, какую-то потусторонность.

Второе слагаемое этого ощущения — поведение отца и матери. Когда смотришь картину в первый раз, следя за сюжетом, и не зная, что будет впереди, то просто списываешь это на своеобразные характеры, неожиданность встречи, и т.д. Дело в том, что они почти не проявляют эмоций по отношению друг к другу. Особенно странно видеть это на фоне живых, непосредственных образов братьев, Андрея и Ивана. Это замечательный режиссерский ход, но понимаешь его правильно, пожалуй, со второго просмотра, когда уже больше сосредоточиваешься на философском наполнении картины. Поведение матери и отца кажется каким-то потусторонним, как это объяснить в тексте, не знаю. Нужно видеть.

Отец ведет себя не то чтобы странно, но довольно необычно для этой ситуации. Он совершенно спокоен, и уверен в себе, как будто встречать своих сыновей после двенадцати лет разлуки для него обычное дело. Мать же, наоборот, растеряна, но хорошо это скрывает. Актриса великолепно передала это настроение, её роль совсем маленькая, но дает многое для осознания важности этой сцены. Пожалуй, если кто-то хочет сравнений, этот эпизод мне напомнил момент появления отца хозяйства в фильме Другие. Но с тем отличием, что мать всё знает. Не то, что похожа игра актёров, но что-то есть, тем более это вполне перекликается со скрытым смыслом картины.

Далее я не хотел бы полностью пересказывать сюжет. Дело не в том, что там есть какие-то моменты, которые нельзя знать наперед. Наоборот, фильм предсказуем от начала до конца, но это ничуть его не портит, потому что это притча. Разве в притчах бывают какие-то резкие сюжетные повороты? Отнюдь, внешняя сторона притчи всегда предельно проста, чего не скажешь о ее внутреннем содержании.

Притча

Поэтому, пересказ сюжета не имеет смысла. Остановлюсь на некоторых точках. Не касаясь философского наполнения, речь в фильме идет о взрослой жизни, несмотря на то, что главные герои — дети. Это лишь так кажется, что дети живут в своем, детском мире. Возможно, в раннем возрасте так и есть. Но постепенно, ребенок должен начинать понимать, что его уютный мирок — это всего лишь иллюзия, поддерживаемая его заботливыми родителями. Здесь есть две крайности. Бывает так, что в силу обстоятельств ребенок уже в раннем детстве знакомится с жестоким миром взрослых, что сильно ломает его психику. Это оставляет заметный отпечаток на его жизни и дальнейшие поступки. Но бывает иначе.

Родители, думаю, подавляющее большинство нормальных, социально устроенных взрослых людей, хотят как можно лучше, во всем обеспечить ребенка. Это вызывает в нем избалованность и чувство собственной исключительности. Что тоже накладывает свой отпечаток на его судьбу, пусть не такой негативный, как в первом варианте. Но факт — в большей или меньшей мере, такие воспитание ведет к отсутствию самостоятельности и ответственности. Мир воспринимается лишь с точки зрения потребительства. Нет ни малейшего опасения за будущее, родители тщательно скрывают финансовые и другие сложности. Ребенок уверен, что всё будет, нужно лишь хорошо попросить или закатить истерику.

Я не хочу сейчас рассуждать о воспитании и педагогике, но есть несколько моментов, пересекающихся с мыслью фильма. По сюжету, есть сцены, в которых некоторые сердобольные зрители углядели жестокое отношение к детям. Например, приехав в незнакомый провинциальный городок, отец отдает распоряжение старшему сыну найти место, где можно перекусить. Тот, разумеется, в шоке. Как это — одному, в чужом городе, подходить к совершенно незнакомым людям и что-то спрашивать?! Разве можно подвергать такому испытанию на 15-ти летнего ребенка? Вы думаете, авторы утрируют? Ведь для обычного человека, не обделенного ни языком, ни ногами, такое задание не вызовет проблем.

К сожалению, в фильме показан типичный для нашего времени пример инфантильности молодого поколения. Кто может наблюдать современных подростков, тот знает, насколько большая их часть не самостоятельна. Без родительской опеки и помощи они неспособны выжить и часа. Это особенно странно наблюдать, когда речь идет о почти взрослых уже людях, с косой саженью в плечах. Их стихия — развлечение и отдых, там они умелы и полны инициативы. Но когда доходит до дела, то двухметровые детины съеживаются, и тут же ныряют к маме под юбку. Думаю те, кто работает в учебных учреждениях, меня понимает, так как по вопросам проблем учеников они видят чаще не их самих, а мамочек, которые в очередь выстраиваются, чтобы сыну исправили плохую оценку, перевели в более благополучный класс и т.д. Повторяю, речь идет не о первоклассниках, а об учащихся вузов и старшеклассниках.

Если кто-то думает, что взросление приходит внезапно, по достижению какого-то возраста, то очень ошибается. Если ребенок в пятнадцать лет беспомощен и безынициативен, то у него есть все шансы остаться таким и в тридцать, несмотря на то, что у самого уже могут быть дети. Поэтому мне было довольно странно слышать, когда действия отца в фильме по отношению к своим детям расценивались некоторыми зрителями как насилие над личностью, жестокое обращение. На мой взгляд, ни в одном месте отец не потребовал от них чего-то, что они сделать не в состоянии. Если кто-то не заметил, герои фильма отправились не в луна-парк, а в достаточно далекое путешествие. У детей в таком случае было два варианта: быть пассажирами, или быть партнерами, участниками этого путешествия. Если бы им пришлось решать самим, то несомненно, они выбрали бы первый вариант.

Но их отец выбрал за них другое. Быть полноправными участниками. Почему? Ведь он взрослый, бывалый человек. Всё, что он просил сделать детей, он мог бы выполнить сам, гораздо быстрее. Дети могли бы спокойно сидеть в машине, лодке, в палатке, наслаждаясь поездкой. Он же, напротив, сделал всё так, чтобы это путешествие оказалось для них предельно тяжелым. Думаю, именно в самой поездке и есть большой кусок смысла фильма.

Для чего вообще был этот поход? Почему отец, только приехав, сразу отправляется с сыновьями в путешествие? Наверно потому, что смысл его возвращения и был в том, чтобы стать проводником для детей в мир взрослых. Кто уже видел фильм, как вы думаете, смогут ли Андрей и Иван остаться теми же детьми после приезда домой? Разумеется, со временем, острота ощущений сотрется, что-то забудется, но несомненно, след останется. Вряд ли они смогут сразу понять весь смысл поездки с отцом, но наверняка, случись им еще попасть в сложную ситуацию, они с благодарностью вспомнят его, человека, из-за которого они в таком раннем возрасте прикоснулись к настоящей жизни.

Роль отца тоже весьма своеобразная, как и сам его образ. Кто этот человек, на неделю ворвавшийся в жизнь братьев и также стремительно её покинувший? На мой взгляд, образ этот метафорический, его нельзя воспринимать в прямом контексте сюжета фильма. Режиссером очень ловко переплетены две линии — притчи и рассказа. Так вот, отец — он из притчи. Он пришел ниоткуда, для своей миссии и мать это понимает. Этим можно объяснить её поведение в начале фильма, сдержанное и смиренное. Она знает, что испытание для ее детей неизбежно и поэтому отпускает сыновей с практически незнакомым им человеком.

Как все это понять — решает каждый зритель для себя сам. Мне было очень интересно смотреть и пересматривать это фильм. Находить новые грани, удивляться сюжету, задумываться над загадками. Возвращение — это очень хорошее кино, но далеко не для каждого. Но если оно всё таки зацепит — не пожалейте, и посмотрите еще раз. Очень многое открывается во второй просмотр, когда уже знаешь, что будет дальше и концентрируешься на деталях. Очень рекомендую этот фильм. На мой взгляд, за последнее время из наших — самый лучший, на серьезные темы. Даже если отбросить все подоплеки и скрытые смыслы, смотрится кино на одном дыхании, захватывает с первой же минуты.

К слову, бюджет картины всего $400 000, при сборах по всему миру около четырех миллионов. Как тут не сравнишь тот шлак, который снимают последнее время наши мэтры, не способный даже окупить свое создание, несмотря на рекламу по всем телеканалам. Все-таки, наверно, настоящее искусство находит дорогу к своему зрителю.

Читать также:

Чтобы не потерять этот сайт из виду: пройдите по ссылке — вы получите извещение о выходе новой статьи на емейл. Никакого спама, отписаться можно в пару кликов.

Сказать спасибо за статью можно репостом в Фейсбуке или Вконтакте:

Восторгов по поводу «Возвращения» уже достаточно, чтобы спокойно предупредить публику: судите обо всем сами. Понравится вам это дело — вреда не будет. Не понравится — тоже не повод биться об стенку головой. Гран-при в солидной Венеции, выдвижение на не менее солидный «Оскар», регулярные репортажи с премьер с рыдающими зрительницами — конечно, большие знаки внимания. С другой стороны, это знаки определенной интеллектуальной конъюнктуры, политика. Стабильному интеллекту с политикой делать нечего.

Возвращение

Кадр из фильма

Кадр из фильма

Да, фильм касается как бы глубинного, кровного – кровно-родственных связей и их цены. Да, он разъясняет их как бы просто, на «трех предметах» – папа, сын постарше, сын помладше (и немножечко мамы). Соединив простоту с красотами природы, русской, дикой и девственной, он претендует на вечность и неизменность связей. Умолчав о каких-либо мотивациях «трех предметов» – на их универсальность. Все это тоже «да», так что такой эпос нашего времени получился – не подкопаешься. Папа – свирепый, вонючий и волосатый, дети – невинные, травы – некошеные, воздух – чистый, остров – необитаемый, речка – рыбная и прозрачная. Кажется, папа ломал детей, но сделал из них мужчин, кажется, дети любили папу, но он вовремя умер.

Однако поди докажи, что все это именно так. Что доказал приз в Венеции фильму «Клятва» Михаила Чиаурели 1946 года, который после 1953 года даже у нас стараются не показывать? И что, собственно, в фильме Звягинцева мешает назвать «глубинное» отсутствующим, «простоту» – примитивом, «вечность и неизменность» – чистым умозрением, а «универсальность» – дешевым символизмом. Ведь действительно в эпосе все-таки Одиссей, если отсутствовал – ясно где, Пенелопу если не трогал сразу по приезду – понятно почему, и с Телемахом вышел конфликт по делу. Все ясно, даже если сквозь два тысячелетия эпос, допустим, дошел кусками. «Возвращение» вроде бы – не куски. Вместе с тем, если все это «нашего времени», то откуда в материнской хатке где-то на провинциальных отечественных берегах взялась кровать типа сексодром западноевропейского типа (валик вместо подушки) со стильным синим бельем? И откуда такой чистый западный интерьер в другой комнате той же хатки? От больших знаний постановщика Андрея Звягинцева обо всей нашей провинциальной жизни?

Кадр из фильма

Кадр из фильма

Кадр из фильма

Кадр из фильма

Кадр из фильма

Кадр из фильма

Кто уже нагородил, оно, конечно, не пустое. Флаг им в руки, имеют право ловиться на детский прихват «молчи – за умного сойдешь». Он столь полно показан «Возвращением», что любоваться собой на предмет «причастности к умным» за неимением других поводов можно долго. Только если в Венеции этот прихват тоже до сих пор не знают, проблема есть у венецианских детей.

Проблема венецианских взрослых – незнание старого анекдота. «Приходит мужик домой, пьяный, насупленный, жене – в морду, детям – по заднице, рук не моет, сапог не снимает, садится за стол, грохает кулаком: «Жена, жрать давай». Что это все такое? А это, друзья, тайна русской души».

Читайте также:

      

  • Сочинение рассуждение на тему книги предназначены для развлечения
  •   

  • Логикой же и моралью ничего не поделаешь сочинение рассуждение
  •   

  • Я вспоминаю детство и свою бабушку марию ивановну вишнякову сочинение
  •   

  • Чудо света египетские пирамиды сообщение
  •   

  • Напишите сочинение рассуждение объясните как вы понимаете смысл фрагмента текста ведь казалось бы он

Содержание

  1. О чем фильм «Возвращение»
  2. Смысл фильма
  3. Смысл концовки фильма

Сегодня мы поговорим о настоящей гордости современного российского кинематографа — о фильме «Возвращение». Его режиссером выступил Андрей Звягинцев — лауреат множества премий. И эта работа, как ее автор, тоже получила награды. Например, основной приз Венецианского кинофестиваля, а также награды «Золотой Орел», как лучший фильм 2003 года и «Ника». Давайте рассмотрим, за что же так высоко ценят данную картину и в чем заключается глубина ее смысла?

О чем фильм «Возвращение»

Начало фильма демонстрируется как кадры с лодки, которая затонула в бескрайней воде. В воскресенье несколько мальчиков решают прыгать в воду. Иван не может определиться, прыгать ему или нет. Его брат Андрей прыгнул. К мальчикам приходит мама, видно, что она волнуется за них.

В понедельник Ваня хочет принять участие в игре с ребятами в футбол. Но игры как таковой не получается, потому что между братьями развязывается драка. Мальчики, крича, прибежали домой, но мама сказала им, что не стоит шуметь, ведь в комнате спит их отец. Никто из них никогда не видел своего папу, но Иван нашел старую фотографию и понял, что сходство между спящим мужчиной и человеком на фотографии есть. Когда он проснулся, он начинает звать мальчиков в поход.

Но братья никак не могут успокоиться: откуда же у них папа? Ночью перед путешествием они сошлись во мнении, что он летчик, а сейчас приехал отдохнуть домой. Но однако на этот же вопрос, заданный матери, ответа никто не получает.

Вторник. Дети едут с отцом на машине. Мужчина заявляет, что хочет называть их сыновьями, а они его, соответственно, должны называть папой. Кафе, в котором планировалось посидеть, закрыто, и Андрей по просьбе отца отправляется искать похожее, но уже открытое место. Они же с Иваном уехали, и спустя три часа выясняется, что сын нашел кафе, но не сказал о находке никому.

Далее папа дает им довольно странные взрослые поручения: расплатиться за счет в заведении, разобраться с хулиганами, и одного из них приводит, чтобы сыновья с ним управились. Иван и Андрей не понимают, что происходит с ними и с мужчиной, который называет себя их папой. У него на самом деле есть три дня, чтобы добраться до определенного места.

Среда. Иван рыбачит, но его заставляют куда-то ехать. Отец очень зол на его нытье и просьбы оставить дорыбачить, поэтому оставляет его на дороге и уезжает со вторым сыном. В итоге за ним вернулись, но только затем, чтобы вытащить машину из грязи и дать ей проехать. Иван уговаривает Андрея отказаться от поездок, но получает отказ, а самого Ивана отец бьет по лицу.

Четверг. Папа сообщает детям, что они должны плыть на остров. Но мотор у лодки глохнет, поэтому мальчики гребут руками, несмотря на дикую усталость в теле. Иван говорит, что убьет его, если он еще совершит что-то подобное.

В пятницу Иван крадет у отца нож, ему все равно на уговоры брата. Все забираются на маяк на острове, но Ваня опять отказывается лезть на такую огромную высоту, рискуя своей жизнью ради неясной цели. Во время дождя мужчина забирается в деревянный дом и откапывает там ящик с неясным содержимым. Отец в итоге бросается с маяка, пытаясь залезть за бунтующим Иваном.

Смысл фильма

Идея фильма, конечно же, это показать отношения отцов и детей. Отец совершенно не сходится взглядами со своими детьми, в частности с Иваном. Андрей соглашается с папой, потому что уже повзрослел и понимает больше, чем Иван. Однако и Ивана нельзя назвать глупым, поскольку он отчаянно бьется за свои права и интересы, и это заслуживает уважения.

Вторая интерпретация фильма гласит, что он носит больше библейский подтекст. Недаром Андрей соглашается распить с отцом вино, которое неоднократно воспринималось православными верующими как священный напиток, как кровь Иисуса Христа.

Если же соединить их вместе, то будет понятно, что уход ребенка из под опеки отца — это важный процесс в жизни каждого человека, что отца, что сына, что окружающих их людей. Это обсуждалось много веков самыми талантливыми писателями и творцами в принципе. Отца можно воспринимать как и биологического папу, так и Отца в смысле Бога. Этот конфликт не может быть решен, на что нам и намекает неоднозначность фильма.

Смысл концовки фильма

К чему приводит это столкновение Отца и сына? Неизвестно. Каждый должен подумать над этим сам. К чему же может привести это столкновение божественной силы и человеческой?

Нам дают лишь намек на одну из возможных линий развития событий. Божественное придет к нам, но мы этого не оценим. В частности этого не сделает молодое поколение, такие, как Иван, ведь они уже далеки от подобного. Оно будет пытаться вразумить людей, но в итоге разобьется об волны непонимания. После этого все исчезнет, как папа исчез с фотографий, и не останется никакой надежды.

После того, как фильм Звягинцева «Возвращение» взял «Золотого льва» в Венеции, состоялся внеконкурсный показ на «Киношоке» в Анапе. Зал был полон, ажиотаж доводил зрителей до нетерпения, но наши соотечественники (да и я, чего уж там скрывать) не удостоили фильм десятиминутной овацией. Видимо, мы слишком многого ждали от него. Но, буду говорить только за себя.

Начиная с первых кадров, фильм сразу же приковал мое внимание к экрану, завораживающие подводные съемки, интересные ракурсы, необычный сумеречно-осенний, холодный цвет воды, словом, всё выгодно выделяет этот фильм из целого ряда наших современных картин, не только отечественных, но и всего современного кинематографа. Работа профессионалов: оператора, художника, просто блистательная, не говоря уже об актерах, особенно исполнителях главных ролей – Владимире Гарине и Иване Добронравове.

Этот фильм – притча, которая происходит вне времени, вне места. Сначала я подумала, что это тонкий ход продюсеров, рассчитывающих на успех, которые решили показать место действия не конкретно российское, а абстрактное, близкое и западному зрителю, потому что в кадре действительно, запечатлены места, которые могут быть и в Италии, и во Франции, и даже в консервативной Англии. В результате фильм получился не матрешка, успешно продающаяся иностранцам, а некое существо, не имеющее четкой привязанности. Также получилось и со временем: эта история могла произойти не только в наши дни, но и в пятидесятые, и в сороковые, и даже в тридцатые годы двадцатого века, не утратив при этом своей актуальности. Кстати, с начала фильма и не поймешь, о каком именно времени идет речь.

История довольно проста, и в кинематографе встречалась уже много раз, когда полумифический отец появляется ни с того, ни с сего, и пытается наладить контакт с детьми. В этом фильме, складывается впечатление, что у отца криминальное прошлое, и, что, возможно, он вышел из мест, «не столь отдаленных». У братьев проскальзывает фраза об отце-летчике – дежурной сказке для детей, растущих без отца, и мы понимаем, что на самом деле неизвестно кто этот новоявленный отец – настоящий, или просто очередной кандидат на эту роль. По крайней мере, так сказала их мать, а маме надо верить. И дети поверили. Или почти поверили.

Вообще, в фильме много недосказано, и не четко прорисовано – если с фигурой отца еще можно смириться, и оставить непрорисованной, объясняя её как загадку, то вот остальные драматургические недоработки, как, например, с таинственной коробкой, которую он доставал, и о которой более не упоминалось – так и не ясно: то ли это наворованное добро, то ли что-то еще. И вот подобные мелочи, которые на бумаге, когда готовится сценарий, не так заметны, потом на пленке очень выпирают, и оставляют зрителя в недоумении.

Возможно, это упущение продюсеров, которые торопили производство фильма, и их понять можно – ведь это коммерческий проект, а возможно и не их вина. Вообще, за нашими режиссерами водится такой грешок, когда про сценарий они говорят: «И так сойдет, по ходу придумаем», а на деле оказывается, что так не сойдет, и по ходу не очень-то придумывается, потому как, естественно, голова занята уже другими вещами. Но это уже проблема нашего киносъемочного процесса, которая, очень хочется надеяться, временная.

Для «REN-TV» и самого режиссера, «Возвращение» – это дебют, да к тому же, просто блистательный дебют, поэтому от всей души хочется их поздравить. Что бы мне не говорили о времени, которое все покажет, я уже слышу, как спустя N-нoe количество лет киноведы будут говорить, что этот фильм стал символичной победой в «Венеции», что само название «Возвращение» очень красноречиво говорит о возвращении отечественного кинематографа на международный уровень, который когда-то подарили «Летят журавли», «Баллада о солдате» и другие. Ус

В 2003 году на экраны вышел фильм Андрея Звягинцева «Возвращение». Эта необычная картина полна загадок и недоговорок. Кто-то ей восхищается, а кто-то называет полной чепухой. Так какой у фильма «Возвращение» смысл и есть ли в нем что-то скрытое, загадочное, мифическое?

Краткое содержание

Братья, Андрей и Иван, 12 лет живут с матерью. Приезжает отец и берет их в поход. В течение 2 дней мальчики ездят с отцом по делам, рыбачат, ночуют в палатках. Отец жесткий и требовательный. Андрей признает авторитет родителя, выполняет все его просьбы. Ваня — часто упрямится, показывает характер.

На 3 день они плывут на остров, где разыгрывается трагедия.

Утром Иван крадет у отца нож. Родитель показывает ребятам остров, приводит их к маяку. Андрей лезет с ним наверх, Ваня – из-за страха остается внизу. Из ямы в заброшенном доме глава семьи выносит небольшой сундук, кладет его в лодку. Чуть позже сыновья там же копают червей для рыбалки.

Папа отпускает мальчиков ловить рыбу на лодке. Вернуться они обещают через час. Из-за желания исследовать разрушенный корабль ребята опаздывают на 3 часа. Отец ругает их и дает пощечины Андрею. Иван защищает брата, берет вину на себя. Когда родитель закидывает топор над старшим сыном, младший с угрозами достает нож.

Назвав главу семьи «никем», Ваня бросает нож, бежит к маяку и забирается на вершину. Отец бросается за ним, но люк закрыт. Иван обещает спрыгнуть, если он не уйдет – мальчик больше не боится. Пытаясь спасти сына, главный герой падает и разбивается насмерть. Дети тащат тело родителя к лодке.

Парни плывут на лодке к месту, где оставлена машина. Все вещи переброшены в багажник. Герои оборачиваются — непривязанная лодка уплывает вместе с телом отца и тонет. Оба кричат «Папа!».

Возвращение: смысл сюжета

В чем же смысл столь необычного фильма А. Звягинцева «Возвращение»?

Тема возвращения

В картине рассматривается несколько глубинных тем. Одна из них соответствует названию шедевра – движение всего по кругу, то есть возвращение на круги своя. Возвращаются:

  • отец, который отсутствовал дома 12 лет. Число 12 символизирует цикличность (не зря существует 12 знаков зодиака);
  • утонувшая лодка, показанная в начале, появляется и в конце фильма;
  • дни недели – начинается действие в воскресенье, заканчивается в субботу. Дальше опять будет воскресенье;
  • дети после путешествия вернутся домой.

Тема взаимоотношений отца и сына

Отцы и дети – извечная проблема. Непонимание, недоверие, неблагодарность сыновей. Недосказанность, грубость, неумение показать любовь к детям со стороны родителя.

Как много дал Андрею и Ивану отец, пусть всего за 5 дней. Он научил их брать на себя ответственность, защищаться самим и защищать друг друга, отвечать за свои слова и действия. Он показал им, как выходить из трудных жизненных ситуаций, научил выживанию в суровых природных условиях.

Только в конце Иван и Андрей понимают, насколько сильно их любит отец, насколько они ему дороги. Со смертью родителя к мальчикам приходит и главное осознание– они его любят, хоть не ценили раньше. Именно в заключительной сцене оба героя закричали «Папа», когда увидели, что теряют не только душу найденного отца, но и его тело. Зритель помнит, как долго это слово не мог произнести младший сын.

На заметку! А. Звягинцев говорил, что 4 героя представляют собой 4 стихии: Мать – Земля, Отец – Вода, Андрей – Воздух, Иван – Огонь.

Тема становления личности

Третья тема, пожалуй, самая главная – становление мужчины, как личности.

В самом начале зритель видит двух подростков. Оба они еще незрелые, не готовы к суровым реалиям жизни. Младший – совсем уязвим. Он боится высоты, насмешек товарищей, в нем бушует дух противоречия. Старший кажется сильнее, но это только кажется. У него тоже есть слабые стороны – Андрей предпочитает идти по простому пути, ни с кем не спорить, оказываться в стороне, не умеет постоять за себя и защитить младшего брата.

Обоим нужен наставник. И вот он приходит. Отец – это обычный человек? Здесь нужно задуматься о скрытом смысле фильма «Возвращение» и связи его с Библией.

Отец – это Всевышний, наставник, спаситель, Иисус Христос. Он приходит, когда его никто не ждет, но когда он так необходим. Андрей и Иван – так звали двоих из 12 апостолов, которых наставлял Иисус. В обеде с вином и водой сквозит образ Тайной Вечери, а в отце с топором над старшим сыном – сцена Авраама и Исаака. Смерть родителя символично наступает в пятницу.

Не зря в драме так много воды (дождь, озеро, море, слезы) и эпизодов с рыбой. Вода в Евангелии ассоциируется с Царством Божьим, а рыба – с людьми и самим Иисусом.

Бог не дарит нужные качества, а воспитывает их в главных героях через испытания:

  • голод Вани, когда он отказывается есть, а потом вынужден ждать следующего приема пищи, день на мосту под дождем. Младшему сыну приходится нести ответственность за свои слова, поступки;
  • поиск кафе и оплата по счету – старший сын учится получать нужную информацию от других людей, общаться с ними;
  • кража кошелька – детям показывают, что такое справедливость, как проявлять смелость, но в то же время оставаться людьми;
  • установка палатки, вытаскивание из грязи машины, гребля на лодке, миска из березы – подростки учатся применять физическую силу в нужном направлении.

Это интересно! Бюджет «Возвращения», по заявлению режиссера, составил всего 400 000 долларов. При этом глубина фильма и его значение для российского кинематографа бесценны.

В чем суть концовки

Драма «Возвращение», смысл которой в формировании личности героев, заканчивается смертью воспитателя. Концовка печальна, но она неизбежна. Бог-Отец приносит себя в жертву во благо сыновьям. Только так Андрей и Иван могут приобрести все необходимые им мужские качества.

После поездки на остров они возвращаются совершенно другими людьми. Ваня больше не боится высоты, не спорит по пустякам, слушается старшего брата. Андрей научился быть главным, отвечать за себя и за брата. Так происходит этап взросления молодого поколения.

Фильм «Возвращение» 2003 года имеет глубокий смысл. Каждый просмотр картины открывает зрителю что-то новое, интересное. Чтобы разгадать все загадки великого режиссера, потребуется пересмотреть его творение много-много раз.

Анализ фильма Возвращение

  • Главная страница
  •  / 

  • Публикации
  •  / 

  • Рецензии
  •  / 

  • Рецензии на фильм Возвращение
  •  / 

  • Анализ фильма Возвращение

20.09.15г.

Неожиданно возникший в жизни двух братьев-подростков отец, знакомый им по фотографии многолетней давности, вырывает сыновей из привычного существования с матерью и отправляется с ними в поездку на далекий остров. «История предельно проста и, кажется, могла бы произойти в любое время в любом месте», – замечает А. Плахов1. Вместе с тем, как справедливо усматривает другой критик, Возвращение – это повествование о некоем мифе, высокоуровневая аллегория, в которой глобальные, трудно выразимые понятия, образы передаются через историю людей и их отношения. Иначе говоря, в героях фильма зашифровано нечто большее: образы, понятия, которые потребовали такой персонализации, чтобы стало возможным их увидеть и осмыслить»2. Весь строй фильма создает условия именно для такого, сакрально-мифологического восприятия происходящего на экране.

«Всякое вступление в сферу смыслов совершается только через ворота хронотопов так как, каковы бы ни были эти смыслы, чтобы войти в наш опыт, они должны принять какое-либо пространственно-временное выражение»3. Следуя логике этого проницательного суждения М. М. Бахтина, необходимо назвать значимую особенность первых фильмов А. Звягинцева.

Художественный мир Возвращения и Изгнания лишен пространственно-временной конкретики, строгой локально-хроникальной привязки. Мы не можем с определенностью назвать страну, обозначить нацию, принадлежность представленных героев социально-политической формации. Конкретика вещественного мира, материальные объекты, идентифицирующие нас с обыденной повседневностью, нивелированы. Отец в Возвращении ведет свои таинственные разговоры из телефонной будки, Алекс с Марком в Изгнании связываются по стационарным телефонным аппаратам. Автомобили в фильмах невзрачны, кои существовали и существуют в разных краях. Портовый городок, куда приезжает с мальчиками отец чтобы забрать мотор для лодки, похож на десятки других: прибрежные мостики, катера, краны, сети. Возникающая несколько раз улица в Изгнании имеет единственную вывеску – «Bar». Интерьерное пространство уже первых сцен Возвращения сведено к схеме, лишено бытового, конкретно-повседневного. В комнате, в которой мальчики видят спящего отца, есть только кровать на деревянном полу. Отец покрыт тканью из голубого шелка. Обеденное пространство также предельно аскетично: посередине стол, на заднем плане одинокий комод. Те же серые стены без обоев и голубая скатерть стола. Уход от элементов, которые не являются необходимыми, существует как способ «остранения» реальности.

«Андрею Звягинцеву и его оператору Михаилу Кричману удалось без вмешательства приснопамятных высоких технологий передать на экране ощущение космичности места, где развертывается история Отца и сыновей. . Мироздание, рождающее образ бесконечности и едва ли не циклопической мощи, – пожалуй, главное визуальное впечатление от фильма»4, – пишет о своих рецептивных наблюдениях кинокритик Е. Стишова. Постоянный оператор всех фильмов Андрея Звягинцева, Михаил Кричман, уже в первом фильме проявил себя как мастер натурных съемок, создатель живописных и изобразительно-напряженных пейзажей. «Давно мы не видели на российском экране такого мокрого дождя, такой густой зеленой листвы, такого волшебного озера – и это не пошлая «русская ширь», а то мистическое, почти религиозное восприятие природы, которое вместе с Тарковским почти ушло из нашей культуры», – замечает А. Плахов5. Говоря словами А. Тарковского, это «не просто натура, а одухотворенная натура»6.

Действие в первых фильмах А. Звягинцева разворачивается на фоне мощных природных начал. События, герои в окружении природных стихий словно вписаны в мироздание. Гармония, совершенство природного пейзажа в «Изгнании» рождает его ассоциации с библейским. Пейзажи в Возвращении подернуты дымкой то ли божественного, то ли космического. Природа, в лоне которой развиваются истории фильмов, своей незыблемостью и покоем привносит в художественный мир картин дыхание вечности.

Хронотоп в фильмах Возвращение и Изгнание – это пространство универсального, вневременного, побуждающее воспринимать происходящее как способ внеличностного высказывания. Пространство, в котором пытаются воплотиться надмирные интонации. Об этом свойстве мифопоэтического сознания, когда «мифологическое время вытесняет объективное историческое время, поскольку действия и события определенного времени представляются в качестве воплощения вечных прототипов», пишет и Е. Мелетинский7. Исследователь определяет это как феномен спатиализации, при котором «мировое время истории превращается в безвременный мир мифа, что находит выражение и в пространственной форме»8.

Уже в экспозиции Возвращения обнаруживает себя механизм смещения в область ирреального, антиобыденного. Этот механизм представляет собой установку на эстетический парадокс, меняющий логику восприятия, активизирующий зрительскую позицию. В Возвращении таким первым парадоксом становится фигура отца, чье «явление» в первых кадрах фильма дано как прямая изобразительная цитата картины Мертвый Христос Андреа Мантенья. Такое решение разрушает привычные нормы бытовой психологии и побуждает зрителя взглянуть на происходящее в ином ракурсе.

Дальнейшие сцены лишь усиливают этот парадокс. После встречи со спящим отцом, братья на чердаке находят старую семейную фотографию, хранящуюся в иллюстрированной гравюрами Юлиуса Шнорр фон Карольсфельда Библии на странице с гравюрой Авраам приносит в жертву Исаака. По этой единственной фотографии братья могут узнать отца. Затем мы переносимся к столу, за которым происходит семейная трапеза. Отец делит руками курицу, дает ее сыновьям, а затем разливает им вино. На симметрично построенном общем плане сыновья сидят по бокам от отца, взоры их устремлены к нему. Происходящее в сцене, а также иконографическое воспроизведение живописной традиции отсылает нас к Тайной вечере. Насыщение действия символикой и аллюзиями к сюжетам, имеющими огромную духовную традицию, настраивают зрительское восприятие на соответствующие сопоставления и обобщения.

Не только благодаря аналогиям, заданной в фильме системой метафор, а также отсечению социобытового контекста, но и особым характером формальных средств создается «остраненность» экранной реальности. К Возвращению можно употребить понятие «спокойный темперамент», использованное Сьюзен Зонтаг применительно к «духовному стилю кинематографа Робера Брессона»9. «Спокойный темперамент» заключается по мысли исследовательницы в исключении любой эмоциональности и экспрессивности из картины – от монтажа до способа существования актера в кадре.

В Возвращении отстранению от эмоционально-чувственного способствует холодный колорит, «усмиряющее» цветовое решение картины. «Если в снимаемом фильме не нужны яркости, то я лучше приглушу цвет, сделаю его более монохромным, чем буду снимать на ч/б. Как это и было сделано в Возвращении. Цветное в фильме – только природа и красная машина. Остальное все – нейтральное», – делится оператор М. Кричман10.

Изобразительное решение кадров почти всегда предельно аскетично, напряженно-лаконично. Симметричные композиции, дающие уравновешенность, нарушаются только в наиболее драматичные моменты. Светотональная трактовка изображения привязана к естественной среде. М. Кричман, не имеющий кинематографического образования, начинал со съемок видовых документальных фильмов и овладевал операторским мастерством по специализированным техническим справочникам. Одна из освоенных им техник была использована в его первой игровой работе Возвращение. Благодаря обработке позитива без химического процесса отбелки М. Кричман кардинально снизил общую насыщенность и увеличил контраст изображения, тем самым добившись монохромной графичности визуального ряда. Стоит отметить, что лаконичность и точность выбранных выразительных средств отличает операторскую работу М. Кричмана. Размеренный темпоритм Возвращения создается благодаря технике длинных планов, претворяющих протяженность, осязаемость мира. Все эти стилевые особенности способствуют раскрытию идейного уровня произведения.

Возвращение отца и предстоящая поездка становится для ребят большим событием. Они увлеченно проверяют собранное в поездку, в том числе дневник, который они собираются вести и фотоаппарат. В разговоре братьев обнаруживается один из главных мотивов фильма. Младшего из братьев, Ивана, тревожит вопрос: «А откуда он взялся?».

Ребята отправляются в дорогу во вторник. Здесь следует сказать о структуре времени в фильме – все события разворачиваются в течение одной недели – от воскресенья до воскресенья. Это отсылает и к семи дням сотворения мира, и к страстной седмице, неделей перед Воскресением Христа.

Иван противится называть своего отца отцом, между ними напряженные отношения. Отец требует, чтобы сын признал его как отца и называл его именно так, как подобает сыну. В середине фильма происходит драматичный момент – рассердившийся отец высаживает Ивана, оставляя его на мосту. После того как отец возвращается за сыном, промокший, озлобленный Иван садится в машину и произносит слова отчаяния и упрека: «Зачем ты приехал?! Нам было хорошо без тебя!». Эти слова косвенно отсылают к Легенде о Великом Инквизиторе из Братьев Карамазовых Ф.М. Достоевского. В ней старик инквизитор обращает слова «Зачем же Ты пришел нам мешать?» к Христу.

Проводимые параллели позволяют увидеть во взаимоотношениях отца и сыновей образ отношений человека с Богом. С одной стороны представлен Андрей, сразу признавший отца и с благоговением смотрящий на него. С другой – Иван, без видимых оснований, хотя отец был подтвержден и матерью, и фотографией, сомневается в том, что он отец. Отец же требует от сыновей принятия его и послушания.

По мере развития сюжета действия отца становятся более строгими. Жесткость и суровость отца предстает в кульминационном эпизоде фильма. Не приплывших к берегу вовремя сыновей отец встречает грозным вопросом: «Во сколько вы должны были быть на берегу?». Попытку Ивана объясниться он обрывает повышенным тоном: «Я не с тобой разговариваю». Отец нависает над Андреем и начинает бить его по щекам. Пытающегося защитить брата Ивана отец грубо отшвыривает. Андрей в злости под повторяющимися ударами бросает отцу «Сволочь, гад!». Отец отвечает ударом. Упавший от удара Андрей в исступлении кричит: «Ну и убей меня тогда, убей, убей!». И с ненавистью продолжает: «Сука, ненавижу!». Отец с неумолимостью и жесткостью одной рукой берет Андрея за волосы, а другой резко хватает топор. Кадр воспроизводит иконографию сюжета принесения Авраамом в жертву своего сына Исаака. В этом кадре последовательная жесткость отца достигает предела. Он пугающе неотступен.

Своим поступком отец вынуждает Ивана достать нож и в истерике грозиться: «Не подходи!». Отец же медленно приближается к нему, вопрошая: «Убьешь?». Далее следуют слова Ивана: «Я бы мог любить тебя, если бы ты был другим, но ты хуже всех. Я ненавижу тебя. Не смей мучить нас! Ты никто! Понял, ты никто!». Остановившийся отец непоколебимо и с укором бросает: «Ошибаешься сынок!». Иван, не выдержавши непроницаемой суровости отца, в отчаянии срывается и бежит в лес. Отец становится растерян. Испугавшись и, словно предугадывая реакцию мальчика, он бежит за ним. Умоляющим голосом отец пытается остановить сына: «Ваня, сынок, открой, пожалуйста, ничего не делай Ваня». Иван на самом верху вышки – воздух проницает его крик «Я могу!». Отец срывается с вышки и обрываются его обращенные к сыну слова: «Ваня, сынок…». Отрывок из музыки христианского композитора-минималиста Арво Пярта развивает потрясение от развязки.

В кульминации в своей жесткости граничащей с жестокостью отец выглядит даже отталкивающим. Кажется, что он бессердечен и непоколебим. Но все требовательные действия отца на протяжении фильма были направлены на воспитание сыновей, внушение им наряду с почитанием определенных истин и основ существования. Отец, давший не только строгое указание сыновьям вернуться в половине четвертого, но и залог, средство к его исполнению – наручные часы – старшему из сыновей, оказывается обманутым, вынужденным сидеть в ожидании на берегу и звать сыновей.

Наказ отца, тем более благодаря данным сыновьям часам понятный и выполнимый, оказывается нарушен. И никакие оправдания не сопоставимы с ним, с отцом, которому сыны дали обещание, его авторитетом и его наказами. Он строго спрашивает сыновей, почему они не приехали вовремя. И в ответ слышит лишь попытки оправдаться, которые заведомо непринимаемы, вместо признания своей вины и попытки испросить прощения. Сыновья ни разу не произносят слова извинения и просьбы о прощении. Андрей начинает упорно оправдываться и защищать свою автономию: «Не смей меня бить!». Удары отца следуют за первыми словами ответов Андрея, который на вопросы отца повторяет причину опоздания. Отец, по всей видимости, ждет совсем иного. После того как Иван пытается сказать что он причина задержки, Андрей малодушно признает: «Папочка, это правда, не бей меня, это Иван». И снова отец слышит оправдание, отягченное попыткой перевести вину на другого. Следует удар отца и грозный укор: «Не сваливай вину на другого, часы были у тебя!». И Андрей признается в своем непонимании: «Ну и что, что ты хочешь от меня?». Ему не приходит мысль о честном признании своей вины и раскаянии. Он впадает в озлобление. Начинает перечить отцу, оскорблять его и, в конце концов, с ненавистью кричит: «Убей меня!». Отец, последовательно ждущий от сына раскаяния, обращается к нему с топором во всей своей испытующей грозности, в буквальном смысле преклонив Андрея и доведя его до слез.

Но в этот момент возникает Иван, который все предыдущее время отказывался признать отца. Он сразу угрожает отцу, что убьет его. Он не принимает отца таким, каким он есть, не принимает его требований, потому что ему не нужен такой отец. Такой явленный ему отец понимается им как худший из всех. Требования отца видятся ему как несправедливые мучения: «Не смей мучить нас!». Он также как и Андрей не понимает, чего хочет отец. Но Иван идет дальше: он отрицает его авторитет, его сущность, отвергает своего отца. «Ты никто! Понял, ты никто!». Отец спокойно отвечает: «Ошибаешься сынок». И Иван навзрыд кричит «нет, нет, нет…». В отчаянии своего отрицания Иван бежит на вышку чтобы там, на верху, доказать отцу обратное его словам.

И в этот момент раскрывается истинная сущность отца. Обыденная логика неприменима: будь он равнодушен и по-настоящему жесток, и цель его поступков была таковая, он оставил бы Ивана, позволил ему остаться в ужасном и опасном для него состоянии. Отец, движимый любовью, готовый на риск и самопожертвование, тянется к сыну, желая спасти Ивана, безудержно кричащего: «Слышишь, я все могу!». Вопль этот изобличает и полное отчаяние Ивана, и самонадеянное провозглашение собственного Я.

Потрясенный случившимся Иван вдруг оказывается совершенно жалок и растерян. Он воочию увидел результат своего отторжения отца, неверия в него. Только сейчас к нему пришло осознание того, что отец был готов ради него на самые смелые шаги любви. Отец, движимый любовью и желанием спасти сына, пожертвовал собой ради Ивана.

Готовый к прощению, отец ждет от своих сыновей раскаяния. А основой его существа оказывается любовь. В таком взгляде на отца мы приходим к христианскому пониманию Бога любви и прощения. Непоколебимый в требовании следования его заповедям, он открыт для принятия раскаяния своих сыновей.

Сыновья остаются одни с телом погибшего отца. Безропотный и согласный с отцом, на протяжении фильма Андрей кажется находящимся в тени по отношении к Ивану. В финале картины вера старшего сына в отца оборачивается выдержанностью и хладнокровием в действиях. Став похожим на отца Андрей ведет себя и говорит как он: «Ручками, ручками». Повзрослевшие, сыновья везут тело отца через огромное водное пространство. Пристав к берегу, они обнаруживают, что отплывшая с отцом лодка медленно погружается под воду. Иван первый раз в фильме кричит «Папа, папа!». Отец погибает, как и Христос, в пятницу, а исчезает в воде, словно воскресает, в воскресенье. Преображенные появлением отца, сыновья теперь всем сердцем приняли его. История Андрея и Ивана становится рассказом об обретении Отца. Обретении веры. Отец исчезает бесследно, и единственное, что остается у ребят – вера в то, что он был, а также подобие Евангелия – дневник их путешествия.

Понимание становится шире, если включить в рассмотрение архетипический символический объем предметов и ситуаций в фильме. Композиционный строй Возвращения представляет собой сюжетную схему обряда инициации как прохождение через череду испытаний и превращение юноши в мужчину, а также переход в новое качество бытия. В этом смысле представляется невозможным не взглянуть на отца в Возвращении как на воплощение архетипической фигуры Отца. Увидеть путешествие мальчиков в свете их сложных отношений с этим архетипом.

Аналитическая психология накопила большой материал, связанный с образом Отца: рассмотрены и подробно описаны его хтоническая, или земная, сторона, его строгое, подавляющее начало. Его духовная, или небесная, ипостась. В русле аналитической психологии подробно исследовано, что только «разрешив свои проблемы с воздействием архетипа Отца, в частности связанные с воздействием негативного материнского комплекса, отсутствием необходимого образца маскулинности и ритуалов инициации, мужчина сможет почувствовать себя зрелым человеком, способным доверять себе и строить доверительные отношения с окружающими»11.

Возвращение открывается подводной панорамой, где в водных глубинах, на дне покоится лодка. Она сменяется кадрами прыгнувшего в воду мальчика, который выплывает на поверхность. Такая смена кадров создает впечатление, что действие происходит в одном с лодкой пространстве. Первая реплика звучащая в сцене: «Прыгаем как договаривались. Кто спустится по лестнице тот трус и козел!». Мальчики совершают своеобразный обряд, принятый в их мужской среде, который доказывает их смелость, позволяет быть достойным друг друга в их компании. Они должны преодолеть страх и прыгнуть в воду, отдаться порыву и совершить прыжок в пугающее. Андрей подстегивает прыгающих перед ним ребят: «Давай, давай!», «Не отмазывайся». Дает советы: «Смотри подмышки не отбей». Он, по-видимому, прыгает не в первый раз, и, возможно, в своем активном поведении является одним из инициаторов прыжков. В отличие от робеющего Ивана. Он предлагает брату спуститься, что для Андрея абсолютно невозможно: «Что, дурак что-ли». Спуск по лестнице вызовет порицание и уничижение среди мальчиков.

Иван страшится отдаться пугающе-стихийному, непредсказуемому: «А если случится что?». Он сидит на вышке, оставшись один. Возникает кадр необозримой водной глади. О воде в структуре фильма можно говорить как о стихии бессознательного. Иван не может прыгнуть, доказав свою «мужественность», принятую в мальчиковой компании, и что удается Андрею. Но Иван не может и спуститься по лестнице, что свидетельствовало бы обратное прыжку. Он оказывается в пограничном аномальном состоянии, зависшим на этой вышке. Осознающий невозможность спуститься, он не находит в себе силы отдаться прыжку (Андрей по-видимому черпает их в связях с другими мальчиками, в общем порыве). На помощь Ване приходит мать, материнское начало – заботящееся, оберегающее. Мать не позволяет эти мальчиковые прыжки в воду, обряды подтверждения, обретения мужественности («я же запретила вам сюда ходить»), она не принимает их, они не важны для нее («да глупости сынок, об этом никто не узнает. А ты прыгнешь в другой раз, когда ты сможешь»).

Но Иван внутренне так и остался со своим несовершенным прыжком, остался находящимся на вышке. Вместе с братом, ребята называют его трусом. Далее в фильме следует пробежка братьев друг за другом. В это время возникает закадровая музыка исполняемая на дудуке. Восточный духовой инструмент, он имеет устоявшееся образное сопоставление с мудрым мужским голосом, мужским плачем. Самой музыкальной структурой фильма подразумевается, что нам будет рассказана «мужская» история. Это история обретения мужественности во взаимоотношениях с отцом, история движения души от материнского к отцовскому началу.

После этих событий в жизни мальчиков возникает Отец. Андрей, открытый своей душе, с благоговейной радостью встречает появление взрослого мужчины, тем более при подтверждении, что он Отец. Он восхищается его маскулинностью, суровостью облика, его атрибутами взрослого мужчины («Какой здоровый! Качается наверно», «твоя машина, прокатишь?»). Иван же робкий перед неизвестным, пугающим для него, осторожен и в чем-то сомневается. Он холодно принимает Отца.

Отец объявляет мальчикам, что они на его машине вместе поедут в поход. Он забирает их у матери и отправляется с ними в путешествие к природе, к водному пространству. В рассматриваемом нами смысле – к бессознательному, к глубинам души, к обретению мужественности. Одним из условий этого путешествия является, чтобы Мать отдала мальчиков в руки Отца. И она подтверждает для Ивана с Андреем новость о походе, который в сердцах мальчиков вызывает трепет. Сам мотив путешествия в мужской компании, в особенности – сыновей с отцом, такие житейские события как рыбалка, длительная совместная поездка в машине, являются мощными по своей силе инициационными обрядами для мужчин.

Отец в Возвращении забирает сыновей для такой инициации. Главные условия для нее выполнены: Мать позволила сыновьям оторваться от себя, а Отец забрал их у нее. Вторым моментом является ритуал, требующий усилий – таковым является поход, поездка на остров. В поведении Отца обнаруживается его строгая, подчиняющая сущность. В особенности это проявляется в отношениях с Иваном: все слова направленные к нему идут вопреки с желаниями Ивана. Он отказывается называть его папой. В кафе он отказывается есть. Андрей также попадает под подавляющую часть Отца. Отец находит Андрея отправленного им для поиска какого-нибудь кафе беспечно едящим мороженое на краю улицу. Он грозно нависает над ним, выбивает из рук мороженое, а после спрашивает: «Думаю, этого больше не повторится?». Сын пытается что-то ответить, но его слова обрывает грозное: «Отвечай, так?». Получив требуемый ответ, смягченный Отец с улыбкой слегка ерошит сына по волосам: «Вот и отлично».

Любопытно, что весь диалог в планах с отцом на заднем плане почти посередине кадра отчетливо видно сочетание дорожных знаков: «Движение прямо запрещено» и «Уступите дорогу». Знаки эти присутствуют в кадре и в следующем диалоге, где Иван отказывается идти есть, увидев жесткий разговор Отца с братом. Представляется, что такое мизансценическое решение, позволяющее ясно иметь в виду эти знаки именно за спиной отца в кадрах с ним, не случайно. Знаки напрямую соотносятся с содержанием диалогов, словно подсказывая некую формулу: «не перечь», «не иди против Отца», «признай свою вину», «уступи Отцу». По меньшей мере, этого требует от сыновей их Отец. В соответствии с архетипическим прообразом Отца, он ведет себя, используя непререкаемую силу авторитета. Сила эта позволительна постольку, поскольку Отец является носителем незыблемых истин и правил, внушаемых им детям.

Для дальнейшего разговора в попытке обозначить смысловые мотивы фильма необходимо остановиться на книге испанского католического священника Закариаса Марко «Диптихи. Идея Отца в фильме Андрея Звягинцева Возвращение, вышедшей в 2005 году12. Эта книга интересна тем, что ее автор предлагает особый мифологический подход, который выявляет глубинные основы, дающие основания для христианского и аналитикопсихологического прочтения фильма. Его книга включает в себя структурный разбор мифологических аспектов фильма. Как отправную точку размышлений автор приводит замечания самого Андрея Звягинцева о том, что «фильм – это пристальный мифологический взгляд на человеческую жизнь» и что «речь идет о метафизическом путешествии души от Матери к Отцу». Для Марко же очевидно «стремление фильма работать на трансцендентном уровне».

Возвращение не является воплощением религиозного сюжета. Фильм становится вариацией мифологических мотивов и образов (Марко выделяет мотив жертвы, жертвоприношения, образы Отца и Сына). Но эти первоначальные образы несут в себе христианскую духовную основу. Это не буквальное «воплощение» религиозных сюжетов, не «чистая» трансценденция (таковым для Марко является творчество Андрея Тарковского). «Слово «икона», некогда обогатившееся для выражения культа образа (сакрализации образа), но, очевидно, не тогда рожденное, может быть вновь задействовано, отчасти отстраняясь от подразумевания идеи поклонения и тяготея к представлениюэмблемы, изображения – образа трактуемого, очищенного, используемого для информации. Образов, превращенных в ориентиры, в точки отсчета. От мистики к мифу, от иконы к ориентиру. Вместо создания образа воссоздать его, вплоть до того, чтобы вдохнуть в него новую жизнь и содержание, как это происходит с картиной Мантеньи. Работа Андрея Звягинцева – это вмешательство в то, что для нашей культуры стало ориентиром. Исходящий от фильма свет также принадлежит этой культуре (курсив – З. Марко)»13. Марко при этом имеет в виду христианскую культуру.

Марко предлагает рассматривать авторов фильма не как воспроизводящих канон, а как создающих вариацию мифа, с ним связанного. Религиозная мысль не подвергает свои каноны расщеплению, новым толкованиям, кроме как единственного и общепринятого. Возвращение обращается к фигуре Отца, идее жертвы выявляя их мифологическую, первородную духовную основу, выстраивая на этом повествование.

Концепция Марко заключается в рассмотрении иконографии фильма. Понятие, вынесенное в заглавие книги – диптихи, – обозначает наличие двух параллельных перекликающихся между собой образов. Эти конкретные образы обнаруживают особую природу разделения, двойственности, что свойственно мифу. Марко говорит о «диалоге образов». «Два времени пережитого. Мы видим кадр, который напоминает нам о другом кадре. Использование параллельных образов ведет к взгляду через символическое. Видеть что-то в другом свете. Образы помещаются один рядом с другим, они не смешиваются, не отменяют один другой»14. На этих образах строится фильм: бег-преследование братьев в начале, бег Ивана, отца и Андрея в конце; вышка, забирающаяся мать в первой сцене, вышка и отец в развязке; лежащий отец на кровати матери и мертвый в лодке.

Образы предстают как сущностные, восходящими к «эйкон», иконе. Неслучайно отсюда использование слова диптихи, имеющем живописную и религиозную традицию. «Картина (Возвращение), кроме прочего, – это работа, построенная на своеобразной иконографии. Причем привносит она сюда еще и свою собственную иконографию»15.

Отец в фильме появляется сразу после момента «зависания Ивана на вышке». В этот момент «зависания» перед Иваном открылась бездна, где стерлись слова и способность действовать. Это переживание слитых воедино страшного вызова, паники и страдания-наказания (если бы не пришла мать, он готов был сидеть на вышке до конца: «Если бы ты не пришла, я бы умер»).

В фильме звучат реплики, затрагивающие причину возвращения отца. Под напором Ивана, вопрошающего «Зачем ты приехал?», отец отвечает «мама просила» и что сам он тоже хочет быть с сыновьями. Мать, и главным образом Иван и Андрей обращают свой внутренний «душевный зов» к отцу, как называет это Закариас Марко.

Закономерное появление отца после «зависания» на вышке позволяет говорить о том, что возникла естественная необходимость отца, глубокая потребность в его присутствии: это время столкновения с хаосом, с темной стороной бытия, мраком бессознательного (Иван), взрослением, обретением образца мужественности, ответственности, решительности (Андрей). Страх Ивана на вышке воплощается и развивается в русле взаимоотношений с отцом. Его страх трансформируется в сомнение и недоверие к отцу. Вызов совершить прыжок в воду трансформировался в вызов отцу. Он воображает темное прошлое отца и пытается подкрепить свою гипотезу любой деталью. Он следит за отцом в бинокль, хотя и без особого усердия. Он рассуждает, анализирует, но не хочет, чтобы неясность развеялась. Сомнение, которое он выстраивает между собой и отцом, служит ему каналом для выражения страха. Но ничто не оправдывает страх Ивана за собственную жизнь, страх того, что отец их убьет (в палатке он напрямую заявляет брату: «Откуда мы его знаем? Вдруг он нас своим ножом порежет?»). Свои агрессивные чувства Иван оправдывает стратегией внешней угрозы. Эти чувства пронизывают его, терзают, не оставляют ему никакого выбора. Для Ивана отсутствие отца лишает его прав. Он отказывает ему в этих правах даже после его появления и установления этих прав: такой явленный отец ему не нужен. Стратегия внешней угрозы, постоянный анализ, недоверие – вот неудачные рецепты избавления от страха Ивана.

Поездка с отцом вынуждает Ивана сдвинуться с места. Он всеми силами восстает против утраты своих позиций. «Он – это его место по отношению к матери, которое он впредь не сможет сохранить за собой»16. Иван прибегает к множественному числу, он говорит от имени семьи, воображает, что представляет ее: «Мы тебе не нужны!».

Без отца Иван не может быть сыном и не может стать мужчиной. Сначала отец для него незнакомец, незваный пришелец. Иван чувствует угрозу смерти, исходящую для него от отца. Эта сторона его образа соотносится с библейскими сюжетами: смерть Сына, жертвоприношение Исаака. Иван сам намерен принести себя в жертву своему страху, своему головокружению на вышке (в начале фильме – «я бы умер», и в кульминации – «я могу!»). Иван проходит долгий путь, чтобы выработать идею отца. В финале Иван вкладывает в свой крик все, что отвергал. Иван зовет отца. За пределами физического бытия зовет то, чем стал для него отец теперь. Ему придется принять то, что разделяет – предел, утрату. Теперь он – Сын, ставший сыном, когда позвал Отца.

По-своему идея жертвоприношения претворяется в образе Андрея. Большую часть фильма Андрей рассеян и не способен взять на себя ответственность (поручение отца найти ресторан, указание вернуться к назначенному часу). В кадре с занесенным над Андреем топором возникает иконографический образ жертвоприношения Исаака. Старший сын доведен до такой точки, что готов принести себя в жертву, просит себя убить. Отец, как и Авраам, следующий высшему грозному повелению, следует осуществлению высшей необходимости – призвать к признанию своей вины и раскаянию.

Марко рассуждая о картине Мантенья задается вопросом: «Почему режиссер выбирает фигуру преданного казни Сына, мертвого Христа, Сына, принесенного в жертву, в конечном итоге следуя истории, написанной Отцом, чтобы изобразить именно отца». Выше говорилось, что архетип воплощается в определенной фигуре, становящейся выражением самого архетипа, носителем его сущности (Отцом) и одновременно являющейся его порождением (Сыном). Автор «Диптихов» отмечает, что отец является своего рода «отражением Ивана и Андрея». Отец возникает именно таким, каким он необходим мальчикам, таким, к какому они обращают свой зов. Он также отмечает наличие «человеческих» качеств у отца (он разглядывает в зеркало заднего вида проходящую мимо женщину). Отец не является самой абсолютной идеей, а становится ее носителем. В этом обнаруживается наличие трансцендентального Отца, который являет себя в образе отца Ивана и Андрея, позволяет учить сыновей, но не раскрывает себя до конца, не исчерпывается своим воплощением, даже в этом оставаясь «над всем», «сверх естества». Чтобы учить сыновей, созидать из них сыновей отец должен познать сыновство, чтобы передать заповеди он должен их в определенном смысле получить.

Отец возвращается, чтобы установить властный авторитет, которого он как отец и лишен. Именно в этом отношении его статус и подвергнут сомнению. Он выбирает модель авторитарного отца. Он вовлечен в эту роль. Такова его реакция на обращенное на него сомнение. Он хочет внушить уважение. Отец не идет на конфронтацию, не подавляет Ивана, а старается обеспечить некую цельность совместного путешествия. Когда что-то не срабатывает, он ищет альтернативный выход. Когда Иван бросает в море тарелку и лжет ему, желая опрометчиво ввязаться в конфликт, отец не вступает в эту игру и говорит, что научит его делать тарелку из бересты. Его забота о сыновьях постоянна. И не только как ответ на провокации. Отец сам берет инициативу с первой минуты путешествия, когда спрашивает Ивана, почему он не говорит ему «папа». «Называй меня отцом, как положено сыну», – в этой ясной фразе заключается смысл поведения отца по отношению к сыновьям.

Отец мог бы вновь и окончательно бросить своих сыновей, но он вернулся не для этого. Есть миг, когда он готов это сделать, когда он словно не может идти вперед. Он обещает что-то, не выполняет, слышит упрек, Иван злится на него, отец сажает их в автобус идущий обратно. Но возвращается за ними. Он также решил пройти этот путь, свой путь. В странствие отца вовлечены сыновья, для которых оно становится странствием к Отцу. Его образ также претерпевает развитие. Он возвращается и становится Отцом. Совместное путешествие становится историей о том, как Иван (и Андрей) становится Сыном. Как отец становится Отцом. Уже первая сцена появления отца намекает на Тайную вечерю, словно речь идет о новом предвозвестии жертвы. Отец принесен в жертву, чтобы стать отцом для Ивана и Андрея, чтобы они обрели идею Отца и веру в него.

Жертва отца в Возвращении не является жертвой искупления греха, а в большей степени обнаруживает отеческую любовь к сыновьям и дает сыновьям веру, хотя и служит спасению Ивана. Иконография Тайной вечери, жертвы в Возвращении осмысляется по-своему. Отец в Возвращении не становится примером жизни, как Христос, отдавший себя в жертву, как пример жизни в христианстве. Здесь не идет речь о Евхаристии как ритуальном показе пережитой жертвы. Андрей и Иван обретают веру в отца, но остаются наедине со своей скорбной утратой. Таинства, которое бы позволило соединиться с ним, отец после себя не оставляет.

Что же остается? Возвращение привносит в иконографию Отца, как это отражает последняя фотография в эпилоге фильма. Там, где христианская иконография предлагает Материнство, Деву и Младенца, Возвращение показывает сына на руках у отца, который в симметрии с предыдущим образом держит детскую ручку с поднятым вверх указательным пальцем, словно указывая на незримое присутствие Отца Всевышнего.


ПРИМЕЧАНИЯ

1) Дыхание камня: Мир фильмов Андрея Звягинцева … C. 11.

2) Там же. С. 127.

3) Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. – М., 1975. С. 406.

4) На глубине. «Возвращение», режиссер Андрей Звягинцев// Искусство кино: [сайт] URL: http://kinoart.ru/archive/2004/01/n1-article4 (дата обращения: 15.11.2014).

5) Дыхание камня: Мир фильмов Андрея Звягинцева / Сборник статей и материалов. – М.: Новое литературное обозрение, 2014. – C. 12.

6) Тарковский А. Замысел и его реализация // URL:http://tarkovskiy.su/texty/uroki/uroki3.html (дата обращения: 15.11.2014).

7) Мелетинский Е.М. Поэтика мифа … С. 296.

8) Там же. С. 296. 9) Sontag S. Spiritual Style in the Films of Robert Bresson // URL: http://www.coldbacon.com/writing/sontag-bresson.html (дата обращения: 22.09.2014)

10) Лещенко А. Михаил Кричман: «Стиль рождается в тандеме режиссер – оператор» // Киноведческие записки. 2004. Вып. 67. М., 2004. С. 321.

11) Холлис Д. Под тенью Сатурна. (Серия «Юнгианская психология»). – М.: Когито-Центр. – 2005. С. 3.

12) Марко З. Диптихи. Идея Отца в фильме Андрея Звягинцева «Возвращение». – М.: Логос, 2007. 160 с.

13) Марко З. Диптихи. С. 100.

14) Марко З. Диптихи … С. 20.

15) Там же. С. 10-11.

16) Марко З. Диптихи … С. 39.


Денис Хрюкин
Дипломная работа (СПбГИКиТ)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *