Этический императив науки эссе

Светило науки — 1 ответ — 0 раз оказано помощи

Ответ:Современная наука как сфера человеческой жизнедеятельности, оказывающая огромное влияние на условия его существования, не может избежать нравственного суда и быть свободной от этических оценок. Вторжение науки в мир человекоразмерных систем (экосистемы, медико-биологические и биотехнологические объекты, системы искусственного интеллекта и др.) создают принципиально новую ситуацию, которая выдвигает на повестку дня комплекс сложных мировоззренческих вопросов о системе и ценности самой науки, о перспективах ее прогрессивного развития и взаимодействия с другими формами культуры. Поэтому в настоящее время в условиях увеличения и разветвления способов взаимосвязи науки с жизнью общества, обсуждение этических проблем науки становится одним из важнейших способов осмысления, ее изменяющихся социальных и ценностных характеристик. Проблема взаимоотношения науки и этики решается в двух тесно связанных между собой направлениях: разработка профессиональной этики ученых и решение учеными вопроса о социальной ответственности научного сообщества за негативные последствия результатов научных исследований в практике.

Этика науки – система представлений, отражающих содержание этической составляющей науки. Как особая дисциплина этика науки ставит своей целью прояснение и изучение этических норм, которые используются в научном познании, а также анализирует конкретные коллизии нравственного характера, возникающие в ходе развития науки. Этика науки – это совместный поиск разумных решений, в котором принимают участие и ученые, и общественность.

Профессиональная этика в сфере научной деятельности получила название научного этоса. Понятие научного этоса ввел американский социолог Р.Мертон в работе «Нормативная структура науки» (1942г.) для обозначения комплекса норм и ценностей этического порядка, являющихся обязательными для всех членов научного сообщества. Мертон связывает научный этос с регулирующими профессиональную деятельность ученых внутринаучными императивами морального порядка. К ним он относит императивы универсализма, коллективизма, бескорыстности и организованного скептицизма. Предпринятый Мертоном анализ ценностей и норм науки неоднократно подвергался критике за абстрактный характер предложенных им требований. И тем не менее, наличие норм и ценностей очень важно для самоорганизации научного сообщества. Научный этос связан, прежде всего, с профессиональной ответственностью, т.е. ответственностью ученых перед научным сообществом за качество проводимых ими исследований и получаемых результатов, за добросовестное выполнение других профессиональных ролей, за сохранение ценностей сообщества. Если нарушения императивов научной деятельности приобретут массовый характер, то под угрозой окажется сама наука.

В отличие от профессиональной социальная ответственность ученых реализуется во взаимоотношениях науки и общества. Поэтому ее можно характеризовать как внешнюю или социальную этику науки. При этом следует иметь в виду, что в реальной жизни проблемы внутренней и внешней этики науки, профессиональной и социальной ответственности ученых тесно переплетены между собой.

В условиях постоянно возрастающего значения научной деятельности в современном мире дис­куссии об общесоциальном и культурном статусе науки, а также об этических факторах научной дея­тельности не только продолжают оставаться в центре внимания социогуманитарных исследований, но и получают новые импульсы со стороны социальной практики, требующей от науки оптимального сочетания трансцендентных прорывов к новым знаниям о действительности с ответственностью уче­ных за гуманитарную эффективность полученных результатов и доступность их для большинства людей в планетарном масштабе. Жесткое противостояние сциентизма и антисциентизма, сопровож­давшее данную дискуссию на протяжении всего ХХ столетия, особенно его второй половины, приме­чательно тем, что аргументы сторон так и не достигли цели — убедить оппонентов в правильности своей позиции и выйти на новый этап модернизации научной деятельности в интересах всего челове­чества. Антисциентисты уверены, что вторжение науки во все сферы человеческой жизни делает ее бездуховной, лишенной высших, не поддающихся расчетам и вычислениям смыслов, что разрушает жизненный мир подлинности человеческих чувств и межличностных отношений. В результате воз­никает неподлинный мир, который сливается со сферой производства и необходимостью постоянно­го удовлетворения все возрастающих вещистских потребностей. Все многообразие проявлений чело­веческого в человеке сводится лишь к одному технократическому параметру. А возникающие, как следствие непрерывно ускоряющегося научно-технического прогресса, перегрузки и перенапряже­ния, которые выпадают на долю современного человека, не только являются симптомами болезнен­ного состояния общества, но и формируют частичного, «одномерного человека» (Г.Маркузе), стра­дающего «профессиональным кретинизмом» (К.Маркс). Сциентисты, напротив, видят в науке рацио­нальное ядро всех сфер человеческой жизни, благодаря которому жизнь индивидуума и социума мо­жет и должна стать организованной, управляемой и успешной. Наука, являясь производительной си­лой общества, обладает и безграничными познавательными возможностями, и значительным потен­циалом в деле преобразования не удовлетворяющих человека состояний окружающего мира. Общее возрастание стандартов качества жизни для всего планетарного сообщества показывает, что науке под силу решать все острые проблемы цивилизационного развития человечества. В итоге дилемма сциентизм — антисциентизм предстает как извечная проблема культурного и социального выбора. Однако современная философская мысль тяготеет к преодолению этих полярных мировоззренческих позиций, выдвигая в качестве принципиального положения тезис о двойственности характеристики науки [1; 141, 142].

С одной стороны, наука функционирует как результат деятельности ученых. Поэтому, не поняв закономерностей этой деятельности, невозможно полностью разобраться в закономерностях развития науки. Но, с другой стороны, сами ученые как профессионалы сформированы наукой, ее условиями и требованиями. Поэтому с неменьшим основанием можно утверждать и то, что, не поняв закономер­ностей функционирования науки, невозможно понять поведения ученых. Определенные формы дея­тельности, поведение людей науки являются и условием функционирования науки как социального института и, одновременно, его следствием. Наука, таким образом, определяется в системе социаль­ных отношений не как совокупность действий отдельных ученых и научных сообществ, одобряемых в рамках того или иного варианта конвенциализма, а как результат их взаимодействия в интересах всего общества. Именно такой подход лег в основу основных философских концепций научной дея­тельности, в которых этико-гуманистические ориентиры обосновываются как исходные пункты в оп­ределении стратегии научной деятельности.

Автор феноменологической концепции Э.Гуссерль трактует науку как сознание в его смыслах. Единственный доступ к смыслам дает анализ сознания, которое интенционально (направлено на по­знаваемый объект) и конституируется как единство сочетаний многообразия переживаний с прису­щими ему инвариантами, постигаемыми в акте интеллектуальной интуиции. Следуя этим путем, нау­ка открывает смысл в объективной действительности. В мире, воспринимаемом сознанием, деятель­ность которого укоренена в повседневном опыте и определяется характеристиками жизненного мира человека, «принципиально осуществима универсальная индуктивность (усмотрение в отдельных ак­тах сознания идеального)» [2; 158]. Если это отрицать, то невозможно объяснить и саму возможность научных утверждений, и способ обоснования их достоверности. Согласно Гуссерлю, идеальные предметности нельзя обнаружить в реальных телах на опыте, в эксперименте, в практическом произ­водстве, они обнаруживаются непосредственно только благодаря идеализирующей духовной дея­тельности, выделению инвариатного начала во всех мыслимых вариациях пространственно­временных форм реальности. Найденное в процессе деятельности сознания объективно-идеальное обладает безусловной всеобщностью для всех людей, воспроизводится в межсубъектном смысле [3; 243]. Таким образом, научная деятельность связывает между собой два основных уровня действи­тельности — уровень первоочевидностей (исходных впечатлений от познаваемых объектов) и уро­вень идеальных очевидностей (смыслов, конституируемых сознанием). Именно в таком качестве нау­ка включена в жизненный мир человека. Отсутствие постоянной корреляции между жизненным ми­ром человека, миром первоочередностей, и миром идеальных сущностей знаменует собой, по Гуссер­лю, кризис техногенной цивилизации. Не сама научная деятельность несет опасность для человека, а игнорирование человеком подлинного статуса науки. Научная деятельность — это не только мир объективно-идеальных сущностей, но и пути их достижения, способность науки соответствовать за­просам жизненного мира. Забвение последнего делает науку абстрактом математизации, формализа­ции, технизации. Но такая наука несостоятельна и бессильна перед вызовами времени.

Онтологическая концепция М.Хайдеггера интерпретирует науку как теорию действительного, которая требует противостояния предмета субъекту и субъекта предмету [4; 58-59]. В ходе этого противостояния вырабатывается метод, в котором главное внимание обращается на то, как вещи ве­дут себя в порядке правил, общей схемы. Поэтому научная деятельность — это конструирование и навязывание сущему схемы предметного противостояния, рассмотрения, согласно методу, картины мира как совокупности представлений. По Хайдеггеру, в античности и средневековье не было науки, поскольку люди принимали сущее во всей его открытости и противоречивости, а не представляли его себе, и мир не становился картиной. Наука, возникшая в Новое время и ставшая серьезной силой в современном мире, действует грубо и прямолинейно, довольствуется обычным и средним, будучи не в состоянии понять неповторимое и редкостное, обедняет мир, редуцируя бытие к предметности, бес­сильна перед событием как единичным [4; 248-250]. Выход из этой печальной ситуации М.Хайдеггер видит в творческом осмыслении перспектив научной деятельности каждым из ее участников, в на­полнении научной деятельности жизненным смыслом. «Хотя науки на своих путях и своими средст­вами как раз никогда не могут проникнуть в существо науки, все же каждый исследователь и препо­даватель, каждый человек, занятый той или иной наукой, как мыслящее существо способен двигаться на разных уровнях осмысления и поддерживать его» [4; 252].

С позиций герменевтической концепции научная деятельность не может считаться продуктив­ной, если она не включает в себя герменевтический компонент — первостепенное внимание к чело­веческой коммуникации, реализующейся в среде языка; движение в герменевтическом круге как ин­терпретация, позволяющая расширить горизонты понимания; диалектика вопросов и ответов, реали­зуемая в диалоге; единство понимания и его применения на практике [5; 616-624]. Результат любой научной деятельности — это своеобразный текст, который нуждается в интерпретации и понимании. Любая наука создается людьми и для людей, а значит, понимание — неустранимый момент научной деятельности. Используя герменевтический потенциал интерпретации, мы в состоянии наладить диа­лог между учеными и не-учеными, благодаря которому состоится расширение горизонтов науки, ста­нет возможным критическое отношение как к неконструктивным призывам отказаться от науки, так и к абсолютизации ее когнитивных претензий.

Критическая концепция франкфуртской школы усматривает главную проблему отрицательного отношения к науке в современном обществе в стремлении научного сообщества освободить науку от ценностей, окончательно разорвать связь между самой наукой и тем, чем она не является [6; 81-85]. Но тем самым наука самоустраняется от своей важнейшей задачи — укрепления социального про­гресса путем публичного употребления разума. Наука призвана освободить человека от угроз со сто­роны любых форм тоталитаризма: политического, технологического, информационного и т.д. Наука формирует основы компетентности, коммуникативной рациональности [7; 63]. Для представителей франкфуртской школы научная деятельность — это способность критически относиться к действи­тельности и учиться на опыте, что формирует идеальное коммуникативное сообщество, разрешаю­щее свои проблемы через налаженную коммуникативную рефлексию и постепенно приближающееся к истине.

Как мы видим, основные философские концепции научной деятельности ясно обозначают клю­чевое противоречие в современном состоянии — неспособность ученых быть критичными по отно­шению к самой науке, проявляющаяся в отсутствии среди критериев значимости научного исследо­вания требования коллективной и индивидуальной ответственности ученых за последствия внедре­ния научных разработок в окружающую среду, социальную организацию, телесно-духовное про­странство человека. Полностью положившись на веру во всесилие науки и ее методов, ученые допус­тили превращение всего мира только в объект, притом воспроизводимый и прогнозируемый по шаб­лонам самой науки. Отношение к миру только как к объекту обернулось неконтролируемым произ­волом бесконечных экспериментов с непредсказуемыми последствиями (вспомним хотя бы о «неиз­вестном» происхождении ВИЧ-инфекции), «терроризмом лабораторий» (Х.Ортега-и-Гассет) (здесь можно упомянуть о пандемии «свиного гриппа», обогатившей фармацевтические кампании с их на­учно-исследовательскими подразделениями). Все это заставляет поставить принципиальный вопрос о дальнейшем развертывании научной деятельности на основе этики ответственности.

Безусловно, обоснование необходимости отношений науки и этики, а также прояснение характе­ра этих отношений имеют давнюю традицию. Занимаясь научным исследованием, ученый не может отбросить свои родовые, общечеловеческие качества, оценочные способности и нравственные уста­новки. В результате в научную деятельность неизбежно вносятся этические проблемы. При этом ре­шение этических вопросов, возникающих в ходе научной деятельности, зависит, с одной стороны, от тех обычных человеческих качеств ученого, которые не прекращают своего существования в момен­ты занятий наукой, а с другой — от того исторически сложившегося набора моральных норм, кото­рый действует в рамках научного сообщества. Нормы выражаются в форме позволений, запрещений, предписаний, предпочтений и т.п. Эти императивы, передаваемые наставлением и примером и под­крепленные санкциями, составляют «этос науки» — основу профессиональной этики ученых. Науч­ный этос, определяя, в первую очередь, условия получения достоверного знания методологически безупречным образом, в то же время обязывает ученого к определенному поведению не только пото­му, что оно эффективно в научных процедурах, но и потому, что в правила этого поведения верят и признают их обязательными с нравственной точки зрения.

Наиболее известный вариант нормативного этоса науки был разработан в 40-е годы ХХ в. аме­риканским социологом Р.Мертоном. В его концепции основу нормативного этоса науки составляют четыре императива. Императив «универсализма» порождается внеличностным характером научного знания. Утверждения науки универсальны в том смысле, что их истинность не зависит от того, кем они высказаны. Под универсализмом понимается независимость результатов научной деятельности от личностных характеристик ученого, поэтому ограничение продвижения в науке на основании че­го-то иного, кроме недостатка научной компетентности, — прямой ущерб развитию знания. Универ­сализм обусловливает интернациональный и демократичный характер науки. Императив «коллекти­визма» предписывает ученому незамедлительно передавать полученные результаты в общее пользо­вание, сообщать о своих открытиях всем ученым без ограничений. Научные открытия являются про­дуктом социального сотрудничества ученых и принадлежат всему научному сообществу. Императив «бескорыстности» требует от ученого руководствоваться в своей деятельности исключительно стремлением к отысканию истины, не приспосабливая научную мысль к получению личной выгоды. Императив «организованного скептицизма» не допускает принятия любого научного положения без тщательной, всесторонней проверки. Данный императив предписывает ученому подвергать обоснован­ному сомнению как свои, так и чужие открытия и выступать с публичной критикой любой работы, если он обнаружил ее ошибочность [8; 132, 133].

Идеи Р.Мертона позволили по-новому взглянуть на проблему научной этики, обратить внимание не только на результаты научной деятельности, но и на условия, влияющие на получение этих ре­зультатов. Однако в общем концепция Р.Мертона не вышла за пределы интересов самой науки: эти­ческие нормы должны обеспечивать получение научных знаний, создавать условия для их беспре­рывного роста. То есть ученый несет ответственность за результаты своей научной деятельности, но только в рамках правил, установленных самой этой деятельностью, все более превращая науку в бес­конечный процесс кумуляции научного продукта, созданного учеными по единым и полезным для их деятельности нормам. Считая традиции науки предельно устойчивыми в силу ее абсолютизирован­ной рациональности, Р. Мертон не рассматривал нормы научной деятельности как нуждающиеся в постоянном обсуждении на предмет их соответствия вызовам времени, не прогнозировал необходи­мости придания им гибкости и способности к самообновлению на основе включения в сферу науч­ных интересов всей целостности бытия и душевно-духовной уникальности мироздания. А именно это и требуется в условиях, когда наука перестает соответствовать своим претензиям на успешное реше­ние проблем цивилизации, более того, когда разрыв между мощью научного знания и способностью человечества распоряжаться этим знанием на благо жизни достиг критической отметки, на которую указывают перманентные экологические и техногенные катастрофы настоящего времени. Поэтому и продолжается поиск иных этических регулятивов научной деятельности. Этим целям отвечает принципиальное положение о том, что чисто научный прогресс не в силах сам по себе способство­вать установлению между людьми согласия, без которого невозможно достижение более или менее устойчивого благополучия в социальных отношениях. Значит, необходим выход науки за пределы нашего времени, участие самих ученых в обосновании и утверждении новой этики ответственности [9; 163-164].

Именно на этом настаивал выдающийся гуманист ХХ в. А.Швейцер, предлагая свою этику «бла­гоговения перед жизнью», в которой всякое истинное познание переходит в переживание и заставля­ет человека мыслить и удивляться красоте многообразия проявлений живого. «Сегодня кажется не совсем нормальным признавать в качестве требования разумной этики внимательное отношение ко всему живому, вплоть до низших форм проявления жизни. Но когда-нибудь будут удивляться, что людям потребовалось так много времени, чтобы признать несовместимым с этикой бессмысленное причинение вреда жизни. Этика есть безграничная ответственность за все, что живет» [10; 315]. При этом в этических конфликтах человек может принять только самостоятельное решение. «Никто не может за него сказать, где каждый раз проходит крайняя граница настойчивости в сохранении и раз­витии жизни. Только он один может судить об этом, руководствуясь чувством высочайшей ответст­венности за судьбу другой жизни» [10; 316].

Этика ответственности становится настоятельной потребностью с позиций достижения лучшего будущего. Характер научной деятельности ученых вынуждает занять их определенную этическую позицию, основой которой являются, в первую очередь, благосостояние людей, их здоровье и безо­пасность. Фундаментальная задача обеспечения улучшения всего комплекса жизненно важных для человека отношений в принципе не может быть решена без ученых, без использования той могуще­ственной силы науки, которую они в состоянии задействовать, в интересах развития личности и по­вышения качества социальной организации. Этика ответственности, становясь краеугольным камнем научного гуманизма, руководствуется теми ценностями, которые актуальны для всего общества, но вместе с тем она дает возможность ученым усовершенствовать уже имеющиеся ценностные ориенти­ры научного поиска и создать рационально обоснованную теоретическую основу для выдвижения новых гуманистических ориентиров научной деятельности. Об этом свидетельствует появление на исходе ХХ столетия целого комплекса направлений прикладной этики, в которых этические требова­ния к конкретным наукам опираются на детально разработанные научные программы [11; 70-71].

Подлинный долг науки состоит в том, чтобы постоянно уделять внимание обновлению эписте­мологических требований с целью выработки таких условий научной деятельности, в которых нор­мой станет осознание ответственности ученого за возможное возникновение потенциально опасных ситуаций, своевременное информирование о возможных последствиях и постоянный поиск мер, пре­дотвращающих опасности, особенно возникающие по недомыслию самого человека. Благодаря сво­ему этическому потенциалу наука в состоянии преодолевать свою объективистскую ограниченность и с помощью своих специфических методов оказывать помощь в разрешении кризисных ситуаций другим областям деятельности.

Ответственность ученых предполагает их активное участие в решении назревших проблем ци­вилизации, но не выведением этих проблем за пределы общечеловеческого дискурса в область «на­учной индифферентности», а внесением в их решение основополагающих принципов научной дея­тельности — объективности, доказательности, критичности. Важно учитывать, что деятельность со­временного ученого не замыкается в рамках специальных исследований. Она включает и преподава­ние, и обработку информации, и популяризацию достижений науки. Нередко ученый выступает в ро­ли консультанта или эксперта по вопросам своей специальности, имеющим социальную значимость. Такое расширение культурной функциональности ученого — закономерное следствие усложнения процесса интеграции науки в систему социальных отношений. Поэтому и в самом научном сообще­стве происходят существенные сдвиги, связанные с расширением границ социальной ответственно­сти ученых. С одной стороны, сквозь призму этики ответственности рассматриваются не только по­следствия применения достижений науки в практике, ее готовящиеся или уже осуществившиеся про­екты, но и сами процессы исследования, внутренний мир научной деятельности. С другой стороны, изменяется понимание статуса субъекта социальной ответственности науки. Акцент переносится с общего, а потому абстрактного образа науки, на отдельные научные дисциплины, проблемные облас­ти, исследовательские коллективы, а с возрастанием глобальной неустойчивости — на конкретного ученого. «Все отчетливее проявляется понимание того непреложного факта, что если не будет в гео­метрической прогрессии возрастать социальная ответственность ученых, роль нравственного, этиче­ского начала в науке, то человечество, да и сама наука, не смогут развиваться даже в прогрессии арифметической» [12; 163].

Таким образом, современная философская мысль аргументирует в качестве радикальной страте­гии самоизменения научной деятельности соединение поиска истины с расширением этических регу- лятивов научного поиска, согласование идеи о самоценности истины с идеями о нравственности как необходимой предпосылки истины. Вызревающая на этой почве постнеклассическая рациональность предлагает стимулы для роста новых ценностей и мировоззренческих ориентаций, которые открыва­ют новые перспективы для диалога научных и вненаучных форм культуры. Сегодня от научной дея­тельности все больше начинают требовать не просто технологических приложений, но и того, чтобы ее результаты позволяли удовлетворять вполне конкретные запросы общества и потребности челове­ка. Растущая практическая эффективность научной деятельности в тех областях, которые ближе всего к повседневным нуждам и интересам рядового человека, становится серьезным фактором, ускоряю­щим развитие науки и технологий. В этом контексте вопрос о взаимоотношениях науки и общества приобретает новые очертания: теперь становится ясно, что проблема возникновения опасений по по­воду безопасности научных исследований кроется не в отсутствии научной компетентности у про­стых людей, а в том, что наука и базирующиеся на ее основе новые технологии ставят перед лицом человека новые трудности, новые проблемы. На смену сложившейся на базе безапелляционного при­знания превосходства науки над другими формами познания, модели коммуникации науки и общест­ва, в рамках которой главной проблемой считается несостоятельность населения в понимании дея­тельности научного сообщества, приходит другая модель, которая подчеркивает необходимость диа­лога между ученым и гражданином и самого серьезного отношения к знаниям и верованиям различ­ных слоев социума [13; 52-53].

В целом же можно сказать, что одной из наиболее значимых отличительных характеристик со­временной научной деятельности становится изменяющееся место в ней того, что относится к нрав­ственной проблематике. На протяжении долгого времени наука отстаивала идеалы беспристрастно­сти, свободы от нравственных ценностей — как гаранта получения достоверных знаний. Сегодня си­туация существенно усложнилась: речь вовсе не идет об отказе от этих идеалов, тем не менее нравст­венное измерение начинает восприниматься как существенная характеристика и изучаемой наукой реальности, и самого научного познания. В.С.Степин, в частности, говорит о том, что трансформиру­ется идеал ценностно-нейтрального исследования. Объективно истинное объяснение и описание применительно к «человекоразмерным» объектам не только допускает, но и предполагает включение аксиологических факторов в состав объясняющих положений. Возникает необходимость эскплика- ции связей фундаментальных внутринаучных ценностей (поиск истины, рост знаний) с вненаучными ценностями общесоциального характера. «Научное познание начинает рассматриваться в контексте социальных условий его бытия и его социальных последствий как особая часть жизни общества, де­терминируемая на каждом этапе своего развития общим состоянием культуры данной исторической эпохи, ее ценностными ориентациями и мировоззренческими установками» [14; 164].

Готовность современного ученого соответствовать в своей деятельности нравственным требо­ваниям этики ответственности должна становиться личным убеждением уже на этапе получения профессионального образования [15; 166]. Для этого необходимо задаваться не только традицион­ными для науки вопросами о способах получения объективных знаний о мире и методах техниче­ского овладения миром, но и спрашивать себя о том, хотим ли мы этого, должны ли мы это делать, имеет ли это, в конечном счете, какой-нибудь смысл. А это уже может рассматриваться как актуаль­ная задача для всего социума — выработать новую концепцию познания, генерирующую такие каче­ства индивида, как когнитивная уникальность, самосознание, самоорганизация, способность работать в условиях неопределенности, отдавая себе отчет о конечном смысле собственной деятельности.

Список литературы

1      Порус В. Этика науки в структуре философии науки // Высшее образование в России. — 2007. — № 8. — С. 137-147.

2      Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология. Введение в феноменологическую фило­софию // Вопросы философии. — 1972. — № 7. — С. 1з6-176.

3      Гуссерль Э. Начало геометрии: Пер. с фр. и нем. — М.: Ad Marginem, 1996. — 267 с.

4      Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления: Пер. с нем. В.В.Бибихина — М.: Республика, 1993. — 447 с.

5      ГадамерХ.-Г. Истина и метод. Опыт философской герменевтики: Пер. с нем. — М.: Прогресс, 1988. — 700 с.

6      Адорно Т. К логике социальных наук // Вопросы философии. — 1992. — № 10. — С. 76-86.

7     Хабермас Ю. Примирение через публичное употребление разума. Замечания о политическом либерализме Джона Роулса // Вопросы философии. — 1994. — № 10. — С. 53-67.

8     Мирская Е.З. Этические регулятивы функционирования науки // Вопросы философии. — 1975. — № 3. — С. 131­138.

9      Бандурина И.А. Этика науки и этика ученого // Высшее образование в России. — 2010. — № 5. — С. 161-164.

10   Швейцер А. Культура и этика: Пер. с нем. — М.: Прогресс, 1973. — 343 с.

11   Войскунский А.Е., Дорохова О.А. Становление киберэтики: исторические основания и современные проблемы // Во­просы философии. — 2010. — № 5. — С. 69-83.

12    ФроловИ.Т., Юдин Б.Г. Этика науки: Проблемы и дискуссии. — М.: Политиздат, 1986. — 399 с.

13   Юдин Б.Г. Наука в обществе знаний // Вопросы философии. — 2010. — № 8. — С. 45-57.

14   Степин В.С. Научная рациональность в гуманистическом измерении // О человеческом в человеке / Под общ. ред. И.Т.Фролова. — М.: Политиздат, 1991. — С. 138-166.

15  Бандурина И.А. Об ответственности современного ученого // Высшее образование в России. — 2008. — № 6. — С. 165­168.

Ответ:

В современном мире наука не стоит на месте. Она с каждым днём развивается в большую сторону. Со временем происходят различные процессы, в последствии которых необходимо делать какие-либо эксперименты. А нужна ли этика в современной науке? Я считаю, что нужна.

Как сфера человеческой жизнедеятельности, современная наука не может избежать этических оценок и нравственного суда. Любое действие и достижение, влияющие впоследствии на жизнь всего живого, облагается комментариями, предложениями, и, порой, резко-отрицательныии эмоциями. Этичность вопроса обсуждается обществом.

В настоящее время, в условиях «разветвления» способов взаимосвязи науки и жизни общества, обсуждение этической состовляющей научных достижений является практически самым важным этапом осмысления. Взаимоотношения науки и этики рассматриваются со стороны профессиональной деятельности и общества, что даёт более полное раскрытие и описание объекта.

Этика как наука- нрав или мораль, философская дисциплина, предметами изучения которой являются нравственность и мораль. Этика науки в свою очередь является системой представлений, отражающих этическое содержание современной науки.

Этично ли использовать эмбриональные стволовые клетки для лечения тяжеллых заболеваний? Этично ли клонировать людей? Всего лишь два вопроса, на темы которых ведутся споры уже многие годы. Казалось бы, шаг в науке, который можно было бы сделать благодаря согласию на эксперимент- огромен, но человеческая составляющая в вопросе жизни тоже играет важную роль. Почему большая часть общества так негативно относится к такого рода научным эксперименты? Я считаю, что причиной является мировоззрение, опора на религию или отрицание науки в целом. Как страшно шагать в неизвестное, так и человеку страшно полагаться на каких-то неизвестных людей, пусть даже и учёных.

Именно поэтому, наука как деятельность людей для людей должна придерживаться норм морали в пределах влияния. Эксперименты над людьми никогда не считались необходимостью для общества, но эксперименты для людей- жизненная необходимость.

Оглавление

Введение        3

Этика в современной науке        3

Этические вопросы специальных наук        8

Этос ученого-ядерщика        10

Этическая мотивация первоначальных ядерных инициатив        13

Ядерный «этос» и его критика        14

Заключение        15

Список литературы        16

Введение

Успехи познания благостны,

Хотя и чреваты уронами,

Поскольку творения Фаустов

Становятся фауст-патронами.

И. Губерман[1]

Люди! Вы отныне — братья!

Эра братства наступила:

Или — братские объятья,

Или — братская могила.

Вот на что в двадцатом атом

Мягко намекнул приматам…

Б. Заходер [2]

Мы ещё вернёмся к «Гарикам» Игоря Губермана и строфам Бориса Заходера, а для начала дадим определение предмета нашего внимания.

Этика (от греч. ἦθος [этос])— нрав или мораль,  философская дисциплина, предметами исследования которой являются нравственность и мораль.[3] По своей сути нравственность и мораль являются синонимичными понятиями. Однако, в ряде философских систем понятие нравственности обособляется от морали, хотя такая концептуализация носит авторский характер и не всегда соответствует обыденному словоупотреблению. В таком, более узком, смысле понятие нравственности используется для обозначения части или уровня морали в целом, при этом под нравственностью в ряде случаев подразумевают внутреннюю сторону морали, в то время как последняя рассматривается как внешняя по отношению к индивиду.

Этика в современной науке

Современная наука как сфера человеческой жизнедеятельности, оказывающая огромное влияние на условия его существования, не может избежать нравственного суда и быть свободной от этических оценок. Вторжение науки в мир человекоразмерных систем (экосистемы, медико-биологические и биотехнологические объекты, системы искусственного интеллекта и др.) создают принципиально новую ситуацию, которая выдвигает на повестку дня комплекс сложных мировоззренческих вопросов о системе и ценности самой науки, о перспективах ее прогрессивного развития и взаимодействия с другими формами культуры. Поэтому в настоящее время в условиях увеличения и разветвления способов взаимосвязи науки с жизнью общества, обсуждение этических проблем науки становится одним из важнейших способов осмысления, ее изменяющихся социальных и ценностных характеристик. Проблема взаимоотношения науки и этики решается в двух тесно связанных между собой направлениях: разработка профессиональной этики ученых и решение учеными вопроса о социальной ответственности научного сообщества за негативные последствия результатов научных исследований в практике.

Этика науки – система представлений, отражающих содержание этической составляющей науки. Как особая дисциплина этика науки ставит своей целью прояснение и изучение этических норм, которые используются в научном познании, а также анализирует конкретные коллизии нравственного характера, возникающие в ходе развития науки. Этика науки – это совместный поиск разумных решений, в котором принимают участие и ученые, и общественность.

Профессиональная этика в сфере научной деятельности получила название научного этоса. Понятие научного этоса ввел американский социолог Р.Мертон в работе «Нормативная структура науки» (1942г.) для обозначения комплекса норм и ценностей этического порядка, являющихся обязательными для всех членов научного сообщества. Мертон связывает научный этос с регулирующими профессиональную деятельность ученых внутринаучными императивами морального порядка. К ним он относит императивы универсализма, коллективизма, бескорыстности и организованного скептицизма. Предпринятый Мертоном анализ ценностей и норм науки неоднократно подвергался критике за абстрактный характер предложенных им требований. И тем не менее, наличие норм и ценностей очень важно для самоорганизации научного сообщества. Научный этос связан, прежде всего, с профессиональной ответственностью, т.е. ответственностью ученых перед научным сообществом за качество проводимых ими исследований и получаемых результатов, за добросовестное выполнение других профессиональных ролей, за сохранение ценностей сообщества. Если нарушения императивов научной деятельности приобретут массовый характер, то под угрозой окажется сама наука.

В отличие от профессиональной социальная ответственность ученых реализуется во взаимоотношениях науки и общества. Поэтому ее можно характеризовать как внешнюю или социальную этику науки. При этом следует иметь в виду, что в реальной жизни проблемы внутренней и внешней этики науки, профессиональной и социальной ответственности ученых тесно переплетены между собой.

До середины XX в. преобладал просветительский подход к оценке нравственной силы науки, согласно которому наука формирует высокую нравственность самим стилем своего мышления: дух науки созвучен добру, братству, справедливости. Этот подход берет свое начало в античности, где знание рассматривалось как благо (Сократ, Платон, Аристотель) и поэтому занятия наукой, имеющие целью приращение знаний, представляли собой этически оправданный вид деятельности. Со времен Ф.Бэкона господствовала парадигма в этической оценке науки как несомненного добра. По Бэкону, наука существует «ради пользы для жизни и практики», наука дана «в помощь человечеству, на помощь человеческому роду». Вместе с тем позитивная моральная оценка науки сопровождалась распространенной точкой зрения, называемой тезисом «ценностной нейтральности науки». Она состояла в утверждении, что научная деятельность сама по себе безразлична к ценностям. И действительно достаточно долгое время наука «сама по себе», считаясь неоспоримой ценностью, оставалась ценностью нейтральной.

Резкие изменения во второй половине XX в. привели к перестановке акцентов в обсуждении социально-этических проблем науки. После окончания Второй мировой войны наука вступает в новую фазу своего развития, именно в этот период начинает резко меняться нравственная атмосфера восприятия науки как со стороны широких общественных слоев, так и со стороны самих ученых. Взрывы атомной бомбы, возрастающая милитаризация науки, экологические угрозы подорвали авторитет науки. В этих условиях научному сообществу стало все труднее придерживаться парадигмы, в основе которой лежал принцип «наука – безусловное добро и благо». По существу, в ценностных основаниях современной науки наступила «переоценка ценностей». Переоценка ценностей привела к тому, что ученые стали прибегать к уже испытанному ранее принципу этической нейтральности науки. Суть модернизированного принципа этического нейтралитета сводилась к тому, что сама наука (содержание научных знаний) не является ни добром, ни злом. Наука, по мнению ученых, призвана давать объективную истину, в этом заключается ее самоценность, а добром или злом могут обернуться лишь технические, технологические, социальные её применения. Модернизированный тезис этической нейтральности науки снимал с научного сообщества ответственность за антигуманную направленность науки и взваливал ее на правительственные и иные круги, принимающие решения о практическом применении науки. Тезис о нейтральности науки оказался не состоятелен. Как бы ни были виноваты вненаучные круги в пагубных применениях результатов науки, нельзя снимать ответственность за социальную направленность научно-технического прогресса и с самих ученых.

Признание того, что наука не является нейтральной по отношению к социальному развитию, сразу ставит вопрос о социальной ответственности ученых перед обществом. В научном сообществе стал активно обсуждаться механизм общественного контроля за научной деятельностью, ее результатами и возможными сферами применения. В современных условиях, учитывая, что научно-технологические мощности настолько велики, что их воздействие может привести к катастрофам регионального или глобального характера, становится особенно острой тема распределения ответственности. Вопрос об ответственности в условиях современных технологических возможностей остается открытой проблемой, требующей серьезного анализа. Но, говоря о разработке конкретных механизмов ответственности, стоит заметить, что уже сам факт открытости научно-технических мероприятий для общественного контроля влияет на положение дел.

Этические вопросы специальных наук

В последние десятилетия интенсивно развиваются частные направления этики науки. Назовем некоторые из них.

Экологическая этика – это направление, исследующее социально-этические аспекты экологических проблем. Современная экология является ярким примером дисциплины, насыщенной ценностным содержанием. Экологический императив обязует нас запретить любые войны, поддерживать сохранность основных параметров природной среды —  чистоты поверхности Земли, воздуха, Мирового океана. Невыполнение экологического императива есть нарушение важнейших природных констант, следствием которого явится неминуемое и необратимое разрушение биосферы, несовместимое с условиями жизни на Земле. Экологический императив как важнейший ориентир современного мышления требует радикального пересмотра политики, дипломатии, хозяйствования, образования и т.д.

Биомедицинская этика (биоэтика) – область исследований, касающихся нравственных аспектов современной медицинской науки и практики, медицинских технологий, политики здравоохранения. В последнее время биомедицинская этика интенсивно развивается, реагируя на новые возможности медицинской науки (такие как трансплантология и репродуктивные технологии), а также обсуждая традиционно острые вопросы эвтаназии, генной инженерии, технологии клонирования, о пределах манипуляции над человеческой психикой и многие другие темы.

Компьютерная этика – особая область исследований, занимающаяся этическими проблемами, возникающими в связи с развитием компьютерных технологий. Не секрет, что расширение компьютерных возможностей (особенно тех, что представлены глобальной сетью Интернет) служит не только во благо, но и влечет ряд негативных последствий. Происходящая сейчас информационная революция вызывает к жизни новые острые проблемы. Так, в сфере компьютерной этики обсуждаются такие вопросы как доступность и распространение сетевыми средствами различной социально и этически предосудительной информации (пропаганда насилия и т.п.), компьютерные преступления, ответственность ученых, занимающихся разработкой новых технологий и другие темы.

Таким образом, центр этического регламентирования современной науки смещается с общих оценок науки в целом с позиции добра и зла к дифференцированной оценке ее отдельных направлений и действий конкретных ученых, и выработке научным сообществом механизмов регулирования социальных последствий научной деятельности. [4]

В своей работе я подробнее остановлюсь на экологическом аспекте. Проблема ядерного оружия, появившаяся в середине 20 века, остро стоит до сих пор.

Этос ученого-ядерщика

Ученые, прежде всего физики, были инициаторами ядерно- оружейных программ, их разработчиками и лидерами. Чем мотивировали они эти свои инициативы и участие в создании страшного оружия всеобщего самоуничтожения, в какой мере ученые ответственны за трагические последствия этой работы?

Ученый в своей профессиональной деятельности руководствуется научным этосом, впервые обстоятельно описанным Р. Мертоном. Основой его являются условия, необходимые для получения нового научного знания, его закрепления, распространения в научном сообществе и передачи последующим поколениям ученых и т. п. Включаясь же в разработку ядерного оружия, ученые вынуждены подчинять свои собственно научные цели военно-технической задаче создания оружия. В результате научный этос деформируется, превращаясь в «этос ученого- ядерщика» (или «ядерный этос»). Вопрос о формировании и последующей эволюции ядерного этоса крайне важен. Имеется и множество других «этических проблем» в ядерно-оружейной сфере, освещение которых (в историческом контексте) дает список вопросов и тем, представляющий исключительный интерес для автора данного реферата.

В какой степени учёный-ядерщик в атомном проекте оставался ученым и в какой степени «солдатом без формы»? Вопрос о соотношении ядерно-оружейного этоса с научным этосом, а также с военным и, возможно, иными этосами. Приведём слова Юлия Борисовича Харитона, главного конструктора и научного руководителя КБ-11 (Арзамас-16) в Сарове при Лаборатории № 2 АН СССР, руководителя ядерно-оружейной программы  СССР, завершившейся испытанием первых советских атомной (29 августа 1949 года) и водородной (12 августа 1953) бомб, прозвучавшие из уст его ученика А. А. Бриша, на «круглом столе», посвящённом истории советского атомного пректа  26 июня 1998г  в Институте истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова РАН.: «Сознавая свою причастность к замечательным научным и инженерным свершениям, приведшим к овладению человечеством практически неисчерпаемым источником энергии, сегодня, в более чем зрелом возрасте, я уже не уверен, что человечество дозрело до владения этой энергией. Я осознаю нашу причастность к этой ужасной гибели людей, к чудовищным повреждениям, наносимым природе нашего дома — Земли. Слова покаяния ничего не изменят. Дай Бог, чтобы те, кто идет после нас, нашим путем, нашли в себе твердость духа и решимость, стремясь к лучшему, не натворить худшего»

Приведу лишь некоторые вопросы, которые обсуждались и будут обсуждаться учёными, социологами, историками, да и не только ими, ещё очень долго, ибо ответы на них далеко не однозначны.

  • Верно ли, что наука этически нейтральна и ученые не несут ответственности за военно-технические реализации их научных идей и открытий? Или прав В. И. Вернадский, считавший, что ученые «должны себя чувствовать ответственными за все последствия их открытий…»
  • Верно ли, что для сохранения мира работа по созданию ядерного оружия, ставящего человеческую цивилизацию на грань самоуничтожения, была абсолютно неизбежной, необходимой?
  • Нравственные аспекты атомного шпионажа. Является ли использование материалов разведки безнравственным делом, подобным плагиату? В какой степени была морально оправдана «атомно-шпионская» деятельность?
  • В какой мере было этичным использовать в атомных проектах трофейные установки и т. п., «трофейных» специалистов?
  • Роль ГУЛАГа в советском атомном проекте. Как к этому феномену относились ученые?
  • Насколько отчетливо лидеры атомных проектов представляли себе радиационную опасность для инженерно-технического персонала первых заводов по производству оружейных плутония и урана? Другие аспекты радиационной безопасности и радиационно-экологической этики (40-50-е гг.). В какой мере ученые-ядерщики были марионетками, пешками в политических планах и играх государственных лидеров и военных руководителей? В какой мере нравственно действовали при этом политические лидеры?
  • Ядерные испытания, проблемы договоров о запрещении ядерных испытаний, о нераспространении ядерного оружия, об ограничении ядерных вооружений и т. п. Проблемы ответственности ученых-ядерщиков в этом контексте.

Духовные (или религиозно-духовные) стороны ядерно-оружейного этоса обозначил Патриарх Алексий II, сказав: «Без упования на Господа, без нравственной убежденности в доброте творимого дела невозможен подлинный успех. И дай Бог, чтобы именно такое настроение господствовало в душах всех, кто работает в ответственейшей области ядерной энергии»

Этическая мотивация первоначальных ядерных инициатив

Одной из самых ранних инициатив такого рода была заявка на изобретение молодых харьковских ученых из УФТИ В. А. Маслова и В. С. Шпинеля «Об использовании урана в качестве взрывчатого и отравляющего вещества» (1940), адресованная соответствующим специалистам из Наркомата обороны.

Авторы заявки, безусловно, думали о чрезвычайной силе и опасности своей

«атомной бомбы», полагая, однако, при этом, что она будет использована исключительно против фашистской Германии.

П. Л. Капица, выступая на антифашистском митинге 12 октября 1941 г., в котором чуть ли не впервые было использовано выражение «атомная бомба», говорил: «…Атомная бомба, — говорил Капица,— даже небольшого размера, если она осуществима, могла бы уничтожить крупный столичный город с несколькими миллионами населения». И в этом случае каких-либо сомнений не было: ведь речь шла об использовании страшного оружия против фашистов, стоявших на подступах к Москве.

Логика наших ученых — инициаторов создания ядерного оружия, особенно после начала войны, была совершенно такой же, как у инициаторов американского атомного проекта Л. Сциларда, Е. Вигнера и А. Эйнштейна, который писал об этой инициативе в 1945 г.: «В то время, когда было известно, что в Германии ведутся работы по созданию атомной бомбы, могли ли мы сидеть и ждать, пока они их успешно завершат и изберут нас в жертву?»

Ядерный «этос» и его критика

По рассказам современников, нравственная позиция специалистов, включавшихся в разработку советского атомного проекта, в частности тех, кто начинал свою разработку в ядерно-оружейном центре в Арзамасе-16, была такая: «Все мы так или иначе прошли войну и ненавидели ее. Мы хотели мира. Но мир мог быть обеспечен только сильной страной. Поэтому, особенно после американских бомбардировок Нагасаки и Хиросимы, мы считали свое дело важным и нужным».

Наш «категорический императив» (Л. В. Альтшулер) вполне согласуется с основным морально-этическим принципом американских ядерных оружейников: мы разрабатываем «ядерное оружие, чтобы обеспечить в мире, стабилизированном ядерным устрашением, гарантию того, что ядерное оружие никогда не будет пущено в ход». Поскольку страшное оружие накапливается, все больше выходит из-под контроля ученых, а его производство и хранение было связано (и во многом продолжает быть связанным) с «ужасной гибелью людей, чудовищным повреждением, наносимым природе…» (Ю. Б. Харитон).

Как заметил Б. Л. Иоффе, ядерное оружие подобно «чеховскому ружью», невинное появление которого в первом действии спектакля (просто висит на стене) неизбежно во втором или последующем действиях приведет к выстрелу.

При этом он, как и некоторые другие участники проекта, например, Л. Д. Ландау, работали безусловно добросовестно и внесли существенный вклад в решение проблемы, но работали все-таки без энтузиазма и при первой возможности вышли из атомного проекта. [5]

Заключение

В заключение, хотелось бы привести отрывок из Писем «О добром и прекрасном» Дмитрия Сергеевича Лихачёва:

«В материальном мире большое не уместишь в малом. В сфере же духовных ценностей не так: в малом может уместиться гораздо большее, а если в большом попытаться уместить малое, то большое просто перестанет существовать.

Если есть у человека великая цель, то она должна проявляться во всем – в самом, казалось бы, незначительном. Надо быть честным в незаметном и случайном: тогда только будешь честным и в выполнении своего большого долга. Большая цель охватывает всего человека, сказывается в каждом его поступке, и нельзя думать, что дурными средствами можно достигнуть доброй цели. Идея «цель оправдывает средства» губительна и безнравственна.

Общее правило: блюсти большое в малом – нужно, в частности, и в науке. Научная истина дороже всего, и ей надо следовать во всех деталях научного исследования и в жизни ученого. Если же стремиться в науке к «мелким» целям – к доказательству «силой», вопреки фактам, к «интересности» выводов, к их эффективности или к любым формам самопродвижения, то ученый неизбежно терпит крах. Может быть, не сразу, но в конечном счете! Когда начинаются преувеличения полученных результатов исследования или даже мелкие подтасовки фактов и научная истина оттесняется на второй план, наука перестает существовать, и сам ученый рано или поздно перестает быть ученым.

Соблюдать большое надо во всем решительно. Тогда все просто. [6]

Нельзя не согласиться с великим учёным и гуманистом. Следует всегда прислушиваться к голосу совести, соотносить собственные действия, научные поиски с нравственностью и моралью.

Список литературы

  1. Губерман И. Гарики на каждый день. М., 1992.
  1. Заходер Б. Заходерзости. М., 1997.
  2. Гусейнов А. А. Этика // Новая философская энциклопедия / Ин-т философии РАН; Нац. обществ.-науч. фонд; Предс. научно-ред. совета В. С. Стёпин, заместители предс.: А. А. Гусейнов, Г. Ю. Семигин, уч. секр. А. П. Огурцов. — 2-е изд., испр. и допол. — М.: Мысль, 2010. — ISBN 978-5-244-01115-9.
  3. Тимофеев А.И. История и методология науки. СПб., 2014.
  4. Визгин В.П. Нравственный выбор и ответственность ученого-ядерщика
  5. в истории советского атомного проекта. ВИЕТ. 1998. № 3.
  6. Г. А. Дубровская Г.А. Письма о добром и прекрасном. М., 1985.

Обновлено: 17.04.2023

Ценностный императив во многом определяет специфику профессиональной этики ученого, в частности предъяв­ляет ряд требований к этике самого процесса научного творчества и диктует некоторые моральные нормы творческой деятельности ученого:

— необходимость научной объективности, т.е. служение истине и только истине, предполагающее объективный, честный подход к предмету исследования, стремление познать объект таким, какой он есть в действительности;

добросовестность в отношении к научному труду, его результату, предполагающая на­личие критической рефлексии и рационального сомнения ученого в про­цессе отыскания истины, проверку выводов исследова­ния, скрупулезность в научной работе, а также нали­чие у ученого таких моральных качеств, как умение и мужество отказаться от, казалось бы, уже найденной истины, если обнаруживаются факты, противореча­щие ей;

— соблюдение обоснованности и доказательности по­лучаемых результатов методами и средствами самой науки;

— высокая требовательность к себе, скромность и само­критичность, отсутствие са­момне­ния и зазнайства, умение признавать свои ошибки и давать объектив­ную оценку собст­венной деятельности и ее результа­тов, открыто отказаться от взглядов и положений, ока­завшихся ошибочными;

— умение уважать научные результаты своих предшест­венников и коллег, открыто при­знавать заимствова­ния у них тех или иных идей, защищать науку от пла­гиата, уважать мнение оппонентов.

Осознание противоречий человекоразмерного мира, а также социальной опасности этически элиминированного, внеценностного знания специфицирует на современном этапе научный поиск. Наука нуждается в социальном контроле, ориентирующем на слу­жение общественно­му прогрессу. За пределами социально-нравственного использования научное знание теряет культурно-гуманис­тическое измерение и впадает в фаустовские иллюзии, к которым ведет цинизм знания, лишенного моральных горизонтов.

Основным ценностным критерием современного науч­ного знания становится уста­новка на осознание социально значимых пределов теоретического поиска, дополнение его культурно-этическими параметрами и гуманистическими ориентирами, своеобразное пре­одоление отчуждения челове­ческого мира, возникающего на уровне абстрактных теоре­тических построений.

Гуманистически обновленные ценности, органично включающиеся в современное научное знание, должны транслироваться в образовательные технологии и усваи­ваться студентами и молодыми исследователями в процессе обучения. Особая роль при этом мо­жет быть отведена клас­сическому университету с его фундаментальным и систем­ным об­разованием.

Стратегическая задача, стоящая сегодня как перед зрелы­ми, так и перед молодыми учеными, — это не только вклю­чение в структуру научно-познавательной деятельности этических и аксиологических аргументов, но и наработка новых ценностных смыслов и подходов в самых различных областях исследования — истории, философии, экономике, политике.

Содержание

Введение 3
1 Познание и ценности. Проблема соотношения истинности и ценности 5
2 Многообразие и противоречивость ценностных ориентаций науки как социального института. Сциентизм и антисциентизм в оценке роли науки в современной культуре 10
3 Ценностные ориентации ученого: многообразие личностных мотиваций и ценностных ориентаций 14
4 Свобода научного поиска и социальная ответственность ученого 18
Заключение

Работа состоит из 1 файл

ЦЕННОСТНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ НАУКИ реферат.docx

Особенностью современного, формирующегося стиля научного мышления можно считать признание принципиальной неустранимости ценностной основы познания.

его достижения, но и его моральные качества – нравственная сила, человеческое величие, чистота помыслов, требовательность к себе, объективность, неподкупность суждений, преданность делу, сила характера, упорство в выполнении работы при самых невероятных трудностях и т.п.

4. Свобода научного поиска и социальная ответственность ученого

Осознание роли нравственного, этического начала в науке актуализирует вопрос о социальной ответственности ученого. Еще В.И. Вернадский подчеркивал, что ученые не должны закрывать глаза на возможные последствия их научной работы, научного прогресса. Они должны себя чувствовать ответственными за последствия их открытий.

Многие ученые, например Р. Оппенгеймер, отказались работать над водородной бомбой, исходя из этических соображений. Когда Отто Ган, открывший расщепление урана, узнал о взрыве атомной бомбы над Хиросимой, он был глубоко потрясен такими результатами его открытия. Рассказывают (Эрих Багге), что он не спал несколько ночей и помышлял о самоубийстве. Одно время даже обдумывал план предотвратить катастрофу, собрав весь уран и утопив его в море. Однако можно ли было таким образом лишить человечество всех благ, которые в то же время принесет уран? А вспомните А. Сахарова, осознавшего возможное количество жертв, к которым приведет испытание атомного оружия, и выступившего против его испытания в атмосфере.

Особую остроту проблема нравственной ответственности приобрела в последнее время, в частности, в связи с прогрессом в области генной инженерии, поскольку это затрагивает интимные механизмы жизни. В 1975 г. ведущие ученые мира добровольно заключили мораторий, временно приостановив ряд исследований, потенциально опасных не только для человека, но и для других форм жизни на нашей планете. Объявление моратория было беспрецедентным событием для науки: впервые по собственной инициативе ученые решили приостановить исследования, сулившие им колоссальные успехи.

Это пример того, что социальная ответственность – органическая составляющая научной деятельности (впрочем, как и любой человеческой деятельности). Сейчас делается много попыток создания определенных этических кодексов, которые регулировали бы исследования в области генетики человека, выходят работы по этике генетического контроля. Например, К. Поппер считал, что естествоиспытатели должны давать клятву стремиться только к благу для людей и никогда к вреду. Провозглашен манифест Рассела – Эйнштейна о необходимости признать приоритет человеческих измерений развития науки и техники, создано Пагоушское движение, Всемирная федерация научных работников.

Говоря о необходимости свободы мысли и свободы научного поиска,

Таким образом, в настоящий момент времени основными ценностными проблемами современной науки являются:

2. Проблема нарастания экологического кризиса. Два аспекта человеческого существования — как части природы и как деятельного существа, преобразующего природу, — приходят в конфликтное столкновение. Старая парадигма, будто природа бесконечный резервуар ресурсов для человеческой деятельности, оказалась неверной. Деятельность человека вносит постоянные изменения в динамику биосферы, и на современном этапе развития техногенной цивилизации масштабы человеческой экспансии в природу таковы, что они начинают разрушать биосферу как целостную экосистему. Грозящая экологическая катастрофа требует выработки принципиально новых стратегий научно-технического и социального развития человечества, стратегий деятельности для коэволюции человека и природы.

3. Этические проблемы, исходящие из увеличения технизации медицины и появления принципиально новых медицинских технологий и препаратов, которые расширяют возможности воздействия на человека. Возникает реальная опасность разрушения исходной биогенетической основы, угроза человеческому естеству, его телесности и психики, функционирование которой сложилась в ходе продолжительной эволюции. Особые проблемы вызывает связь науки и бизнеса, которая ведет к коммерциализации всех сфер взаимодействия: и в области врач—пациент, и в области трансплантации органов, и в области лекарственных препаратов и технологических новаций. Актуальной должна стать практика этической экспертизы в медицине.

Генная инженерия за весьма непродолжительный период оказалась на передовой научно- экспериментальных исследований мира живого. Сейчас она дает возможности вмешиваться в генетический код человека и изменять его. Однако возникает опасность соблазна планомерного совершенствования человеческой природы, с целью все большей его адаптации к нагрузкам современной искусственно созданной техносферы. Опасность состоит в том, что организмы, участвующие в генетических экспериментах, могут обмениваться генетической информацией с прочими особями. Результаты подобных взаимодействий могут привести к неконтролируемым мутациям, ранее не встречавшихся генетических качеств.

Также проблематично природно- эволюционно истолкование Стремлений человека к карьерному росту, лидерству, инстинкт власти и пр. В области генетики проблемными оказались вопросы о влиянии половых различий на умственную деятельность, генетические и интеллектуальные различия между расами и народностями, мужчинами и женщинами. Далеко идущие выводы теории генетической детерминации умственной деятельности очень часто подводили к принятию расизма и геноцида.

4. Технология клонирования. В общем смысле клонированием может быть назван процесс создания существа, генетически тождественного родительским. Клонирование для обеспечения эффективности в рыбном хозяйстве, сельском хозяйстве, растениеводстве – не проблема, но человеческое – острые споры. В этом случае мы получим копии взрослых людей, копии своих родственников, друзей и вообще попадем в ситуацию реальной множественности, в которой и не отличить, где генетически подлинное человеческое существо, а где артефакт — искусственно созданное. А это создает не только серьезные методологические проблемы, но прежде всего проблемы глубоко нравственные.

Любой новый тип цивилизационного развития требует выработки Новых ценностей, новых мировоззренческих ориентиров. Необходимы пересмотр прежнего отношения к природе, идеалов господства, ориентированных на силовое преобразование природного и социального мира, выработка новых идеалов человеческой деятельности, нового понимания перспектив человека. В этом контексте возникает вопрос и о присущих техногенной цивилизации ценностях науки и научно-технического прогресса.

В этой связи возникает целая серия вопросов: как возможно включение в научное познание внешних для него ценностных ориентации? Каковы механизмы этого включения? Не приведет ли к деформациям истины и жесткому идеологическому контролю за наукой требование соизмерять ее с социальными ценностями? Имеют­ся ли в самой науке вызревающие, предпосылки для ее перехода в новое состояние? Как новое скажется на судьбах теоретического знания, его относительной автономии и его социальной ценности?

Специальность/направление подготовки Таможенное дело
Специализация/профиль Таможенное дело

РЕФЕРАТ по Основамнаучного исследования на тему:

Автор работы:
студент
очной формы обученияФ.И.О.
______________

Калуга 2014 г.
Содержание:

1. Научные революции как точкабифуркации в развитии знания.
2. Ценностные императивы науки

Представление о научных революциях, являющееся базовым для ряда концепций, которые сформировались в философии науки XX в., стало неотъемлемой частью общего понимания процесса развития научногознания. Как и любая другая сфера культуры, наука со временем направленно и необратимо изменяется, т. е. развивается. Эти изменения проявляются в таких аспектах, как рост объема научных знаний, ветвления и сопряжения в классификации научных дисциплин, постоянное усложнение теоретических конструкций и моделей и т. д.
К характерным особенностям динамики развития науки относится своеобразная “аритмия”,выражающаяся в регулярной смене эволюционных фаз революционными. При этом наблюдается темпоральное ускорение в каждой последующей эволюционной фазе, т. е. ускорение постепенного (“нормального”, по терминологии Куна) роста науки.
Научная революция — это разрешение многогранного противоречия между старым и новым знанием в науке, сопровождающееся кардинальными изменениями в основаниях исодержании науки на определенном этапе ее развития. Она представляет собой сложный и многогранный феномен роста научного знания. Само же наличие двух фаз в развитии науки есть выражение принципиальной нелинейности роста научного знания, так как в ходе научных революций происходит перерыв непрерывности, выражающийся в выборе одних стратегий и программ исследования и отбрасывании других.
Другой аспектнелинейности роста научного знания заключается в своеобразном движении науки вспять. То есть в процессе научной революции новые теоретические конструкты и схемы объяснения нередко формулируются на основе идей, которые были “забракованы”, отброшены на предыдущих этапах развития науки. Таким необычным образом происходит возврат к некоторым пунктам истории науки. Так, создание механической картины мира сопровождалосьборьбой двух научно-исследовательских программ — ньютоновской и картезианской. Ньютон строил механическую теорию на основе принципа дальнодействия, Декарт предложил альтернативный вариант механики на базе принципа близкодействия. В XVII-XVIII вв. победила программа Ньютона, однако в ходе научной революции конца XIX — начала XX в. идея близкодействия была возрождена в новом “звучании”. Сущностныеоснования регулярного воспроизводства такой фазы развития науки, как революция, следующие (при этом каждое последующее основание вытекает из предыдущего):
+ рост заметного числа фактов, для которых в существующей научной картине мира не могут быть сгенерированы объяснительные схемы;
+ необходимость выработки новых теоретических представлений, которые.

Чтобы читать весь документ, зарегистрируйся.

Связанные рефераты

Императивы Мертона

научные

. Задание №1 Задание №2 Системный подход-это метод научного познания, в основе.

научная

. сегодняшний день робототехника находится на передовой научного прогресса. Это одна из.

научная

Научно

. Научно-технический прогресс (НТП) — это взаимообусловленное, поступательное развитие науки и.

Аксиологические концепции появились как ответ на стремление отыскать различные аспекты, которые описывают влияние ценностей на процесс научного познания. Существуют следующие концепции:

  • Этическая концепция.
  • Прагматическая концепция.
  • Стагнационная концепция.
  • Синтетическая концепция.
  • Прогностическая концепция.

Этическая концепция

Данная концепция направлена на разработку кодексов научной этики, которые касаются различных научных сообществ. Подобные кодексы включены в принцип нравственной ответственности исследователя. В таком случае система ценностей представляется в качестве ключевого фактора мотивации деятельности исследователя.

Прагматическая концепция

Эта концепция построена на развитии науки и имеет ярко выраженную аксиологическую ориентацию в случае, где учёный концентрирует собственные усилия преимущественно на решении общечеловеческих проблем. В такой ситуации система ценностей представлена как фактор выбора направлений исследования.

Стагнационная концепция

Данная концепция объясняет методологическую позицию, которая подразумевает остановку процесса продвижения в глубины материи до того момента, пока развитие научного знания: естественного, технического и гуманитарного – может быть чревато появлением определённого рода негативных последствий. При ближайшем рассмотрении такая ситуация показывает, что система ценностей является ключевым фактором выбора направлений исследования, и отличается лишь тем, что предполагаемые результаты современных научных исследований принято рассматривать как специфические «антиценности».

Синтетическая концепция

Эта концепция ориентирована на поиск выходов, которые помогут разрешить противоречия между естественными и гуманитарными областями современной науки, а также тех противоречий, которые имеют острую социальную значимость. Их интерпретировал в середине XX в. Ч. Сноу в своём труде «Две культуры» Он писал о взаимосближении систем ценностей, которые составляют основу естественно-научного и социально-гуманитарного знания.

Прогностическая концепция

Данная концепция объясняет аксиолагизацию науки как процесс, который может повлиять на снятие противоречий системы «человек – социум – биосфера». Логично предположить, что данный пример показывает ценности, которые составляют процесс прогнозирования социальных последствий развития науки.

Все концепции, о которых говорилось выше, представляют собой различные системы ценностей, они в свою очередь оказывают влияние на развитие науки. Существенным образом эти концепции дополняют друг друга, в силу того, что в комплексе рассматривают как внешние аксиологические факторы развития науки, так и внутреннюю систему научных ценностей.

Важно отметить тот факт, что многообразие концепций аксиологизации науки как следствие, которое вытекает из дифференцированного понимания проблемы «наука – ценности» в трудах многих авторов. На самом деле, наука рассматривается и в качестве социального института, и в качестве системы знаний, и в качестве познавательного процесса субъекта науки, и даже как феномен культуры. В каждом этом проявлении наука по-своему связана с системой ценностей.

Роль ценностей в науке

Рассматривая науку с точки зрения социального института, можно смело говорить о том, что роль ценностей заключается в обеспечении эффективности функционирования данного института.

Если рассматривать науку в качестве системы научно-исследовательской деятельности, то в таком варианте ценности представляют собой важнейшие факторы для достижения целей в данной функционирующей системе.

В том случае, когда науку рассматривают как систему знаний, можно применять принцип «свободы от ценностей». В том контексте, когда связан с объективной истиной. Говорить здесь можно о необходимости элиминации идущих от субъекта деформаций, искажений под воздействием индивидуальной и группой тенденциозности, предрассудков и пристрастий.

Однако, парадоксальность в том, что «свободные ценности» научные знания не могут быть получены не в пределах ценностного нагруженного процесса познавательной деятельности субъекта. При условии, когда субъект научного познания становится «ценностно нейтральным», тогда это сигнализирует о том, что в системе мотивов отслеживается отсутствие ценностей наподобие ответственности, добросовестности, стремления к научной истине и т.п. А это провоцирует снижение уровня постижения истины. Именно на этот аспект когнитивного и ценностного обращает свой взор выдающийся отечественный философ Л. Микешин. Он был уверен, что эпистемологическая проблема состоит в том, чтобы пролить свет на нагруженную активность субъекта, который выполняет определённые конструктивные функции и познании.

Более того, важно обратить внимание на то, что нет возможности обеспечения социальными условиями эффективной научной деятельности в том случае, когда на определённом этапе развития наука свои функции как социального института перестала выполнять и стала недостаточно значимой для государства или вовсе лишилась финансовой поддержки и поддержки со стороны общества.

Исходя из всего вышеизложенного, можно сделать вывод, что результат рассмотрения диалектики когнитивного и ценностного по большому счёту опирается на точку зрения, с которой рассматривается сама наука.

Классификация ценностей в науке

В начале XXI в. Происходило расширение и углубление аксиологической проблематики. Это стало возможно из-за признания различных когнитивных и методологических форм. Здесь речь идёт о теории, истине, фактах, принципах познания и пр. Все эти понятия получили в том числе и ценностный статус помимо когнитивного.

Опираясь на данную теорию, можно выделить две группы ценностей, которые детерминируют процесс научного познания:

  • Социокультурные ценности или мировоззренческие, которые обусловлены социальной и культурно-исторической средой науки и научных сообществ, самих исследователей.
  • Внутринаучные или когнитивно-методологические ценности, которые призваны выполнять регулятивные функции и определять выбор теорий и методов, а также способы предположения, объяснения и проверки гипотез, оценивающие основания обоснований, эмпирическую и информативную значимость данных и пр.

Такая классификация с одной стороны весьма относительна, в силу того, что научная истина есть безусловная внутринаучная ценность. А с другой стороны, эта истина, которая включается в систему в систему социокультурных ценностей.

Широко распространился в современном отечественном сознании интерес к различным экстрасенсам, астрологам и предсказателям. Это говорит о снижении ценностного статуса научной истины в данной культурной сфере.

Вместе с тем, обе группы ценностей находятся во взаимосвязи между собой. Принято считать, что содержание истинного знания имеет нейтральный характер при этом объективность истины обеспечивается посредством её независимости от внешних интересов и приоритетов. Однако стоит понимать, что сами по себе научные истины представляют собой ценность и для науки, и для общества в целом.

Важнейшие социокультурные ценности проявляют себя в качестве аксиологической основы, которая формирует конкретные социальные институты. Данные ценности закрепляются в правительственных документах, в программах политических партий и разного рода общественных организаций, а также на законодательном уровне в правовых документах и самое главное, получают своё выражение в практических отношениях общества.

Социальные институты занимаются регулированием и поддержкой тех видов социальной деятельности, которые основаны на характерных данной структуре ценностях. В этой связи в границах конкретного социального института социокультурные ценности могут служить базой для критики научных исследований, а также выполнять роль критериев при выборе стандартов поведения исследователя.

Говоря о совокупности внутринаучных ценностей как о факторе, который меняет систему идеалов и норм познания, можно анализировать историю посредством:

  • Установления конкретной взаимосвязи таких установок с общесоциальными идеалами и нормативами.
  • Установления зависимости познавательных идеалов и норм, которые зависят от особенностей объектов и от специфики культуры любой отдельно взятой исторической эпохи.
  • Слежения за последовательностью в смене определённых типов познавательных установок в зависимости от ценностных ориентиров познания в ходе научной революции и т.п.

Этот историко-методологический принцип помогает определить и обосновать различные уровни ценностей обусловленности когнитивных процессов.

Внитринаучные ценности призваны выполнять две самые важнейшие функции: ориентационную и регулирующую относительно процесса научного исследования. Под этими ценностями понимают:

  • Методологические нормы и процедуры научного поиска.
  • Методику проведения опытов.
  • Оценки итогов научной деятельности и идеалы научного исследования.
  • Моральные императивы научного сообщества.
  • Новое решение злободневной научной задачи и формирование нового курса исследования.
  • Адекватное отображение, контрадикторное обоснование, аргументированное доказательство и объяснение, чёткую логически стройную систему построения или организации научного знания.

Исходя из всего этого, можно выделить ценности-принципы, ценности-подходы, ценности-инструменты, ценности-нормы, ценности-регулятивы и пр.

Наиболее значимыми и важными среди ценностей можно выделить ценности-принципы, а именно принцип объективности, который реализуется:

  • В процедурах, которые фиксируют совпадения знания со своим объектом.
  • В процедуре устранения из знания всего, что связано с субъектом и средствами его познавательной деятельности.

Логично говорить о том, что совокупность принятых научным сообществом на каждом конкретном этапе развития науки внутринаучных ценностей обуславливается и приобретает очертания научной парадигмы.

Т. Кун с данной позиции обоснования утверждал, что концепция истории науки как развития последовательной смены научных парадигм даёт возможность интерпретировать конкретную научную революцию как процесс кардинальной смены принятых научным сообществом внутринаучных ценностей.

На самом деле, в пределах определённой научной парадигмы можно наблюдать поглощение конкретным исследователем общепризнанных и стандартизированных норм и правил познавательной деятельности, где к общему знаменателю приводится исторический опыт общества в научно-познавательной деятельности.

«Ученому предписываются определенные способы достижения целей, задаются должная форма и характер отношений в профессиональной группе, а его деятельность и поведение оцениваются в соответствии с принятыми в научном коллективе образцами и стандартами. Тем самым в значительной мере снимаются субъективно-иррационалистические, неопределенно-произвольные моменты в его профессиональном поведении, в первую очередь непосредственно в исследовательском процессе».

Конечно, никто не говорит о тотальной смене ценностей, в сменяющихся парадигмах остаются их основания как методологическое и мировоззренческое ядро универсальных ценностей науки. Здесь речь идёт об истинности и объективности. Перемены происходят с ценностями-подходами, ценностями-инструментами и немного с ценностями-принципами.

Принцип единственности истины, согласно классической научной парадигме, сменяется принципом плюрализма истин в неклассической и постнеклассической научных парадигмах.

Одновременно с тем принцип научной критики представляет собой универсальную ценность науки, которая характерна для социального института, где она выполняет предохранительную функцию и предостерегает научные теории и концепции от косности и догматизма.

Идея фальсификации, которая занимает центральное место в философии науки К. Поппера, играет роль критерия научности, при этом диктует значимые ориентиры самокоррекции научного познания. Вместе с тем, сам К. Поппер говорит о том, что критика, присутствующая в научном познании, должна присутствовать и в социальной жизни, по отношению к реальным событиям и процессам.

Взаимосвязь социокультурных и внутринаучных ценностей

Ценности критики присутствуют в научном развитии и выполняют функции инструмента, который определяет взаимосвязь социокультурны и внутринаучных ценностей.

Так, можно смело говорить о том, что внуртинаучные ценности формируют основания для консолидации научного сообщества. Важно понимать, что подобная система ценностей примеряет на себя влияние внешних по отношению к науке общекультурных ценностей определённого общества. Их нужно уметь различать с субъективными, отражающими личностные и индивидуальные предпочтения.

На протяжении длительного времени эпистемология в качестве теории научного познания и аксиология в качестве теории ценностей существовали отдельно друг от друга. Как причину этого можно указать провозглашённый М. Вебером принцип свободы от ценностей в научном познании: если научное познание свободно от ценностей, то и аксиология не может рассматривать её как собственный предмет исследования.

Но важно понимать, что современная наука является универсальной ценностью цивилизации, которая заключается в рациональном познании природного и социального мира. В результате чего ценность – это и результат научного познания – знание и сама истина.

Получая развитие в одном пространстве культурном и общественном с иными социальными институтами – экономикой, политикой, религией и т.п. – наука одновременно получает влияние извне и чувствует это давление политических, правовых, идеологических, религиозных и других социально-культурных ценностей. В этом связи наука не может быть нейтральной и социально отстранённой. При этом интересы самой науки, что подразумевает интересы общества, требуют сохранения одного вида нейтралитета – нейтральность науки как знания, которое требует объективности и определения автономии.

Main 88340120a4cdc664970b800wi

Большинство отечественных и зарубежных ученых в настоящее время признают, что на характер полученного знания оказывает влияние не только характер деятельности субъекта, но и его ценностные ориентации. Так, В.Ф. Берков сравнивает систему ценностей со своеобразным фильтром, благодаря которому в распоряжении исследователя оказываются средства, являющиеся его опорой в творческой деятельности.

Анализ понятия «ценность» показал, что большинство ученых определяет его содержание через выделение характеристик, так или иначе свойственных формам общественного сознания: значимость, нормативность, полезность, необходимость, целесообразность.

Х. Лейси приводит целый ряд аспектов, которые включены в понятие «ценность»:
— основное благо, к которому последовательно стремятся в течение жизни, конечный мотив всех действий;

— качество (или его атрибут), придающее жизни достоинство, доброту, смысл, завершенность (жизни, которая есть или к которой стремятся);

— качество (или его атрибут), которое частично конструировано через определение понятия человека как самооценивающего, самоинтерпретирующего и в определенной степени самопроизводящего существа;

— основной критерий выбора — то, что является благом среди возможных направлений деятельности;

— основной стандарт поведения, на который равняются все;

— «объект ценности», отношение с которым обусловлено как качеством жизни, так и характером личности (1)

Следует заметить, что указание хотя бы на один из аспектов может свидетельствовать о ценностном отношении.

В отечественной науке ценность рассматривается как многомерное образование. Как отмечает Г.П. Выжлецов, ценность несводима ни к значимости как своему основанию, ни к норме либо идеалу, а является единством значимого и должного, средства и цели, сущего и идеала. Она представляет собой не просто необходимую и должную, а желаемую цель, становящуюся идеалом и участвующую тем самым в обратном нормативно-регулирующем воздействии на межчеловеческие отношения, а через них и на социальную практику (2)

Возникновение ценности связывается, с одной стороны, с предметами, явлениями, их свойствами, способными удовлетворить определенные потребности общества или человека. С другой стороны, ценность выступает как суждение, связанное с оценкой существующего предмета или явления. Т.о. ценность — это форма проявления определенного рода отношений между субъектом и объектом.

Природу ценностного отношения как одного из видов духовной деятельности раскрывает М.С. Каган, и выделяет два аспекта его изучения — внутренний и внешний. Рассматриваемое изнутри, ценностное отношение образуется связью предмета, который является носителем ценности, и человека, который оценивает данный предмет и придает ему смысл. Т.о. «ценность есть значение объекта для субъекта — благо, добро, красота и т.п., а оценка есть эмоционально-интеллектуальное выявление этого значения субъектом — переживание блага, приговор совести, суждение вкуса и т.д.» (3)

На основании проведенного анализа выделим наиболее существенные черты ценности:
— Ценность объективна по своему содержанию, т.к. связана с определенными предметами, явлениями или их свойствами, которые могут удовлетворить потребности человека. В связи с этим любой предмет, социальное или природное явление, сам человек или его личностные качества могут стать ценностью.

— Ценность может иметь разное содержание, зависящее от содержания потребностей человека. В связи с этим выделяются ценности витальные, социальные, нравственные, интеллектуальные, эстетические и т.д.

— Ценность субъективна по своему выражению, т.к. включает в себя рациональный и эмоциональный компоненты и проявляется в личностном суждении по поводу предмета или явления.

— Ценность оказывает нормативно-регулирующее воздействие на поведение человека, его деятельность, на межличностные отношения. Степень выраженности ценностного отношения может быть различна: от явного предпочтения человеком какого-либо предмета или явления (такие ценности условно можно назвать эксплицитными) до неосознанного выбора, сделанного по причинам, неочевидным для самого человека (условно назовем такие ценности имплицитными).

— Ценность может иметь разную степень значимости для человека: это может быть, с одной стороны, ценность-цель (идеал, к достижению которого человек стремится), а, с другой стороны, это может быть ценность-средство, которое обеспечит достижение желаемой цели.

Определение ценностей науки связано с серьезными трудностями. Одной из причин этого является то, что многие из них не закреплены официально. Поэтому необходим анализ функций науки и установленных в ней норм, а также соответствия ценностей науки ценностям культуры в целом.

Наука как феномен культуры несет в себе специфические черты того способа жизнедеятельности, элементом которого она является. Современная наука отражает основные тенденции развития культуры в целом. Вместе с тем наука занимает особое место в культуре. Сошлемся на идею М.К. Мамардашвили о том, что результат творчества, как и сам творческий акт, вообще не принадлежит культуре, а располагается в некоем «докультурном» или «а-культурном» зазоре. Произведение научного творчества — это не культура, а уникальный предмет, неповторимый и неизменный.

Ученый рассматривает творческий процесс и наличие творческого продукта в качестве культуры как разные вещи. «Мы — в культуре того, что сделал художник, а он сам как художник уже не там. Его нельзя определить нами или культурой. Наука, как и искусство, содержит в себе элемент возможного и впервые, только однажды устанавливающегося. В этом докультурном (а-культурном) зазоре размещается творчество — творчество новых форм из исследуемого наукой возможного, из потенцированного бытия» (4)

Для выделения ценностей науки проанализируем ее функции.

Функции науки определяются на основе анализа факторов, под воздействием которых наука возникает и развивается: материальное производство, политика, торговля, быт и т.д.

Чаще всего исследователи (В.Ф. Берков, А.С. Кармин, В.П. Кохановский и др.) указывают на следующие функции науки. Во-первых, наука является регулятором материального производства, научная деятельность интегрируется в производственный процесс, а научное знание образует его теоретическую основу. Во-вторых, наука является фактором социальной регуляции, воздействуя на потребности общества через сложившуюся в обществе систему образования и воспитания. Выделяются также культурная, мировоззренческая, технологическая, проективно-конструктивная, экологическая функции науки.

Рассматриваются и более частные функции. Так, Б.Г. Юдин приводит достаточно большой перечень того, что общество получает от науки:

— Знания, проверенные и обоснованные (о строении вещества, возникновении и развитии жизни на Земле и т.д.) участвуют в формировании культуры и мировоззрения людей.

— Научные знания порождают новые промышленные, сельскохозяйственные, медицинские технологии, новые источники сырья и энергии, даже новые сферы человеческой деятельности. На них общество опирается и при решении возникающих перед ним социальных проблем.

— Особый вид знаний, вырабатываемых наукой и передаваемых ею обществу, — это знания о путях и методах эффективного использования научных знаний в практических целях. Сам по себе новый научный результат требует, как правило, доработки.

— Ученые, занимаясь преподаванием, не только обеспечивают процесс воспроизводства науки, но и формируют интеллектуальный потенциал общества в целом, необходимый для самых разных сфер деятельности.

— И, наконец, еще один важный вид продукта, получаемого обществом от науки — это использование опыта и квалификации ученых, когда они выступают в роли экспертов по подготовке и реализации различных социальных, экономических, культурных и т.п. программ (5)

Отдельно рассматриваются функции научно-исследовательской деятельности. О.Конт, например, выразил их одной фразой: «знать, чтобы предвидеть». Позже к основным функциям науки стали относить: описание, объяснение и предвидение.

При этом следует учитывать специфику функций естественных и гуманитарных наук: главная познавательная функция наук о природе — объяснение. Она состоит в подведении единичного объекта под общий закон (понятие, теорию), в результате чего полностью уничтожается вся неповторимая индивидуальность этого объекта. Основная познавательная функция «наук о духе» — понимание. Здесь, напротив, стремятся постичь смысл изучаемого объекта именно в этой его индивидуальности.
Оценку выполнения наукой своих функций дает общество, оказывая ей поддержку в различных формах: выделение финансовых и материальных ресурсов, необходимых для осуществления научной деятельности, подготовка кадров и т.д. Анализ официальных документов, принятых Российским правительством в последние годы, свидетельствует о поддержке науки, о признании ее ценностей.

Таким образом, можем очертить круг ценностей науки как социального института, выделив в нем собственно научные ценности и нравственные ценности, регулирующие деятельность и поведение членов научного сообщества.

К собственно научным ценностям можно отнести истину, новизну и оригинальность, преемственность, пользу и красоту.

Общепризнанной собственно научной ценностью является истина. В классическом понимании (со времен Платона и Аристотеля) мысль истинна только тогда, когда она соответствует действительности.

Регулирующая функция истины в научном познании проявляется в ориентации ученого на истину как результат своей деятельности, как желаемое, т.е. истина может быть определена как ценность-цель.

Любой ученый стремится к достижению истины. Все должно быть установлено так, как оно есть на самом деле. Можно утверждать, что именно ценностная установка на получение истины определяет специфику научного исследования.

Но, как замечает Н.С. Чернякова: «стандарт истинности столь же рукотворен, как и любое иное (эстетическое, моральное, религиозное) основание оценки». Трудность также, по мнению К. Поппера, состоит в том, что установление истины на теоретическом уровне в принципе невозможно. Любое теоретическое высказывание всегда имеет шанс быть опровергнутым в будущем.

Следует заметить, что истины в гуманитарных науках могут отличаться от естественнонаучных истин. С одной стороны, это связано с трудностью обоснования, т.к. эксперимент в гуманитарных науках не всегда может быть повторен. С другой стороны, в гуманитарных науках истинность научных положений ученые готовы отстаивать, т.к. они представляют особую значимость, а, следовательно, имеют эмоциональную окрашенность. В связи с этим для гуманитарных наук «характерен плюрализм идей и концепций, объяснений и интерпретаций» (6)

Кроме того, как отмечают современные философы, для науки ХХI века эта ценность в ряде случаев отодвинулась на второй план, что нашло отражение в работах ряда авторов, преимущественно западных.

В современной науке наибольшую ценность приобретает новизна и оригинальность (проблем, идей, гипотез, теорий и т.д.). Новые идеи расширяют проблемное поле науки, способствуют постановке новых задач, обусловливающих направления научного познания. Без новых идей развитие науки невозможно. По образному выражению Н. Бора, подлинно глубокая новая теория должна в определенном смысле быть сумасшедшей. Оригинальные идеи особо ценны потому, что не каждый ученый в силу своих способностей может их выдвинуть.

Следует, однако, заметить, что в науке достаточно сильны и консервативные тенденции, обеспечивающие заслон против внедрения малоправдоподобных идей. Так, Ж.Б. Ламарк утверждал, что лучше подвергнуть длительным испытаниям открытую истину, лишая ее заслуженного внимания, чем допустить легкомысленное признание всего, что создается «пылким воображением человека». В истории науки немало примеров, когда фундаментальные открытия признавались общественностью только после смерти авторов.

Бесспорной ценностью науки является преемственность. Даже гениальные ученые признаются, что смогли совершить столь значительные открытия, потому что «стояли на плечах» своих предшественников. Т.Кун именно традициям отводил роль конституирующего фактора в научном развитии, доказав, что традиция является необходимым условием быстрого накопления знаний. Сила традиции проявляется, во-первых, в том, что ученые, воспроизводя одни и те же действия в разных обстоятельствах, изучают все новые и новые явления, во-вторых, в определении формы фиксации полученных результатов.

Нужно заметить, что не только совершить открытия, но даже понять их другому человеку невозможно, если он не знаком с предыдущими достижениями науки. Все, что накоплено наукой, навсегда сохраняет свое интеллектуальное значение, даже если старые теории перестраиваются или опровергаются. Интересно, что открытия, сделанные в рамках одной науки, могут использоваться учеными из других областей.
Еще одна наиболее значимая ценность науки — польза (практическая значимость). Ценность науки состоит «в ее практической значимости, способности создавать удобства» (П. Фейерабенд). Наука, превращаясь в ведущую производительную силу общества, становится объектом заказа со стороны общества. Современная наука стремится не просто к созданию новых теорий, описывающих и объясняющих явления, результаты исследования оцениваются и с точки зрения эффективности их использования в различных сферах общественного производства. Уточняя это положение, сошлемся на мнение А. Пуанкаре: «необходимо, чтобы каждая из наших мыслей приносила пользу столь часто, сколь это возможно, и именно поэтому всякий закон будет тем более ценным, чем более он будет общим» (7)

Ценностью науки можно считать доказательность, которая связана с непротиворечивостью научных теорий. Значение ее состоит в том, что она дает возможность описывать уже известные явления и предсказывать новые.

Интересно, что многие ученые оценивают результаты научной деятельности с эстетической точки зрения. Критериями оценки могут быть красота и изящество теории, гармоничность результатов. Так, Ж.Адамар считает, что «изобретение — это выбор; этим выбором повелительно руководит чувство научной красоты» (8).

На основании этого можно включить красоту в число ценностей науки. Об эстетичности научных построений пишет и А.Пуанкаре. Анализируя, какие математические предметы обычно называют изящными, вызывающими эстетические эмоции, ученый отмечает: «Это те, элементы которых расположены так гармонично, что ум без труда может охватить целое, проникая в то же время и в детали. Эта гармония одновременно удовлетворяет нашим эстетическим потребностям и служит подспорьем для ума, который она поддерживает и которым руководит» (9).

При этом автор сопоставляет такие ценности научного знания, как красота и польза и на основании эмпирических фактов приходит к выводу, что поиски прекрасного приводят нас к тому же выбору, что и поиски полезного.

Нравственные ценности науки представим, используя концепцию Р. Мертона, описывающую этос науки, понимаемый им как комплекс ценностей и норм, воспроизводящихся от поколения к поколению ученых и являющихся обязательными для человека науки. Эти ценности могут быть определены как ценности-средства.
— Универсализм (демократизм) предполагает, что истинность научных утверждений должна оцениваться независимо от возраста, пола, расы, авторитета, титулов и званий тех, кто их формулирует.

— Общность заключается в том, что научное знание должно свободно становиться общим достоянием. Ученый не может монопольно владеть им, хотя может претендовать на достойную оценку своей работы коллегами.

— Незаинтересованность проявляется в бескорыстном поиске истины, отсутствии стремления к личной выгоде (получении денежного вознаграждения, завоевания награды и т.д.).

— Организованный скептицизм предполагает, что каждый ученый несет ответственность за оценку доброкачественности того, что сделано его коллегами, и за то, чтобы эта оценка стала достоянием гласности. В науке нельзя слепо доверяться авторитету предшественников. Равно необходимы и уважение к тому, что сделано другими, и критическое (скептическое) отношение к результатам.
Обобщая изложенное, можно представить основные элементы ценностного поля науки. К ценностям-целям следует отнести пользу и истину. Ценности-средства представлены познавательными (новизна и оригинальность, доказательность, преемственность); эстетическими (красота) и нравственными ценностями (демократизм, общность, незаинтересованность и организованный скептицизм).

Именно эти ценности, культивируемые современным научным сообществом, оказывают влияние на разрабатываемые проекты и определяют будущее науки.

_________________________________________________________________________________
1. Лэйси Х. Свободна ли наука от ценностей? Ценности и научное понимание / Под ред. В.А. Яковлева. — М.: Логос, 2001. — С. 65.

2. Выжлецов Г.П. Аксиология культуры. — СПб.: Изд-во СПб. университета, 1996. — С. 58.

3. Каган М.С. Философская теория ценности. — СПб.: Петрополис, 1997. — С. 68.

4. Мамардашвили М.К. Как я понимаю философию. — М.: Прогресс, 1992. — С.345-346.

5. Философия и методология науки / Под ред. В.И. Купцова. — М.: Аспект Пресс, 1996.

6. Чернякова Н.С. Наука как феномен культуры: Учебное пособие. — СПб.: РГПУ им. А.И. Герцена, 2001. — С.25.

7. Никифоров А.Л. Философия науки: История и теория (учебное пособие). — М.: Идея-Пресс, 2006. — С. 228.

8. Пуанкаре А. О науке. — М., 1990. — С. 403

9. Адамар Ж. Исследование психологии процесса изобретения в области математики. Пер. с фр. / Под ред. И.Б. Погребысского. — М.: Советское радио, 1970. — С. 33.

Читайте также:

  • Токарные поводковые патроны и центры реферат
  • Оформление коммерческих актов реферат
  • Усилители вкуса и аромата реферат
  • Консалтинговые услуги банков реферат
  • Особенности религиозного мировоззрения реферат

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *