Японский для души кандзявые эссе

КАНДЗЯВЫЕ ЭССЕ

ヴルドフ•アレクサンドル

日本語に魅入られて

•漢字随筆•

第2版

シクチフカール
ュキ
2006

УБРАЛ С ДОРОГИ КАМНИ, О КОТОРЫЕ КОГДА-ТО СПОТКНУЛСЯ САМ

Предисловие Галины Воробьёвой

Эта книга в увлекательной форме знакомит читателей с основами японского языка, в особенности с японской иероглификой. Двадцать эссе, написанные с юмором, читаются легко и без особых усилий позволяют запомнить большое количество иероглифов и слов японского языка. Попутно читатель может узнать факты из истории Японии, познакомиться с японской культурой, выучить японские стихи и пословицы.
В общем, автор попытался провести читателей в страну японской письменности не тернистым путём, которым карабкаются все новички, а по проторенной им дорожке. С этой дорожки он уже предусмотрительно убрал камни, о которые когда-то споткнулся сам. Мне кажется, что роль гида по этой загадочной стране автору удалась в полной мере.
Используя как зрительные, так и звуковые ассоциации, автор преподносит читателям незнакомые иероглифы как что-то уже ранее виденное и слышанное. Иероглифы и словарный запас повторяются в конце каждого раздела в упорядоченном виде, что даёт дополнительную возможность для закрепления пройденного материала.
Книга полезна широкому кругу читателей: и просто любознательным людям, желающим получить представление о японской письменности, и студентам, изучающим язык, как интересный дополнительный материал.
Хочется пожелать автору, чтобы фонтан энергии и энтузиазма не иссякал и мы могли порадоваться следующим книгам «для души».

Галина Воробьёва.

Главный менеджер курсов японского языка Кыргызско-Японского центра человеческого развития

ДУХОВНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ РУССКОГО ЯЗЫКА В ЯПОНСКИЙ И ОБРАТНО

Предисловие Ильи Франка

Эта остроумная и задушевная книга для всех: от новичка в японском языке и даже человека, который и не собирался вовсе заниматься японским языком, до знатока японского языка. Потому что это не учебник, а сборник увлекательных и познавательных рассказов про то, как японцы видят и осознают мир с помощью иероглифов.
Эта книга начинает с начала: Вы становитесь японцем и включаетесь в задачу осознания и описания жизни с помощью знаков. В результате Вы узнаёте не только о японском языке и не только о японцах, но и о жизни — как это обычно бывает при чтении художественного произведения. Во всяком случае, у Вас появляется возможность и повод выйти из состояния автоматизма, в котором мы обычно пребываем, удивиться и задуматься.
Постепенно — из эссе в эссе — Вы будете вместе с японцами творить мир, — и сами не заметите, как познакомитесь со стройной системой японской иероглифики. Нет, прочитав эту книгу, Вы не будете помнить все основные японские иероглифы, хотя непроизвольно запомните многие из них, но дело даже не в этом. Дело в том, что они перестанут быть для Вас чужими и пугающими. Через них Вы узнаете много прекрасного, поэтического, а также много забавного и необычного о Японии. Вы станете японцами на время чтения этой книги — ибо без этого невозможно освоить японский язык. Но самое интересное, пожалуй, то, что Вы при этом обострённо почувствуете себя русскими (или россиянами). Вас ждёт много перекличек с нашей российской действительностью, на которую у автора хватает духовной силы смотреть с доброй улыбкой.
Эта книга — духовное путешествие из русского языка — в японский — и обратно.

Илья Франк.

www.franklang.ru

漢字

КАНДЗИ — японское название китайских иероглифов. 

随筆

ЭССЕ (франц. essai — опыт, набросок), жанр философской, литературно-критической, историко-биографической, публицистической прозы, сочетающий подчёркнуто индивидуальную позицию автора с непринуждённым, часто парадоксальным изложением, ориентированным на разговорную речь…[1]

ЭССЕ 1

«ЭТО невозможно описать или определить.
Чтобы как-то указать на ЭТО,
назову его просто — ДАО»[2]

1.1. ПУТЬ

В тот судьбоносный час, когда человека охватывает непреодолимое желание взяться за изучение японских иероглифов, на него сразу же наваливается груз сомнений, обусловленных множеством вопросов, один из которых можно сформулировать приблизительно так: а с каких, собственно говоря, иероглифов лучше всего за это самое изучение взяться? В ответ, как правило, предлагается несколько общепринятых подходов, некоторые из которых рекомендуют сначала приступить к запоминанию самых лёгких в плане графического начертания знаков с постепенным переходом к более сложным. Не менее успешно можно заучивать иероглифы по частоте их встречаемости, вводя со временем в свой обиход всё более и более редкие знаки. Кроме того имеет смысл следовать опыту тех, кто, раздобыв где-нибудь список кандзи, рекомендуемых для сдачи экзаменов «Норёку сикэн»[3], последовательно и методично заучивает их один за другим.

Все эти методы прекрасно зарекомендовали себя и вполне сгодились бы и для нас с вами, если б не желание в таком тонком деле опираться не столько на чужой, сколько на свой, пусть маленький, но всё-таки опыт. А какой у нас может быть опыт в области японского языка? Для кого-то это может прозвучать несколько неожиданно, но некоторым опытом в области японской лингвистики мы обладаем с самого раннего детства, причём опыт этот, как это ни странно, достаточно весомый, хотя об этом мало кто из нас пока догадывается.

Посмотрите внимательно на следующую надпись:

Неужели это слово, записанное по-японски, не показалось вам до боли (в прямом смысле этого слова) знакомым? А ведь каждый из нас слышал это слово и знает о его существовании с детских лет!

Всё ещё не узнали? Не странно ли? Особенно учитывая тот поразительный факт, что эти три иероглифа вместе образуют слово, ставшее уже почти русским. Речь идёт о каратэдо:[4] — легендарной борьбе, зародившейся на далёкой Окинаве, и больше известной нам под названием каратэ.

В меру наших скромных сил и возможностей попробуем исследовать этот маленький японско-русский феномен. Для начала поступим абсолютно нелогично — совсем как «настоящие» японцы, которые делают все не так, как привыкли делать мы, а «шиворот-навыворот». Подчиняясь этому феноменальному принципу, начнём исследование не с первого иероглифа, как того следовало бы ожидать, а с последнего.

Итак, перед нами исключительный по красоте и значимости знак, который в самом обыденном смысле обозначает дорогу, тропу или тропинку. Чуть в более широком значении это путь. И уж совсем в философском плане этот иероглиф символизирует не просто путь, а Путь! Причём Путь с самой большой буквы «П».

Данный иероглиф, как и большинство других японских иероглифов, обязан своим происхождением Китаю. В далёкой Поднебесной этот полный изящества символ тоже обозначал «путь» и имел величественное название «ДаО»[5]. Название это настолько значительное, что хочется на секундочку приостановить наше повествование и произнести: «Мы говорим ПУТЬ — подразумеваем ДАО? Мы говорим ДАО — подразумеваем ПУТЬ!». Читающий эти строки, возможно, уже догадался, что именно иероглиф 道 определяет на письме название религиозно-философского учения Даосизм (Учение ПУТИ)[6].

1.2. ПУТЬ КИСТОЧКИ или «КРАСОТА — СТРАШНАЯ СИЛА»

Иероглифом «Путь» нельзя не восхититься. Может быть, вибрации душевных струн у кого-то он и не вызовет, но испытать внутренний трепет при оценке его сложности суждено будет каждому. Попробуем разобраться, так ли страшен этот символ на самом деле.

По большому счёту нам никто не мешает попытаться нарисовать этот знак прямо сейчас, но тем не менее мы с этим немного повременим. История китайских иероглифов насчитывает уже свыше четырёх тысяч лет, методика их рисования за эти годы была отшлифована до совершенства, а в искусстве каллиграфии[7] — вообще доведена до абсолюта. Поколения людей из века в век тратили годы своей жизни только на то, чтобы лишь прикоснуться к таинству иероглифической живописи. Стоит ли следовать их примеру? Да и нужно ли это нам?

Что бы там ни говорили, а всё-таки очень уж хочется научиться писать иероглифами, и не просто писать, а писать если уж не изысканно, то хотя бы относительно правильно. Для начала попробуем разобраться с последовательностью рисования иероглифа 道, за это время ставшего даже чуточку родным и близким.

Прежде всего обратим внимание на то, что данный знак состоит из некоторого набора линии (чёрточек, черт, штрихов). Мы скоро узнаем, насколько важно знать число черт, из которых состоит тот или иной иероглиф, поэтому прямо сейчас попробуем их сосчитать. Всего должно быть 12 черт. Если у вас получилось не так, тогда попробуйте пересчитать ещё раз.[8]



Опять не получилось?! В таком случае посмотрите на изображённый ниже рисунок и внимательно исследуйте направленность и последовательность рисования отдельных линий.



Пожалуйста, прервите дальнейшее чтение. Следуя схеме, попробуйте несколько раз нарисовать на бумаге данный иероглиф. Особое внимание обратите на то, чтобы ваш знак не выходил за рамки условного квадрата. Если вы будете точно соблюдать предписанные последовательность и направления, то рано или поздно ваша рука, как, впрочем, и вы сами, прочувствуете необыкновенную красоту данного иероглифа, лаконичность геометрии его линий и тщательнейшую продуманность последовательности их прорисовки.

Обратите внимание на тот факт, что хотя некоторые из черт (1, 2, 10) меньше всего похожи на линии (больше на точки или запятые), однако они тоже являются чертами. Также может показаться весьма странным, что толщина горизонтальных и вертикальных линий не меняется, а наклонные линии к концу либо сужаются, либо расширяются. Объясняется это тем, что толщина наклонных линий, наносимых более свободно по сравнению с горизонтальными и вертикальными линиями, меняется в зависимости от нажима кисточки. В начале (в момент приложения кисточки к бумаге) нажим отличается своей силой, а в конце ослабевает вплоть до полного отрыва кончика кисточки от поверхности бумаги.

Всё это, скажете вы, так, но почему тогда линии 1, 10 и 12 к концу не сужаются, а, наоборот, утолщаются? Чтобы ответить на этот вопрос, нам понадобятся самые минимальные знания из области технологии нанесения линий. Как уже было отмечено выше, когда косая черта идёт сверху вниз и справа налево (линия 2), то кисточка движется от достаточно сильного нажатия в начале своего пути до плавного отрыва от поверхности листа (отсюда и сужение линии). Но когда кисть проводит косую черту сверху вниз и слева направо (линии 1, 10, 12), рука по мере движения наоборот вдавливает её в бумагу, как будто ставит точку, отчего и появляется утолщение.

Все эти объяснения приведены не ради того, чтобы вы тут же побежали в ближайший магазин за кисточками и школьным набором акварельных красок (хотя бы потому, что для каллиграфии необходимы и кисточки специальные, и краски особые), а для того, чтобы стала понятна причина некоторых странностей в поведении линий. Конечно же, для начертания иероглифов мы будем пользоваться карандашом или шариковой ручкой — таково веление времени[9], а раз так, то у нас нет особой необходимости заботиться о соблюдении тщательной прорисовки всех описанных утолщений.

1.3. ОДИН ПЛЮС ОДИН РАВНО ОДИН?

Вот уже несколько страниц посвящено одному единственному иероглифу. Много это или мало? Трудно сказать, но хочется отметить, что раз иероглифы бесконечны по своей сути, то и изучать их можно всю свою жизнь. Японская письменность уходит корнями в древнюю философию, древнее искусство, древнее мировоззрение, древнюю магию. Когда иероглифы перестали быть достоянием одного только Китая и, вырвавшись за его пределы, наполнили собой сознание жителей соседних стран, в том числе и Японии, они стали отражать в себе психологию, характеры и национальные особенности воспринявших их народов. В результате взаимодействия с другими языками, иероглифы по своим свойствам и обновлённому содержанию стали ещё интереснее и богаче. Не из-за этой ли способности к развитию иероглифы, возраст которых сопоставим с возрастом египетских пирамид, продолжают не только жить подобно живому организму, но и не перестают волновать воображение многих и многих умов.

Каждый китайский иероглиф оригинален и неповторим как по своей сути, так и по «внешности», но тем не менее всем им присущи некие общие свойства, благодаря чему, изучая только один знак, мы постигаем все остальные. Так уж повелось на Востоке, наблюдая за барахтающимся в дорожной пыли воробьём, познавать всё богатство и разнообразие окружающего мира.

Во время недавней попытки «правильно» нарисовать иероглиф «Путь» обратили ли вы внимание на некоторые странности в поведении этого иероглифа? Например, можно было заметить, что кривая под номером 6 явно состоит из двух черт, а не из одной, как это показано на схеме. И это не ошибка — просто при подсчёте черт следует руководствоваться основными принципами начертания иероглифов, в основу которых положена идея о максимальной экономии движений руки[10]. Согласно одному из таких принципов две образующие угол линии (горизонтальная и вертикальная) являются одной чертой, поскольку при их проведении кисточка не отрывается от бумаги, а лишь меняет направление движения. Незнание этого принципа часто приводит к неправильному подсчёту черт в иероглифе и последующему безуспешному поиску его в словаре.

1.4. ОН ИЛИ НЕ ОН — ВОТ В ЧЁМ ВОПРОС!

В давние-давние времена (мукаси-мукаси) разум древнего японца ещё не был «замутнён» хитроумным коварством китайской письменности. Когда же с материка на японский архипелаг проникли иероглифы, островитяне некоторыми из них стали на письме обозначать японские слова, смысл которых наиболее точно совпадал со значением этих иероглифов. Так, на долю китайского иероглифа 道 (Путь) выпала миссия записывать японское слово «мити» (дорога, путь). Теперь, заметив в тексте среди других кандзи иероглиф «ДАО», японец может вслух произнести слово «мити». Однако «мити» не стало новым названием иероглифа 道 — в необычных для него условиях этот иероглиф смог сохранить своё прежнее китайское название. При этом, правда, замысловатое заморское слово «ДАО» японцы всё-таки исказили до упрощённого и легко произносимого «ДО:»[11]. И это далеко не частный случай. Многие китайские иероглифы (по-японски, кандзи), взятые на вооружение японцами, при пересечении границ Страны Восходящего Солнца стали получать как минимум два названия: ОНное[12] — трансформированное китайское звучание (чтение) иероглифа и КУНное[13] — то японское слово, которое было принято записывать данным конкретным иероглифом.

Если какой-то кандзи, например 道, на бумаге обозначал простое японское слово (в нашем случае «путь», «дорогу»), то его произносили вслух по-японски: «мити» (по его куну). А если этот же иероглиф принимал участие в записи какого-нибудь сложного слова, состоящего из нескольких иероглифов, (например, сёдо:[14] или синто:[15]), то обычно или ради краткости и простоты, или, может быть, чтобы покичиться своей учёностью, его произносили по ОНу[16].

Вот так с тех пор и пошло, что в одних случаях один и тот же кандзи произносится как ОН, а в других — как КУН. При этом, не обладая достаточным опытом, не всегда можно с уверенностью сказать, как именно надо произнести то или иное слово, даже если оно записано исключительно знакомыми кандзи, оны и куны которых хорошо известны читающему.

Неопределенность в воспроизведении вслух того, что видишь перед глазами, довольно сильно обескураживает. Слабым утешением может послужить тот факт, что японцам от их письменности достаётся не меньше, чем нам. Так, чтобы нынешнему жителю Страны Восходящего Солнца слыть более-менее грамотным человеком, ему приходится окружать себя многочисленными словарями и справочниками, сверяя многое из того, что говорится и пишется им, с канонами, заключёнными в этих толстых и умных книгах.

А теперь наступила пора самим попрактиковаться в японском словообразовании. Возьмём незнакомый нам иероглиф «СУЙ» (вода) и простым присоединением к нему иероглифа «ДО:» образуем совершенно новое слово:

水 (суй) + 道 (до:) = 水道 (суйдо:)

Спектр его значений широк: это и водопровод, и канал, и протока, и много ещё чего, что может попасть под характеристику «путь воды».

Вода по-японски — «мидзу». И бежит эта самая «мидзу» (水) по какому-нибудь из двух известных нам путей (道): либо по водопроводу — «суйдо:» (水道), либо по дороге — «мити» (道). И как это ни странно, но «добегалась» наша водичка до того, что мы с вами уже знаем три японских слова (вода, путь, водопровод) и пять лексических единиц (до:, суй, суйдо:, мити, мидзу), которые записываются с помощью всего-навсего двух иероглифов (水 и 道).

Вода — 水 — мидзу

Путь, дорога — 道 — мити

Водопровод, канал — 水道 — суйдо:

Вроде бы не сложно. Тогда подведём итоги по уже известным нам иероглифам в виде следующей таблицы[17].

[Кандзи — Значение Он_Кун Черты]

[道 — Путь ДО:_ мити 12]

[水 — Вода СУЙ_ мидзу 4]

«Мидзу» (кун кандзи «Вода») — приятное на слух, «льющееся» подобно самой воде слово, которое уже успело «просочиться» в наше сознание и основательно там укрепиться. Что же касается ОНа кандзи «Вода», то он знаком практически каждому. Трудно сегодня найти человека, который ни разу не слышал бы о древнекитайской практике «феншуй»[18] (ветер и вода), в названии которой отчётливо прослушивается то самое немного изменённое японское «суй». Как видим, иероглифы «Вода» и «Путь», несмотря на все жизненные передряги, исторические перипетии и новое «гражданство», смогли уберечь свои китайские корни от забвения.



Тренируясь по приведённым схемам в начертании иероглифов «Вода» и «Путь», попытайтесь «прочувствовать» принципы, которым подчинена последовательность прорисовки данных знаков.

1.5. КЛЮЧИ

Каждый раз, когда смотришь на китайско-японские иероглифы, постоянно открываешь для себя что-нибудь новое. Например, после непродолжительного знакомства хотя бы с некоторыми из них начинает бросаться в глаза то, что почти все иероглифы, за редким исключением, состоят из весьма ограниченного набора одних и тех же элементов. Те же иероглифы, которые как раз относятся к тому самому «редкому исключению», бывают настолько просты, что частенько сами выступают в роли строительных элементов в составе более сложных иероглифов.

Ещё раз внимательнейшим образом посмотрим на иероглиф 道 (значение — «Путь», он — «ДО:», кун — «мити»). В его структуре легко выделяется два компонента: ⻌ (дорога) и (шея). Это очень даже было правильно задумано: не изобретать тысячи новых знаков, а использовать некий базисный набор элементов для создания новых иероглифов. Иначе, пожалуй, никакой бы фантазии не хватило, чтобы наворотить то невообразимое количество иероглифов, которым изобилует китайский язык. Мало того, что всё это надо было бы кому-то когда-то придумать, так ведь нам пришлось бы всё это сегодня ещё и запоминать! Вот это, действительно, была бы «китайская грамота», пусть даже в усечённом японском варианте! Но всё, к счастью, обошлось исключительно малыми жертвами. Ясно, что составлять иероглифы, располагая в качестве «строительного» материала некоторым ограниченным количеством элементов, — задача не только вполне решаемая, но даже весьма привлекательная.

Как уже говорилось, в основе иероглифа «Путь» лежит знак ⻌ (дорога), который в японском языке сам по себе в качестве отдельного иероглифа не применяется и самостоятельного значения не имеет. Однако он более чем активно используется в качестве неотъемлемой части других иероглифов:

道 (ДО:_мити) — путь, дорога;

途 (ТО/ДЗУ_мити) — путь, дорога;

近 (КИН_тика-й)[19] — близкий;

速 (СОКУ_хая-й) — быстрый.[20]

Опять же интересен тот факт, что значения всех упомянутых в качестве примера иероглифов в той или иной степени определяются значением присутствующего в них элемента ⻌. То есть получается, что этот незатейливый кусочек задаёт смысловую направленность всех иероглифов, в состав которых он включён. Отсюда можно было бы сделать вывод о том, что вся китайско-японская письменность — это игра в картинки, цель которой, зная значение отдельных знаков, придумывать смысл их различных комбинаций.

В принципе, когда-то оно так, наверное, и было или, по крайней мере, так оно поначалу кем-то задумывалось. Однако шли годы, проходили века, тысячелетия, и вместе с ними менялись и иероглифы: одни упрощались, другие, наоборот, усложнялись, какие-то навсегда забывались, а какие-то вновь придумывались. В некоторых случаях терялся изначальный смысл, вложенный предками в тот или иной иероглиф, и на смену ему приходил новый. В результате сегодня дела обстоят так, что отнюдь не всякий иероглиф можно расшифровать, анализируя его графическую структуру, хотя в некоторых случаях такой подход остаётся действенным и оказывается порой более чем полезным.

Возьмём ту же самую «дорогу» (⻌). Казалось бы, сколько образности и выразительности таит она в себе! До чего точно в её изгибах воплощён образ горной дороги или тропы!! Какой самодостаточностью и красотой преисполнена её графика!!! Да разве не достоин этот рисунок того, чтобы, будучи обрамлённым деревянной рамочкой, висеть на самом видном месте в вашем доме? Конечно же, достоин, но вот только справедливости ради следует отметить, что изначально данный знак никогда не был рисунком с натуры, и уж тем более эскизом дороги. Когда-то он сам возник как результат слияния двух иероглифических символов, и трактовался в свою первобытную бытность не как «дорога», а как «движение».

1.6. ДОРОГА и ШЕЯ… или ГОЛОВА?

Одну из частей иероглифа «Путь» мы уже разобрали — это ⻌ (дорога). Нам известно, что этот элемент в японском языке в качестве самостоятельного иероглифа не применяется, чего нельзя сказать о его другом хитроумном компоненте. Речь идёт об иероглифе 首 (шея), образ которого также участвует в формировании «Пути» 道.

Шея по-японски — «куби». Когда японец хочет сказать «шея», он так и говорит: «куби», когда же хочет написать слово «шея», то пишет знак 首. Другими словами, «куби» — это КУН иероглифа 首. А вот если мы спросим японца: «Сумимасэн га, (извините, пожалуйста, но) каким это иероглифом вы записали слово «куби»?», то в ответ услышим: «СЮ» (ОН кандзи 首). Получается, что есть старое доброе японское слово «куби» (шея), которое записывается чужеземным знаком (首), в несколько искажённом названии которого (СЮ) сохраняются бурные воспоминания о его китайском прошлом. «Куби» — это КУН иероглифа 首, «СЮ» — его ОН[21].

Самым простым будет сказать, что ОН — это китайское чтение иероглифа, а КУН — японское. Но такое определение не совсем корректно. Да мы и не стремимся к сухим академическим формулировкам. Для нас куда важнее, опираясь на многочисленные примеры и свой собственный опыт, прочувствовать смысл описываемых понятии. Но для этого нужно время. Сейчас же лучше всего будет придерживаться описания ОНа, как видоизменённого китайского названия того или иного кандзи, а КУНа, как того японского слова, которое как раз и принято записывать этим самым иероглифом.

[道 — Путь ДО:_мити 12]

[水 — Вода СУЙ_мидзу 4]

[首 — Шея СЮ_куби 9]

1.7. А ВДОЛЬ ДОРОГИ МЁРТВЫЕ С КОСАМИ СТОЯТ

Можно ли по внешнему виду иероглифа судить о его происхождении? Опять в качестве примера рассмотрим иероглиф 道. Если воспользоваться доступными для обычного человека японско-русскими словарями иероглифов, то мы сможем получить лишь некоторую информацию о составляющих его компонентах «дорога» и «шея». На основании этого каждый сможет создать несколько собственных версий происхождения иероглифа или построить пару-другую логических опорных цепочек, которые помогут образно закрепить в памяти данный символ.

Вполне возможно, что знак 道 символизирует идущего по дороге человека, который загружает свою шею 首 тем, что постоянно вертит головой влево-вправо, любуясь красотой окрестных пейзажей. Или это бродячий торговец, который, двигаясь по дороге ⻌, утомляет свою шею работой, поворачивая голову из стороны в сторону, ведь в придорожных зарослях таится слишком много опасностей — от хищных зверей до известных своей жестокостью разбойников.

Таким вот образом можно создать бесконечно много разнообразных версий происхождения того или иного иероглифа, но эти версии могут служить только нам самим и совершенно не претендуют на какое-либо серьёзное отношение к ним со стороны специалистов. Однако если подобные истории хоть как-то помогут вам сориентироваться в безбрежном море китайско-японских символов — придумывайте их, разрабатывайте, сочиняйте и рассказывайте другим. А если в этих маленьких поучительных историях ещё и найдётся место для кунно-онных звучаний иероглифов, то тогда цены вашим разработкам просто не будет.

В какой-то степени все наши предположения по поводу происхождения иероглифа 道 несомненно имеют некоторое отношение к реальности, вернее, опираются на неё. Но надо всегда иметь в виду, что это всего лишь полёт (или потуги?) нашей не слишком обременённой глубокими знаниями фантазии. А вот, чтобы составить картину, более-менее соответствующую реальности, необходимо «с головой» окунуться в мир китайских иероглифов, заняться китайской фонетикой, начать изучать как историю китайского письма, так и саму историю Китая и Японии.

К месту будет отмечено, что иероглиф 首, который в словарях трактуется преимущественно как «шея», имеет более широкое значение, куда наряду с «шеей» входит также и «голова». Получается, что графически иероглиф 道 символизирует не столько взаимоотношение «дороги» и «шеи», сколько «голову на дороге», а когда узнаёшь, что племена в древнем Китае имели привычку в целях устрашения вывешивать вдоль дорог головы своих врагов, то становится вполне очевидной жуткая история происхождения иероглифа путь которого в прямом и переносном смысле устлан человеческими мозгами.

Несомненно, прошлое иероглифов может представлять определённый интерес для тех, кто их изучает, особенно, если это хоть в какой-то степени содействует дальнейшему их пониманию и усвоению. Но очевидно и то, что нет большого смысла в возвращении к древним началам только ради того, чтобы искать в них закодированный предками и забытый нынешними поколениями вселенский смысл. Известно ведь, что история человечества — это не история забвения некоей истины, которой мы когда-то обладали и которую якобы потеряли. Наоборот, каждый новый прожитый день, размывая пелену неизвестности, приближает нас к раскрытию того, что сегодня на интуитивном уровне пытается быть выраженным в едва угадываемых образах и символах. Подтверждением тому, в частности, служат и китайские иероглифы, которые за последние четыре тысячи лет не только не канули в лету, как это давно уже поспешили сделать многие из «нетленных истин», а, наоборот, повсеместно эволюционируют в своём развитии, всё больше и больше возбуждая интерес и будоража воображение. А раз так, то не значит ли, что все это зачем-то и кому-то всё-таки нужно?

ЭССЕ 2

Не иди по следам древних,

но ищи то, что искали они.[22]

2.1. А ГДЕ КЛЮЧИ?

Как уже отмечалось, многие кандзи состоят из нескольких элементов, подобно тому, как иероглиф 道 (Путь) состоит из элементов ⻌ (дорога) и 首 (шея)[23]. Эти элементы занимают не совсем равноправные положения по отношению друг к другу, и какой-нибудь из них обязательно является ключевым или, другими словами, ключом. Именно на выделении ключевого элемента основывается достаточно удобная система поиска иероглифов в словарях.

Выделить ключ в иероглифе «Путь» не составляет какого-либо труда, поскольку из элементов 首 и ⻌ именно «дорога» определяет смысловую направленность всего иероглифа. Во всех словарях, где поиск осуществляется по ключевой системе, обязательно имеется таблица ключей[24]. Все ключи в этой таблице (их всего 214) располагаются в порядке возрастания количества черт, из которых они состоят. Каждому ключу присвоен порядковый номер. Чтобы отыскать в таблице нужный ключ и узнать его номер, необходимо сосчитать в нём количество черт. Ключ «дорога» состоит из трёх черт, поэтому сразу же переходим к подгруппе трёхчерточных ключей[25]. Таких ключей там 39 штук. Среди них под номером 162 мы и находим нашу «дорогу».

Полдела сделано. Теперь уже в самом словаре необходимо найти раздел, в котором размещены все иероглифы, основанные на 162-ом ключе. В словарях на каждой странице кроме её номера для облегчения поиска указан также и номер соответствующей ключевой группы. Так, хоть и в небольшом по размерам, но очень удобном для пользования японско-русском словаре иероглифов Неверовой[26] иероглифы с ключом 162 (дорога) занимают 7 страниц (с 283-й по 290-ю). Здесь в общей сложности описано 56 таких иероглифов. Все кандзи расположены по группам в порядке возрастания содержащихся в них черт. Наш «Путь» (道) состоит из 12-ти черт, причём три из них приходятся на сам ключ, а девять — на всё остальное. Поэтому сразу же переходим к подгруппе кандзи, объединённых номером 9, и тут же на странице 287 читаем следующее:

2032[27] [道] dō, tō[28]
michi — 1) дорога 2) путь, способ
dō: в сочетаниях также 1) мораль 2) область (только о Хоккайдо).

А дальше следуют примеры слов, в образовании которых принимает участие этот кандзи.

2.2. ШЕЯ РУКИ

Легко определиться с ключом иероглифа 道 и затем быстро найти в словаре сам иероглиф нам удалось благодаря тому, что мы заранее знали о совпадении значений элемента и иероглифа 道. Но в реальной жизни, когда в словаре необходимо найти иероглиф, о котором неизвестно ничего, кроме того, как он выглядит, сделать это бывает совсем не так просто. Правда, существует несколько простых правил, знание которых слегка облегчает определение того, какой из компонентов того или иного кандзи является ключевым. Согласно одному из таких правил, если какой-то из элементов охватывает собой другие (подобно нижнему хвостику у «дороги» в иероглифе 道), то, как правило, этот элемент и является ключевым[29].

Быть ключом — это не пожизненный удел какого-либо иероглифического элемента. Например, 首 (шея), будучи рядовым элементом в составе иероглифа 道, в то же время является единственным структурным элементом и ключом кандзи 首 (шея). Другим не менее интересным примером иероглифа-ключа является вынесенный в название данного эссе иероглиф 手 (рука).



Прежде чем исследовать данный иероглиф, попробуйте несколько раз прорисовать этот знак, неукоснительно следуя приведённой схеме. При прорисовке иероглифа «Рука» постарайтесь прочувствовать, чем же была обусловлена необходимость именно этой последовательности его начертания.[30]

А теперь разложим информацию о кандзи «Рука» в виде таблички, из которой будет видно, что японское слово «тэ» (рука) на письме записывается с помощью кандзи «СЮ», который сам себе и кандзи, и ключ.

[Кандзи — Значение Он_Кун Черты (ключ)]

[手 — Рука СЮ*_тэ 4 (手 (64) рука)]

*) Интересно, что и кандзи «Рука» и кандзи «Шея» имеют одно и то же онное чтение.

Нам уже известно, что при соединении разных иероглифов могут возникать новые слова (水 + 道 = 水道). Таким же образом соединим кандзи 手 (рука) и 首 (шея), в результате чего получится слово 手首.

Воздержитесь на время от дальнейшего чтения. Вместо этого поразмышляйте немного о возможном значении слова 手首. Раскрепостите свою фантазию, «помозгуйте» и, сделав пару-другую умозаключений, приступайте к дальнейшему чтению.

Итак, раздельно мы имеем «руку» и «шею». А вместе, как вы, наверное, уже догадались, этот исключительно поэтический образ (шея руки) обозначает обыкновенное… запястье!

Теперь нам необходимо произнести вслух полученное слово так, как оно должно звучать по-японски. В большинстве случаев мы поступим правильно, если образованное из нескольких китайских иероглифов слово прочитаем по их онам. Именно так, кстати, мы и сделали, когда однажды произнесли вслух слово «водопровод» (水道 → СУЙ + ДО: → суйдо:). Однако японский язык не был бы японским языком, и изучение его не доставляло бы столько удовольствия, если бы один рецепт годился на все случаи жизни. К нашему эстетическому удовольствию, слово «запястье» произносится не по онам, а по кунам слагающих его иероглифов 手首 → тэ + куби → тэкуби. Почему именно к эстетическому удовольствию? А только представьте себе, что это за «СЮСЮканье» получится, если мы для образования данного слова воспользуемся не кунами, а онами «Руки» и «Шеи».

К некоторому сожалению, в японском языке не существует определённых правил, следуя которым можно было бы однозначно правильно (только по кунам или только по онам) озвучивать те или иные сочетания кандзи. Мало того, что ситуация сама по себе и без того сложная, так ещё нередко встречаются слова, для образования которых от одного кандзи берётся кун, а от другого — он. За примером далеко ходить не надо, поскольку он нам хорошо известен — это «каратэдо:», с которого мы начали изучать японские иероглифы. Посмотрим из чего же состоит это слово.

[Кандзи – Чтение (ОН или кун) Значение]

[空* — кара (кун) Пустой]

[手 — тэ (кун) Рука]

[道 — до: (ОН) Путь]

*) Кандзи 空 будет подробно рассмотрен в 19-ом эссе. Сейчас же мы постараемся ограничиться минимальной информацией по этому знаку. Не следует на данном этапе специально запоминать ни его прорисовку, ни его звучание.

С учётом значений каждого из иероглифов получается «путь пустой руки»[31]. Хорошо видно, что для образования слова «каратэдо:» используются не только оны составляющих его иероглифов, но также и куны.

Как же не заблудиться и окончательно не потеряться в этом океане онов и кунов? Можно, конечно, пытаться искать какие-то закономерности, создавать свои системы, но всегда следует быть готовым к тому, что в любом случае реальность с треском разобьёт любые наши умозаключения, поэтому единственное спасение для нас — это опыт, опыт и ещё раз опыт, и наша с вами задача заключается в том, чтобы постоянно этот опыт нарабатывать, ведь чем больше нам будет известно слов, тем меньше будет шансов допустить ошибки при их чтении.

2.3. ПРИЁМЫ ПЕНИЯ

Как запомнить, что у кандзи 手 (рука) и 首 (шея) одинаковые оны, и как со временем окончательно не запутаться в их кунах? Как сделать так, чтобы иероглиф «Путь» всегда воспринимался нами как «мити» по его куну и как «ДО:» по его ону, и не сыграет ли однажды с нами злую шутку время, поменяв в нашей памяти местами все эти чтения?

Если полагаться только на механическое заучивание кандзи со всеми их чтениями и значениями, то где-то после 200-го или 300-го иероглифа, если не раньше, память начнёт усиленно нам изменять. В этой ситуации самое верное решение — не зацикливаться только на иероглифах, а обязательно запоминать их в окружении образуемых с их помощью слов, узнавать их в текстах и как можно больше работать с ними. Посудите сами, после всего прочитанного удастся ли теперь когда-нибудь забыть иероглиф 道 со всеми его «атрибутами»? Не выручит ли нас в трудную минуту обыкновенный «водопровод»? Попробуйте, кстати, прямо сейчас воспроизвести «путь воды» по-японски вслух. Не поможет ли кому-нибудь увлечение восточными единоборствами, в частности, каратэ?

К месту будет сказано, что кандзи «Рука» в японском языке нередко используется для образования названии разного рода профессий. Возьмём для примера такое занятие, как пение. «Песня» по-японски — ута, а «петь» — утау. Звучит мелодично и как-то песенно. Соответственно, «петь песню» — ута о[32] утау (если с учётом ударения, то «уТА О утау»).

«Песня» записывается иероглифом 歌 (КА)[33]. Разложим информацию по этому кандзи в виде знакомой нам таблицы-досье:

[歌 — Песня КА_ута 14 (欠 (76))]

Кандзи «Песня» и «Рука» вместе образуют слово «касю» (певец). Здесь на иероглиф 手, по всей видимости, возложена смысловая нагрузка указывать на умелость и мастерство в том или ином роде деятельности, в данном случае — в пении.

歌手 (касю) — это то японское слово, которое никогда уже не даст вам забыть ОНы кандзи «Песня» и «Рука». «Рука» же, совсем как в «правдивых» историях барона Мюнхгаузена, вытягивает за собой «шею» (и «голову» вместе с ней) с помощью «тэкуби» (手首) — запястья, абсолютно не приемлющего «сюсюканья» (СЮ + СЮ), и которое, в свою очередь, ведёт нас своей рукой по пути великого «Дао», то есть кандзи «ДО:» или, другими словами, «мити» (道).

2.4. СВЕРХУ ВНИЗ и СЛЕВА НАПРАВО

Мы продолжаем знакомиться с кандзи «Песня» — иероглифом интересным и не менее ёмким, чем иероглиф «Путь». Знак 歌 (песня), также как и 道 (путь), с первого взгляда может показаться довольно сложным для запоминания, но только до тех пор, пока мы не разложим его «по полочкам», или, точнее будет сказать, «по чёрточкам». Прежде всего обратим внимание на его ключ 欠 (зевать). Ключ состоит из двух чётко различимых частей. Нижняя часть — это просто символическое изображение человека (人), сверху которого расположен широко раскрытый рот (слева от горизонтальной черты), что может обозначать либо процесс зевания, либо глубокое дыхание, либо пение, либо что-то в этом роде. А принимая во внимание ещё и левую часть иероглифа получается человек, зевающий (глубоко дышащий, поющий и т. д. и т. п.) в несколько широко раскрытых ртов. Многочисленными ртами, как вы уже, наверное, догадались, являются маленькие квадратики слева[34]. И вообще, не напоминает ли это всё в целом некий погребальный обряд, сопровождаемый многоголосым завыванием над завёрнутым в плащаницу или саван телом усопшего (испустившего дух)?

Пожалуйста, не сводя глаз с этого места или вообще закрыв их, вспомните, как по-японски звучит слово «певец» (главное, чтобы вы вспомнили сами, не прибегая к помощи зрения). После этого не забудьте произнести по-японски словосочетание «петь песню».

Искренне хочется надеяться, что у вас всё получилось. Перейдём к самому сложному в этой главе — попробуем нарисовать кандзи «КА». Когда вы изучали таблицу-досье на этот иероглиф, то у вас должны были возникнуть некоторые вопросы о несоответствии количества черт, которое приведено в таблице, тому количеству, которое, возможно, вы получили при подсчёте. Здесь нам опять на самом элементарном уровне придётся затронуть основы каллиграфии.



В этом непростом по структуре знаке обращает на себя внимание сложная последовательность рисования разных его частей, но сначала следует обратить внимание на общую динамику движения руки — сверху вниз и слева направо. Повинуясь этому принципу, мы мысленно выделяем левую и правую части иероглифа и приступаем к прорисовке левой части. Таким образом, мы начинаем движение кисти слева направо, как бы повинуясь основному правилу рисования обычной горизонтальной линии. Но поскольку левая часть сама по себе состоит из нескольких вертикально расположенных элементов, то мы вынуждены сначала заняться ею и только после этого перейти к правой части.



Единственное, с чем нам всерьёз придётся разобраться, так это с дважды повторяющимся элементом левой части иероглифа 歌 (песня). Как подсказывает весь наш предыдущий опыт, в данном знаке должно быть всего четыре черты, однако на схеме их пять. По какой то причине огибающая угловая линия разбита на два отдельных отрезка (1 и 5), в то время как линия 3 ведёт себя так, как и должна вести себя в подобной ситуации. Причина заключается опять же в результирующем направлении движения руки: если бы линию 1 и 5 мы провели без отрыва как единое целое, то нам, нарисовав её, пришлось бы вновь подняться в середину знака (влево и вверх), чтобы дорисовать элемент 2-3-4. Мы же, нарисовав черту 1 (верхний горизонтальный уровень), переходим к прорисовке следующего по вертикали сложного горизонтального уровня, чем и сохраняем общий поток движения кисти сверху вниз.



И, наконец, завершающий элемент иероглифа «Петь» — зевающий под покрывалом человек (пусть покрывалом будет линия 2). Знак этот абсолютно «прозрачен» в плане его прорисовки, поэтому, минуя его обсуждение, мы сразу же перейдём к вычерчиванию иероглифа 歌. Чертить (рисовать, писать) будем до тех пор, пока и вы, и ваша рука не почувствуете графическую логику его начертания. И пусть вашей рукой управляет не столько голова, сколько сама кисточка (ручка, карандаш или всё то, чем вы будете воссоздавать этот замечательный лирически настроенный иероглиф).

2.5. РАМУ МОЮЩАЯ МАМА

В том смысле, что попробуем подобно первоклассникам произнести и записать первую в своей жизни фразу на японском языке: «певец, поющий песню». Для начала в этой фразе изменим порядок слов так, чтобы он соответствовал японским правилам: «песню поющий певец». Здесь «певец» — то нечто (или некто), свойства и качества чего определяются словами «песню поющий», выступающими в качестве определения по отношению к «певцу». Таким образом, «певец» является определяемым (тем, свойства чего или кого определяют). Если согласно правилам русского языка одинаково правильно можно сказать как «поющий песню певец», так и «певец, поющий песню» (положения определения и определяемого можно менять местами без изменения смысла высказывания), то подобная вольность совершенно недопустима в японском языке, в котором определение предшествует тому, что оно определяет.

Варианты по-русски:

Певец, поющий песню;

Поющий песню певец;

Певец, который поёт песню.

Японский вариант:

Или другими словами:

Будьте столь добры к себе, не поленитесь несколько раз записать это на бумаге и произнести вслух. Вас, возможно, немного беспокоит правильность произношения того, что написано сейчас перед вами, но вы всё произнесёте правильно, если не будете разделять эту фразу на отдельные слова и слоги, — она сама определит то, как ей следует произноситься.

2.6. МАМА МОЕТ РАМУ

А теперь, после столь впечатляющих успехов в области японской лингвистики, самое время написать какое-нибудь полноценное японское предложение, например, вот это: «певец поет песню». Сами понимаете, японский язык не был бы японским, если бы в этой фразе не таилась какая-нибудь закавыка. Учитывая, что у японцев глагол, играющий роль сказуемого, практически всегда ставится в конце предложения, надлежащим образом переставим местами слова. В результате получится следующее:

Певец песню поёт.

Теперь нам необходимо специальной частицей выделить то слово, ради которого вообще было создано это предложение — его тему. Здесь темой является «певец». Именно из-за него был затеян весь этот сыр-бор, не будь его — не было бы и предложения. Тему в японском предложении принято выделять частицей «ВА», которая записывается знаком азбуки Хирагана «ХА» (は)[36]. В результате получится следующее:

Никто и ничто не мешает нам записать полученное предложение в более естественной для Японии вертикальной форме:

Данное предложение с самого начала создавалось нами в просторечной форме, принятой в разговоре либо между равными по положению или возрасту людьми, либо в семейном или дружеском кругу. Для перевода его в не менее распространенную нейтрально-вежливую форму[37] необходимо немножечко преобразовать концовку предложения (это происходит за счет небольшого изменения глагола с добавлением к нему суффикса «мас»), и фраза теперь будет выглядеть (и звучать) так:

歌手は歌を歌います

касюва утаоутаимас.

При произнесении после именительной частицы «ВА» обычно делается небольшая пауза, что позволяет дополнительно акцентировать тему.

2.7. ВА или ГА?

Чтобы стало более понятным назначение частицы «ВА», попрактикуемся немного в русском языке. Глядя на потуги очередной эстрадной бездарности, зададимся вопросом:

— А что, собственно говоря, делает этот человек?

На что после некоторого раздумья получим простои и однозначный ответ:

— Певец поёт песню.

Мы, не ощущая какого-либо подвоха, переспросим:

Кто поёт песню?

И получим абсолютно идентичное в своей беспристрастной формулировке пояснение:

Певец поёт песню.

Оказывается, в русском языке на два по сути разных вопроса предусмотрены два практически одинаковых ответа:

— Что делает певец?

Певец поёт песню.

— Кто поёт песню?

Певец поёт песню.

Конечно, если это необходимо, мы подрабатываем необходимые акценты ударением, и собеседник прекрасно понимает, что мы хотим ему сказать, но при этом мы не всегда в состоянии проконтролировать ситуацию на письме, в результате чего можем попасть в крайне нелицеприятную по своей двусмысленности ситуацию. В японском же языке, в отличие от русского, чтобы избежать подобного рода затруднений, применяются чрезвычайно простые и удобные средства. Обратите, пожалуйста, внимание, насколько по-разному в японском языке будут строиться ответы на те же самые вопросы:

Первый вопрос:

— Певец что делает?

— Певец поёт песню: 歌手は歌を歌う (касю ва ута о утау).

Здесь «певец» — тема предложения. Все знают, что он есть, и в факте его существования никто не сомневается, но всем хочется получить о нём некоторую дополнительную информацию (Чем это он там занимается?).

Второй вопрос:

— Кто поёт песню?

Певец поёт песню: 歌手が歌を歌う (касю га ута о утау).

Здесь «певец» уже не тема, а так называемая рема. Никого уже не интересует, что делает певец. Всем и так ясно, что кто-то исполняет вокал. Вопрос в другом: кто его исполняет?

Обратите внимание, что в обоих случаях слово «певец» находится в именительном падеже (Кто делает? Певец. Певец что делает? Певец поёт песню.) Удивительно, но в японском языке мирно и крайне эффективно сосуществуют два показателя именительного падежа: «ВА» и «ГА», при этом каждый из них выполняет свою, предначертанную только ему одному функцию.

В дальнейшем каждому неоднократно ещё будет суждено столкнуться с особенностями применения частиц «ГА» и «ВА», но при этом никогда не следует забывать те две основные модели их применения, с которыми мы только что познакомились. Да и вряд ли удастся кому-нибудь о них забыть, ибо редкое предложение в японском языке обходится без этих частиц, причём частенько они обе умудряются уживаться в одном предложении.

А сейчас остаётся только подвести некоторый итог, собрав в одном месте все выученные в первом и втором эссе иероглифы.

[歌 — Песня КА_ута 14 (欠 (76) зевать)]

[手 — Рука СЮ_тэ 4 (手 (64) рука)]

[道 — Путь ДО:_мити 12 (⻌ (162) дорога)]

[水 — Вода СУЙ_мидзу 4 (水 (85) вода)]

[首 — Шея СЮ_куби 9 (首 (185) шея)]

и слова:

水 — вода (мидзу)

道 — путь, дорога (мити)

手 — рука (тэ)

首 — шея (куби)

歌 — песня (ута)

歌う — петь (утау)

水道 — водопровод, канал (суйдо:)

手首 — запястье (тэкуби)

空手 — каратэ (каратэ)

空手道 — каратэдо (каратэдо:)

歌手 — певец (касю)

Потренируйтесь в устном и письменном воспроизведении известных вам иероглифов, скрыв от взгляда ту или иную колонку в таблицах.

ЭССЕ 3

氣乗風則散界水則止[38]

風水

3.1. НЕЕВРОПЕЙСКАЯ СТОРОНА МЕДАЛИ

В предыдущем эссе мы без особого труда смогли составить простое японское предложение (歌手は歌を歌う- певец поёт песню). Также мы научились конкретизировать (определять) существительные (歌を歌う歌手 — поющий песню певец). Применим освоенные приёмы в новом предложении:

歌を歌う歌手は歌を歌う.[39]

Это сложное предложение, грамматически правильное, но по смыслу абсурдное как с точки зрения европейской, так и с точки зрения азиатской, можно перевести разными способами: от «поющий песню певец поет песню» до «певец, который поет песню, песню поет». Как уже говорилось, смысла здесь «ни на йоту», хотя простора для фантазии и любования обилием двух иероглифов (歌, 手) в трёх размноженных словах (певец, песня, петь) хоть отбавляй.

Часто возникает непонимание того, как более точно следует понимать и переводить оборот, подобный этому: 歌を歌う歌手. Поющий песню певец? Певец, поющий песню? Певец, который поёт песню? Очевидно, что поскольку с точки зрения русского языка во всех перечисленных формулировках заключён один и тот же смысл, то для перевода этой фразы мы можем воспользоваться любым из упомянутых вариантов. Вследствие этого данный пример может навести на мысль о возможном превосходстве в разнообразии выбора выразительных средств родного нам языка над японским.

Чтобы у читателя не сформировалось превратное мнение о японском языке как о скудном и невыразительном, полезно будет ему напомнить о том, что наш взгляд на японский язык — это всего лишь взгляд европейца, взгляд, стремящийся к предельной конкретике в выборе словесно-образных формулировок. Японские же языковые средства, обусловленные самобытным культурным окружением и выражающие прежде всего характерные особенности менталитета японцев, при внимательном рассмотрении оказываются значительно более содержательными и ёмкими по сравнению с более привычными для нас языковыми возможностями.

Впрочем, в мировой литературе об этом и без того много написано, и нет смысла повторять истины, давно уже ставшие прописными. Необходимо только отметить, что японский язык, впитав в себя все особенности мировоззрения японцев, стал его достойным выразителем. Поэтому тот, кто изучает японский язык, рано или поздно начинает осознавать его нелинейный и многоплановый характер — именно то, чего так не хватает в переполненных аналитичностью европейских языках. К счастью, у нас впереди будет немало примеров, которые не раз позволят в этом убедиться.

3.2. НАНЕСЁННОЕ ВЕТРОМ

В этой главе мы познакомимся ещё с одним чрезвычайно интересным иероглифом, с которым каждый из нас заочно знаком уже многие годы. Речь идёт о первом из двух иероглифов, образующих слово «феншуй» (風水 — ветер и вода), служащее названием древнекитайской системы эффективной организации пространства. Зная, что от китайского иероглифа «ШУЙ» (水) берёт своё начало японский кандзи «СУЙ» (水), можно небезосновательно предположить, что если китайское название иероглифа «Ветер» произносится как «фен», то и японское должно произноситься как-нибудь близко к китайскому варианту.

В этом месте, чтобы предвосхитить некоторые вопросы читателей и уберечь их от подстерегающих соблазнов, мы вынуждены приостановить основное повествование. Всё дело в том, что, приступив к изучению японского языка, трудно избежать проведения определённых параллелей с китайским языком и с китайскими иероглифами, что рано или поздно может привести к желанию заодно с запоминанием значений и звучаний японских кандзи запоминать также звучания и значения их китайских аналогов. Сами понимаете, здесь остаётся всего лишь шаг до соблазна заодно вместе с японским языком выучить между делом и китайский. И вот тут каждому нужно определиться, есть ли какой-нибудь смысл и необходимость вставать на такой трудный и неблагодарный путь? Если вами управляет некий мощный стимул, и если вы располагаете избытком свободного времени, то, действительно, почему бы не позволить себе одновременно изучать и японский, и китайский языки. Никому кроме вас, по крайней мере, от этого хуже не будет. Но если кроме неосознанного и неподкреплённого убедительными доводами намерения вы не ощущаете более серьёзных побудов, то лучше будет оставить эту затею и не утруждать себя такой тяжелой работой, в большинстве случаев заведомо обречённой на неудачу. Вместо этого лучше всего воспользоваться простым и чрезвычайно полезным советом: постарайтесь в своём попутно возникшем интересе к китайскому языку ограничиться, по крайней мере пока, лишь выявлением разного рода исторически обусловленных аналогий, способствующих более эффективному запоминанию японских кандзи[40].

Здесь, правда, о себе заявляет ещё одна существенная проблема: никогда не следует забывать, что фонетические трансформации, которым в иноязычной среде подвергаются китайские слова, отнюдь не всегда позволяют выявить истинное звучание того оригинала, от которого произошло какое-либо конкретное слово. В этой связи, например, было бы очень интересно экспериментально проверить, сможет ли китаец, если при нём произнести слово «феншуй», распознать в нём привычные его уху «ветер» и «воду»?[41] Вопрос более чем актуальный, ибо однажды после непродолжительного знакомства с группой молоденьких и симпатичных китаянок автору этих строк захотелось произвести на них неизгладимое впечатление, «блеснув» знанием пары китайских фраз, ещё когда-то в отрочестве заученных в русской транскрипции: «Ни ши шуй? Во ши жень!» Что в переводе должно было означать следующее: «Ты кто? Я — человек!»

Реакцию китаянок надо было видеть собственными глазами, ибо невозможно словами передать то напряжение мысли, которое отразилось на их лицах при попытке понять только что ими услышанное. Было видно, как за считанные секунды девушки перебрали несколько известных им языков, а когда стало ясно, что их лингвистических познаний попросту не хватает, они догадались преломить сказанное через «призму» родного им языка. Лица китаянок озарились радостью, и они в один голос эмоционально затараторили: «А-а-а! …..! А-а-а! ……!»

Вот как раз там, где проставлены точки, следовали и тот самый «нишишуй», и тот самый «вошижень», только, естественно, уже в оригинальном исполнении. До чего же, надо признать, сказанное китаянками оказалось далёким от тех до неузнаваемости искажённых «нишишуя» и «вошиженя», с которых, собственно говоря, и завязался этот забавный разговор!

Если о фонетическом сходстве китайского и русского языков говорить относительно бессмысленно, то это не значит, что на полное непонимание обречён каждый, кто попытается на своём доморощенном японском заговорить с японцами. Фонетика японского языка и русского настолько близки, что японец, хотя и не без некоторого напряжения, но всё-таки сможет понять то, что вы захотите ему сказать. В этом плане у всех свободно говорящих на русском языке имеется крайне выгодное преимущество перед теми «японофилами», чьим родным языком являются английский, французский, немецкий и многие другие. Более того, мы находимся в выигрышном положении даже перед самими японцами, поскольку если нам не составляет большого труда произнести практически все звуки японского языка, то японцев ставят в тупик многие звуки, с которыми они впервые в жизни сталкиваются именно после знакомства с русским языком.

В свете всего вышесказанного мы уже подготовили себя к тому, что ОН кандзи «Ветер» по звучанию может оказаться весьма далёким от известного нам сильно русифицированного звучания (фен) соответствующего китайского иероглифа, И тем не менее приятной неожиданностью окажется тот факт, что ОН японского иероглифа 風 (ветер) нам всем известен сызмальства. Согласитесь, что нет на свете человека, которому было бы незнакомо простое «русское» слово «тайфун»[42] (台風), второй иероглиф в котором — не что иное, как знакомый нам «Ветер». Только ОН его не «фун» (и не «фен»)[43], а «фу:». Соответственно, «тайфун» по-японски будет звучать как «тайфу:».

Что нам до сих пор было известно о тайфунах? Прежде всего то, что это сильнейшие ураганы, периодически зарождающиеся где-то на просторах Тихого океана. Ещё со школьных лет нам также известно, что в самом центре тайфуна расположен так называемый «глаз», в котором зловещим спокойствием царит полный штиль, в то время как вокруг него колоссальной по размерам спиралью расходятся гигантские крылья могучего вихря. Нам также своей странностью известен тот знаменательный факт, что при каждом новом рождении этой обладающей всесокрушающей мощью стихии, ей каждый раз дают новое женское имя. Видно, что наши познания, если мы, конечно, что-то не перепутали, достаточно обширны, однако не поленимся всё же заглянуть в какие-нибудь общедоступные словари или энциклопедии. Здесь нам придётся немало удивиться, прочитав в них довольно разнящиеся пояснения по термину «тайфун».

СЛОВАРЬ УШАКОВА:

Тайфун, тайфуна, м. (англ, typhoon от греч. Typhon — мифическое чудовище, олицетворявшее бури и ветры). Вихреобразный ураган большой разрушительной силы, бывающий в западной части Тихого океана. «Тайфун расшвырял деревья, как коробочку спичек». Пришвин.

БОЛЬШОЙ ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ:

Тайфун (от кит. тай фын — большой ветер), местное название тропических циклонов штормовой и ураганной силы в Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке. Наиболее часты с июля по октябрь.

ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ БРОКГАУЗА и ЕФРОНА:

Тайфун — так называются сильные бури Китайского моря и его берегов, от китайских слов таи большой и фун (фен, фын) ветер.

Вы обратили внимание на существенные расхождения уважаемых изданий на этимологию слова тайфун? Здесь имеется смысл добавить, что ни одно из приведённых выше определений не является абсолютно корректным. Будем надеяться, что вы, познакомившись с материалами ближайших эссе, сами сможете дать более-менее правильную версию происхождения этого слова.

3.3. БОЖЕСТВЕННЫЙ ВЕТЕР

Но вернёмся к нашим «ветрам». Он «ФУ» иероглифа 風 (ветер) нами уже определён благодаря метеорологическому атмосферному явлению, которое, как ни странно, скоро сослужит нам ещё одну добрую службу. Что же касается куна кандзи «Ветер», то здесь нас ожидает воистину божественный сюрприз, ведь мы его не только не раз уже слышали, но и активно употребляем в своей речи: 神風 — «Божественный ветер» или «Ветер богов», что по-японски звучит как «камикадзэ»[44] («ками» — божество, «кадзэ» — ветер).

Небезынтересный факт: название «Божественный ветер» исторически восходит к тайфунам, дважды разметавшим (в 1274 и 1281 годах) флот внука Чингисхана Хубилая, возглавляющего Китай — в те времена основную часть монгольской империи. Таким образом, цепочка понятий «ветер — феншуй (風水)- фен (fan) — тайфун (台風) — камикадзе (神風) — 風 (ФУ:_кадзэ)» даёт нам и достаточно полную грамматическую, и историческую основу для реконструкции информации по кандзи 風.

Традиционная табличка-досье:

[風 — Ветер ФУ, ФУ:_кадзэ 9 (風(182) ветер)]

3.4. В НЕБЕ И ДРАКОН — НАСЕКОМОЕ



Итак, «ФУ:» — он, а «кадзэ» — кун кандзи 風 (ветер). Графически же иероглиф «Ветер» выражает довольно сложную композицию. Ломанная кривая 1-2, огибающая знак сверху и по бокам, — древний символ, олицетворяющий ветер. Если рассматривать его в совокупности с чертой 3, то получаем слегка искажённый знак 凡, которым обычно выражается обобщённость или общность (вещей), а также некая укоренённость (например, способностей). Что ещё больше, чем ветер может охватить в едином порыве огромные пространства со всем тем, что их наполняет и населяет? Поэтому-то ветер (几) в знаке 風 такой большой и всепоглощающий, а все объятое им — всего лишь небольшой штрих к его портрету (凡).

Знак 虫 (ТЮ:), в свою очередь, символизирует собой насекомое или червяка (муси). Почему же в иероглифе «Ветер» сосуществуют и ветер, и насекомое? Возможно, это попытка выразить ощущение бессилия человека перед чудовищной мощью стихии, способной с корнями выворачивать деревья, обращать в песок горы и сдувать жилища и скот, подобно тому, как человек сдувает севшее на его плечо надоедливое насекомое. Или в одном знаке столь смело обобщены ветер и насекомое потому, может быть, что поведение насекомых и приближение ветра — даже по народным приметам два сопутствующие друг другу явления.

При желании можно найти и другие, более соответствующие реальному положению вещей версии, однако иногда бывает крайне полезно отойти от общепринятых научных или псевдонаучных подходов и довериться своему внутреннему чувству или даже безудержной фантазии. Так, куда романтичней, а с точки зрения запоминания ещё и значительно эффективней видеть в этом незатейливом рисунке образ несомого ветром паруса русской ладьи или китайской джонки, на котором красуется изображение мифического дракона.

Что ещё может более точно символизировать силу и мощь ветра, чем наполняемый им парус? Правда, в этом месте резонно было бы спросить: а где здесь, собственно говоря, вы видите дракона? На что так же резонно можно было бы переспросить: а где вы видите джонку или ладью? И уж если джонка — не джонка, и ладья — не ладья, то тогда и дракон — не дракон, а небольшая змейка, червячок, насекомое, муси.

3.5. КСТАТИ, О НАСЕКОМЫХ

[虫 — Насекомое ТЮ:_муси 6 (虫 (142) насекомое)]

Кун кандзи «Насекомое» (муси) настолько смешной, что не требует даже самых минимальных усилий для своего запоминания. Только не следует его путать с некоторыми созвучными ему японскими словами. Какими? Ну, например, со словом «моси»: «моси-моси» (алё)[45]. Или со словом «мукаси» (давние времена). Практически любая сказка и у японцев, и у русских, как, впрочем, и у многих других народов, начинается именно с этих слов: «давным-давно…» (мукаси-мукаси). Соответственно, сама сказка по-японски будет «мукасибанаси»[46] (давний рассказ, давнее сказание).

На примере «мукасибанаси» мы сталкиваемся с одним очень интересным явлением — превращением некоторых глухих звуков в определённых случаях в звонкие. Как уже говорилось, рассказ по-японски будет «ханаси» (отсюда рассказывать, разговаривать — «ханасу»). Когда же «ханаси» становится составной частью другого слова (мукасибанаси), то звук «х» превращается в «б». Явление озвончения в японском языке встречается довольно часто, и мы не раз ещё встретимся с ним в последующем. Главное, чтобы вы были к этому готовы, и чтобы неожиданные озвончения глухих согласных звуков в казалось бы хорошо знакомых словах в дальнейшем не вызывали у вас каких-либо недоумений[47].

Он кандзи «Насекомое» запомнить труднее, чем его кун. Что это за, сами посудите, слово такое «ТЮ:»? Разве что, увидев сидящую на листочке деревца или кустарника мелкую крылатую тварь, захочется показать ей пальцами «козу» и сказать: «у-тю-тю-тю-тю-тю-тю». Понятно, что несерьёзны и слово это, и его вольная трактовка, и вместо того, чтобы мудрствовать понапрасну, мы попросту исследуем ещё один кандзи (中), он которого тоже «ТЮ:».

Невооруженным глазом видно, что этот знак составляет основу иероглифа «Насекомое» (虫), передавая ему «по наследству» своё чтение. С графической же точки зрения элемент 中 достаточно убедительно изображает нежные прозрачные крылышки насекомого (虫), в то время как в роли самостоятельного иероглифа (中) он больше напоминает попавшую в мишень стрелу и означает середину, центр или нечто, находящееся внутри.

Здесь сразу же на ум приходит то, чем с древних времён знаменит Китай. Речь идёт о шёлке, сырьём для которого служат нити, из которых шелковичные черви прядут свои коконы. Внутри (中) такого кокона созревает червяк, насекомое (虫) — тот самый знаменитый шелкопряд[48]. Приходит время и изнутри кокона выползает личинка шелкопряда или полностью сформировавшийся молодой шелкопрядик (чёрточка внизу знака 虫).

Мы с вами делаем акцент именно на выползающем насекомом, поскольку если оно само оттуда не вылезет, то его изнутри и не выцарапаешь — как говорится, НА-КА, выкуси! Вот это самое «нака» и является куном кандзи «Середина», «Внутри».

[中 — Середина, внутри ТЮ:_нака 4 (⼁ (2))]

С кандзи 中 (внутри) мы встретимся ещё не один раз. Этот знак будет указывать нам на то, что некто или нечто находится внутри чего-либо. И вообще без этого знака трудно обойтись хотя бы потому, что именно с него начинается «Срединная земля» — Китай[49].

Вот вам и насекомое! Начали с какой-то мелкой крылатой твари, а закончили той самой Поднебесной — колыбелью многочисленных восточно-азиатских цивилизаций и культур, родиной пороха, фарфора, компаса, иероглифов, шёлка, шелкопряда и Великого Шелкового Пути — пути, который вёл из Китая обратно в Китай тысячи и тысячи горемык, чья жизнь полностью зависела от маленького червячка. Понимали ли это находившиеся в пути? «В пути» — вот то самое состояние, в котором постоянно находимся все мы, и которое нам уже под силу перевести на японский язык. Казалось бы, всё элементарно: надо лишь взять «путь» (道) и присоединить к нему «внутри» (中), однако вместо хорошо известного нам «пути» (道) мы употребим иероглиф 途 — тоже «мити», только не «ДО:», а «ТО».

[途 — Дорога, путь ТО_мити 10 (辶 (162) дорога)]

В результате всего сказанного получается 途中 (тотю:) — в пути. Почему же мы вынуждены были воспользоваться не замечательным иероглифом «Путь» (道), а его аналогом (途)? Не потому ли, что пути-дорожки мы выбираем разные и не все из этих дорог достойны называться ДАО? Поэтому, наверное, и не рискнули японцы возвеличить простой человеческий суетный путь до такого сильного и величественного иероглифа, как 道. Но всё это — всего лишь очередное малосущественное отступление от основного ханаси (рассказа).

3.6. ОТ ДРОЖАЩЕЙ НА ВЕТРУ БОЖЬЕЙ ТВАРИ ДО…

Читатель, наверное, уже обратил внимание на то, что, начиная работать с японскими иероглифами, обозначающими весьма непростые понятия, мы совершенно неожиданно можем перейти к более чем прозаичным вещам (например, от Пути и Дао в кандзи 道 к обыкновенному водопроводу). Кроме того, исследуя структуру того или иного иероглифа, можно обнаружить невероятные сочетания великого и малого (как, например, ветер и насекомое в кандзи 風). Подобная парадоксальность, то и дело обнаруживаемая в процессе работы с китайско-японской письменностью, ещё больше разжигает исследовательский интерес к ней.

Сейчас мы с такой же удивительной лёгкостью перейдём от маленьких божьих тварей, относящихся к классу насекомых, непосредственно к создателю всего сущего. Божественный ветер (камикадзэ) требует от нас хотя бы самого первичного ознакомления с «богонесущим» кандзи, с которым, кстати, нам довелось встретиться ещё в первом эссе, где он упоминался в связи с написанием названия исконно японской религии 神道 (синто:) — «Путь Богов». Данный иероглиф по вполне понятным причинам требует к себе и особого отношения, и отдельного рассмотрения, но поскольку мы уже знаем его ОН (благодаря «синто:») и кун (через «камикадзэ»), то нам ничего не остается другого, как разложить всю известную о нём информацию в табличку-досье и познакомиться с его прорисовкой. Более же тщательный анализ данного символа мы запланируем провести как-нибудь в следующий раз.[50]

[神 — Бог, божество СИН_ками 9 (ネ (113) указывать)]



Прорисовка данного знака не вызывает каких-либо затруднений, ибо здесь нет ничего выходящего за рамки классической схемы начертания. Единственное, на что, может быть, хотелось бы обратить внимание, так это на последовательность рисования правой части иероглифа 神, а конкретно на сквозную вертикальную линию под номером 9 в элементе 申. Она перечёркивает собой всю фигуру и рисуется в последнюю очередь. То же самое происходит и с кандзи 中. Данный принцип прорисовки завершающей вертикальной линии, пронизывающей весь иероглиф, неоднократно будет использован нами при начертании подобного рода знаков.

Ками —

Дремали боги —

Кто на камне,

Кто на столбе, кто на сосне,

Держась ногами и руками,

Что б вниз не грохнуться во сне.[51]

3.7. ДЗЭ или ЗЭ? ДЗИ (ДЖИ) или ЗИ (ЖИ)?

Вот ещё одна проблема, обсуждение которой вызывается иероглифом «Ветер». Нами не раз уже упоминалась фонетическая схожесть русского и японского языков. Действительно, русскому человеку не так уж и трудно научиться правильно говорить по-японски, поскольку практически все звуки японского языка присутствуют и в русском. Но как того и следует ожидать, здесь тоже имеются свои тонкости. В японском фонетическом ряду есть несколько звуков, которые ведут себя не совсем обычно. К их числу относится звук «дз». Он интересен хотя бы тем, что звучит и не как «дз», и не как «з», да ещё слегка меняется в зависимости от того, в какой части слова располагается.

Прежде всего почему «дз», если в латинской транскрипции это «z», как в слове «kaze»? Самое интересное, что ни латинский, ни кириллический способ записи не передают истинного звучания этого звука. Да, в японском языке есть звук, близкий к русскому «з» и латинскому (английскому, немецкому, французскому и многим другим) «z», однако всё дело в том, что русская запись «дз» значительно более близка к истинному звучанию, чем латинская, но только в том случае, когда этот звук находится в самом начале слова. Так в словах «дзаннэн» (сожаление), «дзэн» (дзэн[52]), «дзи» (час) первый звук совсем не похож на обычное «з». Однако будет неправильно произнести этот звук и как чётко различимые «д» и «з». Он скорее напоминает очень твёрдое «з». Другое дело, если этот звук встречается в любой другой части слова, кроме его начала. В этом случае он нередко звучит почти как чистое русское «з». Поэтому слова вроде «мидзу» и «кадзэ», произнесённые кем-то из японцев, кому-то могут послышаться как «мизу», «казэ».

Итак, «дзэн» — это «дзэн», но только не «зэн», а «дзаннэн» — это «дзаннен», но только не «заннэн». А вот «ветер» — это или «кадзэ», или «казэ»[53]. Реальность же такова, что произношение того или иного звука сильно зависит от конкретного человека и от местности, в которой он родился или проживает. Один японец произнесёт «казэ», а другой — «кадзэ». Славящиеся своей мягкостью японки, скорее всего, скажут «казэ», а их мужчины, хотя и давно уже позабывшие, что такое самурайский дух предков, возможно, произнесут чуть твёрже, в результате чего непривычному к звуковым особенностям уху может послышаться «кадзэ».

Всё относительно в этом мире, как, возможно, говаривал дедушка Эйнштейн, и напрасно он в своё время не увлёкся японским языком — наверняка это увлечение наложило бы свой прогрессивный отпечаток на его знаменитую теорию относительности.

3.8. СУШИ СУЩИ

А теперь капельку вероломной информации! Весь Интернет кишит спорами о том, как надо и как не надо произносить японское «си» — как «си» или как «щи», как будто нет более важных и интересных вопросов! Для нас же это вообще никакого значения не имеет. Произносите либо как чуть-чуть шипящее русское «си», либо как чрезвычайно мягкое «щи». Ошибкой не будет сказать и так, ошибкой не будет сказать и эдак. Не будет ошибкой произнести даже такое откровенное «си», как в слове «синица». Японское «си» лежит как раз где-то посредине (中) — не зря же в способе транскрибирования японских звуков с помощью латинских символов, разработанном ещё в 1859 году американским миссионером доктором Джеймсом Куртис Хепберном, слог «си» записывается как «shi». В японской речи можно услышать все перечисленные варианты, а спор на тему произношения «си», например, в слове «синто:» или «суси»[54] по своей бессмысленности подобен спору о курице и яйце.

Нас же упомянутая тема сейчас интересует только в ракурсе произношения «дз». Всё дело в том, что поскольку «дзи» — это озвонченное «си», то по аналогии с «си-щи», возникает дилемма — «дзи-зи» или «джи-жи»? В разговоре японцев «дзи» и «зи», как и в случае с «си», практически смыкаются с мягкими-премягкими «джи» (в начале слова) и «жи» (в середине). И, конечно же, произношение этого звука сильно зависит от артикуляционных особенностей конкретного японца — для одних это «дзи» или «зи», а для других — «джи» или «жи».[55]

3.9. НОВЫЕ КАНДЗИ И СЛОВА[56]

[風 — Ветер FUU_kaze 9 (風 (182) ветер)]

[虫 — Насекомое CHUU_mushi 6 (虫 (142) насекомое)]

[中 — Середина CHUU_naka 4 (⼁ (2))]

[途 — Дорога, путь TO_michi 10 (辶 (162) дорога)]

[神 — Бог, божество SHIN_kami 9 (ネ (113) указывать)]

台風 — тайфун (taifuu)

風 — ветер (kaze)

神風 — камикадзе (kamikaze)

神 — бог, божество (kami)

神道 — синто (shintou)

風水 — фэншуй (fuusui)[57]

虫 — насекомое, червяк (mushi)

中 — внутри, середина (naka)

途中 — в пути (tochuu)

もしもし — алё (moshimoshi)

むかしむかし — давным-давно (mukashimukashi)

むかしばなし — сказка (mukashibanashi)

ЭССЕ 4

Тихо-тихо

взбирайся, улитка.

Гора Фудзи.

富士山

4.1. ТИХО-ТИХО, НО ВСЁ ВЫШЕ И ВЫШЕ

Только так и никак иначе. Именно вверх, но тихо-тихо, не спеша, помаленьку (соро-соро), подобно улитке из знаменитого хайку[58] Кобаяси Исса[59]. Именно так покоряются даже самые неприступные горы тем, кто не сворачивает с единожды выбранного пути: лишь бы вперёд, пусть по чуть-чуть, но вверх.

С самого первого эссе мы пытаемся взять некоторый разгон, чтобы устремиться к цепляющимся за небеса вершинам. Мы следуем некоему пути (道), который выводит нас из привычной плоскости на совершенно новый уровень. Уподобимся же этой маленькой улитке и покинем зелёные поля, чтобы наконец-то подняться в гору.

田 и 山 — «поля» и «горы». Вполне очевидно, что народ, создавший эти иероглифы, не очень-то терзался в творческих муках, подбирая соответствующие формы. Именно такими предельно простыми и лаконичными пиктограммами, незатейливо отображающими действительность, и были когда-то древние прообразы всех современных иероглифов.

Не надо обладать выдающейся фантазией, чтобы в знаке 田 суметь увидеть разделённое на доли рисовое поле, а в иероглифе 山 — тянущиеся вверх горы. Только со временем с последнего знака стерлось изображение самих гор, оставив выкристаллизованное в чистом виде общее для них свойство — устремленность ввысь.



По-японски гора — «яма»[60]. Это у нас «яма» — яма, а у них «яма» — совсем противоположное нашей яме (здесь нельзя не увидеть тонкий намёк на обстоятельство, над которым каждому будет интересно поразмышлять на досуге). «Яма» — это КУН иероглифа 山, а его ОН нам хорошо известен благодаря знаменитому горному массиву Тянь-Шань (в переводе с китайского — Небесные горы). «САН» — слегка искажённое японским «акцентом» название китайского иероглифа ШАНЬ (гора).

[山 — Гора САН_яма 3 (山 (46) гора)]

Теперь нам уже не составит особого труда прочитать и произнести вслух две такие распространённые японские фамилии, как 中山 и 山中 (Накаяма и Яманака), а заодно и вспомнить кун иероглифа 中 (нака).

С кандзи «Поле», как и с кандзи «Гора», также нет никаких проблем. Если бы не японские фамилии 田中 (танака), 中田 (накада) и 山田 (ямада), его кун из-за своей чрезмерной простоты мог бы показаться слишком сложным для запоминания. Теперь же стоит только вспомнить любую из этих фамилий, как без труда вспоминается простое слово «та» (поле).



Куда сложнее у кандзи «Поле» запомнить его ОН, поскольку нашему пока ещё непривыкшему сознанию довольно трудно увязать слово «дэн» с полем. Разве что может выручить рифма дэн-дзэн, хотя нам такое сопоставление мало о чём говорит. Впервые для запоминания звучания иероглифа нам придётся положиться только на свою память, но лишь до того момента, когда мы познакомимся с иероглифом «ТЭН» (небеса)[61]. Любой, кто смотрит на гладь заливных рисовый полей, видит отражённые в ней небеса, слегка искажённые водной поверхностью. Поэтому и мы исказим небесное «тэн» до «дэн», благодаря чему и получим ОН нашего с вами «рисового поля».

Впрочем, есть и другая зацепка. В 13-ом эссе мы познакомимся с кандзи «Молния / Электричество», ОН которого тоже «ДЭН». Западная логика для запоминания проста и очевидна: поле — электричество — электрическое поле. То есть «дэн» — это то, нечто, что связывает в нашем представлении поле и электричество.[62]

[田 — Поле (рисовое) ДЭН_та 5 (田 (102) поле)]

Кстати, «заливное поле» — это «Вода» + «Поле»:

水 + 田 → 水田 (суйдэн).

Ясно, что знаком 田 обозначается отнюдь не всякое поле. Одно дело — рисовые поля, в которых по колено в воде, согнувшись в три погибели, работают китайские и японские крестьяне, и совсем другое дело — наши с вами европейские сухие поля, которые были получены посредством выжигания лесов и высушивания болот или заливных лугов (и полей). И уж здесь никак не обойтись без огня, а значит, хотим мы того или нет, но нам Придется познакомиться с иероглифом «Огонь».

[火 — Огонь КА_хи 4 (火 (86) огонь)]



Знаменателен тот факт, что «хи» (кун кандзи «Огонь») совпадает с куном кандзи «Солнце» (хи). Так что древние японцы были весьма неглупыми ребятами, коль смогли додуматься до некоей общности двух из важнейших для них природных явлений.

Соединив в одном слове огонь и гору (火山) получим «вулкан» или, другими словами, «кадзан». А вот чтобы получить не заливное, а так называемое суходольное поле, объединения в одном слове иероглифов «Огонь» и «Поле» будет недостаточно. Аналогия с «вулканом» здесь уже неуместна. В случае с «суходольным полем» необходимо пойти значительно дальше, объединив оба этих символа не в одном слове, а в одном знаке. Поле оно и есть поле, а на краю поля стоит маленькая хатка. Конечно, это уже не из той оперы, да и не из той страны, но только такое привычное нам поле по-японски так и звучит: «хата» или «хатакэ». А вот ОНа у этого кандзи нет, что наводит на мысль о японском происхождении данного иероглифа[63].

[畑 — Поле (суходольное) (-)_хата(кэ) 9 (田 (102) поле)]

4.2. СВЯЩЕННАЯ ГОРА ФУДЗИ

Всё выше и выше, совсем как та улитка. Позади уже рисовые поля и огороды, а мы всё взбираемся и взбираемся. Ещё не альпинисты, но уже и не улитки. Слово «взбираться» нам пригодится не только в этом эссе, но и в последующих. «Нобору» — взбираться. Есть тут, правда, некоторый нюанс, но к богатству японского языка на нюансы нам уже не привыкать — язык-то «великий и могучий», совсем как русский. Так вот, этих самых «нобору» в японском языке не менее трёх, и все они означают одно и то же: «взбираться», «подниматься». Разница только в иероглифах, которыми они записываются, да в областях применения (порой сильно пересекающихся): одно дело — подниматься вверх по дороге, ведущей, скажем, из провинции в столицу или в один из мегаполисов Японии, и совсем другое дело — подниматься в гору, именно подниматься, взбираться, карабкаться. Вот за этот процесс чаще всего отвечает тот самый «нобору», который записывается иероглифом 登. Отсюда «подниматься в гору» — 山に登る (яма ни нобору).

Выражение 山に登る записано и иероглифами, и знаками азбуки Хирагана. Знаком る (ру) здесь отмечена та часть «нобору», которая изменяется при всякого рода спряжениях и прочих грамматических метаморфозах, приводящих к различным трансформациям глагола, а непосредственно иероглифом записана неизменяемая его часть:

登る (нобору) — взбираться;

登った (нобо-тта) — взбирался;

登れ (нобо-рэ) — взбирайся;

登ります (нобо-римас) — нейтрально-вежливая форма глагола «нобору».

Знаком に (ни) обозначена направленность движения: Куда? В гору! То есть в какой-то степени частица «ни» является аналогом русскоязычного предлога «в». Только если предлог, как следует из его названия, располагается впереди того слова, к которому он относится, то в японском языке, как и в самой Японии, всё «аккурат наоборот»: и яма вовсе не яма, а гора, и предлог лежит совсем не «перед», а «позади».

[登 — Взбираться, подниматься ТО:, ТО_нобору 12 (癶 (105) отправляться)]



Иероглиф «Взбираться» будет казаться сложным лишь до тех пор, пока мы не разложим его на составляющие компоненты, и если верхняя часть (癶), играющая в данном кандзи роль ключа, придаёт всему иероглифу значение испускания движения[64] и самостоятельным иероглифом не является, то нижняя часть — это иероглиф 豆 (боб), ОН которого «ТО:». По всей видимости, вместе элементы 癶 и 豆 символизируют свойственное всем растениям, олицетворением которых в данном случае стало семейство бобовых, неумолимое стремление к произрастанию навстречу солнышку.

[豆 — Бобы, горох ТО:, ДЗУ_мамэ 7 (豆 (151) боб)]

Несмотря на то, что «Боб» в образованных с его помощью иероглифах часто берёт на себя роль ключа, этого не происходит в случае с кандзи 登 (взбираться). Зато 豆 (боб) передаёт этому кандзи свой ОН, чем и определяет его звучание. Такого рода иероглифические «вставочки», передающие своё чтение более сложным иероглифам, в научной литературе обычно называются фонетиками. Иногда знание таких фонетиков оказывается очень даже полезным при запоминании ОНов иероглифов, образованных при их участии.

4.3. КУНЫ и ОНЫ, ЧТО ЖЕ ИЗ НИХ КРУЧЕ?

Исходя из полученных знаний, нетрудно сообразить, что по- японски «восхождение на гору» или, другими словами, «альпинизм» будет выглядеть (и звучать) как 登山 (тодзан). Когда-нибудь дорогой читатель познакомится ещё с одним суффиксом лица, служащим для образования профессий, специальностей и пр., и тогда он легко сможет образовать японского «альпиниста»[65], сейчас же можно познакомиться с синонимом этого слова, который происходит от хорошо знакомого всем нам alpinist’а: アルピニスト (арупинисуто) — это характерный пример того, сколь велика у японцев страсть к заимствованию. Раньше в основном «брали» у китайцев, сегодня же очень многое заимствуют у Запада.

Следует отметить, что «восхождение на гору» можно сказать и по-другому: 山登り (яманобори). Видно, что иероглифическая запись практически не отличается как по написанию, так и по смыслу, а вот озвучивание уже совсем другое. Различие принципиальное: в слове 登 山(тодзан) используются оны обоих кандзи, а в 山登り(яманобори) уже работают их куны. «Яманобори» — это характерная демонстрация того, как исконно японский язык, в тело которого глубоко пустили корни многочисленные заимствования, не сдает своих позиций, хотя и шаг за шагом отступает под натиском китайско-английского «засилья». Как ни странно, но японцам в этом видится какая-то непостижимая для среднего европейского ума «крутизна».

登山 и 山登り — это лишь один из множества примеров «единства и борьбы противоположностей». Вот, казалось бы, горная дорога: берёшь «гору» и «дорогу» и соединяешь их вместе в одном слове: 山 + 道 → 山道. Но как теперь прочитать это вновь созданное лингвистическое образование? «Ямамити» (кун + кун)? «Сандо:» (он + он)? Перед нами тот случай, когда в японском языке мирно уживаются оба эти слова, обладающие одинаковой записью, практически одинаковым смыслом, но при этом с фонетической точки зрения не имеющие ничего общего.

Для многих изучающих японский язык, основная проблема заключается даже не в том, чтобы запомнить значения и многочисленные чтения отдельных кандзи, а в том, чтобы решить, каким же образом следует в том или ином контексте, слове или случае прочитать тот или иной кандзи — по кунам или по онам.

От современной японской лексики, ставшей ареной борьбы и сотрудничества многих языков, культур и религий, испытавшей на себе влияние многочисленных этнических, этических и исторических обстоятельств, было бы наивно ожидать наличия логически обоснованных правил и надёжных рецептов на все случаи жизни, и если сегодня в Японии певца называют словом «касю» (歌手), а не «утаитэ» (歌い手), то на это, по всей видимости, было предостаточно причин.

Мало того, что слова 歌手 (касю) и 歌い手 (утаитэ) обозначают одно и то же и имеют практически один и тот же смысл, так ещё на слово «певец» в словарях приводятся оба примера. Однако «утаитэ», явно имевшее по сравнению с про-китайским «касю» более древнее и родное для японцев происхождение, сегодня практически не употребляется, чего нельзя сказать, знакомясь с разного рода старинными литературными и песенными произведениями.

Японский язык крайне динамично изменяется, не уступая по скорости развития тем окружающим условиям, в которых он, собственно говоря, и развивается. За последнюю пару веков Японии было чем поразить мировое сообщество. Остаётся лишь посочувствовать тем, кто ещё не испытал прилива удовольствия от прикосновения к магии японской души через постижение японского языка и письменности. С другой стороны, у этих людей все ещё впереди. Да и надо ли в поисках прекрасного и удивительного ходить так далеко, когда каждый из нас без приложения каких-либо значительных усилий чуть ли не в совершенстве владеет таким замечательным языком как русский, не уступающим ни по красоте, ни по выразительности, ни по своей динамичности никакому другому языку.

4.4. ФУДЗИ, ФУДЗИ, ФУДЗИ…

Ну вот, кажется, и настала пора познакомиться со знаменитой Фудзиямой[66]. Только для японцев она не Фудзияма вовсе, а Фудзисан. Почему «сан»? Нет, это не уважительный суффикс, типа 田中さん (танака сан) — господин Танака. Просто последний из трёх иероглифов, образующих название данной горы, и есть «гора» (富士山). На наш взгляд, если последний из иероглифов — «гора», то, в общем-то, что «яма» (гора), что «САН» (гора) — разницы никакой. Для нас — да, для японцев — нет.

И не дай бог при японце обозвать их любимую гору Фудзиямой… Международного конфликта от этого, конечно, не будет, но… но однажды в присутствии коренного жителя Самары автор данного эссе имел неосторожность Волгу назвать речкой… Вроде бы мелочь, но волжский «абориген» взволновался так, что после того случая надолго затаил в своей душе обиду. Так это был наш, русский, а что говорить о японцах! Гора-то святая — у неё даже свой 神 («ками» — дух святой) имеется.

Значит, Фудзияма — это вовсе не Фудзияма, а Фудзисан (Фудзи-гора) или, другими словами, гора Фудзи. Все ли горы в Японии заканчиваются на «-сан»? Далеко не все, о чём прекрасно осведомлены россияне: многим, наверное, в своё время довелось посмотреть знаменитую драму японского режиссёра Сёхэй Имамура (Shohei Imamura) «Легенда о Нараяме»[67]. Так вот, Нараяма — название горы, расположенной неподалёку от одной деревушки, в которой и происходят события данного фильма. Есть и другие горы-ямы, менее известные за пределами Японии, к числу которых можно отнести Асакаяму — небольшую гору в провинции Ивасиро, в старинных японских песнях упоминаемую частенько как символ неверной любви и прочих мелких чувств[68].

富士山 (фудзисан) состоит из трёх кандзи, причём один из них мы уже достаточно подробно разобрали. Познакомимся с другими. На очереди самый первый по порядку иероглиф.

[富 — Богатство, ресурсы ФУ:, ФУ_томи 12 (宀 (40) крыша)]

富 (томи) — богатство, 富む (тому) — быть богатым. Запоминается легко: кто выиграл лотерею, тому повезло — он стал богатым. Не томите душу, отдайте скорее причитающееся ему богатство. Здесь крайне к месту будет сказано, что одно из значений этого иероглифа ещё и лотерея.



Что же касается графического исполнения знака 富, то запомнить его ещё легче. Элемент 宀 (ключ данного иероглифа) — крыша[69]. Дальше идёт обыкновенная единичка (一) с расположенным под ней «ртом» (口). В самом низу — хорошо известный нам кандзи 田 (поле). Вот и получается, что живёт себе богатенький Буратино один под крышей и с поля-огорода своего питается. Вся семья — один лишь рот. Одним словом, сам себе и жнец, и швец, и на дуде игрец. В общем, семьи нет, рты по лавкам не сидят и кушать не просят — и чего ему не быть богатым с такой-то жизни?

При этом живёт наш хитрец в городе То-яма-то-канава. А вот это уже не шутка, ибо город такой, действительно, существует в Японии. Ну, если не такой, то почти такой: 富山 (тояма).

4.5. КОДЕКС САМУРАЯ



Второй иероглиф, образующий название горы Фудзи, и проще, и сложнее. Это кандзи 士 (воин). Данный символ состоит из 十 (десятки) и 一 (единички). Когда-то в далёком древнем Китае этот знак обозначал «человека, знающего всё: от одного до десяти». Понятно, что под эту категорию попадал и школьник, и джентльмен, и ученый, и даже сержант. В японском языке кандзи 士 тоже имеет довольно широкий спектр значении: в различных сочетаниях он может обозначать и благородного человека, и воина, и самурая, и просто какого-то деятеля. Произносится же иероглиф 士 в большинстве случаев как «си».

[士 — Воин, самурай* СИ_си 3 (士 (33) воин)]

*) Существует два иероглифа, имеющих непосредственное отношение к самураю (士 и 侍). Что же касается именно символа 士, то он тяготеет к более широкому толкованию, вбирающему в себя прежде всего понятие «воин». Более подробно об истории взаимодействия кандзи 士 и 侍 (самурай) можно прочитать в приложении к данному эссе.

Хорошо известна история о сорока семи самураях, которые в трогательном порыве верности своему шефу учинили над собой коллективно-показательную сеппуку[70].

四十七士の話し (си дзю: сити си но ханаси) — Повесть о сорока семи самураях[71]. С глубоким символическим смыслом запись получается — сплошные кресты. И хотя японский крест это обыкновенная десятка, но что ни говорите, а даже невооружённым глазом видится в символе 十 нечто трагически-погребальное, особенно если учесть, насколько смерть была почитаема среди самураев. И не зря японцы с их удивительным многомерным видением наделили именно воина таким странным с точки зрения западного обывателя мистическим символом. В качестве демонстрации к сказанному приведём красноречивые строки из дошедшего до наших дней кодекса самураев — письменного памятника самурайской доблести, описывающего бусидо[72].

Бусидо — Путь воина — означает смерть. Когда для выбора имеется два пути, выбирай тот, который ведет к смерти. Не рассуждай! Направь мысль на путь, который ты предпочёл, и иди!

Каждое утро думай о том, как надо умирать. Каждый вечер освежай свой ум мыслями о смерти. И пусть так будет всегда. Воспитывай свой разум. Когда твоя мысль постоянно будет вращаться около смерти, твой жизненный путь будет прям и прост. Твоя воля выполнит свой долг, твой щит превратится в стальной щит.[73]

И хотя в Китае крест было принято считать лестницей в небо, а также крестом обозначалась и обозначается цифра 10 (символ всеобщности), но мы-то с вами улавливаем тот истинный смысл, который вложили в крест японцы (хотя сами они, может быть, об этом и не догадываются). Если хорошенько приглядеться, то даже название только что упомянутой повести сверх всякой меры переполнено наводящими жуть крестообразными символами:

士 — воин, самурай. Человек, который по определению нежилец на белом свете и «могила по которому плачет» (суть самурайской философии — смерть). Кроме того, обозначается символом, который с точки зрения славяно-христианской более чем прозрачен[74] и даже звучит как «смерть»[75].

七 — семь. Поставьте с ног на голову японскую семёрку (мысленно переверните её на 180 градусов) и вашему взору предстанет наша семёрка[76]. Только если у нас число 7 счастливое, то у японцев не всё так просто, ведь ОН кандзи «Семь» — «СИТИ», что отчасти тоже созвучно слову «смерть». Поэтому заморское «сити» нередко в Японии заменяется на национальное «нана» (кун иероглифа 七).

十 — десять. Крест, как говорится, он и в Африке крест. О нём уже говорилось и какие-либо дополнительные комментарии здесь попросту излишни[77].

[78] — четыре. Тоже небезынтересный пример. Четвёрка для многих из нас не самое простое число. Для японцев — тоже. В том смысле, что ОН японской четвёрки «СИ» (как у «Воина» и «Смерти»). И это уже просто ни в какие ворота не лезет. Сами понимаете, что как и в случае с семёркой, если только это допустимо правилами, то при каждом удобном случае японцы будут говорить не «си», а «ё» (кун кандзи «Четыре»). Чем японский чёрт не шутит, а бережённого, как говорится, бог бережёт, тем более, что богов и божков у японцев больше, чем людей.

Вот вам и «сорок семь самураев». Вот вам и дедушка Фрейд с его психологией подсознательного. Вот вам и психоаналитика на уровне массового подсознания. И со всем этим японец живёт с самого раннего детства, впитывая это всё с молоком матери.

4.6. О БЕДНОЙ УЛИТКЕ ЗАМОЛВИТЕ СЛОВО

И вот, наконец, хайку, приведенное в качестве эпиграфа к данному эссе. Вы уже без особого труда можете его прочитать на японском языке:

かたつぶりそろそろ登れ富士の山
катацубури соросоро ноборэ фудзи но яма

かたつぶり (катацубури)[79]— улитка;

そろそろ (соросоро) — не спеша,потихоньку;

登れ (ноборэ) — глагол «нобору» в повелительной форме;

富士の山 (фудзи но яма) — более поэтичное название Фудзиямы (гора Фудзи).

4.7. А ПОЧЕМУ, СОБСТВЕННО, ФУДЗИ?

А, действительно, почему? Неужели название самой знаменитой во всей Японии горы, о которой сложено столько мифов, легенд и сказаний, которая воспета всеми японскими поэтами и которая запечатлена на картинах самых известных мастеров японской кисти, в переводе звучит как «богатый самурай» или «богатый воин»? Если следовать этой логике, то так можно додуматься до вооружённого до зубов грабителя или даже до мерзкого мародёра. Трудно в это поверить… Ведь если это так, то милое очарование Японии — это всего лишь обман и иллюзия! Стоит ли вообще начинать учить этот язык, чтобы, однажды прозрев, увидеть в главном символе притягательной Японии личину смерти на искажённом от «воинской доблести» лице пусть родовитого, но всё-таки «джентльмена удачи» или, говоря проще, обыкновенного разбойника с большой дороги?

Конечно же, это не так, и чтобы разобраться, необходимо слегка обобщить опыт, полученный нами во время чтения четырех эссе. Так, если ещё раз пробежаться по всем японским словам, с которыми мы успели познакомиться, то их можно разбить на две основные группы. В первую группу (слова китайского происхождения) войдут слова, созданные за счёт смыслового подбора китайских иероглифов и последующего их озвучивания согласно онным чтениям: 水道 (суйдо:), 風水 (фу:суй) и так далее. Вторую группу образуют слова, которые не обязаны своим происхождением китайскому языку и ничего общего, кроме попытки относительно искусственно записать их с помощью китайских иероглифов, с ним не имеют, — это исконно японские слова: «мидзу» (水), «кадзэ» (風), «мити» (道) и прочие. К разряду такой лексики можно отнести и название горы Фудзи. Считается, что слово «фудзи» даже не японское по происхождению. Оно будто бы корнями своими упирается в язык айнов — народа, поселившегося на территории японских островов ещё задолго до прибытия на них с евразийского материка предков нынешних японцев[80]. Фудзи по-айнски означает «огненный», что, в общем-то, не противоречит очевидным фактам, ибо Фудзияма была и остаётся вулканом. Пусть временно[81] потухшим, но, тем не менее, настоящим вулканом (火山).[82]

Так вот, эти самые японские слова (и айнские, и прочие некитайские еже с ними) тоже надо было как-то записывать иероглифами, ведь другой формы письменности у японцев отродясь не было. Перед японцами возникла дилемма: либо иероглифы, либо японский язык. Однако хитроумные предки сегодняшних японцев не были бы японцами, если бы не нашли оригинальный выход из этого более чем затруднительного положения.

Данная проблема в Японии на протяжении многих веков успешно решалась и решается двумя способами.

1-ый способ: Берётся то или иное японское слово и под него подбираются один-два подходящих по смыслу китайских иероглифа. Например, японское слово «вкусный» (美味しい, оисий) состоит из двух иероглифов: 美 (БИ_уцукусий) — красивый и 味 (МИ_адзи) — вкус, причём читается это слово не по кунам и не по онам входящих в его состав кандзи, а «по-японски».

2-ой способ: Берется то или иное японское слово и под него подбираются один-два подходящих по звучанию китайских иероглифа. Например, японское слово «фудзи», составлено из двух иероглифов: «богатство» (фу) и «воин» (си). При этом сегодня никто всерьёз не воспринимает тот смысл, который на самом деле скрывается за знаками 富 и 士.

Таким образом, встретив в японском тексте незнакомое слово, записанное только посредством даже хорошо известных нам кандзи, всё равно высока вероятность ошибиться в его прочтении. Единственное спасение — знание, которое, как известно, сила. И чем больше мы будем знать японских слов, тем меньше будет вероятность совершить ошибку. Поэтому наряду с «Кандзявыми эссе» разрабатываются специальным образом организованные и структурированные «Самообучающие тексты», позволяющие «вживую» читать по-японски, обладая при этом самым минимальным начальным уровнем подготовки или даже вовсе не обладая онным. Но это уже другая история[83]. Что же касается данного эссе, то оно благополучно подошло к своему логическому завершению.

4.8. НОВЫЕ КАНДЗИ И СЛОВА[84]

[山 — Гора SAN_yama 3 (山 (46) гора)]

[田 — Поле (рисовое) DEN_ta 5 (田 (102) поле)]

[火 — Огонь KA_hi 4 (火 (86) огонь)]

[畑 — Поле (суходольное) (-)_hata(ke) 9 (田 (102) поле)]

[豆 — Бобы, горох TOU, ZU_mame 7 (豆 (151) боб)]

[登 — Взбираться, подниматься TOU, TO_noboru 12 (癶 (105) отправляться)]

[富 — Богатство, ресурсы FUU, FU_tomi 12 (宀 (40) крыша)]

[士 — Воин, самурай SHI_shi 3 (士 (33) воин)]

山 — гора (yama)

田 — поле (ta)

中山 — Накаяма (nakayama)

山中 — Яманака (yamanaka)

田中 — Танака (tanaka)

中田 — Накада (nakada)

山田 — Ямада (yamada)

火 — огонь (hi)

畑 — поле, огород (hatake, hata)

富 — богатство (tomi)

士 — самурай, воин (shi)

水田 — заливное поле (suiden)

火山 — вулкан (kazan)

登る — взбираться (noboru)

豆 — бобы, горох (mame)

登山 — подъём в гору (tozan)

山登り — подъём в гору (yamanobori)

アルピニスト — альпинист (arupinisuto)

山道 — горная дорога (sandou)

山道 — горная дорога (yamamichi)

歌い手 — певец (utaite)

歌手 — певец (kashu)

富士山 — Фудзияма (fujisan)

富士の山 — Фудзияма (fujinoyama)

富む — быть богатым (tomu)

富山 — Тояма (toyama)

かたつぶり — улитка (katatsuburi)

そろそろ — чуть-чуть, потихоньку (sorosoro)

ПРИЛОЖЕНИЕ

Из книги Уильяма Уилсона

ИДЕАЛЫ САМУРАЕВ. СОЧИНЕНИЯ ЯПОНСКИХ ВОИНОВ[85]

***

Происхождение воина.

В японском языке есть несколько терминов, имеющих значение «воин», но, пожалуй, самым близким и ёмким является слово буси[86]. Иероглиф бу[87] состоит из двух ключей: «останавливать»[88] и «копьё»[89]. В китайском словаре Шо вэнь даётся такое определение:

«Бу (кит. у) означает «подчинять оружие», отсюда — «останавливать копьё».
А в Цзо чжуань, ещё одном древнекитайском источнике, говорится:
«Бу (кит. у) означает останавливать копьё с помощью бун (кит. вэнъ — культура, письменность и «мирное оружие» в целом). Бу запрещает жестокость и подчиняет оружие… Оно умиротворяет страну и приводит народ к гармонии».

Иероглиф си[90] (кит. ши) первоначально обозначал человека, исполняющего какие-нибудь обязанности, обладающего знаниями и умениями в какой-либо области. Однако уже в Древнем Китае под этим словом стали подразумевать «высший класс общества». В Хань шу сказано: Ши, крестьяне, ремесленники и торговцы составляют четыре рода занятий. Тот, кто получил должность благодаря своей учёности, зовётся ши.

Это не должно вводить в заблуждение, ибо ши владели не только книгами, но и оружием. Ши появились в конце Чжоу, в период Сражающихся Царств. Первыми ши стали потомки аристократов, имевших обширные земельные владения, хорошо образованные и вооружённые, которые не были связаны преданностью никому конкретно и которых разослали по провинциям, ибо они слишком досаждали двору.

Таким образом, буси — это человек, способный поддерживать мир и спокойствие невоенными или же военными методами, но чаще всё же последними. В одной книге ханьской эпохи мы находим следующий пассаж:

Благородный муж избегает трех крайностей: он избегает крайности пера учёного, он избегает крайности алебарды военного, он избегает крайности языка защитника.

Ещё одним термином, обозначающим воина, в японском языке является слово самурай. В китайском языке соответствующий иероглиф[91] в глагольном употреблении означал «наносить визит знатному человеку» или «сопровождать знатного человека». В этом смысле он соответствует японскому сабурау. В конечном счёте, в обеих странах термин обрёл значение «те, кто находятся близко к знати и служат ей», в японском языке — сабурай. Одно из первых употреблений этого слова мы обнаруживаем в первой японской императорской антологии стихов Кокинсю, составленной в начале X века:

Слуга, попроси у господина зонтик.
Роса под деревьями Миягино
крупнее капель дождя.

Начиная с середины эпохи Хэйан эти слуги охраняли высшую знать и потому носили оружие. Все чаще и чаще их стали набирать из воинского сословия, и потому к концу XII века сабурай стало означать почти то же самое, что и буси. Со временем слово все теснее связывалось с представителями среднего и высшего звена воинского сословия, а особенно с теми, кто занимал должность в правительстве или клане и теми, кто считались прямыми вассалами.

Появление людей, носящих это имя, совпало с укреплением системы сёэн (поместий). Система начала складываться в последние столетия первого тысячелетия нашей эры, когда богатые рисопроизводящие поместья превращались в наследные владения влиятельных аристократических семей и потому становились свободными от налогообложения и вмешательства центральных властей. В то же время, управление территориями, платившими казне — а к концу XII в. они все еще составляли половину обрабатываемых площадей — постепенно переходило в руки наместников, назначавшихся губернаторами провинций. Должности наместников также становились наследными, и занимавшие их семьи часто оставались в одной провинции безвыездно и увеличивали собственные земли и богатства. В итоге, и сёэн, и «государственные провинции» фактически обрели независимость от центральной власти.

Именно с этого момента начинается история буси как сословия.

…японские буси во многом напоминали китайских ши, существовавших за много столетий до первых. Аристократы по происхождению, они были хорошо образованы; будучи же владельцами земель или управляющими поместий, а зачастую и целых провинций, они имели достаточно средств для приобретения доспехов, оружия и лошадей, в которых нуждались воины.[92]


ЭССЕ 5

Дорога в тысячу ри[93]

начинается с первого шага[94]

人々

5.1. ЧЕЛОВЕК РАЗУМНЫЙ?

Значение отдельного шага в преодолении даже самого долгого пути нельзя недооценивать, и как бы ни была далека дорога, а нужно суметь набраться мужества и сделать первый шаг. Для иероглифа «Человек» из всех возможных человеческих сущностей были выбраны только шагающие ноги — наверное, в качестве символа постоянного движения и преодоления человеком предназначенного судьбой пути. Просто две ноги и ничего больше: ни «сапиенсного» мозга, ни желчного пузыря, ни сердца, ничего другого. Глубока, но постижима восточная мудрость.

歌う人は歌手です (утау хито ва касю дэс; utau hito wa kashu desu; utau hito ha[95] kasyu desu[96]) — Поющий человек есть певец.

В латинской транскрипции слегка смущает слог «shu», но именно так принято записывать латиницей японский слог しゅ (сю). Такой способ записи японского слога больше акцентирует внимание на его звучание. Наряду с shu существует способ записи しゅ через syu[97]. Этот вариант уже меньше ориентирован на отражение каких-то фонетических особенностей, поскольку задача — максимально соответствовать принципам японской азбуки: しゃ — ся (sya), しゅ — сю (syu), しょ — сё (syo).



Итак, человек. Звучание этого иероглифа со школьной скамьи известно каждому из нас. Ключ к разгадке — китайский Жень-Шень (человек-корень), из чего следует, что «жень» — это человек. Но это по-китайски. В Японии же все реализовалось в виде нескольких онных чтений одного кандзи. По всей видимости, не в такой уж глубокой древности кто-то из тогдашних японских интеллектуалов диковинное заморское слово «жень» воспринял на слух как «дзин», а кто-то, возможно, исключительно из конъюнктурных соображений, или из духа противоречия, или, как говорится, потому что медведь на ухо наступил, — как «нин»[98]. Японцы, как известно, стремятся к гармонии и не уважают крайности. Наверное, поэтому так и повелось с тех самых пор, что «Человек» для японцев остаётся знаком и двуногим, и двуликим (двухонным), причём каждый из обоих онов играет в японском словообразовании свою, отведённую только ему одному роль, и ни один из них никоим образом не претендует на роль своего собрата. Чтобы уверенно различать «нин» от «дзин» (и наоборот), надо просто знать все случаи их применения. Для начала достаточно запомнить лишь несколько очень простых правил, согласно одному из которых кандзи «Человек» озвучивается как «нин» при счёте людей:

何人ですか (nannin desu ka) — Сколько человек?

三人です (sannin desu) — Три человека.

Здесь потребуется несколько пояснений.

1. В данном примере «нан»[99] используется в качестве вопроса «сколько?». Основное же его значение — «что»: これは何ですか (kore wa nan desu ka) — Это что? Но когда надо спросить «сколько человек (поездов, самолётов, собак и т. д.)?», тут же «что» превращается в «сколько».

2. «Сан» — три. Почему «три» по-японски «сан»? Да кто ж его знает… Но нам это тем не менее на руку, ведь «сан» — это горы. Уложите гору 山 на бок и получите уже не три горы, а просто лишённую какой-либо материальной основы абстрактную «три» (三). А еще «сан» — уважительное обращение к кому-либо: 山田さん — Господин Ямада. Тут, как видим, тоже фигурирует слово «сан», но как здесь можно обойтись без «сан», если число «три» и в России пользуется заслуженным уважением — не зря же говорят, что Бог троицу любит, а раз любит, значит уважает. А раз уважает, значит?… Значит, «сан»[100].

3. Почему «desu», а не «des»? Всё дело в том, что слово «дэс» силами японского языка произнести невозможно в принципе. Ни для кого не секрет, что японец мыслит слогами. В японском языке есть слоги «са», «си», «су», «сэ», «со», но в японском языке нет слога «с»! Поэтому пишется и на самом деле говорится «дэсу». Однако здесь необходимо принять во внимание тот факт, что японский звук «у» довольно сильно отличается русского или какого-либо другого иноязычного «у». Японцы не вытягивают губы трубочкой, когда произносят своё «у», потому у них получается нечто среднее между «у» и «ы», что так мило отличает речь японца от говора прочих чужестранцев. Интересно, что когда японское «у» оказывается «зажатой» между шипящими и глухими согласными звуками, то его практически становится не слышно (по-научному этот процесс называется редукцией). Так же неадекватно японское «у» ведет себя, когда завершает собой слово (особенно после звука «с») или когда находится в начале слова. Склонность к самоуничтожению (редукции) — характерная черта как звука «у», так и звука «и». Любителям всякого рода мудрёностей есть смысл задуматься о глубине взаимопроникновения традиций, законов психологии и лингвистики, в том смысле, что в языке всё, как в самурайско-японской жизни: чуть что не так — сразу за меч и делать себе «редукцию».

Вот этой склонностью к самоликвидации мы и воспользуемся, чтобы запомнить кун кандзи «Человек».

— А хьто ты такой, щёб нас учить? — Спросите вы.

— А нихьто! Вы сами себя учите, ибо «хьто» — и есть японское звучание кандзи «Человек». «Хьто» в смысле «хиТО». Как уже говорилось ранее, «и», оказавшись в окружении глухих согласных, почти не произносится, в результате чего получается «хьто»[101].

Если «НИН» применяется при счёте, то второй ОН иероглифа 人 активно используется для обозначения национальной принадлежности человека:

ロシア人 (roshiajin) — русский[102] (россиянин);

日本人[103] (nihonjin) — японец;

フランス人 (furansujin) — француз;

イギリス人[104] (igirisujin) — англичанин;

アメリカ人 (amerikajin) — американец;

中国人 (chuugokujin) — китаец;

イタリア人 (itariajin) — итальянец;

ドイツ人 (doitsujin) — немец.

А вот название представителя еврейской национальности происходит не от страны проживания, а от самой национальности:

へブライ人 (хэбурайдзин)[105] — еврей, еврейка.

По такому же принципу можно образовать названия жителей конкретных городов:

モスクワ人、

サンク卜•ぺテルブルグ人、

ウラジオストク人、

キエフ人、パリ人、

ロンドン人、

ニューョーク人、

ワシントン人、

サンフランシスコ人[106].

[人 — Человек НИН, ДЗИН_хито 2 (人 (9) человек)]

Частенько возникает необходимость сказать не о человеке, а о людях. Чтобы «человека» вывести в «люди», достаточно к одному «Человеку» приставить другого, чтобы получить 人人. На слух это (хито + хито) будет восприниматься как «хитобито» (здесь имеет место хорошо известное нам озвончение глухого согласного в середине слова). Иероглиф «Человек» достаточно прост для написания (состоит всего из двух линий) и для нас не составит большого труда его нарисовать хоть трижды. А если бы на его месте был какой-нибудь пятнадцатичёрточный знак? Вот это было бы серьёзным испытанием и для нашей усидчивости, и для наших нервов — несколько раз подряд нарисовать один тот же сверхзаковыристый иероглиф! Именно поэтому, если написании какого-нибудь слова (одного отдельно взятого целого слова!) приходится дважды записывать подряд один и тот же иероглиф, то записывается только первый, а вместо второго ставится специальный знак повтора (々). Исходя из этого правила, слово «люди», записанное по-японски, будет выглядеть как 人々 (хитобито).

В былые времена использование на письме всякого рода знаков повтора иероглифов (а также повтора знаков обеих азбук, слов, слогов, строк, цифр и прочих элементов японского письма)[107] было явлением более чем распространённым. Использование таких знаков-удвоителей весьма существенно ускоряло процесс написания текста, но сегодня, в результате действия многочисленных реформ, касающихся японской письменности, из всего богатого набора знаков повтора самым распространённым и чуть ли не единственным остаётся знак 々. Его применение жёстко регламентировано специальным документом, датируемым 1946 годом, согласно которому настоятельно рекомендуется избегать применения на письме каких-либо знаков повтора, кроме знака 々, а в деловых документах вообще допускается применение только этого знака[108].

5.2. НАСЕЛЕНИЕ В ОДНУ СОТНЮ ДЕСЯТКОВ ТЫСЯЧ РТОВ

Если к человеку (人) приставить рот (口), то получится население (人口). В этом нет ничего удивительного, ведь в России тоже когда-то людей принято было считать не по числу голов, как скот, а по количеству ртов.

人口は 1 000000人です — jinkou[109] wa (ha) hyakuman nin desu.

To, как звучит по-японски «население» (дзинко:), следует запомнить раз и навсегда, так как через это на всю жизнь запомнится он «КО:» кандзи «Рот». Что же касается «хякуман», то это слово дословно означает «сто десятков тысяч»: 100 * 10000 (хяку * ман)[110]. Таким образом, получается следующее: население (составляет) миллион[111] человек.

[口 — Рот КО:_кути 3 (口 (30) рот)]

В одном из предыдущих эссе уже упоминалось, что японское «кути»[112] — это и рот, и носик у чайника. То есть где-то на уровне японского этнолингвистического подсознания «Рот» ассоциируется не столько с определённой анатомической деталью, сколько является символьным олицетворением входа-выхода. В японском языке можно найти и другие подтверждения этому соображению, например, если поставить вместе иероглиф 入 (входить) и иероглиф 口 (рот), то как раз и получится «вход» (入口) или, говоря «по-нашему», по-японски, «иригути».

[入 — Входить НЮ:_иру, хаиру 2 (入 (11) входить)]

Иероглиф 入 можно воспринимать как изображение человека (人) со склонённой головой. Кланяться при входе в помещение — традиция не только японская. Бывало, сам Пётр Первый из соображений, обусловленных его противоречивыми взаимоотношениями со служителями религиозного культа, пускался на всевозможные ухищрения, чтобы и традициям старым не перечить, но и голову перед церковниками не склонять. При его знатном росте достаточно было сделать при входе в церквушку низкую притолоку и, как говорится, «волки были сыты и овцы целы».

Иероглиф 入 — вообще не самая простая штучка. Им прикрываются два обозначающих одно и то же действие японских глагола «входить»: 入る(иру) и 入る (хаиру). Какой же из них нужно использовать на практике? Для того, чтобы «входить» — лучше всего «хаиру». Что же касается куна «иру», то он напоминает о себе чаще косвенно, чем напрямую, как, например, в существительном 入口 («иригути» — вход) или через глагол 入れる («ирэру» — вкладывать, вставлять)[113]. ОН кандзи «Входить» (НЮ:) также активно применяется в образовании слов, основное значение которых «входить», «вступать», «поступать» и так далее[114].

Понятно, что если есть «вход» (入口, иригути), то должен быть и «выход» (出口, дэгути), который образуется иероглифами «Выходить» и «Рот». Есть ещё и 出入口 (дэиригути) — вход- выход, другими словами, проход.

[出 — Выходить СЮЦУ_дэру 5 (凵 (17) коробка)]

出る (дэру) — выходить.

出す (дасу) — высовывать, вынимать, вытаскивать.[115]

В иероглифе 出 можно увидеть процесс выхода одной «горы» из другой, однако ключ этого кандзи не «гора», а нечто похожее на коробку (凵), причём открытую (отсюда и вынимать, вытаскивать, выходить). Существует мнение, что иероглиф 出 изображает растение. Пожалуй, именно эту трактовку (растущее из кадки растение) и есть смысл закрепить в своей памяти, чтобы в дальнейшем однозначно воспринимать как само изображение, так и закодированные в нём значения.



Несмотря на всю свою внешнюю простоту, кандзи «Выходить» так же непрост, как и его антипод «Входить». Чтобы продемонстрировать это, достаточно только сказать, что за значение «выходить» тоже отвечают два глагола: 出る (дэру) и 出かける (дэкакэру). На первый взгляд оба глагола — абсолютные синонимы, но это только на первый взгляд. Особенно не вдаваясь в подробности, можно сказать, что значение «выходить», свойственное глаголу «дэру», имеет более широкий смысл, в то время как «дэкакэру» работает в основном тогда, когда речь идет о человеке. Например, простая и, казалось бы, невинная фраза «Господин Ямато вышел из офиса» при использовании глагола «дэру» у японца может вызвать довольно неприличные ассоциации.

В каком-то смысле глагол «дэру» больше отвечает за непосредственный акт физического перемещения кого-то или чего-то (выйти, показаться, появиться), в результате чего этот «кто-то» выходит из помещения или, что в предыдущем примере так могло бы смутить японца, «нечто» откуда-то вываливается. А когда речь идёт о том, что некто вышел из офиса (в том смысле, что покинул его, уехал в филиал, отправился домой), лучше использовать «дэкакэру».

Да, таков японский язык, но ведь и русский не легче. Поэтому надо не отчаиваться, а «учиться, учиться и ещё раз учиться», следуя небезызвестному завету вождя всего революционного пролетариата, к составу которого мы смело можем причислить и себя — в том смысле, что все мы являемся интеллектуальными тружениками, которым по сути дела нечего терять кроме мятежного духа, беснующегося в жёстких рамках искалеченного сознания.

А зачем, спросите, надо так много учиться? Да чтобы не быть вечным 山出し (ямадаси) — провинциалом, деревенщиной.

5.3. КРУГЛЫЕ КВАДРАТЫ или КВАДРАТНЫЕ РТЫ

Все, кто в первый раз сталкивается с японскими (китайскими) иероглифами, обозначающими нечто круглое (солнце, рот)[116], обычно задают один и тот же вопрос: почему, мол, эти иероглифы такие квадратные? А в самом деле, так ли уж было трудно нарисовать их округлыми? Квадратный рот — это всё-таки анатомическая редкость, а квадратное солнце — вообще полный абсурд. Здесь, правда, можно было бы завести разговор о якобы присущей японцам удивительной проницательности, позволяющей им замечать суть вещей и видеть квадратное в круглом, а круглое в квадратном. Всё это, может быть, и так, но какое бы мы ни испытывали уважение к японской культуре, никогда не надо забывать, что иероглифы пришли в Японию из Китая в сформировавшемся квадратно-угловатом виде, поэтому не стоит путать причину со следствием, в том смысле, что если японцы и обладают высоким уровнем абстрактно-образного мышления, то это не значит, что именно они создали то письмо, которым сейчас пользуются. Вполне возможно и даже, наверное, так оно и было, что японцам потому и пришлись по душе квадратные записываемые по вертикали закорючки, что эта форма символьного кодирования информации об окружающем мире изначально наиболее полно соответствовала их мировосприятию.

Здесь к месту будет сказано, что в древнем Китае первые иероглифы, действительно, были именно такими, какими их и следовало бы ожидать увидеть: солнце изображалось в виде окружности с точкой посередине, а не прямоугольником с проведенной внутри чертой, а рот тогда был именно такой, каким ему и надлежит быть, — округлым.

Долгое время китайцы записывали свои знаки на деревянных дощечках специальным инструментом, представляющим собой полую бамбуковую трубочку, на верхнем конце которой размещался небольшой резервуарчик, наполненный красящей жидкостью. Внутри трубочки размещался «фитилёк», по которому жидкость стекала вниз. Этот прообраз автоматических чернильных ручек позволял довольно свободно обращаться с собой, и писец мог создавать графику практически любого уровня сложности: округлую, прямолинейную, пунктирную, угловатую, волнистую и прочей конфигурации.

Однако где-то в третьем веке до нашей эры произошло событие, по масштабности и значимости сравнимое разве что с возведением Великой Китайской Стены[117]. Речь идёт об изобретении кисточки[118], которая продемонстрировала новое, доселе неизвестное выразительное средство — возможность изменять нажим на кисть, а значит, менять толщину рисуемых линий. Применение кисточки привело к внедрению определённой условности при написании знаков, которая наиболее ярко проявила себя при росписи по шёлку, к особенностям которого можно отнести «кошачье» неприятие «поглаживания против шёрстки». Это свойство шёлка наложило некоторые ограничения на свободу движения кисточки, волей-неволей письмо стало угловатым и, как это ни странно, более выразительным.

Три века спустя после изобретения кисточки китайцы придумали бумагу[119]. Кисть легко заскользила по гладкой впитывающей влагу поверхности, писать стало значительно проще, в результате чего начал формироваться скорописный стиль письма, а знаки становились всё изящнее и изящнее.

Вот на этом этапе, пожалуй, уже можно говорить о каких-то подсознательных влияниях на формирование техники китайского письма или о неосознанных предпочтениях, связанных с выбором того или иного набора символов для отражения окружающей действительности. Большего простора и возможностей для выплёскивания образов, скрытых в дремучих лесах подсознания, трудно себе даже представить.

5.4. 風が吹く

После знакомства с иероглифом 人 (человек) становится очевидным, как много китайских иероглифов и японских кандзи явно или неявно содержат его в себе: 人, 歌, 入, 火. Продолжим этот список хорошо известным нам явлением природы. Речь идёт о «ветре», который пришла пора научить «дуть».

[吹 — Дуть СУЙ_фуку 7 (口 (30) рот)]

Перед нами человек (人) с символизирующим дыхание элементом (⽋), а слева расположен «рот» (口). Полученный «ребус» не без основания наделён значением «дуть». Как и в русском языке, японское «дуть» (фуку) обозначает также «дуть» (о ветре) и «дуть» (играть на духовом инструменте). Звучания (чтения) данного кандзи запоминаются легко, поскольку «фу» — характерный для многих культур изображающий дуновение ономатопоэтизм[120], от которого и происходит глагол «фуку» (дуть). Что же касается его ОНа «СУЙ», то здесь просится на ум какая-нибудь глупая фраза, типа: «суй свою дудку в рот и дуй отсюда».

Эту главу нельзя будет считать завершённой, если мы не попробуем прояснить ситуацию, сложившуюся с ключом и с кандзи 欠. Все дело в том, что до проводимых в Японии ряда кампаний, направленных на упрощение иероглифической письменности, иероглиф существовал сам по себе и обозначал ту самую «зевоту», о которой мы говорили во втором эссе. У него был (и есть) он «КЭН» и кун «акуби»[121]. Но после одной из таких реформ до вида 欠 был упрощён ещё и иероглиф основное значение которого «недоставать» (не хватать), и теперь кандзи 欠 существует в двух лицах: как 欠 (КЭН_акуби) — «зевота»[122] и как 欠 (КЭЦУ_какэру) — недоставать. В странном сочетании зевоты и недостачи для нас как раз ничего странного быть не должно, ибо прозевал — вот тебе и недостача.

[欠 — Зевота КЭН_акуби 4 (欠 (76) зевать)]

[欠 — Недоставать КЭЦУ_какэру4 (欠 (76) зевать)]

5.5. БОЛЬШИЕ ЛЮДИ

Если к иероглифу «Человек» добавить горизонтальную черту, то получится «большой человек». Когда-то в глубокой китайской древности этим иероглифом обозначали взрослого человека, сегодня — просто всё «большое»[123]. Данный иероглиф неплохо ассимилировался в Японии, сумев сохранить за собой своё китайское название «ДАЙ», которое стало оном кандзи 大. Ну и, конечно же, данный иероглиф, став кандзи, не мог не обзавестись своим куном.

[大 — Большой ДАЙ, ТАЙ_оокий 3 (大 (37) большой)]

Здесь будет абсолютно к месту вспомнить одно из определений тайфуна (台風), процитированное в третьем эссе[124]. Теперь становится ясно, что автор данной словарной статьи либо не удосужился, либо не имел возможности проверить значения используемых в этом слове иероглифов и положился исключительно на свой слух. Наших же с вами знаний уже вполне достаточно для того, чтобы воочию убедиться в ошибочности данного определения и понять, что «большого» (大) ветра в слове «тайфун» отродясь не было. Однако справедливости ради добавим, что слово 大風 всё-таки есть и в китайском языке (ветер, просто сильный ветер и уж всяко не тайфун), и в японском («оокадзэ» — большой ветер: от очень сильного ветра до ветра ураганной мощи со всеми вытекающими отсюда последствиями[125]).

Данный пример является своевременным напоминанием о том, что в японском языке ни в коем случае нельзя полагаться только на слух, и если в случае письменного общения какие-либо недоразумения в понимании написанного практически исключены (если вы используете кандзи, а не подменяете их каной), то даже между японцами в разговоре нередко возникают ситуации, когда сказанное может быть понято совсем не в том смысле, который вкладывался собеседником в то или иное слово. Поэтому бывает так, что японцы, употребив в разговоре то или иное словцо, сразу же поясняют, какой именно иероглиф они имели в виду в данном конкретном случае. И для этого им совсем необязательно постоянно держать при себе блокнот с карандашом или ручкой. В таких случаях им достаточно назвать по ону или куну тот иероглиф, который на их взгляд может вызвать неоднозначность в понимании, и проблема снимается сама собой.



大 — чрезвычайно востребованный в общении и в текстах кандзи. Слово «большой» (大きい) в Японии не только встречается так же часто, как и в России, но еще и используется практически в идентичных смыслах, естественно, не без некоторых поправок на национальную самобытность. Все особенности его применения в основном связаны с человеком. Например, для всех нас большой человек может быть большим человеком во всех смыслах: огромным, или высоким, или начальником, или добившимся определённой известности, Что же касается Японии, то там каждому из перечисленных случаев соответствуют свои словесные интерпретации[126].

Ещё чаще иероглиф 大 встречается в словах китайского происхождения, таких, например, как 大学 (дайгаку) — университет, институт, высшее учебное заведение (большое учение).

А что получится, если соединить вместе иероглифы «Большой» И «Человек»? Получится взрослый человек (大人). Вопрос только в том, как сие творение произнести вслух? Только не пытайтесь самостоятельно искать ответ! Неужели вы ещё не привыкли к тому, что японский язык — это язык коварных подвохов и морочащих голову неожиданностей? Так вот, данное слово читается ни по кунам, ни по онам, ни по их комбинациям. Оно читается вообще другим, для нас с вами просто «взятым с потолка» способом. Взрослый человек (大人) по-японски будет «отона»! Откуда взялось это слово? Почему оно используется здесь? Чтобы ответить на эти вопросы, вспомните гору Фудзи (富士山) и всё, что о ней говорилось в предыдущем эссе.

5.6. СВОЁ — ЧУЖОЕ

Пришла пора сделать некоторые пояснения. Ещё раз оформим табличку-досье на кандзи «Большой», но только немножечко по-другому, почти по-японски:

[大 — Большой ダイ,タイ_おおきい 3 (大 (37) большой)]

Обращает на себя внимание запись кунов и онов: «оокий» записано знаками азбуки Хирагана, в то время как «дай» — знаками азбуки Катакана. Здесь имеет место исторически сложившаяся традиция: «оокий» — слово исконно японское, национальное, в то время как «ДАЙ» — заимствованное. Как известно, японцы — известные мастера что-нибудь позаимствовать из других культур на пользу себе и на процветание своей маленькой родины, при этом они довольно строго разграничивают заимствованное и исконно японское. В жизни это выражается по-разному и порой настолько тонко, что на первый несведущий взгляд практически незаметно. Язык в этом смысле не исключение. Одним из эффективных способов, с помощью которого японский язык проводит грань между своим и чужим, является применение азбук Хирагана и Катакана, и если знаками азбуки Хирагана принято записывать исконно японские слова, то на долю азбуки Катакана легла ответственность за написание как слов иностранного происхождения (アルバイト、ポケ ツト)[127], так и собственно иностранных слов (スパシボ、クニガ、プーチソ)[128].

В приведенной выше табличке-досье можно заметить ещё одну особенность. В слове おおきい (ookii) долгота гласного «о» отмечена повторением знака «о», а не сочетанием «о» и «и», как, например, в случае с 人口 (じんこう, jinkou). Это опять-таки связано с особенностями записи родных и заимствованных слов. «Jinkou» — китайское образование, «ookii» — сугубо национальное. В первом случае принято долготу отмечать знаком «u» после «о», во втором — чаще всего дублированием «о».

Ну, что тут скажешь? ЯПОНИЯ!

5.7. ЯПОНСКИЕ НАЗВАНИЯ НЕКОТОРЫХ СТРАН

Австралия — オーストラリア (о:суторариа)

Америка — アメリカ (амэрика)

Англия — イギリス (игирису)

Бразилия — ブラジル (бурадзиру)

Германия — ドィツ (дойцу)

Египет — エジプト (эдзипуто)

Израиль — イスラエル (исураэру)

Испания — スペイン (супэин)

Канада — カナダ (канада)

Китай — 中国 (тю:гоку)

Корея — 朝鮮* (тё:сэн)

Монголия — モンゴル (монгору)

Новозеландия — ニュージランド (ню:дзирандо)

Россия — ロシァ (росиа)

Украина — ウクラィナ (укураина)

Франция — フランス (фурансу)

Филиппины — フイリピン (фирипин)

Япония — 日本 (НИХОН, НИППОН**)

*) 朝 (ТЁ:_аса) — утро, 鮮 (СЭН_адзаякана) — яркий, ясный, блестящий, ловкий.

**) «Ниппон» — более древнее название Японии, чем Нихон.

5.8. НОВЫЕ КАНДЗИ

[人 — Человек NIN, JIN_ hito 2 (人 (9) человек)]

[口 — Рот KOU_ kuchi 3 (口 (30) рот)]

[入 — Входить NYUU_ iru 2 (入 (11) входить)]

[出 — Выходить SHUTSU_ deru 5 (凵 (17) коробка)]

[吹 — Дуть SUI_ fuku 7 (口 (30) рот)]

[欠 — Зевота KEN_ akubi 4 (欠 (76) зевать)]

[欠 — Недоставать KETSU_ kakeru 4 (欠 (76) зевать)]

[大 — Большой DAI, TAI_ ookii 3 (大 (37) большой)]

5.9. НОВЫЕ СЛОВА

人 — человек (hito)

人々 — люди (hitobito)

口 — рот (kuchi)

人口 — население (jinkou)

入る — входить (iru, hairu)

入れる — вкладывать (ireru)

出る — выходить (deru)

出かける — выходить (dekakeru)

出す — вынимать, посылать (dasu)

入口 — вход (iriguchi)

出口 — выход (deguchi)

出入口 — вход-выход, проход (deiriguchi)

山出し — провинциал, деревенщина (yamadashi)

吹く- дуть (fuku)

欠, 欠伸 — зевота (akubi)

欠ける — недоставать (kakeru)

大きい — большой (ookii)

大人 — взрослый (otona)

大風 — сильный ветер (ookaze)

大学 — университет (daigaku)

入学 — поступление (nyuugaku)

入学する — поступать в институт (nyuugaku suru)

何 — что (nan, nani)

何人 — сколько человек (nannin)

アルバイト — подработка (arubaito)

ポケット — карман (poketto)

ПРИЛОЖЕНИЕ

НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ УПОТРЕБЛЕНИЯ КАТАКАНЫ И ХИРАГАНЫ[129]

***

«Порядок написания заимствованных слов катаканой утвержден приказом кабинета министров от 28 июня 1991 года. Заимствованные слова, зарубежные географические названия, имена иностранцев, специальные научно-технические термины в современном японском языке записывают не хираганой, а катаканой. Может возникнуть вопрос: зачем в японском языке существует две параллельные слоговые азбуки?

Дело в том, что тенденция современного японского языка записывать европейские заимствования 外来語 [гайрайго] катаканой появилась достаточно недавно. В памятниках в период с эпохи Муромати[130] до начала эпохи Эдо[131], то есть когда европейские слова впервые начали появляться в японской лексике, заимствования записаны иногда иероглифами, иногда хираганой, иногда катаканой — не было стабильности в этом вопросе. Запись европейских слов иероглифами имела место вплоть до эпохи Мэйдзи[132], а некоторые случаи иероглифической записи таких слов встречались даже после Второй мировой войны. Примеры включают в себя прежде всего названия стран мира: Россия, Америка, Франция. Кроме того, это некоторые существительные: клуб, каталог, спички.

Хотя иероглифические варианты записи сегодня менее употребительны, они играют важную роль в языке. Так, если слово «клуб» пишут иероглифами, создается атмосфера старины и ощущение особого очарования. Интересны политические нюансы, связанные с записью названий стран. Чтобы не путать между собой два периода истории России — Российская империя и Российская Федерация, между которыми лежит целая эпоха Советского Союза, — принято писать Россию до 1917 г. иероглифами, а после 1991 г. — катаканой. Если сочетание «японо-российский», [нитиро], записано иероглифами, 日露, то на память приходит учебник истории, но если элемент ро записан катаканой, 日ロ, речь может идти, например, о встрече президента Российской Федерации с премьер-министром Японии. Справедливости ради следует отметить, что есть газетные компании, которые принципиально используют только иероглифический вариант написания названий стран, и в их публикациях не следует усматривать оттенок старины. Так, газета «Йомиури» с января 1999 г. вернулась к иероглифическому обозначению России, объяснив это тем, что знак катаканы ロ легко перепутать с иероглифом «рот». Иностранным студентам нужно понимать, что приказ кабинета министров о порядке написания заимствованных слов носит характер рекомендаций, а не предписаний, то есть оставляет окончательное решение за тем, кто пишет.

Может возникнуть вопрос: почему слова китайского происхождения не относятся к гайрайго? Действительно, для китайских заимствований есть свой термин, канго, и японцам они не кажутся «чужими». Тем не менее, стилистическая разница между канго и ваго есть, и это влияет на словоупотребление. Некоторые начинающие студенты-японисты стараются как можно больше использовать лексики канго в своих сочинениях и даже в личных письмах. В итоге, когда такой текст читают носители языка, у них остается недоуменное впечатление: «Слишком напыщенно». С другой стороны, если в нужном месте вместо канго используется ваго, текст кажется несерьезным. В докторских диссертациях, научных статьях, государственных законах, медицинской литературе изобилие канго вполне уместно.»[133]

«Когда ничем не примечательный населенный пункт близ Токио превратился в главный международный аэропорт Японии, одна из японских газет посвятила этому событию заметку под заголовком Нарита кара Нарита э но гэкидо: 成田からナジタへの激動 ‘Стремительный скачок от Нарита к Нарита’ («Майнити симбун» от 29.12.78), где для первого «Нарита» использованы иероглифы, а для второго — Катакана. «Нарита» в первой записи — это обычное японское географическое название, каких тысячи, во второй — название особое, собственное имя уникального объекта. В нём можно усмотреть окраску, во-первых, деловую (место слаженной, целенаправленной деятельности многих людей), во-вторых, интернациональную (ворота, связывающие Японию со всем внешним миром.»[134]



СУ —

На животе я куль несу.

ЭССЕ 6

并の中の蛙、大海を知らず

休み知らず

6.1. ФАНТАЗИИ КРИВЫХ ЗЕРКАЛ

Осталось ли ещё хоть что-нибудь в мире китайско-японских иероглифов, что могло бы удивить придирчивого читателя? Вопрос настолько неосторожный и легкомысленный, что отвечать на него нет никакого смысла. Тогда какой же сюрприз нас ожидает сегодня?

Для начала вспомним кандзи 富[135], используемый для записи названия священной Фудзисан (富士山), и посмотрим еще раз, из каких элементов он состоит:

宀 + 一 + 口 + 田 → 富

Любопытно, что все «первоэлементы» (кроме «крышечки») являются абсолютными копиями более простых кандзи: 田 (ДЭН_та) — поле, 口 (КО:_кути) — рот, 一 (ИТИ_хитоцу) — один. Однако нередки случаи, когда те или иные элементарные иероглифы, выступая в качестве составных частей более сложных иероглифов, претерпевают существенные графические изменения и трансформации.



Яркой иллюстрацией к сказанному может послужить иероглиф «Искать», в составе которого даже при не очень внимательном рассмотрении можно выделить три основных компонента. Самый верхний очень похож на элемент 穴 иероглифа 空, входящего в состав 空手道 (каратэдо:). Он олицетворяет какую-нибудь пустоту: пещеру, яму или что-нибудь подобное[136]. Нижнии элемент (木) угадывается сразу — здесь совсем не надо обладать выдающейся фантазией, чтобы увидеть в нём ствол и ветви самого обычного дерева. Что же касается левого знака, то как ни странно, та самая хорошо знакомая нам «рука» (手), разве что слегка видоизменённая.

Один иероглиф сумел вместить в себя три других. При этом, чтобы соответствовать довольно жёстким требованиям (оставаться в рамках мысленного квадрата), ему пришлось довольно заметно сплюснуть «руку». Частный случай? Совсем даже нет. Эта самая деформированная рука (扌), ко всему прочему ещё и потерявшая верхний палец, в качестве самостоятельного иероглифа не употребляется, но пользуется огромной популярностью при конструировании более сложных иероглифов.

Итак, «искать» — 探す (сагасу). Более точную игру образов трудно себе представить: взять в руки (扌) дерево или какую-нибудь деревянную палку и прощупывать какое-то пустое пространство (яму или пещеру).

[探 — Искать ТАН_сагасу 11 (扌, 手 (64) рука)]

Запомнить онное (ТАН) и одно из кунных чтении (сагасу) кандзи 探 может помочь следующий короткий диалог:

-А где искать?

— Да ТАМ, в САрГАСсовом море.

Скажете, что это до наивности нелепо и «притянуто за уши»? Да, нелепо и притянуто, зато работает! Сами можете убедиться, насколько сложнее будет запомнить другой глагол, являющийся фактически синонимом 探す: 探る (сагуру) — искать, шарить (ощупью), выведывать, разведывать, исследовать.

Приведем ради демонстрации несколько наиболее простых примеров, в которых в качестве иероглифообразуюшего материала активно используется элемент 扌 (рука):

打つ (уцу) — бить, ударять. Замысел создателей более чем очевиден: берёшь в руку (扌) то ли гвоздь, то ли какой-то похожий на молоток инструмент (丁) и бьёшь (打つ) по нему (или им) изо всех сил.

押す (осу) — давить, нажимать. Рука (扌), нажимающая на некоторое подобие кнопки, тумблера или педальки (甲[137]).

払う (харау) — платить (рука + своё).

6.2. СИНЕЕ МОРЕ МОЁ



«Рука» — не единственный иероглиф, у которого есть свой непохожий «двойник». Если у иероглифа 探 заменить «руку» на «воду», то в результате получится иероглиф 深 (глубокий). Его правая часть нам уже хорошо известна, а вот левая — это и есть сплюснутый до неузнаваемости иероглиф «Вода». В целом знак 深 можно воспринимать как пространство, до верхушек деревьев заполненное водой. Если такая трактовка покажется вам удобной для запоминания данного иероглифа, тогда используйте её, но прежде сделаем небольшое историческое уточнение. Всё дело в том, что «дерево» в составе иероглифа может означать не только дерево само по себе, но и любой деревянный предмет вроде палки или шеста. Таким образом, 深 — зафиксированный средствами символьной графики процесс измерения глубины с помощью шеста, палки или любого другого деревянного предмета.

[深 — Глубокий СИН_фукай 11 (氵, 水 (85) вода)]

水深 (суйсин) — глубина воды.

深める (фукамэру) — углублять.

深まる (фукамару) — углубляться.[138]

Прилагательное «фукай» и способы его применения в японском языке на удивление идентичны его русскому аналогу — прилагательному «глубокий». Очевидно, что поскольку в состав кандзи 深 входит знак «вода», то в первую очередь это прилагательное можно употребить по отношению к разного рода водоёмам, в том числе и к морю: 深い海 (фукай уми) — глубокое море.

В предложении это будет выглядеть так:

海が深いです (уми га фукай дэс) — Море (есть) глубокое.

Глубокими ещё могут быть снег (深い雪)[139], ночь (深夜)[140], сон (深い眠り)[141], и, конечно же, глубоко в горах может располагаться богом забытый населенный пункт. Из этой «глубинки», приезжают учиться в большие города молодые ребята и девчонки, которые заметно выделяются на фоне общей «цивилизованной» среды. Но это уже совсем другая история.

Что же касается запоминания, то для русского слуха в японском слове «фукай» довольно трудно найти какие-либо опорные точки, но это и не важно, поскольку замечено, что кунные чтения тех или иных кандзи обычно запоминаются значительно легче, чем онные. Основная причина этого кроется в большом разнообразии исконно японских слов и, как следствие, их редкой фонетической повторяемости. Большинство же ОНов — это короткие в два-три звука слова, которые из-за своей некоторой «скудности» образуют большое количество трудно запоминаемых омонимов[142]. Таким образом, иногда бывает полезно сконцентрировать свое внимание на ОНе того или иного кандзи, в то время как его КУНы частенько запоминаются сами по себе. С оном кандзи 深 (глубокий), к счастью, нам повезло: СИН — СИНий — глубокое море всегда СИНее и чем глубже оно, тем СИНее.

[海 — Море КАЙ_уми 9 (氵, 水 (85) вода)]

Японское «море» — уми. УМИротворяющая сила морского пейзажа. Разложим кажущийся сложным иероглиф «Море» на составляющие, чтобы поразиться очевидной простоте его графики и глубине наполняющего его смысла:

海 (море) → 氵 (вода) + 毎 (каждый, всё);

毎 (каждый, всё) → 人 (человек) + 母 (мама).



Нам остаётся только закрепить в памяти ОН японского «моря», который широко известен благодаря самому большому из северных островов Японии — острову 北海道 (хоккайдо:). Если учесть, что первый кандзи — это «Север», то нетрудно догадаться, что вместе все эти три иероглифа обозначают «северный морской путь».

Неизвестно из каких соображений, но опять же благодаря острову 北海道 (хоккайдо:) практически все словари наделяют иероглиф «Путь» дополнительным значением «область», при этом, однако, обязательно приписывают: «только применительно к о.Хоккайдо». Возможно, составителей словарей слегка смущает то обстоятельство, что огромный остров в переводе с Японского называется дорогой, но мы-то с вами на иероглифе 道 (путь) уже «собаку съели», поэтому пусть хотя бы для нас 北海道 останется не «областью северных морей», а «северным морским путём» — звучит сурово и романтично, совсем как 北風 (китакадзэ) — северный ветер.

[北 — Север ХОКУ_кита 5 (ヒ (21) «хи»)]



Самое древнее значение символа — конфликт, что совершенно не противоречит его графике: два человека, сидящие спиной друг к другу. В более узком смысле этот иероглиф обозначал сторону света, к которой поворачиваются спиной. Это значение окончательно закрепилось за кандзи 北, который сегодня в любых своих проявлениях и сочетаниях обозначает только «север»[143].

6.3. ДЕРЕВЯННЫЙ ЛЕС

В этом эссе много уже говорилось о дереве, но до сих пор его кандзи не был представлен в виде таблички-досье. Исправим эту ошибку:

[木 — Дерево МОКУ, БОКУ_ки 4 (木 (75) дерево)]

[林 — Лес РИН_ хаяси 8 (木 (75) дерево)]

[森 — Роща СИН_ мори 12 (木 (75) дерево)]

Подкупает своей незатейливостью подход, выбранный для описания лесных массивов разной степени «лесистости»: один знак — одно дерево, два дерева – лес, три дерева — роща,

«Хаяси» — слово приятное и доброе, как лесной воздух, дающий человеку ощущение бодрости и свежести, поэтому оно запоминается раз и навсегда без каких-либо дополнительных усилий. ОН и КУН кандзи «Роща» тоже можно легко запомнить — достаточно только вспомнить песню, в которой «под крылом самолёта о чём-то поёт зеленое море тайги»: мори — море, а море — значит, синее. Для того же, чтобы более уверенно ориентироваться в онах этих трёх кандзи, следует крепко-накрепко запомнить слово, обобщающее собой понятие «лес». Это слово — 森林 (синрин), что в переводе означает лес в широком смысле слова (лес, леса).

При прорисовке кандзи «Лес» и «Роща» необходимо учитывать следующее правило: когда два «дерева» вписываются в один иероглиф (林), то правая веточка первого деревца рисуется чуть короче, чем обычно. Это крайне существенный момент, поскольку, нарисовав первое деревце, сразу же придётся рисовать второе, и нам необходимо заблаговременно позаботиться о месте для него.

Иероглифообразующие способности элемента 木 выше всяких похвал. Даже при самом поверхностном знакомстве с любым из доступных словарей поражает то количество иероглифов, которые основываются на «дереве». Познакомимся с некоторыми из них (все примеры подобраны не по какой-либо важности и не по частоте встречаемости, а только по лёгкости их восприятия и узнавания):

1. 桜 (О:_сакура) — сакура; 松 (СЁ:_мацу) — сосна; 松林 (мацубаяси) — сосновый лес; 楓 (ФУ:_каэдэ/момидзи) — клён; 梅 (БАЙ_умэ) — слива; 桃 (ТО:_момо) — персик;

2. 枯 (КО_карэру — засыхать, вянуть)[144] + 枝 (СИ_эда — ветка, ветвь) → 枯枝 (карээда) — сухая ветка;

3. 析 (СЭКИ)[145] — разделять, расчленять, разрезать;

4. 机 (цукуэ) — стол; 杯 (ХАЙ_сакадзуки) — рюмка, бокал, чашечка для сакэ[146]; 板 (ХАН_ита) — доска, плита, лист; 棺 (КАН_хицуги) — гроб; 棚 (ХО:_тана) — полка; 橋 (КЁ:_хаси) — мост.

Да что там лес! При желании японское дерево можно увидеть даже в обыкновенном зёрнышке. Здесь, естественно, речь идёт не о миниатюрности японских деревьев и не о какой-то там свойственной японскому мировоззрению особенной проницательности. Впрочем, обо всём по порядку. Вот, например, японская «Осень». Этот кандзи нельзя обойти стороной хотя бы по той причине, что осень для японцев — это не просто очередное время года, а желанная прохлада после летнего зноя и духоты, багряно-жёлтое буйство покрытых густыми лесами гор, праздник урожая и многое-многое другое.

[秋 — Осень СЮ:_аки 9 (禾 (115) колос, зерно)]



В ключе (禾) иероглифа «Осень» (秋) хорошо просматривается дерево (木), на верхушке которого сидит птичка, высматривающая в поле наполненные спелыми зёрнышками колоски (禾) — хоть и сплошная аллегория, но вот вам и дерево в зёрнышке. Осень в разгаре, колоски спеют, зёрнышки наливаются золотом, горят огнём в лучах заходящего солнца. Но не поэтому рядом с зёрнышком расположен «огонь» — просто собранный урожай зерна надо ещё просушить, без чего он обречён на гниение и гибель. Иначе говоря, сплошная горячая уборочная страда и битва за урожай, а слегка шипящее «СЮ:» — напоминание об осеннем шелесте падающих на землю листьев.

Впрочем, никто не мешает нам придумать любую другую ассоциацию, вроде той, что приведена выше. Подход может быть разный[147], а результат будет один, и какой бы мы образ ни придумали, иероглиф из памяти уже не вычеркнуть ни при каких обстоятельствах.

6.4. КНИГА — ИСТОЧНИК НЕ ТОЛЬКО ЗНАНИЙ

Если к иероглифу 木 (дерево) добавить снизу горизонтальную черточку (本), то этим самым мы акцентируем внимание на корне дерева — его начале, источнике силы и роста. Именно в такой роли (начало, источник, происхождение) обычно выступает данный кандзи, когда в сочетании с другими иероглифами образует какое-нибудь слово. Когда же 本 используется независимо от других иероглифов, то чаще всего он наделяется значением «Книга». Почему «обычно» и почему «чаще»? Да потому, что имеем дело не с чем-нибудь, а с японским языком, и здесь неприемлемы утверждения и заявления, произносимые со стопроцентной уверенностью, и если написано, что в сочетании с другими кандзи иероглиф 本 несёт значение «начало», то стопроцентно уверенным можно быть только в том, что на данное утверждение найдётся множество исключений, например, вот это: 欠本 (кэппон) — недостающий том[148].

[本 — Книга ХОН_хон 5 (木 (75) дерево)]

[本 — Источник ХОН_ мото* 5 (木 (75) дерево)]

*) Сегодня в качестве «мото» вместо 本 чаще употребляется кандзи 元 (ГЭН_мото) — начало, источник, основа. Что же касается именно 本 (мото), то он нередко встречается в японских фамилиях: 山本 (Ямамото).

Мы уже почти привыкли, что когда какое-то слово записывается одним-единственным кандзи, то это слово, как правило, является кунным чтением данного кандзи. Здесь же мы сталкиваемся с тем имеющим место в японском языке явлением, когда не предмет передаёт своё японское название иероглифу, а иероглиф передаёт своё заморское чтение записываемому им предмету. В результате книга на японский язык переводится как «хон», а мы имеем дело с фактом превращения она в кун, что ещё раз говорит о некоторой условности тех определений, которые мы дали онам и кунам в самых первых эссе.[149] Но здесь особый интерес представляет философская подоплёка, ибо, познакомившись с японской «Книгой», невольно призадумаешься о том, с какого же века и из какой страны пошла традиция называть книгу источником знаний (хон — источник — книга)?

Сочетание «Источника» с «Солнцем» (日本) даёт нам «Страну восходящего солнца» (нихон) — то «поэтическое» название Японии, которое во многих из нас пробуждает какие-то не поддающиеся анализу положительные чувства. Иногда слово 日本 может читаться японцами как «ниппон». Данное чтение сохраняется ещё с тех далёких времён, когда японцы вместо «х» произносили «п».[150] Однако по окончании Второй мировой войны с названием Ниппон больше ассоциировалась милитаристская Япония, которую японцы после известных событий стараются если не забыть, то, по крайней мере, не упоминать всуе. Поэтому называть Японию словом «Ниппон» сегодня не очень-то и принято, как не принято в любом здоровом и сытом обществе ворошить своё тяжелое прошлое. Сегодняшняя Япония — это Нихон, ну, может быть, ещё にっぽにあ (ниппониа), как это, например, следует из названия одноимённого известного журнала, выпускаемого издательством Heibonsha Ltd на нескольких языках мира, в том числе и на русском[151].

[日 — Солнце, день НИТИ_хи 4 (日 (72) солнце)]

Но если Япония — это Нихон или Ниппон (или Ниппония), то откуда в таком случае произошло название Japan? Ответ достаточно прост: есть все основания полагать, что первые упоминания о Японии пришли в Европу из Китая, а в древнем Китае иероглиф 日 начинался со звука «j»[152].

6.5. ПРИЛАГАТЕЛЬНЫЕ

Японские прилагательные — чрезвычайно «хитрый» и очень тонкий инструмент. Прежде всего необходимо отметить, что в японском языке прилагательные бывают нескольких типов. Мы начнём наше знакомство с тех прилагательных, которые с лёгкой подачи лингвистов называются или предикативными, или истинно японскими. Предикативные прилагательные в полной мере оправдывают оба своих названия: практически все они не заимствованы откуда-либо, а имеют исключительно японское происхождение (истинно японские), с другой же стороны, они, завершая собой предложение, могут брать на себя роль сказуемого (предикативные)[153], что обычно в языках является прерогативой глаголов.

海が深い (уми га фукай) — Море глубокое.

木が古い (ки га фуруй) — Дерево старое.

Чтобы придать предложению чуть более вежливый оттенок, можно после завершающего прилагательного употребить глагол-связку «дэс».

海が深いです (уми га фукай дэс) — Море глубокое.

木が古いです (ки га фуруй дэс) — Дерево старое.

Но на этом сходство прилагательного с глаголом не заканчивается. В отличие от русских прилагательных, японские, подобно глаголам, способны выражать время: море может быть глубоким, но, вполне возможно, оно когда-то было глубоким.

海が深かった (уми га фукакатта) — Море было глубоким.

木が古かった(ки га фурукатта) — Дерево было старым.

Или то же самое:

海が深かったです (уми га фукакатта дэс) — Море было глубоким.

木が古かったです (ки га фурукатта дэс) — Дерево было старым.

Как видно из примеров, чтобы прилагательное оказалось в прошедшем времени, завершающее い (и) необходимо заменить на かった (катта): фука(й) + катта → фукакатта.

Прилагательное в прошедшем времени может занимать место и перед существительным, определяя его:

深い侮 (фукай уми) — глубокое море.

深かった海 (фукакатта уми) — море, которое было глубоким.

古い木 (фуруй ки) — старое дерево.

古かった木 (фурукатта ки) — дерево, которое было старым[154].

深い (фука-й) — глубокий.

深かった (фука-катта) — был глубоким.

深くない (фука-ку-на-й) — неглубокий.

深くなかった (фука-ку-на-катта) — был неглубоким.

Однако это не всё. Японские прилагательные довольно легко превращаются в существительные, для чего достаточно заменить завершающее «и» на «са»: фука(й) + са → фукаса (深さ — глубина). Видно, что это самое завершающее «и» у предикативных прилагательных настолько легкомысленно и переменчиво в своих настроениях, что его иногда без какой-либо потери смысла можно даже отбросить: 深秋 (фука(й) + аки) → фукааки (поздняя осень); 古本 (фурухон) — старая (антикварная или подержанная) книга; 古手 (фурутэ) — старьё, бывшая в употреблении вещь.

[古 — Старый КО_фуруй 5 (口 (30) рот)]

古風 (кофу:) — старомодный.[155]

Здесь необходимо сделать одно опережающее события замечание: предикативные (истинные) японские прилагательные, как уже упоминалось в начале этой главы, не являются единственным видом прилагательных — кроме них существуют ещё и так называемые полупредикативиые прилагательные[156]. Пока достаточно лишь отметить, что характерной чертой предикативных прилагательных можно считать то, что они обычно заканчиваются на «и», хотя (ох уж это традиционное для японского языка «хотя») это совсем не значит, что все прилагательные, которые заканчиваются на «и», являются предикативными прилагательными[157].

Вряд ли символика иероглифа «Старый» вызовет у кого-нибудь какие-либо сомнения, но тем не менее попробуем вырваться из крестово-погребальных ассоциаций, навеваемых этим знаком. Пока десять (十) ртов (口) накормишь — сам прежде времени состаришься: 古びる (фурубиру) — стареть, ветшать, изнашиваться.

6.6. ЧЕЛОВЕК ПРИПЛЮСНУТЫЙ или НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ВЕЖЛИВОСТИ

人 (человек) — яркий по своей значимости знак, и было бы наивно полагать, что он наряду с другими такими же простыми иероглифами не станет принимать активного участия в создании более сложных иероглифов. Правда, для выполнения этой миссии ему приходится немножечко преобразиться. Познакомимся ещё с одной его формой на примере кандзи изображающего прислонившегося к дереву человека.

[休 — Отдыхать КЮ:_ясуму 6 (亻, 人 (9) человек)]

休み (ясуми) — отдых.

秋休み (акиясуми) — осенние каникулы[158].

休む (ясуму) — отдыхать, пропускать занятия, простаивать (о производстве).

休みます (ясумимас) — чуть более вежливая (нейтрально-вежливая) форма[159] глагола «ясуму».

Отсюда легко и просто получить пожелание «спокойной ночи»: お休みなさい (о-ясуминасай). Для образования этой фразы используется сразу несколько грамматических приёмов. Во-первых, это применение префикса «о-», который выражает уважительное отношение и является атрибутом вежливой речи[160]. Во-вторых, мы отбросили от глагола «ясумимас» суффикс «-мас» и вместо него употребили «насай» — сокращённую форму от «насару» (вежливого синонима глагола «делать»). Это очень распространённая и часто применяемая грамматическая конструкция, выражающая мягкое повеление или приказ: お入りなさい (о-хаиринасай) — входите, проходите; お休みなさい (о-ясуминасай) — отдыхайте. Также характерен пример извинения за что-нибудь: «гомэннасай» — извините.

Здесь необходимо сделать некоторые важные пояснения. В японском языке, изобилующем разного рода градациями вежливости и почтения, существует довольно много повелительных форм — от грубого приказа до самой что ни на есть утончённейшей просьбы[161]. В этом плане фраза «о-хаиринасай» (входите) имеет достаточно узкую сферу применения: она может быть употреблена либо в кругу своих близких и хорошо знакомых людей, либо старшими (по возрасту или положению) по отношению к младшим. Но можно сказать и чуть менее вежливо («менее вежливо» не значит «более грубо»): «о-хаири» (входи). А можно значительно более вежливо: «о-хаирикудасай» (входите, пожалуйста)[162].



«О-хаирикудасай» — наиболее распространённая форма предложения войти в офис, дом или квартиру европейского типа, но существует также особое приглашение для входа в дом японского типа: お上がりください (о-агарикудасай). Интересно, что здесь используется глагол «агару» (подниматься)[163], который записывается с помощью иероглифа 上 (верх)[164]. В дословном переводе получается что-то вроде «поднимайтесь, пожалуйста», что, в общем-то, не противоречит здравому смыслу, особенно если вспомнить некоторые архитектурные особенности приподнятого на сваях классического японского домика.

6.7. КСТАТИ, О… ЛЯГУШКАХ

В качестве эпиграфа к данному эссе вынесена чрезвычайно поучительная пословица:

井の中の蛙大海を知らず。

Прежде всего обратим внимание на иероглиф 蛙 (кавадзу), представляющий собой большое насекомое 虫, окружённое двумя самурайчиками 士 — крайне точный образ обыкновенной лягушки: многочисленное воинство, борющееся с полчищами насекомых. Насекомые и лягушки — звенья одной цепочки, и поэтому само собой напрашивается…

Однако, стоп! Секундочку! Как бы ни хотелось видеть в этом иероглифе то, что хочется видеть, но мы здесь можем впасть в опасное заблуждение. Есть два очень похожих иероглифа: Воин (士) и Земля (土), «Воин» — это, как нам уже известно, благородный муж, знающий от «одного» (一) до «десяти» (十), в то время как «Земля» больше похожа на произрастающее над поверхностью земли хрупкое растение (土)[165]. Впрочем, самой «Лягушке» от этого хуже не становится, ибо земноводное оно и есть земноводное (в том смысле, что повсеместно на земле водится и насекомыми питается, и пусть простят нас языки русский и японский и зоология еже с ними за столь вольное обращение с ними). Благодаря биологическому определению земноводного (на земле и в воде) также легко можно запомнить и само слово «кавадзу», тоже в каком-то смысле содержащее в себе «воду», поскольку «кава» по-японски — «река».

К кавдзи «Лягушка» мы еще вернёмся в 9-ом эссе, сейчас же пойдём дальше и рассмотрим кандзи, очень похожий на колодезный сруб (井). Впрочем, что про него говорить — колодец он и есть колодец.

[井 — Колодец СЭЙ_и* 4 (ニ (7) два)]

*) Сегодня колодец чаще называют «идо» (井戸 → колодец + дверь).

并の中の蛙 (и но нака но кавадзу) — лягушка внутри колодца.

В этой фразе крайне немаловажную роль дважды играет великолепная японская притяжательная частица の (но). Лягушка чему принадлежит? Нутру. Нутру чего? Нутру колодца. В самом простом смысле она указывает на принадлежность чего-либо (кого-либо) чему-либо (кому-либо). Проясним ситуацию на более простом примере. Мы уже сталкивались с образованием национальной принадлежности: ロシア人 (росиадзин) — русский. Но то, что приемлемо для самих себя, а также для наших друзей и земляков, совершенно не годится для употребления по отношению к гражданам из других стран. Их будет более вежливым назвать несколько иначе, например, フランスの人 (фурансу но хито) — то же самое, что и フランス人 (фурансудзин), но только более уважительно, а если дословно, то получается не столько «француз», сколько «человек Франции»[166].

Использование притяжательной частицы の до такой степени распространено в японском языке и в неё вложен такой глубокий смысл, что должно пройти некоторое время, прежде чем тот, кто изучает японский язык, сможет за внешней простотой этой формы увидеть её колоссальное смысловое наполнение. Видеть в этой частице просто формальную деталь — значит низводить многоплановость японского языка в одномерное пространство западных представлений[167]. Вот несколько примеров, которые могут наглядно продемонстрировать самое простое назначение частицы «но»:

木は山の上にあります (ки ва яма но уэ ни аримас)[168] — Дерево расположено на горе.

山の上の木は古いです (яма но уэ но ки ва фуруй дэс) — Дерево на горе старое.

本はテ一ブルの上にあります (хон ва тэ:буру[169] но уэ ни аримас) — Книга лежит на столе.

本がテ一ブルの上にあります (хон га тэ:буру но уэ ни аримас) — На столе лежит книга.

山本さんのテーブル (ямамото сан но тэ:буру) — Стол Ямамото. 日本の山 (нихон но яма) — Горы Японии.

秋の森 (аки но мори) — Осенний лес (роща).

Бросается в глаза и заставляет удивиться поразительное совпадение в использовании признака притяжательности «но» в японском и в русском языках: Мити-но поле, Алёши-но горе, Василиси-но окно и так далее.

Итак, 井の中の蛙大海を知らず — лягушка, живущая в колодце, большое море… Что это за сирадзу (知らず) такое она делает с этим самым большим морем (大海, тайкай)?

知る (сиру) — знать, знаю, буду знать. 知ります (сиримас) — знаю, буду знать. 知らない (сиранай) — отрицательная форма глагола «знать» (не знать, не знаю, не буду знать). Однако в литературе, в пословицах, в поговорках часто встречается отрицательная форма глаголов с заменой суффикса «-най» на «-дзу». В итоге получается следующее: «Лягушка, живущая в колодце, (большого) моря не знает»[170].



В завершение остаётся только чуть более внимательно рассмотреть кандзи «Знать», ибо поскольку «знание — сила»[171], то нам без него никак не обойтись.

[知 — Знать ТИ_сиру 8 (矢 (111) стрела)]

Иероглиф 知 (знать) состоит из двух элементов: 口 (рот) и 矢 (стрела). Здесь очевидное многовековое предвосхищение великих слов Френсиса Бэкона, ибо слова, подкреплённые знанием, подобны стрелам, поражающим цель.

6.8. НОВЫЕ ИЕРОГЛИФЫ

[探 — Искать TAN_sagasu 11 (扌, 手 (64) рука)]

[深 — Глубокий SHIN_fukai 11 (氵, 水 (85) вода)]

[木 — Дерево MOKU,BOKU_ki 4 (木 (75) дерево)]

[林 — Лес RIN_hayashi 8 (木 (75) дерево)]

[森 — Роща SHIN_mori 12 (木 (75) дерево)]

[休 — Отдыхать KYUU_yasumu 6 (ィ, 人 (9) человек)]

[秋 — Осень SHUU_aki 9 (禾 (115) колос, зерно)]

[海 — Море KAI_umi 9 (氵, 水 (85) вода)]

[北 — Север HOKU_kita 5 (ヒ (21) «ХИ»)]

[本 — Книга HON_hon 5 (木 (75) дерево)]

[本 — Источник HON_moto 5 (木 (75) дерево)]

[日 — Солнце,день NICHI_hi 4 (日 (72) солнце)]

[古 — Старый КО_furui 5 (口 (30) рот)]

[井 — Колодец SEI_i 4 (ニ (7) два)]

[上 — Верх JOU_ue 3 (一(1)один)]

[知 — Знать CHI_shiru 8 (矢 (111) стрела)]

6.9. НОВЫЕ СЛОВА

探す — искать (sagasu)

探る — выведывать (saguru)

深い — глубокий (fukai)

水深 — глубина воды (suishin)

木 — дерево (ki)

林 — лес (hayashi)

森 — роща (mori)

森林 — леса (shinrin)

休む — отдыхать (yasumu)

休み — отдых (yasumi)

秋 — осень (aki)

秋休み — осенние каникулы (akiyasumi)

バカンス — каникулы (bakansu)

海 — море (umi)

北 — север (kita)

北風 — северный ветер (kitakaze)

北海道 — о.Хоккайдо (hokkaidou)

山本 — Ямамото (vamamoto)

古い — старый (furui)

深秋 — поздняя осень (fukaaki)

古本 — старая книга (furuhon)

古びる — ветшать (furubiru)

古風 — старомодный (kofuu)

古手 — старьё (furute)

深める — углублять (fukameru)

知る — знать (shiru)

上 — верх (ue)

上がる — подниматься (agaru)

蛙 — лягушка (kawazu)

并 — колодец (i)

机 — стол (tsukue)

テーブル — стол (tēburu)

古木 — старое дерево (koboku)

Каэру,

Каэррру,

Каэррр…

Для цапли так приятен хор

Зелёных водяных химер…

ПРИЛОЖЕНИЕ

Отрывок из книги

КРАСОТОЙ ЯПОНИИ РОЖДЁННЫЙ[172]

…А вдохновила меня на статью Нобелевская речь Кавабата[173] «Красотой Японии рождённый»[174].

Понять смысл этого своеобразного признания в любви к родной культуре не так просто, начиная с заголовка, переведенного американцем Эдвардом Зейденстикером «Япония, прекрасная, и я». Звучит, мягко говоря, не по-японски, тем более, так не скажет традиционно настроенный писатель. Собственно, сам Кавабата перечеркнул первоначальный вариант заголовка — «Красота Японии и я», опасаясь, что иностранцы неправильно его поймут, и заменил на «Красотой Японии рождённый». Писатель хотел сказать: я постольку существую, поскольку существует японская культура. Нобелевскую премию я отношу не за свой счёт, а за счёт того духа Красоты, который живёт в японцах и перешел к нам от предков и который, как ни модернизируется или ни американизируется Япония, будет составлять её суть. Всем я обязан тому духу национальной культуры, который называется Красотой Японии — и о нём я веду речь.

Американец, человек иного склада, унаследовавший иные культурные традиции, понял это так, как только и мог понять: «Япония, прекрасная, и я». И не ясно, что важнее, наверно, все-таки Я, которое любуется прекрасной Японией. В результате исчезает главная мысль Кавабата: я таков потому, что такова Япония. У переводчика же чисто американский размах: «Я и Япония». Но Будда «постоянно учил, что такого самостоятельного я нет, что нет и обособленного от него мира, нет самостоятельных предметов», нет обособленной жизни; всё это неразрывные корреляты, отделимые друг от друга только в абстракции».

В 1973 году я получила, к своей радости, несколько номеров журнала «Восток» с переводом моей статьи и откликами японских профессоров… Японские учёные согласились, что английский перевод «Япония, прекрасная, и я» не отражает того, что хотел сказать Кавабата. Не отражает именно потому, что в английском переводе опущена сакраментальная частица но. («Уцукусий Нихон-но ватакуси»: Уцукусий — красивый, Нихон — Япония, Ватакуси — я)[175]. Но — не просто частица родительного падежа, а свидетель всеобщей связи, «одного во всем и всего в одном». Этот иероглиф похож на виток спирали и выполняет особую функцию в языке, соединяя между собой все возможные пары не по принципу «и то, и то» или «сначала это, потом то», а по принципу «это есть то». Тип связи, олицетворяемый частицей но, позволяет не распасться множеству, соединяя всё на всех уровнях микро- и макромира, в соответствии с голографической структурой или многомерным мышлением. Поэтому невозможным оказался однозначный союз и (and), и я прибегла к инверсии — «Красотой Японии рождённый».

А вот мнение профессора Кобаяси Итиро:

«Не подлежит сомнению, что эссе «Красотой Японии рожденный», чему посвящена статья, не просто вольные рассуждения Кавабата о литературе, оно отражает мировоззрение японцев. Можно согласиться, что перевод Зейденстикера «Japan, The Beautiful, and Myself» неудачен, в чем я вполне согласен с автором статьи. Толкование, данное в переводе Тани-дзёси[176]: «Я постольку и существую, поскольку существует японская культура» — вернее всего передает дух подлинника.

Когда в Стокгольме (на церемонии вручения Нобелевской премии) обозреватель Сираи задал вопрос о частице но, Кавабата ответил: «Поистине, это сложное и чудесное слово. Да, если говорить о Японии — всё здесь моё, близкое. Вот какой смысл я в него вкладывал». (Кстати, об этом я не знала и благодарна за упоминание. — Т.Г.) Хотелось бы также отметить, что но, которое использует Кавабата, включает также все те значения, которыми оно обладало в старояпонском языке: показателя «принадлежности», «места и времени существования», «однородности», «подобия», «относительного местоимения» и т. п. Возможно, сказанное Кавабата о «сложном и чудесном слове» отражало его самые сокровенные чувства. Да, то был Кавабата, постигший и превзошедший все тонкости японского языка.

НО —

Видит кошка,

Хоть темно.

ЭССЕ 7

Эта дорога…

Нет на ней путников.

Сумерки осени.[177]

秋の暮

7.1. 秋私和知短

Перед нами пять иероглифов, настолько сходных между собой, чтo они так и просятся, чтобы их по этому признаку объединили в одну группу, а затем вместе запомнили, что в последующем позволит не ошибиться при встрече в тексте с любым из них.

秋 (осень) → 禾 (зерно, колосок) + 火(огонь) → наполненные огнём 火 солнца колосья или зёрна, обсушенные огнем.

私 (я, частный) → 禾 (зерно) + ム (частный, личный) → моё (ム) зерно (禾).

和 (мир, спокойствие) → 禾 (зерно) + 口 (рот) → время, когда не воюют, а досыта едят (口) рис (禾).

知 (знать) → 矢 (стрела) + 口 (рот) → опирающиеся на знание (知) слова (口) подобны стрелам (矢), попадающим в цель.

短 (короткий) → 矢 (стрела) + 豆 (боб)[178] → стрелы (矢), сделанные из стеблей бобов (豆), летают на короткие (短) расстояния; короткий (短) как бобовая (豆)стрелка (矢), и т. д. и т. п.

Кандзи «Осень» нам хорошо знаком, тем не менее упомянем его ещё раз.

[秋 — Осень СЮ:_аки 9 (禾 (115) зерно)]

秋風 (акикадзэ) — осенний ветер.

秋田 (акита) — Акита (город в Японии).

[私 — Я СИ_ватакуси 7 (禾 (115) зерно)]

Кандзи 私 (я) состоит из «зерна» и сильно похожего на знак азбуки Катакана ム («му») элемента, в древности символизировавшего «личное», «свое»: моё (!) зерно.[179]

«Ватакуси» — это достаточно официально. Если проще и обыденнее, то «ватаси». У местоимения «я» в японском языке куча синонимов, которые к тому же записываются разными иероглифами. Говорят, будто кто-то из японоведов насчитал их более пятидесяти. Почему-то в это верится, особенно если принять во внимание наследие «тёмного» феодального прошлого Японии. Нетрудно догадаться, что в свете изменившихся исторических условий это многообразие сегодня уже не востребовано[180].

Более общее значение иероглифа 私 — частный, личный: 私立大学 (сирицудайгаку)[181] — частный университет.

Аналогично частному образуется и

国立大学 (кокурицудайгаку) — государственный университет.

7.2. СТОЯЩИЕ В ТЕРНОВНИКЕ

В образовании понятий «государственный» и «частный» принимает участие иероглиф «Стоять»[182] (стоять, быть учреждённым, быть установленным). Отсюда и 国立 (кокурицу) — учреждённый государством, и 私立 (сирицу) — учреждённый (установленный) частным лицом.

[立 — Стоять, быть установленным РИЦУ_тацу 5 (立 (117) стоять)]

Название известной японской компании «Хитачи» записывается как 日立 (хитати). Смысл записанного будет более очевиден, если упомянуть ещё одно значение кандзи 立 (РИЦУ_тацу) — вставать, подниматься. Но почему «тачи» или «тати», если речь идёт о «тацу»?

Если бы после кандзи 立 стоял знак азбуки Хирагана つ (цу), то нетрудно было бы догадаться, что речь идёт о глаголе «тацу» (立つ), а вот если бы после 立 стояли знаки Хираганы てる (тэру), то это уже был бы глагол 立てる (татэру) — ставить, учреждать. Видно, что с помощью кандзи записывается только неизменяемая часть глагола. Но проблема заключается в том, что в случае с 日立 (хитати) после иероглифа 立 вообще нет никаких знаков, частиц или изменяемых окончаний! Это означает только то, что мы должны воспроизвести либо варианты, не имеющие каких-либо изменяемых «хвостиков» (например, «РИЦУ» — онное чтение кандзи 立), либо «тати» — корень глагола «тацу».

Корень любого глагола вычленяется наиболее просто, если известно, как выглядит тот или иной глагол в нейтрально-вежливой форме: 立つ (та-цу) → 立ちます (та-ти-мас) → 立ち (та-ти). Хотя 立ち и записывается через ち, тем не менее в сочетаниях с другими кандзи изменяемая корневая часть кандзи (в данном случае ち) может опускаться, что мы, собственно, и видим на примере 日立 (хитати).

Изменение глагольного корня при переходе от одной формы глагола к другой происходит у большинства глаголов:

уцу (打つ, ударять) — утимас (打ちます);

ясуму (休む, отдыхать) — ясумимас (休みます);

агару (上がる, подниматься) — агаримас (上がります);

сагасу (探す, искать) — сагасимас (探します);

харау (払う, платить) — хараимас (払います);

хаиру (入る, входить) — хаиримас (入ります);

дасу (出す, вынимать, посылать) — дасимас (出します);

нобору (登る, взбираться) — ноборимас (登ります);

утау (歌う, петь) — утаимас (歌います);

тому (富む, быть богатым) — томимас (富みます).[183]

Корень глагола нередко переводится как существительное, например: ёму (читать) — он’ёми (онное чтение) и кун’ёми (кунное чтение)[184].

И всё же, почему «хитачи», а не «хитати», ведь в японском языке вообще нет слога «чи», а есть слог «ти»? Так это дело вкуса. Русское «хитачи» появилось не от большой грамотности, а от свойственного как русским, так и японцам стремления что-нибудь позаимствовать. Жителям западных стран японское «ти» всегда и всюду слышалось слегка шипяще, что и нашло своё отражение в так называемой хэпберновской транскрипции[185], согласно которой японский звук «ти» записывается как «chi». А вот когда многие японские слова всякими окольными путями, в основном через Европу, попали наконец-то в Россию, то они, как правило, были записаны именно латиницей, что и привело в последующем к появлению в русском языке всякого рода «хи- тачи» (hitachi), «митсубиши» (mitsubishi) и прочих возникших по принципу «испорченного телефона» коверканий.

Другой способ записи японских слогов буквами латинского алфавита (японская государственная латиница[186]) записывает «ти» как «ti». Очевидно, что японский способ, в отличие от варианта, предложенного Хепберном, в большей степени является транслитерацией японских слогов латинскими символами (た、 も、つ、て、と — та, ти (а не чи), ту (а не цу), тэ, то). При выборе наиболее удобного способа латинизации японского письма не стоит сразу вставать на ту или иную сторону. Будьте слегка японцами — не стремитесь к губительным крайностям, а старайтесь во всем придерживаться нейтралитета (中立)[187].

«Ти» и «чи» — две крайности одной истины. Вместо того, чтобы изводить себя размышлениями, оперируя мудрёными и не всегда понятными терминами, отчётливо произнесите перечисленные ниже слова, тщательно выслушиваясь в особенности звучания звука «т» в каждом из примеров. После чего вы сами сможете прийти к некоторым вполне определённым выводам.

Титан, таран, титул, толкать, тикать, катить, тэрра, тик-так, тетива, тигр, Тибет.

7.3. ИНТЕРЕСНОСТИ НА ТЕМУ

秋風立つ[188] (акикадзэ тацу) — встают (начинаются) осенние ветры. Фразеологический оборот, применяемый, когда говорят об охлаждении чувств к возлюбленным — периоде сложном и «слезоточивом». Кстати, «плакать» по-японски будет «наку», и если кандзи «Стоять» (立) объединить с «Водой» (水, 氵), в данном случае символизирующей слёзы, то получится иероглиф 泣, которым и записывается глагол 泣く (наку) — плакать.

[泣 — Плакать КЮ:_наку 8 (氵, 水 (85) вода)]

泣く (наку) — плакать.

泣さ (наки) — плач.

泣さ泣き (накинаки) — сквозь слёзы.

泣き虫 (накимуси) — плакса (плачущее насекомое).

泣き入る (накииру) — горько плакать.

泣き出す (накидасу) — заплакать, залиться слезами.

7.4. ПО ПУТИ ГАРМОНИИ И МИРА

[和 — Мир, согласие ВА_ва 8 (ロ (30) рот)]

和する (ва суру) — быть в ладу (в мире), гармонировать.

和らぐ (яварагу) — смягчаться, утихать.

調和 (тё:ва) — гармония.[189]

Кандзи 和 чрезвычайно значим для японцев[190], ведь основные и, по сути дела, главные его значения — это «мир» и «согласие», благодаря чему этот иероглиф ассоциируется с духом самой Японии. Стремление к гармонии, нетерпимость к категоричной крайности, смягчение и выравнивание позиций, согласование мнений — всё это характерные черты японцев, именно поэтому данный иероглиф наряду с иероглифом «Солнце» выступает в качестве символа Японии, откуда и происходит ещё одно значение кандзи 和 — «японский».

Посмотрите на тот японско-русский словарик, которым вы, скорее всего, уже успели обзавестись. На его обложке должно быть написано следующее: 和露辞典 (вародзитэн) — японско-русский словарь. Впрочем, на словаре может оказаться и такая надпись: 日露辞典 (нитиродзитэн), что по сути одно и то же. Здесь 和 — символ-синоним иероглифа 日, а 露 — эффектный знак, которому выпала честь в подобного рода словосочетаниях обозначать собой матушку Россию[191].

和歌 (вака) — японская песня, японское стихосложение. Зачастую употребляется в качестве синонима стихотворной формы танка (短歌). Отсюда же берёт своё название поэзия как искусство стихосложения вака — 歌道 (кадо:).

和歌山 (вакаяма) — Вакаяма (город в Японии).

共和国 (кё:вакоку) — республика. Здесь 共 (КЁ:_томо ни) — вместе, одновременно.

コミ共和国 (коми кё:вакоку) — Республика Коми (родина автора Кандзявых эссе).

Для запоминания кандзи 共 (КЁ:_томо ни) можно применить следующие уловки: 共 — на столе две соединённые вместе руки; что же касается куна «томо», то в 11 эссе будет представлен кандзи 友 (друг), который в некоторых источниках тоже трактуется как две соединенные вместе руки, но самое интересное заключается в другом: «друг» по-японски тоже «томо».

[共 — Вместе КЁ:_томо ни 6 (八 (12) восемь)]

中共 (тю:кё:) — Коммунистическая партия Китая.

二人共 (футаритомо) — оба[192].

共立する (кё:рицу суру) — совместно учреждать.

Национальный японский стиль в чём бы то ни было — (вафу:), причём 和風 (вафу:) — это ещё и легкий ветерок. И, наконец, 和服 (вафуку) — одежда в японском стиле (японская одежда).

[服 — Одежда, костюм ФУКУ_фуку 8 (月 (74) месяц)]

服入れ (фукуирэ) — платяной шкаф, чемодан (для платья). お古の服 (о-фуру но фуку)[193] — поношенный костюм.

この服は父のお古です (коно фуку ва тити но о-фуру дэс)[194] — Эта одежда с отцовского плеча.



Как показывает практика, кандзи 服 (ФУКУ) довольно сложен как для понимания, так и для запоминания. Каждая из его частей в плане символьной идентификации не так проста, как это может показаться на первый взгляд, а неоднозначность и неуверенность в восприятии элементов, столь характерные для этого иероглифа, могут привести и к размытости самого иероглифа в целом, и, как следствие, к неустойчивому закреплению его в памяти.

Попробуем более подробно разобрать кандзи «ФУКУ». Слева расположен элемент 月 (месяц). В иероглифе 服 это единственный символ из трёх (月, 卩, 又), значение которого не вызывает у нас каких-либо сомнений. Вернее, пока не вызывает — японский язык не приемлет и не допускает какой-либо категоричности в обращении с ним, и как только в каком-то вопросе мы почувствуем себя более-менее уверенно, как тут же японский язык найдёт возможность обрушить мощный удар по нашей с вами самоуверенности. Так происходит и здесь. Все дело в том, что в наборе иероглифических ключей есть один, который выглядит совсем как «месяц» (月), но при этом к «месяцу» никакого отношения не имеет. Этот «пересмешник» — иероглиф «Мясо», который будучи иероглифом выглядит как 肉, а вот в роли ключа тут же деформируется и превращается в нечто чрезвычайно похожее на «месяц» (⺼):

腺 (сэн) — железа (телесный источник, источник в теле, мясе, плоти);

汗腺 (кансэн) — потовые железы;

涙腺 (руйсэн) — слёзная железа.

Основываясь только на внешнем виде подобного рода иероглифов, невозможно сказать, что же именно является их ключом — «месяц» или «мясо». Единственным доказательством того, что в иероглифе 服 (одежда) «нарисован» именно «месяц», а не «мясо», а в иероглифе 腺 (железа) — именно «мясо», может послужить любой иероглифический словарь, согласно которому кандзи 服 располагается в группе иероглифов, объединенных 74-ым ключом (月, месяц). А это, можно сказать, уже последняя инстанция в решении наших иероглифических сомнений[195].

Приблизительно такие же проблемы возникают при знакомстве с элементами 卩 и 又. Нам остаётся только взять какие-то лежащие на самой поверхности факты и нужным образом их интерпретировать. Поскольку знак 卩 присутствует в кандзи 印 (ИН_ин), означающем «печать», то в литературе значение иероглифа 印 часто переносится и на его ключ 卩. Что же касается знака 又, то он в качестве иероглифа 又 (Ю:_мата) имеет значение «опять», а в составе более сложных иероглифов его нередко трактуют как «рука» (иногда как «правая рука», иногда как «ладонь»)[196].

Иероглиф 服 (ФУКУ) при употреблении с глаголом «суру» (делать) проявляет несколько дополнительных значении: 服する (фукусуру) — носить (одежду), подчинять(ся), покорять(ся), отбывать срок (службы). Большой странности в таком разбросе значении нет. Одежда всегда определяла социальное и служебное положение человека в обществе, каждый японский (и китайский) князь имел в своём подчинении отряды, носящие свою оригинальную форму; быть на службе у какого-то аристократа (князя, военачальника, наместника, феодала и т. д. и т. п.) значило быть одетым в форму определённых цветов. Благодаря этим значениям (подчиняться и так далее) для запоминания иероглифа 服, в знаке 月 полезно видеть именно «месяц», символизирующий время отбывания службы, в знаке 卩- печать, скрепляющую долговременные обязательства, а в зняке 又 — руку, ставящую эту печать, или на которую ставят клеймо.

Попытка трактовать кандзи 服, анализируя его компоненты, приводит к положительным результатам, но только, если можно так выразиться, в одностороннем порядке. Запомнив значения компонентов иероглифа 服, мы теперь без особого труда сможем распознать и идентифицировать его в тексте. А вот попытка выполнить обратную задачу — по памяти воспроизвести этот иероглиф — нередко оказывается обречённой на неудачу. Ситуацию не спасает даже использование следующего довольно яркого ассоциативно-логического трюка: на очередной примерке рука 又 портного снова и снова 又 разглаживает по телу 月 клиента сворачивающуюся в рулон ткань 卩, оценивая её на пригодность и соответствие требованиям заказчика.

Основная причина возникающей проблемы заключается в том, что когда мы видим перед собой на бумаге символ и пытаемся вспомнить его значение, у нас, как правило, есть время и возможность проанализировать изображение иероглифа, разбирая его на мелкие «кусочки», что служит достаточно действенным способом обращения к нашей памяти. Однако когда требуется этот символ изобразить на бумаге, полагаясь только на память, то у нас в этом случае вообще отсутствуют какие-либо визуальные зацепки для работы образного полушария мозга. Именно поэтому нам кроме логических приёмов требуется дополнительный образный стимул, воздействующий на нашу память. Идеальным является вариант, когда образы и логика работают вместе, но это бывает не всегда.

Постараемся увидеть в иероглифе 服 (одежда) поэтическое начало, пусть даже оторванное от значений, присущих компонентам данного знака. Скрючившись 卩 за своим столом 又, в сиянии луны 月, покорившись своей судьбе, трудится бедный портной, отбывая срок своей трудовой повинности и проводя дни и ночи за пошивом нарядной одежды для богатого феодала.

Ещё раз посмотрите внимательно на иероглиф 服 и прочно увяжите только что описанный образ с этой маленькой высокохудожественной миниатюрой, после чего закройте глаза и подумав об «одежде», постарайтесь увидеть этот иероглиф. Если во время эксперимента вам удалось явственно представить только что описанную картину, то проблем с воспроизведением этого знака у вас уже никогда не будет.

А напоследок ещё одна странность кандзи «ФУКУ», который, оказывается, еще отвечает и за счёт глотков (при питье) и затяжек (при курении): 一服 (иппуку) — один глоток, одна затяжка.

Но если 服 отвечает за глотки, то, значит, и за дозы принятого лекарства: 一服 (иппуку) — одна доза (лекарства)[197].



А чтобы жизнь не казалась совсем уж скучной, сопоставим кандзи 服 (одежда) ещё с одной «одеждой», воплощением которой служит кандзи 衣 (И_коромо). Для нас этот самый «коромо» (одежда) интересен тем, что вместе с кандзи «ФУКУ» (одежда) он образует слово, которое тоже обозначает одежду: 衣服 (ифуку) — одежда, платье, костюм, наряд, обмундирование. Мы не будем разбирать на части иероглиф 衣, а вместо этого попросту применим тот же приём, который использовали по отношению к иероглифу 服 — воспользуемся яркой художественной образностью этого знака.

Коромо —

Как у борца сумо,

Размер чиновничьей хламиды.

Так тяжело, видать, его ярмо.

Посмотрите внимательно на этого разодетого в шелка китайского мандарина[198], сопоставьте рисунок и иероглиф с приведённой в табличке-досье информацией и скажите, неужели нужно что-то еще для того, чтобы в ближайшие лет десять не забыть эту замечательную картинку-образ?

[衣 — Одежда, одеяние И_коромо 6 (衣 (145) одежда)]

7.5. РОВНЫЙ, СПОКОЙНЫЙ, ОБЫКНОВЕННЫЙ

Мир (не война) — 平和 (хэйва)[199]. 平 — кандзи, который на протяжении всей этой книги не раз еще будет упомянут, и который интересен хотя бы тем, что входит в состав названия нынешней (на момент написания данного эссе) эры: 平成 (хэйсэй).

[平 — Плоскость ХЭЙ_хира 5 (千 (51) сухой)]

Это не единственное кунное употребление кандзи 平: 平らな (тайра на) — плоский, ровный, горизонтальный, а также спокойный, ровный.

平服 (хэйфуку) — будничное платье, штатский костюм.

平日 (хэйдзицу) — обычный день, будни.

В последнем примере представлен ещё один ОН кандзи 日 (НИТИ_хи), который сознательно не был упомянут в 6-ом эссе, где мы и познакомились с кандзи «Солнце». Закрепим этот ОН с помощью нового словечка:

休日 (кю:дзицу) — выходной.

Если же в памяти зафиксировать слово 手の平 (тэ но хира) — ладонь руки, то нам уже никогда не забыть следующие употребления кандзи 平:

平の (хира но…) — плоский, ровный, обычный, простой;

平に (хира ни) — открыто.

7.6. ЗНАТЬ, ЧТО ЧУВСТВУЮТ НАСЕКОМЫЕ

[知 — Знать ТИ_сиру 8 (矢 (111) стрела)]

Не путать с глаголом «суру» (делать): «знать» — сиру (сиримас), «не знать» — сиранай (сиримасэн), «делать» — суру (симас), «не делать» — синай (симасэн)(в скобках представлены глаголы в нейтрально-вежливой форме).

Хорошо запоминается онное чтение кандзи «Знать» через существительное 知人 (тидзин) — знакомый.

Что ещё? 知る (сиру) — знать, 知らない (сиранай) — не знать. 知れる (сирэру) — быть/стать известным (не в смысле «быть/стать знаменитым»), 知れない (сирэнай) — неизвестный.

Именно отсюда берёт своё начало грамматическая конструкция … かも知れない («… камо сирэнай» — может быть, возможно), выражающая допущение или слабое предположение.

そうかも知れません (со: камо сирэмасэн) — Возможно, это так.

この歌を山田さんが歌うかも知れません (коно ута о ямадасан га утау камо сирэмасэн) — Эту песню, наверное, будет петь господин Ямада.

北風が吹いたかも知れません (китакадзэ га фуйта камо сирэмасэн) — Возможно, дул северный ветер.

私はこの道を行くかも知れません (ватаси ва коно мити о ику камо сирэмасэн) — Я, наверное, пойду этой дорогой.

Чтобы лучше понять принцип образования данной грамматической конструкции, попробуем перевести последний пример буквально: Пойду ли я этой дорогой? Даже неизвестно.

知らせる (сирасэру) — извещать, сообщать. Благодаря этому самому «сирасэру» есть смысл снова вспомнить кандзи «Насекомое». Удивительно, но в японских устойчивых выражениях «насекомое» зачастую обозначает чувство:

虫が知らせる (муси га сирасэру) — предчувствовать (насекомые сообщают, чувства сообщают).[200]

虫が起きる (мycи гa oкиpy)[201] — нервничать, paздpaжaтьcя (поднимаются насекомые, поднимаются чувства).

7.7. ГДЕ ТОНКО, ТАМ И… ТАНКА

[短 — Короткий ТАН_мидзикай 12 (矢 (111) стрела)]

Для того, чтобы запомнить он «ТАН» кандзи «Короткий» можно, конечно, придумать какую-нибудь очередную ассоциативную комбинацию, но вместо этого лучше просто вспомнить японский короткий стих и проблем с запоминанием больше не будет: 短歌 (танка)[202].

Отправляясь (или съездив) на недолгое время в поездку, мы чаще всего говорим о ней как о небольшом путешествии (поездке, командировке) и зачастую не задумываемся о том, имеем ли в виду значимость дайной поездки (большая — небольшая) или то время, которое она займёт (долгая — короткая). Получается, что в большинстве случаев мы небезосновательно считаем, что в небольшой по времени поездке больших дел не совершишь.

В японском же варианте небольшая поездка будет именно короткой. Акцент делается на промежуток времени, который займёт поездка, а не на ту роль, которую она сыграет в последующем в нашей жизни. Точно так же следует говорить и о коротком отпуске, и о каком-либо другом небольшом промежутке времени. Время течёт быстро, оно скоротечно, оно коротко, и японцы, по-видимому, это прекрасно понимают.

7.8. СТРАННЫЕ СТРАНЫ ТАМ ВСЯКИЕ

Мы так часто упоминали иероглиф «Страна», что настало время уделить немного внимания и ему.

[国 — Страна, государство КОКУ_куни 8 (囗 (31) ограда)]

В этом примере, как и в случае с ключами 月 (месяц, от иероглифа 月) и ⺼ (мясо, от иероглифа 肉), мы опять встречаемся с проблемой схожести некоторых ключевых иероглифических элементов. Так, ключ 囗 (31) легко спутать с ключом 口 (30), и если происхождение и значение тридцатого ключа у нас не вызывает сомнении (рот он и есть рот), то с ключом под номером 31 дела обстоят не так просто. Ключ 囗 (31) в различной литературе, так или иначе касающейся японской или китайской письменности, называется по разному: это и коробка, и ограда, и страна (куни). Ясно, что название «коробка» обязано замкнутой квадратной форме ключа 囗 (31), но учитывая, что такую же форму имеет и ключ «рот», подобная трактовка ключа 囗 (31) где-то на «бытовом» уровне воспринимается слишком уж прямолинейно и совсем как-то не по-восточному.

Что же касается значения «страна» (куни), то понятно, что оно происходит от переноса на ключ 囗 значения характерного иероглифа 国(КОКУ_куни), в состав которого он входит. В этом плане для изучающего японский язык наиболее подходящей и понятной трактовкой ключа 囗 (31) была бы «ограда», которая хорошо согласуется практически со всеми иероглифами, включающими в свой состав тридцать первый ключ. Поэтому в рамках Кандзявых эссе исключительно из «педагогических» соображений мы иногда будем называть ключ 囗 оградой.

Попробуем составляющие иероглифа 国 объединить связующим сюжетом: государство 国 — это некоторые рамки, крепостные стены, границы, ограждающие от посторонних национальные сокровища 玉 (ГЁКУ_тама)[203], основным держателем которых является король 王 (О:_о:). Отсюда, кстати, получаем и 王国 — королевство с царством (о:коку).

[王 — Король, царь, монарх О:_о: 4 (王 (96) король)]

[玉 — Драгоценный камень ГЁКУ_тама 5 (玉* (96) драг. камень)]

*) Особенностью 96-го ключа является то, что в качестве него выступают сразу два иероглифа: и 王 (король), и 玉 (драгоценный камень).



中国 (тю:гоку) — Китай.

国立 (кокурицу) — государственный.

入国 (ню:коку) — въезд в страну.

国際 (кокусай) — международный[204].

立国 (риккоку) — основание государства.

国富 (кокуфу) — национальное богатство.

外国 (гайкоку) — заграница[205].

外国人 (гайкокудзин) — иностранец.

Ясно что в такую коробочку 囗 не запихнуть ни правящего, ни неправящего короля 王, тем более со всем его драгоценным скарбом 玉, если, конечно, это не какой-нибудь пленный король: 囚われ (тораварэ) — пленный (человек в коробке, человек в ящике, человек за оградой).

囚人 (сю:дзин) — арестант.

囚われ (тораварэ) — пленник, плен, заключение.

囚われる (тораварэру) — быть захваченным в плен, быть схваченным (пойманным).[206]

[囚 — Плен, заключение СЮ:_тораварэ 5 (□ (31) ограда)]

7.9. 美しい日本の私

Итак, снова «красивой Японии я» или, литературно выражаясь, «красотой Японии рождённый».



«Уцукусий» — красивый. Кандзи 美 (красивый) может показаться достаточно простым, но, как правило, всякий раз при очередной попытке его письменного воспроизведения этот знак доставляет некоторые затруднения, ибо количество горизонтальных черт в нем может привести в замешательство даже обладателя самой выдающейся на свете памяти. К счастью, данный иероглиф легко разделяется на два более простых: 羊 (овца) и 大 (большой). Сочетание, конечно, может показаться странным, но если учесть, что во все времена баран давал человеку не только полцентнера мяса, но и шерсть, и одежду, а, значит, и красоту, то неудивительно, что большая овца вызывала у древнего китайца определённые эстетические чувства (или, по крайней мере, их предвкушение)[207].

Данная версия происхождения иероглифа 美 хороша, но только для очень нетребовательного читателя. А вот если кого-то всё же засмущает тот факт, что «большой» находится под «овцой», то пусть он представит большого (значимого, важного) человека (шамана, заклинателя духов), голова которого увенчана рогатой бараньей головой (или маской мифического животного).

[美 — Красивый, прекрасный БИ_уцукусий 9 (羊 (123) баран, овца)]

タイプライターを打つ美人 (тайпурайта: о уцу бидзин)[208] — Красавица, печатающая на машинке.

美しい山水 (уцукусий сансуй) — живописный пейзаж.

山水の美 (сансуй но би) — красота природы.[209]

[羊 — Баран, овца Ё:_хицудзи 6 (羊 (123) баран, овца)]



Кандзи 羊 заставляет задуматься над кое-какими вещами. В принципе, в том, что иероглиф «Овца» вместе с письменностью попал в Японию из Китая, ничего удивительного нет, и тем, что китайское название данного иероглифа стало звучать как «Ё:», возможно, тоже никого уже не удивить (в Китае иероглиф 羊 (овца) озвучивается как yang), но если учесть, что на момент проникновения данного иероглифа в Японию на японском архипелаге овцы не водились[210], то откуда тогда, спрашивается, взялось такое хитрое название овцы (хицудзи)?

山羊 → «гора» + «овца» → горный баран? Но 山羊 — это коза или козёл, которых японцы называют «яги»[211]. Почему именно «яги»? Почему японцы, сложив вместе два иероглифа, не взяли от них по ону или куну и не получили какое-нибудь новое слово, вроде «сан’ё:» или «ямахицудзи»? Откуда японцы берут названия животных, которых они, возможно, отродясь (по крайней мере, на момент формирования письменности) в глаза не видели?

Это всё вопросы «на засыпку», а мы, раз уж речь зашла о дающих шерсть животных, не забудем и про саму шерсть.

[毛 — Шерсть, волосы, мех МО:_кэ (毛 (82) шерсть)]

Здесь главное не спутать шерсть 毛 с рукой 手.

羊毛 (ё:мо:) — шерсть.

毛のシヤツ (кэ но сяцу)[212] — шерстяная рубашка.

OH кандзи «Шерсть» запоминается элементарно, ведь именно с этого иероглифа начинается имя «Великого кормчего» Мао Цзэдуна[213] (毛沢東)[214], которого в Японии именуют Мо:такуто:.

7.10. ЯПОНСКИЕ «СВИНКИ ЗАМОРСКИЕ»

Если к «овце» добавить «воду», то получится иероглиф Морская овца? Здесь допустимо некоторое сравнение с нашей морской свинкой, которая, как известно, не столько свинка морская, сколько (за)морская. Да и не свинка она вовсе. А поскольку Япония — островная страна посреди океана, то выходит, овца уже даже не столько заморская, сколько заокеанская. Вот и получается, что она — диво-дивное из-за морей-океанов завезённое, а кандзи 洋, в свою очередь, стал символом всего заокеанского, преимущественно западного[215].

[洋 — Океан, западный Ё:_(-) 9 (氵, 水 (85) вода)]

Следует обратить внимание на факт, способствующий удержанию в памяти ОНа кандзи «Океан»: «овца» выступает в роли фонетика, передав свой он «Ё:» более сложному кандзи (океан), в состав которого она входит.

洋服 (ё:фуку) — западный стиль одежды.

洋風 (е:фу:) — западный стиль.

太洋 (тайё:) — океан.

太平洋 (тайхэйё:) — Тихий океан.

Кандзи 太 (ТАЙ) только с виду похож на кандзи 大 (ДАЙ) — (большой). И хотя его значение «толстый», но применение его в слове (океан) слегка настораживает — не может же океан быть толстым. Нет, здесь, по всей видимости, не всё так просто, да и точка, дополняющая знак «большой», явно указывает не столько на наружную полноту, сколько на какое-то внутреннее наполнение. Но об этом в следующем эссе, а пока для нас этот иероглиф обозначает именно то, что он и обозначает: толщину цилиндрических предметов (ног, деревьев, брёвен и т. д.)[216], жирность линий, густоту голоса и даже крепость нервов.

[太 — Толстый, жирный ТАЙ_футой 4 (大 (37) большой)]

7.11. ОСЕННИЙ ВЕЧЕР В ОСЕННИХ СУМЕРКАХ

この道や行く人なしに秋の暮 (коно мити я ику хито наси ни аки но курэ). Нелитературный перевод: Эта дорога. Идущих людей нет. Осенний вечер (а, может, осени закат). Посмотрим, что нам здесь еще неизвестно.

7.11.1. 行く (ику) и 行く (юку)



行く (ику) — идти. Обычно иероглиф 行 трактуется либо как «шаг — стоп», либо как «левый шаг — правый шаг» (левая часть иероглифа изображает человека, делающего маленькие шажки). Можно также встретить объяснение иероглифа 行 как изображение перекрёстка (отчётливо видны три расходящиеся дороги).

Интересно, что 行く (идти) может читаться как «ику», а может как «юку». Сегодня глаголы «ику» и «юку» — равноправные синонимы, и в большинстве случаев не будет ошибкой применить любой из них.

秋田へ行くバス (акита э юку басу) — Автобус, который идёт в Акита.

この道を行くと林へ出ます (коно мити о юку то хаяси э дэмас) — Эта дорога выведет к лесу (если идти этой дорогой, то выйдешь к лесу).

私は秋田へバスで行きます (ватаси ва акита э басу дэ икимас) — Я поеду в Акита автобусом.

Конечно же, есть конкретные устоявшиеся случаи, требующие в тех или иных конструкциях применения только «ику» или только «юку», но такие случаи надо просто знать. Так, 行き (в смысле «юки») участвует в указании станции назначения транспорта:

秋田行きのバス (акитаюки но басу) — Автобус (идущий) в Акита.

[行 — Идти КО:, ГЁ:_ику, юку 6 (行 (144) идти)]

行人 (ко:дзин) — прохожий.

平行の (хэйко: но…) — параллельный (ровно идущий).

Кроме «идти» кандзи 行 может также обозначать:

— вертикальную строчку текста «гё:»: 一行 (итигё:) — одна строка;

— группу людей. 一行 (икко:) — группа, партия (не политическая, а именно как группа), свита, спутники, 十人の一行 (дзю: нин но икко:) — группа из десяти человек;

— поведение: 私行 (сико:) — личное поведение, частная жизнь; 知行 (тико:) — знание и поведение;

— осуществление как частный случай поведения (или наоборот): 行う (оконау) — осуществлять, совершать, поступать, вести себя и так далее. Именно от «оконау» происходит 行 い (оконаи) — поступок, действие, поведение, манеры.

Смысловая ёмкость кандзи 行 никого не должна смущать, ибо тех, кого избрал японский язык, ждут впереди 大行 (тайко:) — великие дела, и 行々 («ко:ко:» — шаг за шагом, мало-помалу) каждый эти дела сможет 行う (оконау) — осуществить.

7.11.2. や и なし

Мацуо Басё жил достаточно давно (1644-1694 гг.) и пользовался отнюдь не современным японским языком. В те времена, в эпоху царствования высокого книжного стиля, частица «я» выражала эмоциональный настрой (восхищение, восторг, иронию, сомнение)[217]. Мы же, чтобы чрезмерно себя не утруждать, можем рассматривать её в качестве устаревшего аналога глагола-связки «дэс». Что же касается «наси», то это устаревшая форма нынешнего отрицания «най».

7.11.3. 秋暮れ

Всем, кто изучает японский язык, прекрасно или более-менее известны три кандзи, употребляющиеся для обозначения вечерне-ночного времени[218]. Что же касается иероглифа 暮 то он, возможно, менее известен, хотя значимость его в делах «вечерне-сумеречных» умалять ни в коем случае нельзя, поэтому уделим ему чуть больше внимания.

Все элементы иероглифа 暮, кроме самого верхнего, нам хорошо известны — это 日 (солнце) и 大 (большой). А в элементе ⺾ совсем нетрудно увидеть пробивающуюся через поверхность земли траву. Скрывается за высокой травойсолнце 日. Заканчивается большойдень 日. Наступают сумерки 暮れ (курэ). На сердце неизвестно откуда наваливается печаль, хочется погрустить, поразмышлять и помечтать. И вся эта красота сконцентрировалась в одном единственном иероглифе 暮!

Как, спрашивается, после столь живописного описания определить одним словом значение этого многогранного образа? Да очень просто. Оказывается, глагол 暮れる (курэру), образованный этим кандзи, выражает оба значения: и «предаваться печали» (размышлениям, мечтам), и «кончаться» (если речь идёт о времени года или суток):

日が暮れる (хи га курэру) — день кончается, смеркается;

暮れ (курэ) — и «конец дня» (сумерки), и «конец года»;

日の暮れに (хи но курэ ни) — к концу дня.

[暮 — Кончаться, предаваться печали БО_курэру 14 (日 (72) солнце)]

Учитывая всё только что сказанное, становится непонятно, что всё-таки имел в виду поэт — осенние ли сумерки (осень, вечер) или сумерки осени (наступление поздней осени). Но такова образность японского языка и переводчику, похоже, вполне удалось подчеркнуть двусмысленность строк в произведении одного из величайших поэтов Японии:

Эта дорога…

Нет на ней путников.

Сумерки осени.[220]

Ha этой возвышенно-лирической ноте можно было бы и закончить данное эссе, только рассказ будет не полон, если напоследок не упомянуть еще одно значение кандзи 暮: 暮す (курасу) — жить, поживать. Не просто «жить», «проживать» (для этого есть специально предназначенные кандзи), а именно в плане «житьё-бытьё». Отсюда получаем 泣き暮らす (накикурасу) — жить в слезах.

Вот теперь, пожалуй, всё.

7.12. НОВЫЕ КАНДЗИ, СЛОВА И ВЫРАЖЕНИЯ

[私 — Я SHI_watashi 7 (禾 (115) зерно)]

[立 — Стоять RITSU_tatsu 5 (立 (117) стоять)]

[泣 — Плакать KYUU_naku 8 (氵, 水 (85) вода)]

[和 — Мир, согласие WA_wa 8 (口 (30) рот)]

[共 — Вместе KYOU_tomo ni 6 (八 (12) восемь)]

[服 — Одежда, костюм FUKU_fuku 8 (月 (74) месяц)]

[腺 — Железа SEN_sen 13 (⺼ (130) мясо)]

[衣 — Одежда, одеяние I_koromo 6 (衣 (145) одежда)]

[平 — Плоскость HEI_hira 5 (千 (51) сухой)]

[短 — Короткий TAN_mijikai 12 (矢 (111) стрела)]

[国 — Страна, государство KOKU_kuni 8 (囗 (31) ограда)]

[王 — Король, царь OU_ou 4 (王 (96) король)]

[玉 — Драгоценный камень GYOKU_tama 5 (玉 (96) драг. камень)]

[囚 — Плен, заключение SHUU_toraware 5 (囗 (31) ограда)]

[美 — Красивый BI_utsukushii 9 (羊 (123) овца)]

[羊 — Баран, овца YOU_hitsuji 6 (羊 (123) овца)]

[洋 — Океан, западный YOU_(-) 9 (氵, 水 (85) вода)]

[太 — Толстый, жирный TAI_futoi 4 (大 (37) большой)]

[暮 — Жить, кончаться BO_kureru 14 (日 (72) солнце)]

[毛 — Шерсть, волосы, мех MOU_ke 4 (毛 (82) шерсть)]

[行 — Идти KOU, GYOU_iku, yuku 6 (行 (144) идти)]

7.13. НОВЫЕ СЛОВА

秋風 — осенний ветер (akikaze)

私 — я (wata(ku)shi)

秋田 — г. Акита (akita)

私立大学 — частный университет (shiritsudaigaku)

国 — страна (kuni)

国立 — государственный (kokuritsu)

国立大学 — государственный университет (kokuritsudaigaku)

中国 — Китай (chuugoku)

入国 — въезд в страну (nyuukoku)

国富 — национальное богатство (kokufu)

立国 — основание государства (rikkoku)

立つ — стоять (tatsu)

立てる — ставить (tateru)

中立 — нейтралитет (chuuritsu)

泣く — плакать (naku)

泣き — плач (naki)

泣き虫 — плакса (nakimushi)

泣き入る — горько плакать (nakiiru)

泣き出す — заплакать (nakidasu)

和する — быть в ладу (wa suru)

和らぐ — смягчаться, утихать (yawaragu)

和歌 — японское стихосложение (waka)

和風 — японский стиль (wafuu)

和風 — лёгкий ветерок (wafuu)

和歌山 — г. Вакаяма (wakayama)

和服 — японская одежда (wafuku)

共和国 — республика (kyouwakoku)

共に — вместе (tomo ni)

中共 — компартия Китая (chuukyou)

共立する — совместно учреждать (kyouritsu suru)

服 — одежда (fuku)

服入れ — платяной шкаф, чемодан (fukuire)

服する — носить (одежду), подчинять(ся) (fuku suru)

一服 — глоток, затяжка, доза (лекарства) (ippuku)

衣服 — одежда (ifuku)

平 — плоскость (hira)

平に — открыто (hira ni)

平らな — плоский, горизонтальный (tairana)

平和 — мир (heiwa)

平服 — будничный костюм (heifuku)

中の平 — ладонь руки (tenohira)

平日 — обычный день, будни (heijitsu)

休日 — выходной (kyuujitsu)

知人 — знакомый (chijin)

知る — знать (ishiru)

知れる — быть известным (shireru)

知れない — неизвестный (shirenai)

知らせる — извещатъ (shiraseru)

短歌 — танка (tanka)

歌道 — поэзия (kadou)

玉 — драгоценность (tama)

行く — идти (iku/yuku)

平行の — параллельный (heikou no…)

行人 — прохожий (koujin)

一行 — одна строка (ichigyou)

一行 — группа, партия (ikkou)

私行 — частная жизнь (shikou)

行う — осуществлять (okonau)

行い — поступок, поведение (okonai)

大行 — великие дела (taikou)

行々 — шаг за шагом (koukou)

暮れる — заканчиваться, предаваться печали (kureru)

暮れ — конец дня или года (kure)

暮す — жить, поживать (kurasu)

泣き暮らす — жить в слезах (nakikurasu)

ПРИЛОЖЕНИЕ

Отрывок из книги Харуки Мураками

ОХОТА НА ОВЕЦ

(перевод с японского Дмитрия Коваленина)[221]

***

— Ты, по-моему, в университете биологию изучал. Что ты, вообще, знаешь об овцах?

— Да, можно сказать, ничего, Я изучал очень узкую область — здесь те знания почти бесполезны.

— Расскажи, что знаешь.

— Парнокопытные. Травоядные. Стадные. Впервые завезены в Японию, кажется, где-то в начале Мэйдзи[222]. Разводятся людьми ради мяса и шерсти. Вот, пожалуй, и все.

— В общем, правильно, — сказал секретарь. — Только, если уж быть совсем точным — впервые овцы были завезены к нам не в начале Мэйдзи, а в середине эпохи Ансэй[223]. До тех же пор, как ты верно сказал, овец в Японии просто не существовало. Предание гласит, что первых овец привезли из Китая в эпоху Ансэй; но, даже если это и так — те овцы не прижились и вскоре вымерли. Поэтому до начала Мэйдзи таких животных, как овцы, японцы в глаза не видали и вообразить себе не могли. Хотя Овен как знак Зодиака и был сравнительно популярен, — никто не мог точно сказать, как этот зверь выглядит на самом деле. Иными словами, долгое время овца была сродни выдуманным, мифическим животным — типа баку[224] или дракона. Исторический факт: все изображения овец на японских картинах до периода Мэйдзи — сплошной суррогат и чистейшая несуразица. Люди разбирались в овцах примерно так же, как Герберт Уэллс — в марсианах.

Но и до сих пор еще японцы знают про овец удручающе мало. Начнем с того, что за всю свою историю нация никогда по-настоящему в овцах не нуждалась. Животные были завезены из Америки, разведены здесь — и благополучно забыты. Великое дело — какие-то овцы! После войны открылись квоты на импорт баранины и овечьей шерсти из Австралии и Новой Зеландии — и разводить овец в Японии стало совершенно невыгодно. Бедные овцы, тебе не кажется? Просто вылитые японцы в двадцатом веке…

Впрочем, я не собираюсь читать тебе лекции о сиротской доле современной Японии. Я хочу, чтобы ты сопоставил в голове две вещи. Первое: до конца эпохи сегуната овец в Японии практически не существовало. Второе: с приходом новой власти всех овец, ввозимых в страну, государственные чиновники пересчитывали буквально по головам и проверяли самым тщательным образом. О чем это говорит?

Хицудзи —

Овца не сложнее козы:

Два рога,

Два уха, четыре ноги —

Есть отличия только вблизи.

ЭССЕ 8

На голой ветке

ворон сидит.

Осенний вечер.[225]

陰•陽

8.1. ТОЛСТЫЙ ЖИРНЫЙ ОКЕАН

Никого из читателей Кандзявых эссе уже не удивить тем фактом, что историческое взаимодействие китайской и японской культур самым глобальным образом повлияло на формирование как японского языка в целом, так и его отдельных структур.

Вернемся к кандзи 太 (ТАЙ_футой) — толстый, рассмотренному нами в предыдущем эссе. Есть нечто, что настораживает в этом иероглифе. Это и его внешняя схожесть с кандзи 大 (ДАЙ/ТАЙ_оокий) — большой, и созвучность ОНов обоих кандзи, и близость (или лучше сказать, некая однородность) их смыслов. Кроме того, как уже отмечалось ранее, в графике иероглифа 太 бросается в глаза акцент, поставленный не столько на «наружной толщине», сколько на «внутренней насыщенности» этого знака (точка внутри). Эта некоторая неопределённость заставляет нас в очередной раз погрузиться в прошлое, чтобы постараться хоть на самую малость разобраться с истинным значением этого столь незамысловатого на первый взгляд символа.

Удивительно, но в Китае иероглиф 太 вообще не обладает значением «толстый»! В Поднебесной во все времена его основным смыслом было и остаётся «слишком» (очень, чересчур, излишне). Всё дело в том, что в символе уже заключено значение «большой», «громадный», «значительный» (во-о-о-от такую рыбу поймал), а вот точка внутри (太) как раз и говорит о том, что «имеется лишнее». В японском языке кандзи поначалу употреблялся вместе с иероглифом «Толстый» (с целью смыслового усиления его значения до «толстенный», «очень толстыи»), но в ходе исторического развития произошла полная подмена значений, в результате чего китайский иероглиф 太 приобрел в Японии совершенно новое значение, близкое к русскому «толстый». Однако, когда данный знак употребляется не сам по себе, а в сочетании с другими иероглифами, откуда-то из глубин японского коллективного подсознания, свято оберегающего тайны далёкого прошлого, проявляется значительно более ёмкий смысл, отвечающий не столько за физический объем, сколько за солидное внутреннее содержание. Сами посудите: 太平 (тайхэй) — не просто что-то очень ровное или спокойное, а само «спокойствие», сам «мир»; 太洋 (тайё:) — не просто «океан»[226] и даже не «толстый» океан, а «Океан»; не «толстый тихий океан» (太平洋), а «Великий Тихий Океан»; 太古 (тайко) — не просто «старый» или «очень старый», а сама «древность».

8.2. ВЕЛИКОЕ СОЛНЦЕ ВЕЛИКОЙ ЯПОНИИ

Да что там океан! 太陽 — вот оно, то настоящее и неподдельное Великое Японское Солнце! И хотя в слове 太陽 второй кандзи нам пока не известен, но, согласитесь, что применять эпитет «толстый» по отношению к солнцу более чем странно и нелепо. Нет, тут опять, как и в случае с океаном, речь явно идёт не о физической толщине (хотя в каком-то примитивно-естественном смысле наш великий источник жизненной энергии можно оценивать и с этой точки зрения).

Познакомимся поближе с кандзи 陽. 太陽 (солнце) звучит точно так же, как и «океан» (тайё:). В данном случае хоть и игра слов получается, но, заметим, игра крайне символическая: два великих начала жизни на земле — океан и солнце, и оба произносятся одинаково, хотя и записываются по-разному[227]. Приведём сведения, почерпнутые из небольшого иероглифического словаря про иероглиф 陽:

Кандзи 陽 (YŌ). Значения в сочетаниях: солнце, солнечный, светлый, положительный. В качестве примера: 太陽 (taiyō) — солнце.[228]

Для начала попробуем определиться со взаимоотношением двух японских слов: 日 (хи) — солнце и 太陽 (тайё:) — солнце. Насколько эти два синонима равноправны, и в каких случаях правомерно применять каждый из них? Чтобы ответить на этот вопрос, мы снова вынуждены будем обратиться к китайскому прошлому обоих иероглифов.



Иероглифом 日 в Китае обозначается солнце[229] как природный объект, который ежедневно восходит на востоке, чтобы озарять своими лучами наш бренный мир. А вот 太陽 (в современном китайском написании 太阳) — это уже не просто нечто периодически показывающееся над горизонтом, а солнце как что-то даже не просто одушевлённое, а обожествлённое. Обратите внимание на разницу: солнце (日) и Солнце (太陽). Во втором случае употребление иероглифа 太 более чем оправданно, и его наличие указывает на то, что Солнце — это нечто большее, чем просто планета или звезда, более того, это то, что преисполнено некоей сутью, обозначать которую выпала честь иероглифу 陽.

Японский язык сохраняет свойственное китайскому языку уважительное отношение к божественному источнику жизненной энергии, что выражается в весьма редком использовании иероглифа 日 для обозначения солнца. В Японии 太陽 (тайё:) — это солнце практически во всех его проявлениях и ипостасях, поэтому при употреблении именно этого слова в качестве аналога русского «солнца» мы не допустим ни ошибки, ни какой-либо двусмысленности. При этом надобно иметь в виду, что существует несколько устойчивых оборотов и выражений, в которых для обозначения солнца все-таки прижилось не «тайё:», а «хи», однако все эти немногочисленные случаи можно «пересчитать по пальцам». Вот некоторые из них:

日が出る (хи га дэру) — солнце встаёт (солнце выходит).

日の出 (хи но дэ) — восход солнца.

日の入り (хи но ири) — заход солнца.

В основной массе прочих случаев 日 не столько солнце, сколько день, хотя нетрудно догадаться, что день и солнце — два взаимно определяющих друг друга явления, не существующие друг без друга, что, собственно говоря, и находит своё отражение в изначальных значениях иероглифа 日 (НИТИ_хи), который сам по себе и день, и солнце.

8.3. МУЖСКОЕ НАЧАЛО В ПРИРОДЕ

Современные китайцы, видимо, обеспокоенные заметным снижением уровня грамотности подрастающего поколения, существенно упростили иероглиф 陽 (как, впрочем, и многие другие), избавившись от всего «лишнего», и оставили только то, что посчитали нужным оставить[230]. Мы же, имея счастливую возможность лицезреть оригинал, зададимся вопросом: так что же представляет из себя иероглиф 陽, и каким это содержанием он наполняет наше Солнце?

Кому-то, возможно, трудно будет поверить, но это, оказывается, то самое положительное начало природы ЯН (если по-китайски, то yang), дошедшее до нас из разных течений древней китайской натурфилософии.[231] Несмотря на все соблазны, мы не будем даже касаться этого удивительного достижения человеческой мысли, вместо чего сконцентрируем все своё внимание на иероглифе 陽, который и без того достаточно заковырист даже в своем графическом исполнении.

Этот немыслимо глубокий иероглиф, несущий в себе заветы тайного знания, состоит из нескольких элементов, два из которых (阝 и 日) достаточно прозрачны для понимания, а вот третий (勿), при всей его очевидности, совсем не так прост, как может показаться на первый взгляд:

阝 (холм)[232] — ключ иероглифа 陽;

日 — солнце;

勿 — знак, в качестве самостоятельного иероглифа употребляющийся в современной Японии крайне редко[233].

Если в элементе 勿 постараться увидеть пробивающиеся сквозь тучи солнечные лучи, что, в общем-то, не противоречит одной из самых древних трактовок данного знака, то тогда иероглиф 陽 можно будет рассматривать как холм (阝), освещённый пробивающимися из-за туч лучами (勿) солнца (日), взошедшего над линией горизонта (一).

Интересно, что мы не так уж и далеки от истины, поскольку первоначально иероглифы, за которыми сегодня скрываются такие фундаментальные понятия как ИНЬ и ЯН, обозначали достаточно обыденные вещи, вроде южного и северного склона горы, освещенной и неосвещённой части чего-либо и т. д. и т. п.

[陽 — Ян, солнечный, светлый, положительный Ё:_ё: 12 (阝 (170) холм)]

8.4. ЖЕНСКОЕ НАЧАЛО В ПРИРОДЕ

А что же ИНЬ? Насколько легче жилось бы всем, кто изучает японский язык, если бы японцы пошли по пути китайцев, хотя бы на самую малость упростив иероглифы, обозначающие ИНЬ и ЯН. Тогда бы мы обошлись запоминанием всего двух простеньких картинок: 阳 (YANG) и 阴 (YIN), где ЯН — холм 阝, освещённый солнцем 日, а ИНЬ — осеребрённый луной 月 холм 阝. Лучших образов для ИНЬ и ЯН и не придумать — солнечный и подлунный мир, освещённая и неосвещённая стороны. К счастью ли, к сожалению ли, но японцы, известные своей приверженностью к традициям, предпочли оставить данные знаки без изменений.

Трудно сказать, какую именно физическую реальность первоначально олицетворял знак 陰, зато он легко раскладывается на ряд простеньких компонентов:

阝 (холм) — знак, являющийся ключевым для обоих иероглиф, символизирующих и ЯН, и ИНЬ;

今 (КОН_има_сейчас, теперь) — настолько часто встречающийся кандзи, что его можно запомнить, даже не задумываясь о его графической символике (просто взять и запомнить);

云 (УН_иу) — кандзи, которым раньше записывали глагол 云う («иу» — говорить) и который в этом значении уже встречается крайне редко[234]. На данном этапе нам куда важнее научиться узнавать сам символ 云, чем помнить его устаревающее значение, тем более, что рано или поздно мы познакомимся со значительно более распространённой версией глагола «говорить» (言う, иу), а кандзи 云 для нас всегда будет более интересен в роли компонента других иероглифов.

[陰 — Инь, тень, полумрак ИН_кагэ 11 (阝 (170) холм)]

Да, основное значение этого кандзи — тень. Скорее даже не столько тень (тёмный силуэт, отбрасываемый предметом), сколько именно сокрытость в тени, неосвещённость и тому подобное.

Приступим к детальному разбору графики. Поскольку ИНЬ есть нечто отрицательное, плохое, скрытное и тому подобное, то мы можем трактовать его как характерную особенность тех, кто скрывается сейчас 今 в тени 陰 холма 阝 и о чём-то там говорит 云. А раз говорит, не выходя из тени, и при этом не хочет, чтобы его видели, то это отрицательный персонаж, другими словами, само воплощение ИНЬ.[235]

陰で (кагэ дэ) — в тени (в прямом смысле), за спиной (в переносном смысле).

木の陰で休む (ки но кагэ дэ ясуму) — отдыхать в тени дерева[236].

陰口を云う (кагэгути[237] о иу) — злословить за спиной, сплетничать.

陰で笑う (кагэ дэ варау[238]) — высмеивать, злословить за спиной (смеяться в тени).

ОН кандзи 陰 даже не надо запоминать, ибо ИНЬ он и есть ИНЬ (ИН), а вот кун его был бы не так очевиден, если бы нам на помощь не пришел сам японский язык. Всё дело в том, что каждому, кто хочет иметь дело с японцами, нужно запомнить одно полезное выражение. Допустим, некий (некая) 日本人 (нихондзин) немного вам (пусть даже косвенно) в чём-то посодействовал(а), и вы, отчасти благодаря ему(ей), добились некоторых успехов. Вы делитесь радостью со своим благодетелем, и он искренне поздравляет вас. Как ответить на это поздравление, чтобы не показаться дурно воспитанным? До: мо? До:моаригато:? Можно и так, но можно поступить ещё тоньше. Например, произнести «окагэсамадэ!», что дословно может означать: «благодаря Вашей тени», «через Вашу тень», «находясь в вашей тени (под вашим влиянием, покровительством)». Если же говорить по-нашему, по-русски, то «благодаря Вам», «Вашими стараниями», «Вашими молитвами», «благодаря Вашему влиянию (или участию)»[239]. Вот после этого уже можно добавить и «до: мо аригато: годзаимас» (большое спасибо)[240].

С выражением «о-кагэ сама дэ» вам уже никогда не прослыть неблагодарным невежей и вы навсегда запомните кун и тонкий смысл иероглифа ИН. Так и проявляется во всём сущем гармония основоположных начал ИНЬ и ЯН[241], именуемая на Дальнем Востоке простым почти уже русским словом «Дао».

8.5.1. СЕГОДНЯ И НАВСЕГДА!

В этой главе нам остаётся пробежаться по всему, что не вошло в предыдущие разделы данного эссе. Раз уж мы более-менее подробно рассмотрели японские иероглифы, соответствующие фундаментальным понятиям ИНЬ и ЯН, то воспользуемся случаем и «доразберём» до уровня запоминания кое-какую сопутствующую информацию.

[今 — Сейчас, теперь КОН_има 4 (人 (9) человек)]

Японское «сейчас» применяется практически в тех же ситуациях, что и русское[242]. Кроме того, 今 активно используется в сочетаниях с другими кандзи.

今日 (коннити) — сегодня. Но чаще «сегодня» звучит как «кё:», которое записывается так же. Зато если к «сегодня» (коннити) добавить показатель именительного падежа «ВА», то получится 今日は (коннитива) — Здравствуйте. Складывается ощущение, что когда японцы здороваются, они как бы чего-то друг другу не договаривают: «Сегодня… (хорошая погода, не правда ли, миссис Хиггинс)!»

А разве кого-нибудь удивляет, когда англичане полное «Good morning!» (Доброе утро) или «Good day!» (Добрый день!) заменяют при встрече на более короткие «Morning!» (Утро!) и «Day!» (День!)[243]. В этом отношении японцы, по всей видимости, не хотят отставать от Запада. Или скорее Запад не желает отставать от Японии, поскольку не исключено, что так здороваться японцы начали значительно раньше всякого рода англичан и немцев, при этом, думается, не от какой-то там лености своей или высокого ритма жизни, а просто от характерной для японской речи черты — её некоторой недосказанности.

В этой ситуации крайне к месту оказывается наличие двух синонимов, обозначающих «сегодня». Ведь услышав в свой адрес тираду, начинающуюся со слов «коннитива», не каждый сходу сориентируется, здороваются ли с ним (коннитива!) или просто хотят сказать, что «сегодня (коннити ва)… вас в этом ресторане обслуживать принципиально не будут». А так всё понятно: если «коннитива», то поздоровались, а вот если «кё: ва»[244], то жди, что же будет дальше после слова «сегодня».

Пример для пущей полноты картины: 今日の日本 — японское название известного журнала «Япония сегодня».

8.5.2. ЛЮБОВАНИЕ ЛУНОЙ

[月 — Месяц ГАЦУ, ГЭЦУ_цуки 4 (月 (74) месяц)]

月 — это и месяц, который ясный, и месяц, который в календаре (одна двенадцатая часть года). Чтобы образовать название того или иного календарного месяца надо к «месяцу» присоединить соответствующее число от 1 до 12: 一月 (итигацу) — январь, 二月 (нигацу) — февраль и так далее[245]. По аналогичной схеме получается 今月 (конгэцу) — этот месяц, в этом месяце[246].

Здесь полезно вспомнить знаменитое японское «цукими» (любование луной), которое не следует путать с «цукини» — известным сортом кабачков. «Цуки» вопросов не вызывает, а что же такое «ми»? Прежде чем ответить на этот вопрос, снизу замкнём месяц 月 еще одной чёрточкой, и получим… «Глаз».

[目 — Глаз, глаза МОКУ_мэ 5 (目 (109) глаз)]

Секрет запоминания глазного «МОКУ»: МОКнУщие глаза всегда на МОКром месте. Кроме того один из онов кандзи 木 (дерево) тоже «МОКУ», поэтому сама собой напрашивается ещё одна зацепка для запоминания ОНа кандзи «Глаз», зафиксированная в поговорке «в чужом глазу щепку замечает, а в своём бревна не видит». Куда ни кинь, а всюду «МОКУ».

Если же глаз 目 поставить на ножки 儿, то получится любопытный символ 見, который можно озвучить как «иди и смотри».[247]

[見 — Смотреть, видеть КЭН_миру 7 (見 (147) видеть)]

Отсюда и происходит наше с вами 月見 (цукими), причём от «миру» осталось только «ми», но факт этот ни у кого не должен вызывать недоумения. Уже отмечалось, что в образовании слов активно принимают участие не только оны и куны кандзи (куны и оны в том понимании, о котором мы договорились в рамках Кандзявых эссе), но и неизменяемые корневые основы глаголов (ми-ру, ми-мас):

月見 (цукими) — любование луной (луна + смотреть).

風見 (кадзами)[248] — флюгер (ветер + смотреть).

Опыт показывает, что кун «миру» иероглифа 見 не требует каких-либо дополнительных усилий для запоминания, чего, к сожалению, нельзя сказать о его ОНе. Самый простой способ запомнить его — подобрать какое-нибудь хорошо звучащее и легко запоминающееся слово, в состав которого наряду с другими иероглифами входит и кандзи 見. Этим словом может быть, например, 見物 (вещи, на которые смотрят) — экскурсия, осмотр (достопримечательностей), посещение (выставки), произносимое как «кэмбуцу». Отсюда, кстати, легко образуются и посетители всех этих мероприятии: 見物人 (кэнбуцудзин)[249].

Здесь будет полезно ещё раз обратиться к ранее упомянутому иероглифу 勿. Данный знак вместе с символом 牛 (корова)[250] образует кандзи 物 (вещь, предмет), передавая ему свой ОН (иначе говоря, кандзи 勿 (БУЦУ) служит фонетиком для кандзи 物 (БУЦУ)).

[物* — Вещь, предмет БУЦУ_моно 8 (牛 (93) корова)]

*) Для запоминания: кандзи 物 входит в состав слова «кимоно» (着物 (одежда) → ТЯКУ_киру_одевать + БУЦУ_моно_вещь → вещь для одевания).

Чтобы эту «вещь» прочно зафиксировать в памяти, представим такую картину: группа японцев (или китайцев) приезжает в Россию (ロシテ) на экскурсию (見物). Их автобус (バス) останавливается посреди огромного живописного поля (田 или 畑), и душа экскурсантов (見物人) замирает от вида, раскрывшегося пред ними в своей фантастической неожиданности: сквозь тучевидные облака с трудом пробиваются лучи (勿) заходящего Солнца (太陽), а на вершине возвышающегося над полем холма (阝) стоит такая вся из себя красивая-прекрасивая корова (美しい牛, уцукусий уси). У экскурсантов замирает дыхание. «ВЕЩЬ! (物)» — восклицают потрясённые до глубины души японцы (日本人) или китайцы (中国人)[251].



[牛 — Корова ПО:_уси 4 (牛 (93) корова)]

水牛 (суйгю:) — буйвол (водяной бык).

牛肉 (гю:нику) — говядина (коровье мясо).

В слове 見物 (кэнбуцу) поменяем местами иероглифы. В результате содеянного на свет появится 物見 (мономи), смысл которого «осмотр», «наблюдатель», «разведчик», «дозорный пост» (наблюдение за вещами). Почему для образования слова 見物 (экскурсия) использованы оны, а для слова 物見 (наблюдатель) куны одних и тех же кандзи? Подсказкой, возможно, послужит то, что «наблюдающий» или «дозорный» — понятия значительно более древние, чем экскурсия…

8.6. НА ГОЛОЙ ВЕТКЕ…

Мацуо Басё в течение нескольких долгих лет работал над своим знаменитым трёхстишием, доводя его образный лаконизм до запредельного совершенства. В результате миру был явлен один из величайших шедевров мировой поэзии:

枯枝に烏の止まりたるや秋の夕暮

К сожалению, Кандзявым эссе не под силу дать даже самый поверхностный анализ творчества великого японского поэта, поэтому ограничимся лишь минимальным иероглифическим разбором его творения.

Нам уже известны некоторые из иероглифов, составляющих знаменитое произведение: 秋 (СЮ:_аки) — осень и 暮 (БО_курэру) — кончаться, предаваться печали. Кроме того, в свое время вскользь был упомянут кандзи 夕 (СЭКИ_ю:бэ) — вечер, ночь, который образует слово (ю:гурэ) — сумерки, вечер.

[夕 — Вечер СЭКИ_ю:бэ 3 (夕 (36) вечер)]

Кандзи 夕 может показаться очень странным. Где здесь, собственно говоря, вечер? А вы попробуйте месяц 月 мысленно скрыть наполовину за левым склоном горы Фудзи. Представили картину? А теперь ещё раз внимательно всмотритесь в иероглиф 夕. Неужели вы всё ещё не прониклись высочайшей поэтикой этого символа?

ОН кандзи «Вечер» можно связать с изгибом месяца, по своей форме схожим с лезвием СЕКИры. Что же касается куна «ю:бэ» (夕べ), то при образовании сложных слов от него зачастую остаётся одно долгое «ю:»: 夕暮 (ю:гурэ) — сумерки, 夕立 (ю:дати) — внезапный ливень (вечер встает).

Итак, «На голой ветке…» Вот только где здесь японская действительность, а где литературное допущение переводчика? Попробуем разобраться.

[枯 — Засыхать, вянуть КО_карэру 9 (木 (75) дерево)]

Это в результате совместной деятельности кандзи 古 (КО_ фуруй) и 木 (МОКУ/БОКУ_ки) получается знакомое по предыдущим эссе «старое дерево» (古木, кобоку), а вот в результате слияния этих же элементов в одном символе появляется на свет совершенно новый иероглиф, отвечающий за засыхание и увядание — свойства, присущие любому дереву (растению): 括 (засыхать) → 木 (дерево) + 古 (старый).

По аналогии с 枯 создадим ещё один иероглиф: 木 (дерево) + 支 (ветка) → 枝 (ветка).

[枝 — Ветка СИ_эда 8 (木 (75) дерево)]

Некоторое недоумение может вызвать следующая странность: зачем нужно было, уже имея в распоряжении образ ветки (支), создавать ещё один иероглиф с тем же самым значением и почти с той же самой символикой (枝). Объяснить данный факт можно, пожалуй, лишь тем, что в своё время символ 支, действительно, обозначал ветку, но со временем на его долю всё больше и больше стала возлагаться нагрузка по обозначению ветки, с помощью которой что-то подпирают, что в конце концов вылилось в применение иероглифа 支 для записи глагола 支える (сасаэру) — подпирать[252]. Со смещением у иероглифа 支 «центра тяжести» с «ветки» в сторону «подпорки» сам собой встал вопрос о необходимости создания нового символа, однозначно указывающего на ветку как на природный объект, а не как на деревянный предмет, имеющий непосредственное практическое применение. Как видите, решение было найдено, и мы теперь можем ласкать свой взор чрезвычайно лаконичным и точным иероглифом 枝 (ветка), в основу которого опять-таки положена «ветка» (支).

[支 — Подпирать, поддерживать СИ_сасаэру 4 (支 (65) ветка)]

Несмотря на то, что иероглиф 支 то там то сям всё еще называется «веткой»[253], сегодня он в большинстве случаев к дереву никакого отношения уже не имеет, в сочетании с другими иероглифами перенося значение «ветвь» на другие природные, техногенные и прочие объекты: ветвь (железнодорожная), ответвление (компании), приток (реки) и так далее. Основное же его кунное употребление — 支える (сасаэру), хотя этот же кандзи можно встретить и в других значениях, например, в виде глагола 支える (цукаэру) — засариваться, застревать, запинаться.

Тему многозначности иероглифа 支 закончим на первый взгляд неожиданным выражением значения «расходовать»: 支出 (сисюцу) — расходы, ассигнования, 支途 (сито) — траты, расходы, статьи расхода[254].

Ключиком для запоминания она «СИ» кандзи «Ветка» будет служить глагол «СИдеть»: на ветках СИдят вороны. Здесь хотелось бы ещё раз отметить, что в Кандзявых эссе неоднократно подчеркивалась мысль о том, что запоминание онов японских иероглифов задача значительно более сложная, чем запоминание их кунов, основной причиной чего является фонетическая скудность онного состава кандзи. Куны более разнообразны по звучанию, а потому они способны вызвать значительно большее число ассоциаций и разного рода опорных связей. Что говорить, если даже такая бесхитростная рифма как «засохла ветка «карээда» — ищите рядом короеда» создаёт ассоциацию сразу на несколько слов: карээда (сухая ветка), эда (ветка), карэру (засыхать). Но, несмотря на простоту и ясность подобных примеров, надо всё же стараться находить опору в самом японском языке. Так, в среде японистов хорошо известна фундаментальная книга «Грамматика японского языка»[255], автор которой носит распространённую в Японии фамилию (киэда). Ну чем не дополнительный рычажок для нашей памяти?

8.7.1. ВОРОН

Сложив вместе 枯 (КО_карэру_засыхать) и 枝 (СИ_эда_ветка), получим «сухую ветку»: 枯枝 (карээда)[256]. На сухой ветке[257] (枯枝に, карээда ни) ворон (烏, карасу)…

Вот только ворон[258] ли? Пожалуй, есть смысл этому крайне выразительному кандзи уделить чуть больше внимания.



Чрезвычайно грациозный иероглиф! Запрокинутая голова, сверху клюв или пёрышко, раскрытые крылья, распущенное оперенье. Великолепная стилизация под птицу! Только не всякая это птица и даже не ворон, а обыкновенная ворона (ворона как вид, а не как «жена ворона»). При этом не та серая ворона (Corvus cornix), которая чувствует себя как дома во всех городах и весях России, а, можно сказать, своя японская, совсем-совсем чёрная (Corvus corone). Так что если автор перевода и не был прав, то совсем чуть-чуть.

Интересно было бы узнать, не сродни ли русскому «кар-кар» японское название вороны «карасу»? Кстати, слово «карасу» в нашем хайку встречается дважды, один раз явно: 烏 (карасу) — ворона, и другой раз исключительно в сокрытом от глаз читателя виде благодаря иероглифу 枯 (КО_карэру) — сохнуть. Всё дело в том, что этот иероглиф кроме глагола «карэру» образует ещё глагол «карасу» — засушивать, высушивать. «Карэру» — засыхать, «карасу» — засушивать. Элементарно и, самое главное, просто. Вот вам и ключ для запоминания сразу двух слов: «ворона» и «засушивать». И всё это благодаря одному хоть и маленькому, но знаменитому стихотворению.

8.7.2. ВОРОН СИДИТ

枯枝に烏の止まりたる… На сухой (в смысле, засохшей) ветке ворона… Дальше идёт частица «но». Здесь её можно воспринимать как аналог частицы именительного падежа «ГА»[259]. За ней следует глагол «томаритару» — поэтический аналог конструкции «томаттэ иру»[260]. То есть ворона сидит, но сидит не вообще, а сидит и продолжает сидеть как раз в тот момент, о котором идёт речь. Только не следуе в данном конкретном случае глагол «сидеть» воспринимать буквально. Для обозначения факта сидения в японском языке предусмотрено несколько соответствующих каждому конкретному случаю глаголов, например, 座る (сувару) — сидеть[261]. Наш же «томару» (止まる), если переводить его буквально, означает «останавливаться», «остановиться».



Так уж получилось, но ни в одном из источников, имеющихся в распоряжении автора Кандзявых эссе, не удалось найти данное произведение в виде, в котором глагол «томару» был бы записан иероглифом. Случайность это, недосмотр или тонкий поэтический намек на двусмысленность?[262] На свой страх и риск остановимся на вполне конкретном (в смысловом отношении) кандзи 止 (СИ_томару) — останавливаться. Для нас важно то, что смысловая значимость этого иероглифа не противоречит всему нашему западно- и восточноевропейскому опыту.

止まる (томару) — останавливаться.

止める (томэру) — останавливать.

[止 — Останавливаться СИ_томару 4 (止 (77) останавливаться)]

Кандзи 止 чрезвычайно лёгок и для запоминания, и для графического воспроизведения. На дороге стоят двое: взрослый и ребёнок. Взрослый, пытаясь остановить транспортное средство, голосует рукой. При этом глагол 止まる (томару — «мы с Тамарой ходим парой»), действительно, обозначает физическую остановку объектов и имеет смысл «останавливаться» (прекращать движение): バスが止まった (басу га томатта)[263] — остановился автобус[264], バスを止める (басу о томэру) — остановить автобус.

Сегодня глагол 止まる (томару) применяется не только для выражения процесса остановки движения, но и в смысле «СИдеть», когда речь идёт о птицах и прочей летающей живности: 烏が止まっている (карасу га томаттэиру) — ворона остановилась и пребывает в остановившемся состоянии — (села и) сидит.

На первый взгляд в формулировке «остановить движение» значение «сидеть» не просматривается, но это лишь до тех пор, пока не примем к сведению недавние размышления о живых объектах как о «двигающихся предметах». И если ворона предмет способный к движению) сидит (видел ли кто-нибудь сидящую на попе или на коленях птицу?), то это значит, что она просто прекратила своё движение и остановилась. Вполне конкретно получается, а уж то, что она всё-таки сидит, так это всего лишь литературный прием переводчика, адаптирующего японский текст под восприятие русскоговорящего читателя.

枯枝に烏の止まりたるや… Замыкающее «я» — устаревший аналог глагола-связки «дэс» с сопутствующим ярко выраженным эмоциональным оттенком. В результате получаем:

枯枝に烏の止まりたるや秋の[265]夕暮
На сухой ветке ворона сидит! Осенние сумерки.

Мы только что испортили своей конкретикой великое произведение, поэтому доверимся чутью наделённых поэтическим даром счастливцев. Возможно, им удалось хоть на самую малость продвинуться к изначальной задумке, реализация которой стойла Мацуо Басё нескольких лет жизни!

На голой ветке

Ворон сидит.

Осенний вечер.[266]

На голом суку

Примостилась под вечер ворона —

Кончается осень.[267]

карээдани

карасунотомаритаруя

акиною:гурэ[268]

8.8. НОВЫЕ КАНДЗИ

[陽 — Ян, освещенный YOU_you 12 (阝 (170) холм)]

[陰 — Инь, тень IN_kage 11 (阝 (170) холм)]

[今 — Сейчас, теперь KON_ima 4 (人 (9) человек)]

[月 — Месяц GATSU, GETSU_tsuki 4 (月 (74) месяц)]

[目 — Глаз(а) MOKU_me 5 (目 (109) глаз)]

[見 — Смотреть KEN_miru 7 (見 (147) видеть)]

[物 — Вещь, предмет BUTSU_mono 8 (牛 (93) корова)]

[牛 — Корова, бык GYUU_ushi 4 (牛 (93) корова)]

[枯 — Засыхать, вянуть KO_kareru 9 (木 (75) дерево)]

[枝 — Ветка SHI_eda 8 (木 (75) дерево)]

[支 — Подпирать SHI_sasaeru 4 (支 (65) ветка)]

[止 — Останавливаться SHI_tomaru 4 (止 (77) останавливать)]

[烏 — Ворона U_karasu 10 (灬 (86) огонь)]

[夕 — Вечер SEKI_yuube 3 (夕 (36) вечер)]

8.9. НОВЫЕ СЛОВА

太陽 — солнце (taiyou)

太古 — древность (taiko)

太平 — спокойствие, мир (taihei)

太洋 — океан (taiyou)

太平洋 — Тихий океан (taiheiyou)

陰 — тень, ИНЬ (kage)

陽 — ЯН (you)

今 — сейчас (ima)

今日 — сегодня (konnichi)

今日 — сегодня (kyou)

今日は — здравствуйте (konnitiwa)

月 — луна, месяц (tsuki)

今月 — этот месяц (kongetsu)

目 — глаза (me)

見る — смотреть (miru)

月見 — любование луной (tsukimi)

風見 — флюгер (kazami)

物 — вещь (mono)

見物 — экскурсия (kembutsu)

見物人 — экскурсант (kembutsuzin)

枯れる — засыхать (kareru)

枯らす — засушивать (karasu)

枝 — ветка (eda)

陰口 — сплетня (kageguchi)

枯枝 — высохшая ветка (kareeda)

烏 — ворона (karasu)

止まる — останавливаться (tomaru)

止める — останавливать (tomeru)

夕べ — вечер (yuube)

夕暮 — сумерки (yuugure)

Кон —

В былые времена царил дракон.

Теперь у императорши-старушки

Кукует из часов

дракушка.

ЭССЕ 9

水入らず[269]

鳥居

9.1. МИФ, БЛЕФ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ?

Снова и снова во время изучения японского языка и в особенности его иероглифов возникает вопрос о корректности различных трактовок как самих иероглифов, так и их составляющих. Обратим внимание на группу таких вроде бы незатейливых с виду иероглифов:

人 入 火 大[270]

На первый взгляд все эти кандзи основаны на элементе 人 (человек). Факт сам по себе отрадный, поскольку вроде бы имеет место некая логически обоснованная система, которая весьма эффективно способствует запоминанию этих и других подобных им иероглифов: 人 — человек и его ноги (прямоходящее существо); 入 — человек, склонивший голову при входе в помещение; 火 — человек, в ужасе размахивающий руками: «Огонь! Пожар! Горим!»; 大 — совсем как человек, демонстрирующий руками, какая большая рыба сорвалась у него с удочки.

Но на самом деле ни во втором, ни в третьем, ни в четвёртом кандзи «человек» вообще не присутствует. Более того, в конечном счёте каждый из этих иероглифов сам по себе и сам для себя является ключом, то есть неким конечным смыслообразующим элементом: 人 (ключ №9) — «человек», 入 (ключ №11) — «входить», 火 (ключ №86) — «огонь», 大 (ключ №37) — «большой». Получается, что во всех случаях кроме первого конечным смысловым элементом является всё что угодно («входить», «огонь», «большой»), но только не «человек». Действительно, если для иероглифа «Человек» в качестве прообраза выступает двуногое вертикально ходящее существо, то для иероглифа 入 (входить) основой послужило изображение реки и её притока, взаимоотношения которых для доисторического человека[271], по всей видимости, наиболее образно символизировали процесс вхождения чего-либо куда-либо. С этой тонки зрения 火 (огонь) — это либо пляшущие языки пламени, либо изрыгаемые действующим вулканом столбы огня[272].

При этом важно отметить, что фиксация того или иного иероглифа в таблице ключей с присвоением ему определённого значения не является пожизненным приговором, требующим однозначного восприятия смысла этого иероглифа (или ключа). Мало кто сомневается в том, что «большой» 大 (и кандзи, и ключ) берет своё начало от изображения человека, стоящего с широко расставленными руками. Тем не менее ни у кого не возникает вопрос, почему при этом в качестве ключа данного кандзи не выступает ни сам «человек» 人, ни даже его руки[273]. Всё это наводит на мысль о существенной размытости границ между символьно-образным наполнением иероглифов и собственно техникой их изображения. Графическая стилизация природных явлений и последующее подчинение её законам каллиграфии делают своё неумолимое дело, создавая совершенно новую уникальную реальность. Спрашивается, а нужно ли человеку, целью которого является практическое освоение языка, а не теоретизирование на окололингвистические темы, скрупулёзно исследовать все тонкости происхождения тех или иных лингвистических единиц, графических элементов и грамматических правил? Не следует ли вместо этого, где это только возможно, просто наслаждаться лаконичностью объекта нашего с вами исследования, формируя в процессе знакомства с ним своё интуитивно-образное решение периодически возникающих иероглифических проблем?

Именно так, например, мы поступили в своё время, дав трактовку происхождения левого элемента кандзи «Осень» 秋 (СЮ:_аки) и «Я» 私 (СИ_ватаси). В основе обоих иероглифов лежит ключ (колос), но поскольку сам он внутри себя содержит элемент 木 (дерево), мы определили черточку над ним как сидящую на дереве птичку, высматривающую зёрна на поспевающих колосьях.

В то же время большинство литературных источников данному элементу дают более естественную трактовку, определяя его как перевязанный пучок рисовых стебельков (木 — то, что нами было принято за «дерево»), а «птичку» наверху — как склонившийся под тяжестью зёрен колосок. Зачем же кандзявые эссе пошли по пути некоторого усложнения трактовки? Дело в том, что ни одна из приведённых версий не является идеальной. Пользуясь официальным подходом, мы, видя перед собой элемент «дерево» (木 в 禾), вынуждены отказаться от очевидного факта и воспринимать его как пучок колосьев. Не каждому это может прийтись по душе, ибо неустойчивость и недостаточная определённость возводимой собственными силами иероглифической системы может помешать более лёгкому и естественному восприятию материала.

Точно так же в восьмом эссе мы, совершенно не заботясь о соответствии историческим реалиям, сравнили изображение иероглифа «Останавливать» со стоящими на дороге людьми: высоким (взрослым) и низким (ребёнком). Яркость и простота этого образа настолько очевидны, что нам даже не пришло в голову упомянуть менее ясную, но исторически более верную версию происхождения данного иероглифа, согласно которой в основе знака 止 (останавливаться) лежит схематизированное изображение человеческой стопы, с отчётливо различимой передней частью (горизонтальная линия) и пальцами на ней (один из пальцев (большой) смотрит чуть в сторону).

Всё-таки следует отметить, что для нас главное — цель, и какой мы выберем для её достижения путь — это уже наше личное дело[274]. К тому же, чей путь более правильный с исторической точки зрения, а чей нет — никому и никогда уже доказать не удастся. Японский язык — живой развивающийся язык, динамика развития которого обеспечивается сочетанием и непрерывным взаимодействием яркой образности и предельно чёткой схематичности, и нет причин, запрещающих многочисленным поклонникам японской письменности пополнять её строгую красоту чередой ярких образов, хотя бы исключительно для личного пользования.[275]

9.2. ЗУБЫ СЛОВНО РИСИНКИ



Ещё один интереснейший пример на заданную тему. Мы, когда знакомились с «Насекомым», уже сталкивались с кандзи «Зуб»: 虫歯 (мусиба) — гнилой зуб. Сверху иероглифа 歯 расположен знак, имеющий стопроцентное сходство с известным нам по предыдущему эссе кандзи 止 (СИ): 止まる (томару) — останавливаться, 止める (томэру) — останавливать. Внизу — некий открытый ящичек (или кастрюлька?), внутри которого виден «рис», но только «рис», который уже больше напоминает пучок рисовых стебельков 米, туго перетянутых посередине. В таком «рисе» тоже просматривается элемент «дерево», однако стиль его исполнения и внутренняя завершенность уже позволяют со значительно большей степенью однозначности воспринимать его именно как «рис».

Какая же первоначальная идея была заложена в этот сложный символ, за которым скрывается такая вроде бы элементарная вещь как зуб: ёмкость, удерживающая, останавливающая, накапливающая (止) рис, или то, ради чего можно совершить остановку (止) и приготовить кушанье? Может быть так, а, может быть, и эдак, но что-то внутри нас не позволяет принять столь сложные и откровенно надуманные толкования.

Здесь ещё важно то, что раньше иероглиф 歯 выглядел совсем по-другому: нижняя (квадратная) часть олицетворяла собой открытый рот, а внутри вместо знака «рис» в виде решётки изображались два ряда белоснежных (как рисинки) зубов. Со временем решётка была заменена на два ряда маленьких человечков 人 (齒), которые, в свою очередь, в ходе осуществления (行い, оконаи) ряда реформ упростились до знака 米.

Как теперь понимать этот знак? И причём тут «останавливать»? Совершенно ни при чем, так как наверху не столько «останавливать», сколько попытка, не выходя за рамки устоявшейся символьной системы, изобразить подобие нашего с вами носа со впадинкой над верхней губой. Так что здесь уже не просто набор символов, а та самая первобытная пиктограмма со своим значением, которая в силу ряда причин, описанных в предыдущих эссе, стала выражаться неким готовым набором стилистически однотипных элементов. Поэтому увидим ли мы в этом рисунке то, что когда-то в нём было, подгоним ли под него какую-то свою смысловую базу (например, «то, что останавливает и перемалывает во рту рис») — это ни научного, ни какого-либо другого значения вообще не имеет. Не исключено, что для повышения эффективности запоминания было бы более правильно пытаться отходить от первоначально заложенных в иероглифы образов и видеть в них только набор привычных архитектурных первоэлементов[276].

[歯 — Зуб СИ*_ха 12 (歯 (211) зуб)]

*) Крайне полезно закрепить в памяти, что именно кандзи 止 (СИ_томэру_останавливать) передает иероглифу «Зуб» свой он «СИ».

歯ブラシ (хабураси) — зубная щётка. Интересно, что для образования этого слова использована «смешанная» письменность: 歯 — зуб, записанный китайским иероглифом, и ブラシ — щётка (от английского brush — щётка), записанная знаками азбуки Катакана[277].

Кстати, «останавливающий зуб» 歯止め (хадомэ) — это обычный тормоз, а вот «зуб знаний» 知歯 (тиси) — не что иное как зуб мудрости[278]; 入れ歯 (ирэба) — вставной зуб, а 入れ歯する (ирэбасуру[279]) — вставлять зуб.

В связи с последним примером есть смысл подчеркнуть роль иероглифа 入 в тех словообразовательных случаях, когда он несёт в себе значение 入れる (ирэру) — вкладывать, вставлять:

入れ歯 (ирэба) — вставной (искусственный) зуб.

入れ毛 (ирэгэ) — накладные (вставные) волосы, шиньон.

入れ目 (ирэмэ) — искусственный (вставной) глаз.

入れ物 (ирэмоно) — вместилище, сосуд, посуда.

Нередки случаи, когда происхождение некоторых иероглифов и их толкование, в отличие от примера с «Зубом», удивляет своей конкретикой. Вспомним хотя бы кандзи 私 (СИ_ватаси) — я и 云う (УН_иу) — говорить. Ранее мы уже договорились воспринимать элемент, подобный знаку азбуки Катакана ム (му), как символ чего-то частного, своего, при этом мы не утруждали себя анализом его происхождения, который может оказаться достаточно элементарным, ведь стоит только посмотреть на лицо человека в профиль (сбоку), чтобы увидеть этот знак в линии носа. «Совать свой нос не в свои дела» — очевидная межнациональная и вполне конкретная общеэтническая связь носа и понятия «личный», «частный», «я». Отсюда 私 — через «колосья» и «частное» к «я», и 云 — когда встречаются минимум двое (二 два ム носа) им ничего не остаётся, как начать говорить (с глазу на глаз, нос к носу).

Ответить на вопрос, почему форма носа легла в основу знака «частный», не сложно, поскольку известно, что, когда китайцы и японцы говорят «я», они, в отличие от европейцев, указывают себе не на грудь, а на нос. Но нос ли был «прототипом» создания символа ム? Если это так, то почему иероглифом «Нос» стал не ム, а 鼻 (БИ_хана)? Отнесём этот вопрос к разряду риторических (по крайней мере, пока), поскольку ответ на него в задачи Кандзявых эссе, в общем-то, и не входит, хотя задуматься об этом не мешает каждому.

9.3. РИС — ВСЕМУ ГОЛОВА

Раз уж мы коснулись столь важной для японской кулинарии, для самих японцев и для всей Японии рисовой темы, то остановимся на рисе подробнее.

[米 — Рис БЭЙ, МАЙ_комэ 6 (米 (119) рис)]



Запомнить кун кандзи «Рис» чрезвычайно просто, поскольку в японской кухне основой многих блюд являются комочки (колобки и прочие округлые образования) из риса. Кроме того, в памяти можно закрепить комки как характерный признак неумело сваренной каши: комок → ком → комэ.

А вот с ОНами кандзи «Рис» дело обстоит сложнее. Необходимо отметить, что когда мы пишем 米, то прежде всего имеем в виду рис в виде зерна, а не в какой-либо другой его ипостаси. Возможно, в своё время, когда американцы стали частыми гостями в азиатском регионе, их зубы, начищенные жевательной смолой до белизны очищенного белого риса, покорили воображение возделывателей рисовых плантаций, и Америка стала напрямую ассоциироваться с рисом. Не зря ведь издавна повелось кроме слова アメリカ обозначать Америку ещё и знаком 米: 米国 (бэйкоку) — Америка (США), 米人 (бэйдзин) — американец, американка, 北米 (хокубэй) — Северная Америка[280].

Есть у «Риса» ещё одна особенность — им можно записывать метры. Конечно, чаще «метр» записывают азбукой Катакана: メートル (мэ:тору), но можно это делать и с помощью иероглифа 米, хотя звучание при этом не изменится (мэ:тору).

Небезынтересно будет уменьшить метр в тысячу раз (возможно, так и соотносится ширина рисинки с толщиной волоса), получив в результате миллиметр: 粍 (рис-волос), ミリ (мири), ミリメートノレ (миримэ:-тору).

9.4. ОТ ОТДЕЛЬНЫХ КАНДЗИ ДО ЦЕЛЫХ СЛОВ

К сожалению (или к счастью), смысловая, образная, фонетическая неопределенность, свойственная многим иероглифам, также характерна и для многих японских слов. И хоть это для нас давно уже не новость, тем не менее рассмотрим ещё несколько интересных примеров.

人道 (дзиндо:) — пешеходная дорожка или тротуар (человек + дорога). Но это лишь в том случае, когда иероглиф 道 символизирует дорогу, а вот когда под этим сочетанием подразумевается не «дорожка для человека», а «Путь человека», то это уже «гуманность». Не всегда бывает понятно, как относиться к такой многоплановости одних и тех же комбинаций иероглифов и как их надо переводить в зависимости от той или иной ситуации. Где указано, какой смысл и в каких случаях надо вкладывать в, казалось бы, один и тот же знак или в одно и то же слово? Как это ни странно будет звучать, но ответ прост до тривиальности: о том, что означает тот или иной иероглиф или сочетание иероглифов, порой можно догадаться только из контекста.

Всё же как замечательно, что кроме описанных выше заковыристых примеров, есть такие «обыкновенные» и «простые» для восприятия слова, как, скажем, 国歌 (кокка → КОКУ_куни_страна + КА_ута песня) — государственный гимн или 国土 (кокудо → КОКУ_куни_страна + ТО/ДО_цути_земля) — государственная территория.

Ещё один «забавный» пример: казалось бы, что может означать сочетание дороги и креста (辻)? Конечно же, перекрёсток. По-японски он озвучивается как «цудзи»[281]. Данная символика вполне конкретна и, в общем-то, многозначности не допускает[282]. Но есть в ней что-то неестественно-прямолинейное или, как бы это поточнее сказать, неисторическое. Самое интересное, что так оно, оказывается, и есть. У кандзи 辻 есть только КУН (цудзи) и нет ОНа. Следовательно, этот иероглиф, действительно, имеет искусственно-некитайское происхождение, поскольку был изобретён в самой Японии, а, значит, словом «кандзи», в общем-то, называться не имеет права, поскольку «кандзи» на русский язык можно перевести как «китайский знак». Что же касается иероглифических знаков, созданных непосредственно в Японии, то все они называются «кокудзи»[283].

辻 — Перекрёсток (-)_цудзи 5 (辶 (162) дорога)]

Но что может символизировать «крест» на «дороге» для совсем уж не в меру пытливого и неугомонного ума? Крест как символ пересечения чего-либо (дорог, например)? Или, может быть, это «десятка»[284]? А, может, знак «крест» — это символ растения, как в иероглифе 土 (ДО_цути) — земля? Или это некий подсознательный символ, встречающихся во многих языческих и христианских культурах, в значении которого мало кто из читающих данное эссе сомневается? Каждый сам должен решить, как относиться к подобной категории «изысков», и стараться следовать только своим путём, который, как известно, всё равно должен привести в Рим (или, как в нашем конкретном случае, в Японию, а через неё в Китай).

9.5. КСТАТИ, О ПТИЧКАХ

Вернёмся к миру пернатых, а именно к теме, начатой в предыдущем эссе знаменитым хайку Мацуо Басё: 枯枝に烏の止まりたるや秋の夕暮 (карээда ни карасу но томаритару я аки но югурэ).

Приятно иметь дело с такими «правильными» иероглифами, как «Ворона». Мало того, что картинка и впрямь похожа на птицу, так ещё при этом и эффектно стилизована, да и трактуется, что для нас немаловажно, без каких-либо подвохов — не какая-то там птица, а конкретный вид из семейства пернатых.

Дорисуем чёрточку в голове «вороны» и получим иероглиф 鳥. Сравните оба иероглифа и обратите особое внимание на разницу между ними. Значение нового иероглифа — «птица». Просто птица. Любая птица. Птица вообще. А чёрточка в голове — это глаз. По-японски птица — «тори». Запомнить «тори» очень легко благодаря замечательному мультфильму (не японскому) о маленькой птичке Тари, которая чистила зубы крокодилу. Ключ к запоминанию: тари — тори.

[烏 — Ворона У_карасу 10 (灬 (86) огонь)]

[鳥 — Птица ТЁ:_тори 11 (鳥 (196) птица)]

Мы «ворону» и «птицу» специально разместили в спаренной таблице, наглядно иллюстрируя размышления о картинках, ключах и прочем. Хорошо видно, что, несмотря на явное сходство и символьно-образную взаимосвязь обоих иероглифов, применена совершенно неожиданная их классификация. В основу «Вороны» положен ключ «огонь», не имеющий абсолютно никакого отношения ни к птице в целом, ни к вороне в часности[285]. «Птица» же сама для себя выступает в роли ключа.

Основное различие между иероглифами «Ворона» и «Птица» заключается в отсутствии глаз. Дело в том, что японские вороны, как мы уже знаем по предыдущему эссе, в отличие от большинства своих зарубежных сородичей абсолютно чёрные. В результате их такие же чёрные глаза практически невидимы на фоне чёрной головы, что и нашло своё отражение в «безглазой» символике иероглифа 烏. Здесь будет крайне к месту отмечено, что чернота вороны активно используется японцами для обозначения чего-либо очень тёмного: 烏木 (убоку) — эбеновое (чёрное) дерево[286], 烏衣 (уи) — черное кимоно и так далее.[287] Очевидно, что такого рода образные слова и выражения не имеют обширного применения и вероятность найти их в обычных словарях достаточно невелика хотя бы потому, что для обозначения чёрного цвета существует специальный иероглиф.

9.6. ЧЕРНЫМ ЧЁРНОЕ ПОЛЕ

Иероглиф 黒 (чёрный) состоит из элементов, графически совпадающих со следующими кандзи: 田 (ДЭН_та) — поле, 土 (ДО_цуги) — земля и 火 (КА_хи) — огонь (только несколько деформированный[288]). Получается что-то вроде «черного поля выжженной земли»[289].

[黒 — Чёрный КОКУ_курой 11 (黒 (203) чёрный)]

Кандзи «Чёрный» участвует в образовании практически всех частей речи: 黒い (курой) — чёрный (прилагательное), 黒める (куромэру) — чернить (глагол), 黒 (куро) — чернота, чёрный цвет и так далее.

Прилагательное 黒い (курой) ведёт себя так, как и положено вести себя истинному (предикативному) японскому прилагательному[290]:

烏は黒い (карасу ва курой) — ворона чёрная.

山は黒かった (яма ва курокатта) — гора была чёрная.

蛙は黒くない (кавадзу ва курокунай) — лягушка не чёрная.

この木は黒くなかった (коно ки ва курокунакатта) — это дерево не было чёрным.[291]

Также кандзи 黒 в сочетании с другими иероглифами принимает активное участие в образовании новых слов:

黒衣 (кокуи) — чёрная одежда.

黒人 (кокудзин) — негр (чёрный человек).

黒米 (курогомэ) — неочищенный рис.

黒目 (куромэ) — зрачок, черный глаз.

黒パン (куропан) — чёрный хлеб[292].

黒ビール (куроби:ру) — тёмное пиво[293].

黒山のような人 (курояма но ё:на хито) — огромная толпа[294].



Не ищите среди этих примеров любимый «русский» напиток — если уж на то пошло, то привычный нам байховый чай в Японии, если перевести на русский, называется не черным, а ярко-красным[295].

И в завершение главы фамилия знаменитого японского режиссёра: 黒沢[296] (куросава)[297].

9.7. 日本は島国です (нихон ва симагуни дэс)

Элемент, соответствующий иероглифу 鳥 (птица), весьма активен при образовании более сложных иероглифов. Например, когда посреди океана над находящемся в долгом плавании кораблем вдруг пролетает птица — это верный признак того, что судно приближается к какому-то острову, а любой остров — это, по сути своей, гора в океане, на которой гнездятся пернатые. Вся эта мореходная романтика исключительно красиво воплощена в иероглифе «Остров», в основу которого лёг образ парящей над горой 山 (или сидящей на горе) птицы 鳥. Хорошо видно, что в угоду каллиграфической лаконичности «птица» лишилась своего «огненного оперения» (灬), место которого заняла «гора» (山).

[島 — Остров ТО:_сима 10 (山 (46) гора)]

Следует отметить, что японцы очень гордятся своим островным происхождением, и для них понятие 島国 («симагуни» — островное государство) и всё, что с ним связано, — совсем не пустой звук.

Если к «острову» добавить знак 半 (половина), то получится 半島 (ханто:) — полуостров. Здесь самое главное не перепутать 半 (половину) с «овцой» 羊 (Ё:_хицудзи), с «коровой» 牛 (ГЮ:_уси) или с состоянием ровной горизонтальности 平 (ХЭЙ_хира) — плоскость[298]. Все эти четыре схожих иероглифа (牛, 羊, 平, 半) желательно запомнить вместе, предварительно сделав акценты на их принципиальных различиях. Так, у крупных парнокопытных (牛) черты «лица» покрупнее, а также хорошо видно, что у «коровы» в знак повышенной бодливости сломан один «рог», а у овцы морда маленькая и черты (органы чувств) на ней расположены более скучено (羊). Горизонтального состояния обычно добиваются у весов, что нашло своё отражение в знаке 平, а вот у «половинки» 半 всё пополам и поровну. Кстати, «пополам» по-японски будет 半々に (ханбан ни)[299] — совсем как по-русски: «половина на половину».

[平 — Половина ХАН_накаба 5 (十 (24) десять)]

半ばから (накаба кара) — с полпути.

半ばで (накаба дэ) — на полпути, на середине.

二月半ばに (нигацу накаба ни) — в половине февраля.

Соединив иероглифы «Большой» и «Остров», получим «большой остров» (大島). Вот только прочесть это вслух нам будет несколько непривычно. Всё дело в том, что «большой остров» образуется кунами обоих кандзи, а «чистый» кун кандзи «Большой» состоит всего из двух «о» (大きい, оокий). Таким образом, большой остров — «оодзима».

9.8. ТАК ПТИЦЫ КРИЧАТ В ПОДНЕБЕСНОЙ

Ещё один интересный пример использования «птицы» в качестве компонента другого иероглифа: если соединить вместе ロ (рот) и 鳥 (птицу), получим кандзи 鳴 (кричать), «кричать» в том смысле, в котором кричат (лают, чирикают, ухают, воют, поют и плачут) всевозможные представители животного мира.

[鳴 — Кричать МЭЙ_наку 14 (鳥 (196) птица)]

烏が鳴く (карасу га наку) — ворона каркает.[300]

蛙が鳴く (кавадзу га наку / каэру га наку) — лягушка квакает.

虫が鳴く (муси га наку) — насекомое стрекочет.

牛が鳴く (уси га наку) — корова (бык) мычит.

羊が鳴く (хицудзи га наку) — овца (баран) блеет.

山羊が鳴く (яги га наку) — коза (козёл) блеет.[301]

После знакомства с этими примерами может сложиться впечатление, будто язык японских животных значительно проще языка представителей «русской» фауны. Воздержимся от преждевременного ликования, возможно, вызванного возникшим у кого-то чувством превосходства. Нам ведь уже не раз приходилось охлаждать свой пыл при встрече с тем или иным подвохом таившимся за внешней простотой японского языка, и здесь ситуация не легче. Допустим, в каком-нибудь тексте глагол 鳴く (наку) окажется записанным не иероглифом, а только знаками каны (なく). Как тогда, например, перевести на русский сочетание なく鳥 (наку тори)? Мы уже знаем, что глагол «наку» можно записать как 鳴く (наку) — кричать, щебетать, реветь, а можно как 泣く (наку) — плакать[302]. И кто же теперь, спрашивается, перед нами: птица ли, плачущая слезами, или поющая (чирикающая, свистящая, каркающая, ухающая) птица? Вообще-то, если рассуждать логически, второй вариант более правильный, ведь с точки зрения японца животные плакать могут. Но, с другой стороны, «плачущее животное» может быть сильной и яркой аллегорией, которая очень даже сгодится, например, либо для сказки (почему бы сказочному животному для усиления эффекта повествования и не заплакать?), либо в повседневной жизни, чтобы подчеркнуть то или иное свойство человека, например, плаксивость: 泣虫 (накиамуси) — плакса.

До чего тонок японский язык: стоит только записать слово не иероглифом, а каной (なく鳥), и читатель сразу же становится соучастником автора литературного произведения, его сотворцом — теперь только от него зависит в каких иероглифах он захочет мысленно «увидеть» это слово (鳴く 鳥 или 泣く 鳥), а от этого уже будет зависеть, плачет ли пострадавшая от когтей коршуна или стрелы охотника бедная птичка или попросту по-птичьи щебечет. Автор всего лишь избежал конкретики, хотя и не допустил неточности, но как-то вдруг всё вышло за рамки авторской художественной воли. Вот вам и волшебная сила искусства, вот вам и якобы «примитивный» японский язык.

Здесь следует отметить, что кун «наку» (кричать по-звериному) — не единственный кун и не единственное значение иероглифа 鳴: 鳴く (наку) — чирикать, щебетать, реветь и так далее, 鳴る (нару) — звучать, раздаваться; 鳴らす (нарасу) — заставлять звучать. А в случае, когда японцам требуется соблюсти максимальную точность при передаче информации, им на помощь приходят ономатопоэтизмы (слова, созданные по принципу подражания естественным звукам):

があがあ鳴く (гаагаа наку) — квакать, крякать, гоготать. ぎりぎり歯を鳴らす (гиригири ха о нарасу) — скрежетать зубами.

かんかん鳴る / がんがん鳴る (канкан нару / ганган нару) — звенеть, лязгать.

ちりんちりん鳴る (тиринтирин нару) — звенеть, побрякивать.

В ономатопоэтическом плане интересно и полезно знать, как именно «говорят» некоторые животные в Японии:

烏はかあかあと鳴く (карасу ва каакаа то наку) — Ворона каркает: «Кар-кар».

鳥はちゅんちゅんと鳴く (тори ва тюнтюн то наку) — Птицы щебечут: «Чик-чирик».

牛はもおと鳴く (уси ва моо то наку) — Корова мычит: «Му-у».

蛙はけろけろと鳴く (каэру ва кэрокэро то наку) — Лягушки квакают: «Ква-ква».

羊はめえと鳴く (хицудзи ва мээ то наку) — Овцы блеют: «Ме-е-е».

Всё это шумное квакающе-мычащее разнообразие вызывает некоторые вопросы. Прежде всего мы прекрасно помним, что в пословице 并の中の蛙、大海を知らず[303] лягушка звучит как «кавадзу», а здесь мы лягушку называем то «кавадзу», то «каэру». Дело в том, что в старой Японии лягушка, действительно, называлась «кавадзу». Такое название лягушки сегодня можно встретить разве что в памятниках литературы (например, в хайку эпохи Мацуо Басё) или в старинных пословицах. Современная же лягушка — это обычно «каэру».

[蛙 — Лягушка А_каэру, кавадзу 12 (虫 (142) насекомое)]

Похоже, что именно от вышеупомянутой пословицы происходит образное название очень ограниченного человека: 并蛙 (сэйа) — лягушка в колодце. Что же касается «каэру», то в роли лягушки запомнить его очень просто. В японском языке есть глагол 帰る (каэру) — возвращаться. Возможно, между японским названием лягушки (каэру) и глаголом (каэру) и нет никакой связи, но очень уж бросается в глаза намёк на извечный лягушачий цикл: из воды выходя, в воду всю жизнь возвращаться.

Второй вопрос — это уже насчёт вставочки «то» в выражении «каа-каа то наку». «То» в данном случае выступает в качестве аналога прямой и косвенной речи в русском языке, только прямая речь в японском языке выделяется кавычками несколько необычной для нас формы:

私は烏も鳥だと云いました (ватаси ва карасу мо[304] тори да[305] то иимасита[306]) — Я сказал, что ворона — тоже птица.

私は「烏も鳥です」と云いました (ватаси ва «карасу мо тори дэс» то иимасита) — Я сказал: «Ворона — тоже птица»

9.9. 鳥居 или СВЯЩЕННЫЕ «НАСЕСТЫ» ЯПОНИИ

Каждому из нас хотя бы на картинках доводилось видеть знаменитые японские священные ворота, своей П-образной формой напоминающие насесты. Это так называемые 鳥居 (тории), которые обычно стоят при входе в синтоистские храмы. В слове 鳥居 первый кандзи нам уже известен — это «Птица», а вот с помощью кандзи 居 (КЁ_иру) обычно записывается глагол 居る (иру)[307] — быть, существовать.

— 山田さん、この林に鳥が居ませんか (ямада сан, коно хаяси ни тори га имасэн ка) — Господин Ямада, в этом лесу птицы не водятся?

— はい、居ません / いいえ、居ます (хай, имасэн / ииэ, имас) — Да, не водятся / Нет, водятся.

Характерной особенностью глагола «иру» является то, что место существования, по отношению к которому употреблен этот глагол, всегда сопровождается частицей に (ни):

山本さんはここに居ますか (ямамото сан ва коко[308] ни имас ка) — Господин Ямамото здесь?[309]

[居 — Быть, иметься КЁ_иру 8 (尸 (44) труп)]

Естественным образом напрашивается вопрос: 鳥居 если (тории) — это не насест, а священные ворота, то как тогда по-японски будет звучать и записываться насест в прямом смысле этого слова? А так и будет: 止まり木 (томариги) — деревяшка для сидения (птиц).

9.10. ЖИВОЙ ТРУП

Проанализируем графические составляющие кандзи 居. С первого же взгляда в нём просматривается иероглиф 古 (КО_фуруй) — старый. Остаётся только разгадать загадку «сидящего» на нём символа 尸. Этот знак в качестве отдельного кандзи трактуется как «труп». В качестве ключа этот же знак нередко обозначается так же, что уже не совсем понятно, поскольку в большинстве иероглифов, опирающихся в своей графике на данный ключ, «трупный» запах уловить очень трудно. Там если и ощущается какой-либо душок, то совсем другой направленности. Остановимся на этом факте подробнее.

Во-первых: рисунок 尸 сильно смахивает на нижшою половину сидящего человека.

Во-вторых: уж больно жизнеутверждающее значение у иероглифа 居 — жить, существовать, находиться, быть. Откуда здесь труп? А вот факт сидения «голым попом» 尸 на нажитом непосильным трудом старье 古 — налицо.

В-третьих: есть такой кандзи «Хвост» — 尾 (БИ_о). Но если это хвост, то каким же это боком и с какой это стати понадобилось волосы или шерсть 毛 (МО:_кэ) приделывать к трупу? Вот к «заднему месту» — это ещё куда ни шло. Кстати, 尾行 (бико:) — слежка (идущий хвостом)[310].

В-четвёртых: 尿 — «сидящий» зад 尸, под которым плещется или журчит водичка 水. Эта игра образов может восприниматься исключительно как «моча»: 尿 (НЁ:_юбари). Соответственно, мочеиспускательный канал будет выглядеть как 尿道 (нё:до:).

И это далеко ещё не полный список интересных и убедительных примеров, подтверждающих предположение о «нетрупном» происхождении символа 尸. Но противоречия здесь никакого нет: иероглиф 尸 по своей форме, действительно, изображает сидящего человека или человека, подобравшего ноги к животу. Именно в такой позе в древнем Китае хоронили усопших, и именно поэтому одно из возможных значений данного знака — труп. Но никто не может нам запретить видеть в этом знаке не труп, а зад. Это особенно важно в тех случаях, когда данная трактовка хоть как-то содействует пониманию и запоминанию создаваемых с помощью элемента 尸 иероглифов. Нужны примеры? Да хотя бы кандзи 遅, в котором хорошо просматривается человек, сидящий на плетущейся по дороге овце. Графическая композиция этого кандзи полностью определяет его значение.

[遅 — Опаздывать, отставать ти_окурэру 12 (辶 (162) дорога)]

遅れる (окурэру) — опаздывать.

遅い (осой) — поздний.

И в заключение ещё несколько слов по поводу хвоста. Хотя существуют устойчивые выражения, такие как 尾をする (о о суpy) — вилять хвостом (хвост делать) или 尾を垂れる (о о тарэру) — поджать хвост, струсить (хвост свесить)[311], тем не менее сегодня для обозначения хвоста животных кандзи 尾 отдельно практически не применяется, ну, может быть, в редких случаях и за редким исключением. Хвост же у животных обычно называется 尻尾 (сиппо), но это уже совсем другая история. Самое же интересное, что в Японии есть старинный город, который называется 尾遅 (ономити) — Дорога хвостов[312].

9.11. НОВЫЕ КАНДЗИ

[歯 — Зуб SHI_ha 12 (歯 (211) зуб)]

[米 — Рис BEI, МАI_kome 6 (米(119) рис)]

[粍 — Миллиметр (-)_mirime:toru 10 (米 (119) рис)]

[辻 — Перекрёсток (-)_tsuji 5 (辶 (162) дорога)]

[烏 — Ворона U_karasu 10 (灬 (86) огонь)]

[鳥 — Птица CHOU_tori 11 (鳥 (196) птица)]

[島 — Остров TOU_shima 10 (山 (46) гора)]

[黒 — Чёрный KOKU_kuroi 11 (黒 (203) чёрный)]

[半 — Половина HAN_nakaba 5 (十 (24) десять)]

[鳴 — Кричать MEI_naku 14 (鳥 (196) птица)]

[蛙 — Лягушка А_kaeru, kawazu 12 (虫 (142) насекомое)]

[居 — Быть, иметься KYO_iru 8 (尸 (44) труп)]

[遅 — Опаздывать, отставать CHI_okureru 12 (辶 (162) дорога)]

[尾 — Хвост BI_o 7 (尸 (44) труп)]

[尿 — Моча NYOU_nyou 7 (尸 (44) труп)]

9.12. НОВЫЕ СЛОВА

歯 — зуб (ha)

歯ブラシ — зубная щётка (haburashi)

虫歯 — гнилой зуб (mushiba)

歯止め — тормоз (hadome)

知歯 — зуб мудрости (chishi)

入れ歯 — вставной зуб (ireba)

入れ毛 — шиньон (irege)

入れ目 — искусственный глаз (ireme)

入れ物 — сосуд (iremono)

辻 — перекрёсток (tsuji)

四辻 — перекрёсток (yotsutsuji)

烏木 — эбеновое дерево (uboku)

烏衣 — чёрное кимоно (ui)

鳥 — птица (tori)

蛙 — лягушка (kaeru)

井蛙 — крайне ограниченный человек (seia)

人道 — гуманность, тротуар (jindou)

島 — остров (shima)

半島 — полуостров (hantou)

居る — быть, находиться (iru)

半々に — пополам (hamban ni)

大島 — большой остров (oojima)

鳴く — рычать, чирикать (naku)

鳴る — звучать (naru)

鳴らす — заставлять звучать (narasu)

米 — рис (kome)

米国 — Америка (beikoku)

北米 — Северная Америка (hokubei)

米人 — американец (beijin)

米 — метр (me:toru)

粍 — миллиметр (mirime:toru)

黒い — чёрный (kuroi)

黒める — чернить (kuromeru)

黒衣 — черная одежда (kokui)

黒人 — негр (kokujin)

黒米 — неочищенный рис (kurogome)

黒目 — зрачок (kurome)

黒パン — чёрный хлеб (kuropan)

黒ビール — тёмное пиво (kurobi:ru)

鳥居 — тории (torii)

島国 — островное государство (shimaguni)

国歌 — гимн (kokka)

尾 — хвост (о)

尾行 — слежка (bikou)

尿道 — мочеиспускательный канал (nyoudou)

尿 — моча (nyou, yubari)

止まり木 — насест (tomarigi)

遅れる — опаздывать (okureru)

遅い — поздний (osoi)

尾道 — г. Ономити (onomichi)

ПРИЛОЖЕНИЕ

ТОРИИ

Когда-то давным-давно, как гласит легенда, богиня солнца Аматэрасу обиделась на своего брата[313] и заперлась в пещере, погрузив мир во тьму. После долгих и безуспешных попыток уговорить Аматэрасу покинуть своё убежище небесные божества догадались построить перед пещерой высокий насест (тории), на котором вскоре разместилась птичья стая (утверждают, что это были петухи). От пения птиц сердце Аматэрасу смягчилось, и она вышла на поверхность. Так в мир вернулись солнце и свет[314].

Сегодня тории — обязательная принадлежность синтоистского святилища. Каждый синтоистский храм располагает, как правило, несколькими священными воротами. Современные тории могут быть изготовлены практически из любого материала: от дерева до бетона. Их цвет и размеры также могут меняться в зависимости от места расположения, его окружения и задач, возложенных на то или иное сооружение.

Самые поражающие воображение тории находятся неподалеку от Хиросимы на маленьком островке Миядзима, где более 800 лет назад было создано красивейшее святилище Ицукусима[315]. Огромные (высота сооружения составляет 16 метров) красного цвета тории располагаются прямо в воде на расстоянии 300 метров от берега и полностью выходят из воды только во время отлива.


ЭССЕ 10

蛙の子は蛙

新幹線

10.1. НА НОВЫЙ ЛАД

Это эссе начинается с маленькой интеллектуальной разминки, преследующей цель освежить некоторые хорошо знакомые нам иероглифы:

衣服 (ифуку) — одежда.

私物 (сибуцу) — предметы личного пользования.

海の日 (уми но хи) — День моря (20 июля)[316].

国富 (кокуфу)[317] — национальное богатство.

共鳴 (кё:мэй)[318] — резонанс, отклик, сочувствие (вместе звучать).

鳴子 (наруко) — трещотка (для отпугивания птиц).

口火 (кутиби) — фитиль, повод, причина (для ссоры).

休止 (кю:си) — приостановка, перерыв, передышка.

休日 (кю:дзицу) — выходной день.[319]

平日 (хэйдзицу) — обычный день, будничный день, будни.

半道 (ханмити) — полпути.

本山 (хондзан) — главный храм.[320]

本田 (honda) — компания «Хонда» или, учитывая всё вышесказанное, «главное поле».

古米 (комай) — рис прежнего урожая (старый рис).

10.2. НАЗОВИ МЕНЯ ТИХО ПО ИМЕНИ

Интереснейший японский факт: не секрет, что все иноземные имена, имеющие западные корни, в Японии записываются знаками азбуки Катакана по принципу «что слышится — то и пишется»: Сильвестр — シルべスタ (shirubesuta), Фреди — フレディ (furedi), Александр — アレクサンドル (arekusandoru). Однако не все догадываются, что большинство «родных» нам имён можно также записать и с помощью японских иероглифов.

Попробуем образовать японский «нэйм» от какого-нибудь европейского имени. Для этого надо «вычислить» исходное значение нужного нам имени и сопоставить с ним какое-нибудь схожее по смыслу исконно японское слово, которое и будет использовано нами в качестве нового чисто японского «прозвища»[321]. Чтобы случайно не обидеть кого-нибудь из читателей, разберём ситуацию на примере следующих экзотических для нас имён: Сильва, Сильвия, Сильвестр, имеющих одно и то же латинское происхождение — лес, лесной, житель леса. В этом случае наиболее подходящим по смыслу будет японское слово 森林 (синрин) — лес. Таким образом, если бы знаменитый Рэмбо (Сильвестр Сталоне) был бы японцем, то к нему обращались бы не иначе, как Синрин сан.

Забавно, но если до конца следовать этому принципу, то Фреди Крюгер, злодей из знаменитого ужастика, в японской интерпретации будет зваться 平和 (хэйва) — Мир. По той же причине японскими тёзками Фредди станут также: Фредерик — フレデリック (furederikku), Джэфри -ジェフリ (jefuri), Оливер — オリバー (oriba:), Пацифика — パシフィか (pashifika), Плачидо — プラシッド (purashiddo), Соломон — ソロモン (soromon) и многие-многие другие, значение имён которых близко к понятию 平和.

Спрашивается, насколько резонно вот так вот запросто менять своё благозвучное имя на совершенно непривычное нам сочетание звуков? Причин для этого, наверное, нет никаких, если, разве что, к этому не подталкивает чрезмерная любовь к японской экзотике или стремление к дополнительной языковой практике. Сразу же следует отметить, что такой «фонетически убийственный» способ выворачивания наизнанку личных имён на самом деле весьма распространён в Японии, но только по отношению к именам выходцев из тех стран, в которых письменность так или иначе основана на китайских иероглифах.

Вот, например, всё тот же «дорогой товарищ Мао Цзэдун». Это у нас он дедушка Мао, а в Японии это совершенно другой! человек. Поскольку имя Великого Кормчего изначально записывается китайскими иероглифами (毛沢東)[322], то японцы произносят его, не задумываясь ни на секунду, в соответствии со своими правилами чтения, в результате чего Мао Цзэдун в Японии обретает новое имя, и это имя — Мо:такуто:[323].

10.3. ЧЁРНОЕ и БЕЛОЕ

Как по-японски «чёрный», мы уже знаем. Остаётся не только из любопытства, но и пользы ради узнать, как звучит и записывается его антипод «белый». Для этого надо взять солнышко 日 и испустить из него белый лучик. В результате получим иероглиф 白 (белый)[324]. Его кун — «сирой». БЕлый — сиРОй — СЕрый. Вспоминается старое доброе детское воплощение единства серого и белого: «один белый, другой серый, два весёлых гуся».

Когда мы в первом эссе говорили об онах японских иероглифов, то подразумевали под ними искаженное китайское звучание этих самых иероглифов, а вот когда речь шла об их кунах, то по взаимному согласию мы договорились воспринимать их как то, исконно японское слово, которое можно записать с помощью того или иного иероглифа. Но если быть предельно строгими, то было бы значительно более логичным отнести к куну кандзи «Белый» не само прилагательное 白い (сирой), а только его неизменяемую часть 白 (сиро): 白ぃ (сиро-й), 白くなぃ (сиро-кунай), 白かった (сиро-катта) и так далее — то есть ту часть слова, которая непосредственно и записывается иероглифом 白. Здесь важно отметить, что в японском языке, действительно, есть такое слово «сиро» — белый цвет, белизна (白). По большому счёту именно «сиро» и является куном кандзи 白, однако рядовому гражданину стараться запомнить только «сиро» — это почти то же самое, что опираться, скажем, при запоминании слова «белый» не на него самого, а на его видоизмененный корень «бело», а потом каждый раз, следуя соответствующим грамматическим правилам, образовывать от него все прочие словарные формы: бело, бело-е, бело-каменное и так далее. Хотя «бело» и встречается в русском языке, но редко, особенно по сравнению с такими распространенными его формами как «белый», «белое» и подобными им. Именно поэтому в кандзявых эссе с самого начала в угоду эффективности запоминания японской лексики и была сделана эта маленькая оговорка по поводу того, что именно подразумевается здесь под словом «кун».

Но что нам мешает в качестве куна кандзи 白 запомнить какое-нибудь другое слово, записываемое этим же кандзи, например, 自む (сираму) — светлеть, рассветать? Да, в общем-то, ничего не мешает. Просто чем ничего не запомнить, лучше запомнить хоть чтo-нибудь, и желательно, чтобы это «что-нибудь» не только часто встречалось на письме, но и постоянно «вертелось на языке». Именно поэтому в кандзявых эссе «белый», а не «бело…» и «сирой», а не «сиро…».

[白 — Белый ХАКУ, БЯКУ_сирой 5 (白 (106) белый)]



Что же касается ОНа кандзи «Белый», то для его запоминания неплохо закрепить в памяти образ и японское звучание одной из самых красивых и грациозных птиц на белом свете: 白鳥 (хакутё:) — лебедь (белая птица). Полезно также кандзи 白 (ХАКУ_сирой) сопоставить с очень и очень похожим на него кандзи 百 (ХЯКУ_хяку_сто). Обращают на себя внимание и маленькое различие в графике иероглифов 白 и 百 (чёрточка наверху), и едва заметное различие их звучаний (ХАКУ и ХЯКУ). Было бы крайне любопытно узнать, что же общего между «белым» и «сотней»? Снова обратимся за помощью к «великому и могучему». У нас ведь как говорят, когда хотят выразить понятие «ну очень много», заменяя числительные 100, 1000 и так далее? Тьма-тьмущая! А поскольку Япония — это не Европа и даже не Россия, то было бы даже неудивительно, если бы у них это обозначало что-то вроде «белизны-белющей» (очень близкое попадание, особенно если учесть, что кандзи 白 в сочетании с другими иероглифами нередко применяется для обозначения понятия «много»)[325].

[百 — Сто ХЯКУ_хяку 6 (白 (106) белый)]

白人 (хакудзин) — белый, белая раса.

白米 (хакумай) — очищенный рис.

黒白 (кокубяку) — чёрное и белое, дурное и хорошее (говорят, мы бяки-буки, как выносит нас земля).

白黒 (сирокуро) что-нибудь чёрно-белое (например, фотография[326] или рисунок).

白目 (сиромэ) — белок глаза.

白パン (сиропан) — белый хлеб.

白い目で見る (сирой мэ дэ миру) — смотреть недружелюбно, бросить косой взгляд (как и у нас: «сверкнуть взглядом»).

Есть и исключения из правил: иногда 白 может озвучиваться как «сира», например, 白木 (сираки) — неокрашенное дерево.

Кроме того, 白 — активный участник в образовании имён:

Альбина — Albin — アルビン (арубин) — белая — しろ — 白 (сиро);

Уитни — Whitney — ウイットニー (уиттони:) — белый остров — はくとう — 白島 (хакуто:)[327].

И под занавес главы ещё парочка интересных фактов: в Японии иероглиф 白 применяется для обозначения Бельгии — сокращение от 白耳義 (бэруги)[328], а что касается «сотни», то название знаменитого сборника «100 поэтов 100 стихов»[329] в оригинале звучит как 百人一首 (хякунин иссю) — сто человек по одному стихотворению[330].

10.4. ОСТАНОВИТЬСЯ, ЧТОБЫ ВОДЫ НАПИТЬСЯ

Существует множество сложных в графическом плане кандзи, в состав которых так или иначе входит знак 白. Не всегда, правда, удаётся осознать, какое именно смыслообразующее значение вносит этот графический элемент в тот или иной иероглиф, однако благодаря тому, что нередко чтение «хаку» «по наследству» передаётся более сложному кандзи, включающему в себя символ 白, бывает совсем нетрудно предугадать звучание этого более сложного иероглифа.



Соединим 手 (руку) с 白 (белым), в результате чего получим кандзи 拍 (ХАКУ_уцу) — бить. Вообще-то для передачи именно этого значения сегодня чаще употребляется знакомый нам по предыдущим эссе иероглиф 打 (ДА_уцу) — бить, ударять, однако 拍 не сдаёт своих позиций и активно принимает участие в разного рода иероглифических сочетаниях:

拍手 (хакусю) — аплодисменты, 拍手する (хакусю суру) — аплодировать (аплодисменты делать).

Запомнить кандзи 拍 и всё что с ним связано несложно: значение «бить» в совокупности с изображением (拍) вызывает из глубин памяти манерную привычку старорежимных офицеров бить (拍) солдат по «мордам» ручками (手), облачёнными в белые (白) перчатки. Таким образом, для закрепления в памяти кандзи 拍 (ХАКУ_уцу) берём от глагола 打つ его кун «уцу», а от кандзи 白 — его он «ХАКУ».

[拍 — Бить ХАКУ_уцу 8 (手 (64) рука)]



А вот если помыть себя водой 水 (СУЙ_мидзу) до 白 (белого) или попить чистой (белой) водички 水, то получится глагол «томару» (останавливаться на постой) — не то «останавливаться», что 止まる (томару), а то «томару», что 泊まる (томару), смысл которого именно «останавливаться на ночлег», «заночевать» (например, в гостинице) или, скажем, остановиться у старого знакомого. Теперь понятно, почему в хайку Басё[331] об одиноком вороне глагол «томару» не мог быть записан иероглифом 泊.

[泊 — Останавливаться (на ночлег) ХАКУ_томару 8 (氵 (85) вода)]

Здесь только остаётся добавить, что 泊める (томэру) — пускать на ночлег.

10.5. «ИДЗУМИНКА»

В одну из поездок в Первопрестольную автор Кандзявых эссе был заинтригован появлением разветвлённой сети небольших «японских» кафешек под общим названием «Идзуминка». На афишах слово «идзуминка» всегда сопровождалось иероглифом 泉, но только зная, что этот иероглиф, значение которого «источник», «родник», звучит по-японски как «идзуми», можно было догадаться об определённой небессмысленности используемой в рекламных целях игры слов: идзуми — идзуминка — изюминка.

泉 → 白 (белое) над 水 (водой). Белая (чистая) вода, которая бывает только в источнике — весьма неплохая трактовка, которую даже не грех взять на заметку. Хотя где-то в глубокой древности смыслом данного знака могло быть что-то вроде воды, на которой произрастает белый рис, и чтобы эту воду натаскать на рисовое заливное поле, опять же был необходим родник, расположенный где-нибудь поблизости.

[泉 — Источник, родник СЭН_идзуми 9 (水 (85) вода)]



Будет больше шансов запомнить он «СЭН» кандзи 泉, если познакомимся ещё с одним иероглифом, который включает в себя в качестве составного элемента иероглиф 泉. Это кандзи 線, который по своему ону и куну просто «СЭН», что и представляет для нас главную прелесть. Слева нить (糸)[332] справа источник (泉), а всё это вместе взятое образует «линию», «черту».

[線 — Линия, черта СЭН_сэн 15 (糸 (120) нить)]



Почему для обозначения линии выбрано такое странное сочетание символов: нить и родник? А почему бы и нет? Серебристо-белой ниточкой бежит из источника вода — эдакая играющая на солнце линия. Или вот: на воде (посреди воды) 水 нитями 糸 тянутся линии 線 созревающего риса, а если учесть, что в качестве возможного прототипа знака 白 выступает белое рисовое зёрнышко, то и последняя «натянутость» приведенной трактовки исчезает окончательно.

Белые полосы, линии, рис, рисинки… Неужели вам это ничего не напоминает? В предыдущем эссе, возможно, кому-то показалась слегка оскорбительной основанная на жевательной резинке версия того, что Америка и её обитатели в иероглифическом подсознании японцев напрямую связаны с рисом. Специально для тех, у кого характерные проблемы с чувством юмора: пожалуйста, найдите на изображении морского флага, принятого в 1775 году конгрессом США для морских судов, иероглиф 米.



Нашли? Удивились? А теперь пойдем ещё дальше, и попробуем взглянуть на эту картинку, абстрагируясь от привычных нам геометрических форм. Не стройные ли ряды риса 米 видны на белой 白 воде 水? Но ведь рис на белой воде есть не что иное, как кандзи 線 (линия)!

水平線 (суйхэйсэн) — горизонтальная линия, горизонт.

平行線 (хэйко:сэн) — параллельная линия, параллель.

平行 (хэйко:) — параллелизм, «хэйко: но» — параллельный. 本線 (хонсэн) — главная линия.

深海線 (синкайсэн, фукамисэн) — глубоководный кабель.

林線 (ринсэн) — просека в лесу.

泉水 (сэнсуй) — пруд.

支線 (сисэн) — ответвление, железнодорожная ветка (ветка + линия).

В восьмом эссе было отмечено, что иероглиф 支 уже давно перестал быть «веткой дерева»[333], хотя и сохранил за собой право вносить в образованные с его помощью слова «ветвистую» направленность[334].

10.6. НОВАЯ МАГИСТРАЛЬ

Есть ещё одно модное японское словечко, способное посодействовать запоминанию совпадающих ОНов кандзи 線 (линия, черта) и кандзи 泉 (источник). С некоторых пор бегают по Японии особые поезда по не менее особой скоростной магистрали, называемой Синкансэн. Именно «с некоторых пор», поскольку до недавнего времени ширина железнодорожной колеи в Японии равнялась 1,067 метра[335], что делало железнодорожный транспорт Страны Восходящего Солнца одним из самых тихоходных в мире. И только в октябре 1964 года, накануне проведения XVIII летней Олимпиады в Токио, была построена первая (потому-то и новая) ширококолейная (1,435 метра) скоростная магистраль, соединяющая города Токио и Осака. Называлась эта магистраль 新幹線 (синкансэн)[336].

Посмотрим внимательно на слово 新幹線. Что такое 線 (СЭН) нам уже хорошо известно, — это линия, черта. Что же касается 新 (СИН), то основное его значение — «новый». 新 (новый) → 立 (стоять) + 木 (дерево) + 斤 (топор): чтобы сделать что-нибудь новое (а во все времена основным строительным и поделочным материалом была древесина), надо взять в руки топор 斤, срубить стоящеедерево 木 и сделать из него что-нибудь новое 新, например, дом, ящик или топорище для того же самого топора. А на месте срубленного топоромдерева 木 скоро встанетновоедерево 木.

[新 — Новый СИН_атарасий 13 (斤 (69) топор)]

新入の (синню: но …)- недавно поступивший.

新人 (синдзин) — новичок, вновь поступивший на службу.

新米 (симмай) — рис нового урожая, новичок.

新手 (синтэ) — новая уловка.

Что еще полезного можно добавить к таблице? Прежде всего пару слов об ОНе кандзи 新: бесконечно много японских слов используют в своём составе этот иероглиф, однако лучше всего для запоминания его она «СИН» будет опереться на «газету» (синбун)[337]. Что же касается куна кандзи 新, то каждому говорящему по-русски субъекту слово «атарасий» хочется произнести как «атаРАсий», однако под ударение (или под то, что принято называть японским ударением) попадает не один какой-то слог, а вся средняя часть слова: аТАРАСИй. Именно эта возможность ставить под ударение сразу несколько слогов позволяет говорить не просто об особой напевности японского ударения, а об особом напевном японском ударении.

Мало кто из начинающих японистов знает, что кроме «атарасий в сочетаниях с другими иероглифами изредка встречается ещё один кун иероглифа 新:

新物 (арамоно) — новая вещь, новинка;

新手 (аратэ) — свежие силы, пополнение.



В японском языке знак 斤 в качестве отдельного иероглифа топором не является[338]. Сегодня 斤 — это кин, мера веса (600 грамм)[339]. Ну и, конечно же, велика роль этого символа в образовании других иероглифов, например, иероглифа 近. Можно было бы вообще кандзи 近 здесь и не упоминать, да больно уж он лёгок для восприятия и запоминания: возьми небольшой топорик 斤, весом эдак грамм 600 (один КИН), и кинь его куда надо или в кого надо, а потом тикай что есть мочи — ведь топорик далеко не кинешь, поэтому цель должна располагаться близко. 近 — кинь топор в близкую цель и тикай по хорошей дороге, чтобы не догнали.

[近 — Близкий КИН_тикай 7 (辶 (162) дорога)]

10.7. В ПОТЕ ЛИЦА

Но вернёмся к нашим «хицудзи» (баранам), вернее, к Синкансэну. Нетрудно догадаться, что если 新幹線 (синкансэн) — новая магистраль, то (каисэн) — просто магистраль.

幹 (КАН_мики) — ствол (дерева), а также в сочетаниях с другими иероглифами ещё и «основа», «главная часть»[340]. Для запоминания куна «мики» хотелось бы как-то увязать ствол с макакой Мики, лазающей по этому самому столбу, но имя Мики, к сожалению, уже занято Мики-маусом. Тем не менее эта мышино-обезьянья связь спокойно уживается в сумеречном подсознании начинающего лингвиста-япониста, легко выплывая оттуда по самому первому требованию.

[幹 — Ствол КАН_мики 13 (干 (51) сухой)]

Для того, чтобы более прочно закрепить в памяти ОН кандзи 幹, необходимо познакомиться ещё с одним представителем «плоских» иероглифов (牛羊平半) — с кандзи 干[341]. Попробуем разобраться, что же может роднить символы 幹 и 干?

Во-первых, бросается в глаза то, что элемент 干, выступая в качестве составляющей иероглифа является его ключом. Во- вторых, кандзи 干 (КАН) для кандзи 幹 (КАН) является ещё и фонетиком, то есть, будучи его частью, передаёт ему свой ОН. Но и это ещё не всё! Теперь самое интересное и самое запутанное: согласно всем словарным статьям основные значения кандзи 干 — «сохнуть», «высыхать» (干る, хиру), «сушить» (干す, хосу)[342]. Но причём тут тогда иероглиф 幹, если он обозначает ствол? Где же, спрашивается, связь? Всё сразу же встаёт на свои места, когда узнаёшь, что кандзи 干 с древнейших времён тоже несёт в себе значение «ствол», которое проявляется сегодня только тогда, когда речь идёт о системе восточного календаря, в сильно усечённом виде известного нам по пришедшей из Китая традиции присваивать годам названия тех или иных животных[343].

[干 — Сохнуть КАН_хиру 3 (干 (51) сухой)]

[干 — Сушить КАН_хосу 3 (干 (51) сухой)]



Исходя из онно-смысловой идентичности иероглифов 干 и 幹 можно сделать предположение, что 幹 происходит от иероглифа 干. Ещё глубже чувствуется связь этих двух иероглифов, если обратиться к «скрижалям» японской письменности — к китайской иероглифике. Оказывается, в современном Китае знак 干 является упрощённым написанием иероглифа 幹 и читается как «гань» (gan). В зависимости от того, каким он тоном произносится (первым или четвёртым)[344], он переводится либо как «сухой», либо как «ствол». Вот тут-то круг и замкнулся.

Нетрудно проследить эволюцию 干 от «ствола» до «сушить». По всей видимости, в глубокой древности (мукаси-мукаси) знак был обыкновенным стволом, причём сухим (на знаке отчётливо виден вертикально расположенный безжизненный ствол дерева с высохшими и лишёнными какой-либо листвы ветвями-сучьями). Кроме того, всякий ствол нас интересует прежде всего как столярно-плотницкий материал, а древесина перед употреблением должна быть тщательно высушена. Вот вам и «сухой ствол», и «сушить», а также и необходимость разделения этих двух взаимосвязанных понятий двумя различными символами, с одним из которых начинает отождествляться сам ствол, а с другим одно из самых важных его потребительских свойств — сухость. И если в древнем знаке 干 виден ствол с поперечными ветками, то в силу его современного значения нам становится выгодно видеть в нём не столько ствол, сколько процесс его сушки (ствол на поперечных перекладинах)[345]. Само же значение «ствол» теперь полностью переходит к знаку 幹 который, к сожалению, не так-то просто раскладывается «по полочкам».

Внимательно рассмотрим правую часть иероглифа 幹 где хорошо различим ветвистый ствол (干), на вершину которого забрался человек (人). Однако совсем необязательно в элементе 人 видеть именно человека. Почему бы не представить, что это пышная крона, покрывающая ствол дерева?

Ещё сложнее понять символику левой части иероглифа 幹, которую по неопытности можно спутать с тележкой[346]. Но если это не тележка, то что же тогда может обозначать «солнце в крестах»? Трудно ответить однозначно, но в целом здесь «прощупывается» довольно простая логика: человек 人 залез на ствол дерева 干 и сквозь хитросплетения ветвей (здесь кресты 十 можно рассматривать как изображение десятков переплетённых друг с другом веток) пытается разглядеть восходящее 日 (солнце).

10.8. КТО РАНО ВСТАЁТ, …



Итак, наш человечек 人 (НИН/ДЗИН_хито), практикуя по утрам кинобори (木登り- лазанье по деревьям) взбирается (登る, нобору)[347], совсем как макака Мики, по стволу 幹 (КАН_мики) дерева 木 (МОКУ_ки) на самый верх. Ещё виден уходящий месяц 月 (ГЭЦУ/ГАЦУ_цуки), но сквозь перекрестия десятков 十 ветвей 枝 (СИ_эда) уже проглядывают первые лучи солнышка 日 (НИТИ/ДЗИЦУ_хи). Наступает долгожданное утро 朝.

[朝 — Утро ТЁ:_аса 12 (月 (74) месяц)]

Это у нас «кто рано встаёт, тому Бог подаёт», а у них на Дальнем Востоке благодать божья достаётся «в поте лица». Полазайте-ка весь день по деревьям, когда глаза заливает пот, который всё время приходится вытирать рукавом или ладонью руки 手の平 (тэ но хира). «Пот (вода) + сушить» → 汗 (КАН_асэ_пот).

[汗 — Пот КАН_асэ 6 (氵 (85) вода)]

Описанное выше может послужить довольно поверхностным введением в крайне интересный и весьма продуктивный метод запоминания иностранных слов (и иероглифов), более известный как метод мнемонических новелл. В основе данного метода лежит подбор группы слов (кандзи), объединённых каким-нибудь признаком. В нашем случае за объединяющую основу было взято несколько факторов: и смысловые значения, и онные звучания, и графические особенности — всё пригодилось для построения некоторого сюжета, позволяющего связать друг с другом и заложить в память несколько иероглифов.

Подобного рода методы широко распространены при изучении иностранных языков. Ассоциативные цепочки позволяют надёжно удерживать в памяти как иностранную лексику, так и иероглифы в некоей взаимосвязанной логической цепи. Каждому под силу создать множество таких маленьких сюжетов. В основу метода можно положить очень узкий подход (например, подбор иероглифов, объединённых только общностью онов[348]), а можно сделать более широкий охват. Самое главное, чтобы метод работал[349]. Вот что мы использовали в нашем ассоциативном сюжете об «утреннем человечке»:

1. Общность онов:

幹 (КАН_мики), 干(КАН_хиру), 汗 (КАН_асэ).

2. Общность графических элементов:

Иероглифы 平, 丰, 汗 и 幹 основываются на элементе 干. Кроме того, кандзи 朝 (ТЁ:_аса) позволяет «понять» расположенный слева элемент иероглифа 幹 (КАН_мики).

3. Близость кунных звучаний:

朝 (ТЁ:_аса) создает базу для запоминания куна кандзи 汗 (КАН_асэ), а 平ら (хира) — плоскость сразу по двум характеристикам состыкуется с 干る (хиру) — сохнуть.

Наличие не одного, а нескольких ассоциативных направлений крайне выгодно для нас, ибо чем больше будет построено уверенных переходов, тем больше шансов, следуя какой-либо спонтанно возникшей ассоциации, в нужный момент выловить из бездны памяти необходимую информацию.

И чтобы подвести некоторую черту под «КАНовое» семейство кандзи, приведём ещё один сам собой напрашивающийся пример: 刊 (КАН) — кандзи, употребляемый только в сочетании с другими иероглифами. Его значение — «издавать», «издание»:

刊行する (канко: суру) — издавать (КАН_издание + КО:_ику_идти / оконау_осуществлять).

休刊 (кю:кан) — приостановка издания, невыход газеты (КЮ:_ясуми_отдых).

近刊の (кинкан но…) — недавно изданный.

朝刊 (тё:кан) — утренний выпуск.

夕刊 (ю:кан) — вечерний выпуск (СЭКИ_ю:бэ_вечер).

日刊 (никкан) — ежедневное издание (НИТИ_хи-день).

月刊 (гэккан) — ежемесячное издание (ГЭЦУ_цуки_месяц).

朝日は日刊の新聞です (асахи[350] ва никкан но симбун дэс) — «Асахи» — ежедневная газета.

Никому не составит труда самому придумать историю происхождения иероглифа 刊, особенно учитывая тот факт, что 刊 состоит из элементов 干 (сухой) и リ[351] (меч). Ясно, что придуманные истории будут отличаться в зависимости от степени развития воображения каждого из «выдумщиков», глубины их образования и широты образованности.

10.9. МАЛЕНЬКИЕ ДЕТКИ



Наподобие того, как недавно нами весьма продуктивно были сопоставлены понятия «чёрное» и «белое», интересно было бы соотнести друг с другом и такие глобальные понятия как «большое» и «маленькое»: 大きい («оокий» — большой) и 小さい («тиисай» — маленький). Нетрудно заметить, что оба знака в принципе происходят от изображения человека: (большой) — человек с широко расставленными руками, (маленький) — тоже человек (или человечек), опустивший свои маленькие ручки. Кто-то увидит в иероглифе 小 образ приниженного и задавленного жизнью и начальством маленького подчинённого, а кто-то — изображение смиренно лежащего в своей люльке младенца. Впрочем, никто нам не мешает принять знак 小 за маленькую птичку или самолетик, летящий высоко в небе[352].

[小 — Маленький СЁ:_тиисай 3 (小 (3) маленький)]

Само собой разумеется, что прилагательное 小さい (тиисай) имеет крайне высокий индекс встречаемости в разговоре и в текстах, причём именно в том смысле и именно в тех формах употребления, что и его русский аналог. А запоминается очень легко: последите за разговором полуторагодовалых детишек — для них олицетворением милой малости является киса, однако мало кто из детишек может произнести именно «киса». Они обычно говорят: «тиииса, маааненькая тиииса».

«Тиисай» — хорошее, но ничем особым не примечательное прилагательное. Нас куда больше интересуют особенности иероглифа свойственные, впрочем, и всем остальным японским иероглифам. Так, для выражения понятия «малость» вовсе не обязательно применять классическое прилагательное тиисай. Иногда значительно проще и лаконичней бывает использовать ОНное чтение кандзи.

小国 — маленькая страна (сё:коку).

小ブル (сё:буру) — мелкая буржуазия (пример интересен ещё тем, что в одном слове употреблены и китайский иероглиф, и японская кана, и китайское заимствование, и западноевропейское веяние).

大小 — размер, величина (дайсё:). Это же «дайсё:» упоминают, когда говорят о коротком и длинном мечах. Есть и более близкое и понятное европейцу употребление: 大小のジーンズ (дайсё: но дзи:ндзу) — джинсы всех размеров (и большие, и маленькие джинсы).

Но это всё в порядке привычных нам вещей. Другое дело, что у кандзи 小 есть и настоящая особенность, заключающаяся в том, что этот кандзи может употребляться в качестве уменьшительно-ласкательного префикса (ну, что-то вроде нашего «-чка» или «-чек»), однако в этой своей роли он уже приобретает совершенно новое звучание:

小人 (кобито) — карлик, лилипут, человечек (это же сочетание иероглифов без потери смысла может быть прочитано и как «сё:дзин»).

小羊 (кохицудзи) — овечка, барашек.

小山羊 (кояги) — козлик, козлёнок.

小鳥 (котори) — птичка.

小島 (кодзима) — островок как антагонист большого острова: 大島 (оодзима).

А вот ещё: 小林さん (кобаяси сан) — господин Кобаяси (господин Лесочек). Или фамилия действующего на момент написания Кандзявых эссе японского премьер-министра: 小泉 (коидзуми)[353].

И ещё одно более редкое звучание: 小川 (огава) — ручеёк, ручей, речка.

10.10. КОЗА, КОЗОЧКА, КОЗЛЁНОК



Где та грань, которая отделяет детёныша от небольшого по размерам животного? Или в Японии действует принцип, согласно которому маленькая собачка до старости щенок? Однозначно разграничить козочку от козленка, собачку от щенка позволяет очень полезный и при этом один из самых древних китайских иероглифов, основное современное значение которого — «ребёнок». Существует несколько толкований образа, скрываемого за графической простотой этого символа. Кто-то видит в нём спеленатого ребёнка (ручки в стороны, ноги вместе), кто-то считает, что это мать, несущая на руках и прижимающая к груди свое новорождённое сокровище.

[子 — Ребёнок СИ_ко 3 (子 (39) ребёнок)]

子 (ко) — это прежде всего человеческий ребёнок. «Ко», просто «ко». Однако часто, даже слишком часто, для обозначения понятия «ребёнок» используется более распространенный вариант, образованный сочетанием кандзи 子 (СИ_ко) и кандзи 供 (КЁ:_домо)[354]: 子供 (кодомо). Кандзи 供, как и положено уважающему себя иероглифу, имеет много значений, одно из которых — в некоторых случаях быть суффиксом множественного числа. При этом (кодомо) обозначает не только детей во множественном числе, но и одного отдельно взятого ребёнка, причём в единственном числе 子供 используется не просто «очень часто», а чуть ли не «на каждом шагу». А вот чтобы подчеркнуть именно большое количество детей, к «кодомо» нередко добавляют ещё один известный суффикс множественности — суффикс «тати»: 子供たち (кодомотати) — это уже однозначно «дети», а 私たち(ватаситати) — мы.

子 — древний и многоплановый иероглиф. За всю историю существования китайской письменности к нему столько было «наподключено» всяких значений, что в современность он вошёл, будучи отягощенным весьма обширным набором употреблений, но для нас сейчас важно то, что он участвует в «создании» детишек, причем не только у людей, но и у животных:

蛙の子 (каэру но ко) — лягушонок (ребёнок лягушки).

羊の子 (хицудзи но ко) — ягнёнок (ребёнок овцы).

牛の子 (уси но ко) — телёнок (ребёнок коровы) и так далее и тому подобное.

А вот 火の子 (хиноко) — искра (ребёнок огня).

Кандзи 子 может выражать и более обобщённые понятия:

拍子 (хё:си) — такт, ритм, момент.

陽子 (ё:си) — протон (положительно заряженная частица).

Такое свойство кандзи 子 обусловлено, скорее всего, влиянием Китая, в котором на иероглиф при образовании сложных слов помимо всего прочего возлагается задача быть признаком существительного.

Кандзи 子 — это также распространённый суффикс, применяемый для образования некоторых женских имен: 秋子さん (акико сан) — госпожа Акико, 道子さん (митико сан) — госпожа Митико. Или менее официально: 秋ちやん (акико тян) и 道子ちゃん (митико тян)[355].

10.11. ЛЯГУШКИНЫ ДЕТИ

Теперь, чтобы благополучно завершить эссе, нам осталась самая малость; разобрать пословицу, совершенно беспричинно вынесенную в качестве эпиграфа.

Детёныш лягушки — лягушка.

Для общей благозвучности разбавим перевод небольшим количеством литературности:

Детёныш лягушки — тоже лягушка.

Или ещё более лаконично:

Лягушонок — тоже лягушка.

И уж совсем по-нашему, по-русски:

ЯБЛОКО ОТ ЯБЛОНИ ДАЛЕКО НЕ ПАДАЕТ.

10.12. НОВЫЕ КАНДЗИ

[白 — Белый HAKU_shiroi 5 (白 (106) белый)]

[百 — Сто HYAKU_hyaku 6 (白 (106) белый)]

[拍 — Бить HAKU_utsu 8 (手 (64) рука)]

[泊 — Останавливаться (на ночлег) HAKU_tomaru 8 (氵, 水 (85) вода)]

[泉 — Источник, родник SEN_izumi 9 (氵, 水 (85) вода)]

[線 — Линия, черта SEN_sen 15 (糸 (120) нить)]

[新 — Новый SHIN_atarashii 13 (斤 (69) топор)]

[近 — Близкий KIN_chikai 7 (辶 (162) дорога)]

[斤 — 600 г. KIN_kin 4 (斤 (69) топор)]

[幹 — Ствол KAN_miki 13 (干 (51) сухой)]

[干 — Сохнуть KAN_hiru 3 (干 (51) сухой)]

[干 — Сушить KAN_hosu 3 (干 (51) сухой)]

[朝 — Утро CHOU_asa 12 (月 (74) месяц)]

[汗 — Пот KAN_ase 6 (氵, 水 (85) вода)]

[刊 — Издание KAN_(-) 5 (刀 (18) меч)]

[小 — Маленький SHOU_chiisai 3 (小 (42) маленький)]

[子 — Ребёнок SHI_ko 3 (子 (39) ребёнок)]

[供 — Приносить в жертву KYOU_sonaeru 8 (ィ (9) человек)]

[供 — Множ. число KYOU_domo 8 (ィ (9) человек)]

10.13. НОВЫЕ СЛОВА

衣服 — одежда (ifuku)

私物 — предметы личного пользования (shibutsu)

海の日 — День моря (umi no hi)

国富 — национальное богатство (kokufu)

共鳴 — резонанс, отклик, сочувствие (kyoumei)

鳴子 — трещотка (naruko)

口火 — фитиль, повод (kuchibi)

休止 — приостановка, перерыв (kyuushi)

半道 — полпути (hammichi)

本山 — главный храм (honzan)

本田 — Хонда (honda)

古米 — рис прежнего урожая (komai)

黒人 — негр (kokujin)

白い — белый (shiroi)

白む — светлеть (shiramu)

白人 — белый человек (hakujin)

白鳥 — лебедь (hakuchou)

白米 — очищенный рис (hakumai)

黒白 — чёрное и белое, дурное и хорошее (kokubyaku)

白黒 — чёрно-белое (shirokuro)

白目 — белок глаза (shirome)

白パン — белый хлеб (shiropan)

白木 — неокрашенное дерево (shiraki)

拍つ — бить (utsu)

泊まる — останавливаться на ночлег (tomaru)

泊める — пускать на ночлег (tomeru)

泉 — источник, родник (izumi)

線 — линия, черта (sen)

支線 — ж. д. ветка (shisen)

水平線 — горизонтальная линия (suiheisen)

平行線 — параллельная линия, параллель (heikousen)

本線 — главная линия (honsen)

深海線 — глубоководный кабель (shinkaisen, fukamisen)

林線 — просека в лесу (rinsen)

泉水 — пруд (sensui)

新幹線 — Синкансэн (shinkansen)

新しい — новый (atarashii)

新物 — новая вещь (aramono)

斤 — 600 г. (kin)

近い — близкий (chikai)

新入の — вновь поступивший (shinnyuu no …)

新人 — вновь поступивший на службу (shinjin)

新米 — рис нового урожая (shimmai)

新手 — новая уловка (shinte)

新手 — пополнение (arate)

幹 — ствол (miki)

干る — сохнуть (hiru)

干す — сушить (hosu)

朝 — утро (asa)

朝日 — восходящее солнце (asahi)

汗 — пот (ase)

小さい — маленький (chiisai)

小国 — маленькая страна (shoukoku)

大小 — размер (daishou)

子 — ребёнок (ko)

小人 — карлик, лилипут (kobito, shoujin)

小羊 — овечка (kohitsuji)

小山羊 — козочка (koyagi)

小鳥 — птичка (kotori)

小島 — островок (kojima)

小林- лесок (kobayashi)

子供 — ребенок, дети (kodomo)

子供たち — дети (kodomotachi)

私たち — мы (watashitachi)

蛙の子 — лягушонок (kaeru no ко)

羊の子 — ягнёнок (hitsuji no ко)

牛の子 — телёнок (ushi no ко)

火の子 — искра (hi no kо)

拍子 — такт, ритм, момент (hyoushi)

陽子 — протон (youshi)

刊行 — издание (kankou)

休刊 — приостановка издания (kyuukan)

近刊の — недавно изданный (kinkan no…)

朝刊 — утренний выпуск (choukan)

夕刊 — вечерний выпуск (yuukan)

日刊 — ежедневное издание (nikkan)

月刊 — ежемесячное издание (gekkan)

Курой —

За окном чёрный вечер.

Начинается дождь порой.

Чёрный пёс

Схоронился под лавкой сырой.

ПРИЛОЖЕНИЕ

ВОСТОЧНАЯ СИСТЕМА ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЯ

В основу восточной системы летоисчисления положены десять циклических знаков 十干(дзиккан) — так называемые десять стволов. Вообще-то этих знаков не десять, а пять — это всем хорошо известные пять основных элементов природы и всего сущего: 木 (ки) — дерево, 火 (хи) — огонь, 土 (цути) — земля, 金 (ка/канэ) — металл, 水 (мидзу) — вода. Каждый из этих элементов образует пару: старший брат (э) — младший брат (то). Например, 木 (ки) существует в двух своих ипостасях: старший брат (ки но э) и младший (ки но то). При этом братья записываются разными иероглифами: 甲 (киноэ) и 乙 (киното).

十干 (дзиккан) — десять стволов

ки 木 дерево (1) 甲 ки но э

ки 木 дерево (2) 乙 ки но то

хи 火 огонь (3) 丙 хи но э

хи 火 огонь (4) 丁 хи но то

цути 土 земля (5) 戊 цути но э

цути 土 земля (6) 己 цути но то

ка 金 металл (7) 庚 ка но э

ка 金 металл (8) 辛 ка но то

мидзу 水 вода (9) 壬 мидзу но э

мидзу 水 вода (10) 癸 мидзу но то

В данной системе летоисчисления кроме стволов есть ещё двенадцать ветвей — известные всем по восточному гороскопу животные:

十二支 (дзю:ниси) — двенадцать ветвей

1 — 子 — Крыса (нэ)

2 — 丑 — Бык (уси)

3 — 寅 — Тигр (тора)

4 — 卯 — Заяц (у)

5 — 辰 — Дракон (тацу)

6 — 已 — Змея (ми)

7 — 午 — Лошадь (ума)

8 — 未 — Овен (хицудзи)

9 — 申 — Обезьяна (сару)

10 — 酉 — Петух (тори)

11 — 戌 — Собака (ину)

12 — 亥 — Свинья (и)

Как же по этой системе исчисляются годы? Вот, например, пошёл некий год, который начинает очередной шестидесятилетний цикл данного летоисчисления. Он соответствует первому стволу — «старшему брату дерева» 甲 (киноэ) и первой ветви — «крысе» 子 (нэ). Этот год будет называться 甲子 (киноэнэ) (в название года входят названия ствола 干 и соответствующей ветви 支, поэтому сам цикл называется канси). Следующий год будет 乙丑 (кинотоуси) и так далее до десятого года, 11-ый год снова начинается с первого ствола 甲, но поскольку ветви, которых, в отличие от стволов, 12, еще не закончились, то в соответствие первому стволу ставится следующая 11-ая ветвь (戌) и так далее. Таким образом, через шестьдесят лет произойдет новое совпадение первого ствола и первой ветви. Именно поэтому цикл и является шестидесятилетним. Начало первого шестидесятилетнего цикла в 21 веке приходится на 2044 год, а начало первого двенадцатилетнего — на 2008 год.

Видно, что иероглифы, которыми обозначаются календарные знаки, существенно отличаются от иероглифов, применяемых в японском языке для записи соответствующих животных: 子 (Крыса) — 鼠 (крыса), 丑 (Бык) — 牛 (бык) и так далее, хотя названия календарных и обычных животных при этом совпадают почти во всех случаях: хицудзи — овца, уси — бык (корова) и так далее.

Описываемая система уходит своими корнями в далекое прошлое. Циклические знаки (ветви и стволы) были ещё нацарапаны на найденных в Китае черепашьих панцирях, возраст которых превышает три тысячи лет. Предполагается, что по ним осуществлялись гадания. Оформление же самой системы летоисчисления в том виде, в котором она описана здесь, относят к самому началу нашей эры во времена правления Династии Хань.

ЭССЕ 11

一石二鳥

皮•友

11.1. TO KILL TWO BIRDS WITH ONE STONE



Двухгодовалая девочка без усилий и как-то вдруг начинает говорить на чистейшем русском языке, с удивительной скоростью пополняя свой словарный запас. Может, её этому кто-то специально учил? Нет! Просто она жила и живёт в привычной и доброжелательной среде, где ей попросту интересно и естественно жить. Это означает, что и взрослый человек должен свои занятия иностранными языками уподобить свободному течению реки, ненавязчиво управляемому изгибом её берегов, совсем, кстати, как на картинке, изображающей последовательность рисования иероглифа «Река».

[川 — Река СЭН_кава 3 (川 (47) река)]

В кандзи «Река» легко запоминается всё: и его графика (поток меж двух берегов), и его кун[356]. Что же касается ОНа «СЭН», то его можно зафиксировать в памяти, если запомнить устаревшее слово 山川 (сансэн) — горы и реки, пейзаж. А ещё крайне к месту будет упомянуть, что кандзи «Источник» 泉 (та самая «идзуминка) тоже имеет он «СЭН» (вода к воде, так сказать).

Вообще «кава» — слово распространённое и полезное: Москва-река — モスクワ川 (мосукувакава), река Кама — カマ川 (камакава), а ещё есть в Японии город 立川 (татикава) и так далее. Каждая река заканчивается устьем 川口 (кавагути), а по берегам рек (кава) произрастают многочисленные сорта ив 楊 (кава).

[楊 — Ива Ё:_кава, янаги 13 (木 (75) дерево)]

Иероглиф 楊 — шедевр миниатюрной живописи, заключенный всего-навсего в одном маленьком знаке: растущие по берегу реки (кава) ивы (кава) обмакивают в воду свои едва волнующиеся на слабеньком ветру длинные ветви-прутья (勿), сквозь густоту которых протискивает свои лучики (勿) солнце (日, 太 陽). Потрясающе образно и удивительно точно[357].

Но всё это — поэзия, проза же заключается в том, что иероглиф 楊 неумолимо сдает свои позиции. Ситуация по своей плачевности полностью соответствует названию плакучая ива. Сегодня олицетворением «ивы» больше служит кандзи 柳 (РЮ:_янаги)[358], а за кандзи 楊 остаётся лишь право участвовать в сочетании с другими иероглифами в построении всего лишь некоторых слов: 白楊 (хакуё:) — серебристый тополь, 楊枝 (ё:си) — зубочистка[359] и так далее. Но заслуги этого выразительного иероглифа увековечены хотя бы в том, что за ним осталось право, только исключительно на «коллегиальных» условиях, озвучивать общее название ивы: 楊柳 (ё:рю:).

[柳 — Ива РЮ:_янаги 9 (木 (75) дерево)]

Хотелось бы как можно быстрее закрыть «ивовую» тему, поскольку она крайне неустойчива, бесформенна и расплывчата, как ивовые заросли на берегу реки, считавшиеся в Японии обиталищем небезопасных для человека духов. Колыхание ниспадающих ветвей, переменчивая игра теней, шелест листьев, переходящий в манящий шепот, — всё это, по всей видимости, повлияло и на некоторые лингвистические аспекты, связанные с поведением кандзи 楊, которое, если судить по некоторым словарям, иначе как странным не назовёшь: иероглиф 楊 появляется там, где его не ждёшь, и исчезает неожиданно в тех словах, где, наоборот, рассчитываешь на его присутствие, а то, как он должен бы звучать, вообще поражает своей бессистемностью. Так, если полистать некоторые словари, то иногда просто невозможно понять, как именно должен озвучиваться в тех или иных случаях этот иероглиф, обозначает ли он сам по себе иву или нет, как он соотносится с иероглифом 柳. Все эти вопросы каждый раз встают перед тем, кто хочет более тщательно разобраться с кандзи 楊. Более-менее уверенно можно утверждать только то, что онное чтение кандзи 楊 — это «Ё:», да японская фамилия, состоящая из этого иероглифа, звучит именно как «янаги» (楊さん, Янаги сан), а всё остальное, как говорится, от лукавого…

11.2. ДРУЗЬЯ-ТОВАРИЩИ



Если к ветви 支[360] пририсовать сбоку линию, то получим иероглиф 皮 (кожа), который по-японски тоже произносится как «кава». Обратите внимание, кожа покрыват ветку, что позволяет предположить, что мы имеем дело с невыделанной пока еще кожей. Таким образом, 皮 — это именно кожа, кожица, шкура, кожура или даже кора на той же самой ветке[361]. Кстати, 毛皮 (кэгава) — мех, шкура.

[皮 — Кожа ХИ_кава 5 (皮 (107) кожа)]

Чувствуете, какой неожиданный поворот делает наша «кава» (река)? Чтобы его преодолеть, нам необходима рука друга, способная выхватить нас из ускоряющегося потока, в котором перемешалось всё: и река (кава), и ивы (кава), и даже чуть ли не царевна-кавадзу (лягушка) со своей кожей (кава)[362].

Сравним иероглифы 皮 и 友. Перед нами два принципиально различных, но тем не менее чрезвычайно похожих друг на друга иероглифа. Конечно, их можно изучать по отдельности, но проблема заключается в том, что при первой же встрече с любым из этих двух кандзи мы тут же благополучно их перепутаем (ситуация, знакомая нам на примере с целым рядом структурно схожих иероглифов 牛, 羊, 平, 半 и 干). Поэтому отнесёмся с особым вниманием к этой новой для нас паре кандзи.

Итак, 皮 и 友. В первую очередь следует выявить и навсегда зафиксировать для себя ключевые различия между этими двумя иероглифами. Можно считать, что 皮 (кожа), в отличие от 友, есть нечто растянутое или висящее на ветке (支), в то время как кандзи 友, согласно мнению большинства исследователей, есть схематизированное изображение двух вложенных друг в друга рук (ナ и 又). Сам собой приходит в голову образ дружеского рукопожатия, что не противоречит древнему смыслу этого знака, который как раз и обозначает дружбу. В современной Японии «друг» — основное значение символа 友.

[友 — Друг Ю:_томо 4 (又 (29)*)]

*) Как структурная единица элемент 又 нередко называется «рукой», но в качестве отдельного кандзи обладает значением «опять»: 又 (Ю:_мата).

Но в чистом виде слово 友 (томо) встречается редко. Чаще в качестве «друга» употребляется его множественный аналог — 友だち (томодати). Нами ранее уже рассматривался «тати» в качестве признака множественного числа на примере 子供たち (дети) и 私たち (мы), однако 友だち (томодати) может обозначать и друга (в единственном числе), и друзей-приятелей (во множественном).

Здесь важно подчеркнуть, что и 友, и 友だち — не совсем друг в том смысле, который мы обычно вкладываем в это слово, а, скорее, приятель. Быть для японца кем-то вроде 友だち (томодати) — это особенно-то никем и не быть. Если же хочется подчеркнуть большую душевность в отношениях, то лучше сказать 友人 (ю:дзин). Вот это уже что-то более-менее похожее на друга в нашем понимании этого слова. Слово «ю:дзин» необходимо крепко-накрепко запомнить хотя бы потому, что именно оно позволяет нам зафиксировать в памяти он «Ю:» кандзи 友.

Градаций дружбы, а значит и степеней этой самой душевности во взаимоотношениях японцами придумано немало. Это у нас на все случаи минимум слов: приятель, товарищ, друг, а там за океаном (大洋, тайё:) важно точно знать, кого ты приводишь в дом — друга ли закадычного или змею, пригревшуюся на твоей груди. И если говорить о дословности, то «близкий друг» для нас с вами совсем даже не проблема: 知友 (тию:)[363]друг, которого хорошо знаешь, в отличие, скажем, от просто знакомого тидзин’а (知人). На то, как говорится, и ум человеческий (人知, дзинти) человеку дан, чтобы быть разборчивым в своих знакомствах.

11.3. НА ПУТИ К ЗЕМЛЕ ОБЕТОВАННОЙ

Поскольку суффикс множественности «тати» стал слишком часто встречаться на нашем пути, познакомимся с ним поближе.

[達 — Множ. число ТАЦУ_(-) 12 (⻌ (162) дорога)]

Следует всегда помнить, что в кандзявых эссе таблички-досье приводятся далеко не в полном виде. Мы берём какие-нибудь наиболее соответствующие конкретному случаю он и кун и этим, как правило, ограничиваемся. В случае же с 達 мы вообще обошлись без выделения каких-либо смысловых значений этого кандзи и без его куна. Сделано это было умышленно, чтобы легче запомнилось одно из самых частых его употреблений — показатель множественного числа. На самом деле о кандзи 達 много чего можно рассказать, и в последующих эссе мы к нему не раз еще вернёмся, пока же достаточно будет перечислить основные значения, которые вносит этот иероглиф в создаваемые с его помощью слова: «доходить», «достигать», «доставлять» и даже «овладевать искусством», «овладевать знаниями».

Самые простые примеры:

口達 (ко:тацу) — устное уведомление.

達人 (тацудзин) — знаток, мастер.

達見 (таккэн)[364] — широкие и глубокие знания.

Все вышеперечисленные значения образно заключены в графике знака 達: идут по дороге ⻌ овцы или бараны 羊 (Ё:_хицудзи) по направлению к своей земле (пастбищу) 土 (ТО/ДО_цути_земля), совсем как люди, живущие обретением земли своей обетованной. В этом плане важно упомянуть одно из немногих слов в которых кандзи 達 всё-таки используется вне сочетаний с другими иероглифами: 達する (тассуру) — достигать, доходить (до чего-либо), достигать совершенства (в чём-либо)[365].

И вдобавок ещё один иероглиф — не для запоминания, а просто к месту. Если 達 — это «достигать», а также суффикс множественного числа, то где-то на бытовом уровне получается что-то вроде множества баранов идущих вместе на пастбище, а раз это стадо баранов, то им нужна погоняющая рука, изредка хлестающая наиболее непонятливых и выбивающихся из стада представителей семейства парнокопытных. Стоит только добавить руку, как сразу же получим кандзи 撻, который, как и следовало того ожидать, тоже звучит «тацу». У данного иероглифа элемент «дорога» нарисован в устаревшей форме (⻍) — факт, позволяющий предположить, что вероятность встречи с ним в современных японских текстах будет невелика (данный кандзи используется лишь в некоторых словах в сочетании с другими иероглифами и его основное значение в этих сочетаниях — хлестать или стегать). Тем не менее упомянуть о его существовании здесь было целесообразно, особенно учитывая тот факт, чтo нам это не составило особого труда.

11.4. РУКА ДРУГА



Где же та самая долгожданная рука друга, только не погоняющая, а способная выдернуть нас из бурного водоворота событий? Доукомплектуем «друга» элементом «рука». В результате получим кандзи 抜 основное значение которого «вытаскивать»: 抜 (БАЦУ_нуку) — ну-ка, вытащи, ну-ка, давай…, БАЦу и вытащил. Но нам уже известно одно «вытаскивать», «вынимать» — это кандзи 出す (дасу)[366]. В самых общих чертах можно сказать, что 抜く (нуку) отвечает за факт вытаскивания чего-либо из чего-нибудь, причём с определёнными усилиями.

Характерные примеры:

歯を抜く (ха о нуку) — выдёргивать (удалять) зуб;[367]

口抜き (кутинуки) — штопор.

Когда же речь идёт просто о высовывании чего-либо на «свободу» (высунуть, выпустить), то в большинстве случаев не будет ошибкой произнести 出す: ハンカチをポケットから出す (ханкати о покэтто кара дасу)[368] — вынуть носовой платок из кармана. И так далее по аналогии: вытащить книгу из ящика, высунуть голову из окна и тому подобное в том же духе.

[抜 — Вытаскивать БАЦУ_нуку 7 (扌, 手 (64) рука)]

Если бы в русском языке все синонимы глагола «вытащить» (вынуть, выпустить, выдернуть и так далее) можно было бы свести всего к двум (вытащить и высунуть), то, наверное, глаголу «вытащить» наиболее полно соответствовал бы 抜く (нуку), а глаголу «высунуть» — 出す (дасу). Это смысловое разделение вполне конкретно отражено и в графике: 抜 — друг, прилагающий физические усилия, чтобы вытащить (наличие посторонней помощи), и 出 — растение, тянущееся на простор.

Если 抜く — вытаскивать (гвоздь, волос, зуб), то 抜ける (нукэру) — выпадать (о волосах и т. п.), а также выниматься, выскальзывать:

この道はどこへ抜けますか (коно мити ва доко э нукэмас ка) — Куда выведет эта дорога?[369]

毛皮の毛が抜ける (кэгава но кэ га нукэру) — мех линяет.

毛が抜ける (кэ га нукэру) — волосы лезут.

抜毛 (нукэгэ) — выпавший волос.

Но раз что-то выскользнуло, значит, кем-то была допущена оплошность, поэтому в сочетании с другими иероглифами часто вносит в образованные с его помощью слова смысл упущения, чего-то обходного и так далее:

抜け道 (нукэмити) — обходная дорога, лазейка, выход из положения.

抜け目 (нукэмэ) — оплошность (не вытащенный глаз, а нечто, ускользнувшее от глаз).

抜 и 出 — кандзи, имеющие очень широкое применение, мы ограничимся только одним интересным их употреблением. 出す и 抜く можно присоединять к другим глаголам с образованием определённого смысла, например, глагол 出す: 日が暮れだした (хи га курэдасита) — начало смеркаться, 泣き出す (накидасу) — начать плакать (заплакать).

Видно что глагол 出す, если он присоединён к корню другого глагола, придаёт всему выражению значение начала действия. Только нельзя путать такие примеры с образованными по такому же принципу глаголами, которые сами по себе имеют свой некий законченный смысл: 抜き出す (нукидасу) — выбирать, отбирать (а не начать вытаскивать); 拔け出す (нукэдасу) — вырваться из секты, из тюрьмы, спастись бегством (а не начать вырываться).

Глагол 抜く в этом плане тоже не отстает от своего синонима, только образованному с его помощью сложному глаголу он придаёт некоторый исчерпывающий характер действия:

打ち抜く (утинуку) — пробивать, простреливать.

В качестве наглядной иллюстрации ко всему вышесказанному можно привести небольшой плакат, выставленный в токийском зоопарке перед вольером со снежным барсом.



Примечательно, что почти все на этом плакате написано знаками азбуки Хирагана. В этом нет ничего удивительного, поскольку основные (причем самые неразумные) посетители зоопарка всё-таки дети, и иероглифов они пока знают не очень много, поэтому-то из трёх кандзи, которые должны быть в наличии на этом плакате, здесь присутствует только самый простой из них — «Рука». А вот как всё это выглядело бы в «полной» записи:

手を出すと齧るよ (тэ о дасу то кадзиру ё)!

手を[370]出すと — если (と) вытащить (出す) руку (手), то[371] прогрызут, отгрызут, укусят, то есть 齧る (кадзиру). Заключительное よ (ё) — частица, добавляющая выражению эмоциональный акцент (не просто, мол, пугаем, а предупреждаем, точно ведь откусят)[372].

[齧 — Грызть, отгрызть ГЭЦУ_кадзиру 21 (歯 (211) зуб)]

Почему «гэцу»? Возможно, потому, что обычно грызут и всё вокруг прогрызают грызуны, а занимаются они этой работой чаще всего ночью. Свет луны 月 (ГЭЦУ/ГАЦУ_цуки) отражается в вечно голодных глазках, буравящий взгляд которых «прогрызает» все, что попадает в поле их зрения даже на самом удалённом расстоянии. По всей видимости, именно отсюда и возникло японское название отряда грызунов: 齧歯目 (гэссимоку) — грызущие зубами и глазами.



Графическая форма иероглифа «Грызть» элементарна для запоминания. Снизу расположен зуб, только не в привычном нам виде (歯), а в слегка устаревшей форме (齒). Но нам эта «устарелость» даже на руку, ибо в ней отчетливо просматриваются два ряда крепких зубов, способных прокусить эту самую руку так же легко, как самурайский меч 刀 может легко и просто пройти сквозь множество сложенных перед ним препятствий (丰).

11.5. О ЯПОНСКИХ МЕЧАХ

В иероглифе «Прогрызать» 齧 мы столкнулись с графическим элементом «меч» (刀)[373]. Это не просто меч, а именно тот самый известный всем и каждому самурайский меч. Вообще-то этих мечей у самурая было два. Один — это 刀 (катана), второй (меньший) назывался 短刀 (танто:) — «короткий меч»[374], а то, как называют оба меча вместе, было уже упомянуто в предыдущем эссе (大小, дайсё:).

[刀 — Меч ТО:_катана 2 (刀 (18) меч]

抜刀する (батто: суру) — обнажать меч, саблю (обнажение меча делать).

Здесь важно подчеркнуть, что меч , выступая в качестве элемента других иероглифов (например, 刊)[375] нередко принимает более компактную форму: リ.

Вид иероглифа 刀 может слегка озадачить, поскольку некаждому дано воспринять этот символ именно как меч. Возможно, ориентироваться в нём поможет иероглиф 刃, в котором отчетливо просматривается точило, скользящее по лезвию меча.

[刃 — Лезвие ДЗИН_ха 3 (刀 (18) меч)]



Обращает внимание небеспочвенное совпадение кунов кандзи «Зуб» и «Лезвие». Этот факт о многом, надо признать, говорит: сопоставление остроты зубов, клыков и лезвий помогает закрепить в памяти японское название лезвия (ха). Правда, и с оном «Лезвия» проблем тоже нет, поскольку он напоминает либо звон соприкасающихся друг с другом 白刃 (хакудзин) — обнажённых клинков, либо звучание точильного камня по лезвию: ДЗИНь-ДЗИНь.

В японских боевых искусствах, основывающихся на работе с мечами, на тренировочных занятиях широко используются деревянные копии мечей, одним из самых распространённых названий которых является 木刀 (бокуто:). Справедливости ради следует отметить, что такой вот бокуто:, по форме и размеру точно копирующий боевой меч, в руках профессионала не уступает своему металлическому прототипу. 木刀 хоть и не настоящее холодное оружие (刃物, хамоно), но тем не менее оружие грозное[376].

Здесь имеет смысл дать одну историческую справку, способную в очередной раз внести некоторый разлад в становление нашего с вами кандзяво-лингвистического мировосприятия. 刀 (катана) — не единственный вид мечей в истории самурайско-феодальной Японии. 刀 и 短刀, действительно, являются непременными атрибутами вооружения самурая, но только тогда, когда он одет в кимоно. Если же самурай облачался в боевые доспехи, то его колюще-рубящим оружием становился значительно более весомый боевой «аргумент», дающий возможность вести бой не только в индивидуальном поединке, но и на поле брани. Именно таким всесокрушающим оружием был 太刀 (тати)[377] — обоюдоострый тяжёлый меч, прицепляемый к доспехам ремнями и носимый наподобие казацкой шашки изгибом вниз.

В отличие от тати, катана заправлялся за пояс и носился изгибом вверх, что позволяло совместить в одном быстром и коротком движении и вытаскивание меча из ножен, и замах, и нанесение удара — три движения в одном.

А вот почему сочетание иероглифов 太 (ТА/ТАЙ_футой) и 刀 (ТО:) называется «тати», лучше и не спрашивать, поскольку для нас это очередная загадка в ряду ставших уже привычными лингвистических тайн японского языка. А так, каждый без каких-либо серьёзных материальных затрат может стать счастливым обладателем своей маленькой катаны, ибо 小刀 (когатана) — всего лишь перочинный (карманный) ножик.

11.6. ШАГАЮЩАЯ КОЖА

Продолжая разрабатывать «кожно-веточное» направление китайско-японской иероглифики, попробуем по образу и подобию кандзи 抜 слить воедино «руку» и «кожу». Рука и кожа (披) — что бы это значило? Может, это «открывающая кожу» рука филиппинского врачевателя? Или это рука, откидывающая кожаный полог первобытного жилища? Или, возможно, рука нашего с вами далёкого прапрапредка сдирающая шкуру с поверженного мамонта? Очевидно, что более вероятное значение данного знака — «открывать».

Кандзи 披 встречается довольно редко и только в сочетании с другими иероглифами. У него фактически нет своего куна[378], и если бы не схожесть с кандзи 抜, то мы бы вообще его здесь не упомянули. У кандзи 披 надо запомнить только его он «ХИ», который заимствован от фонетика 皮 (кожа), а также его единственное значение (открывать).

Теперь добавим к 皮 (ХИ_кава) элемент ⼻ (шагать) и получим «шагающую (идущую) кожу» (彼)[379]. Переводится это образование как местоимение «он». Кто этот человек для нас, пока мы его не узнали? Всего лишь он или оно — ходящее существо, покрытое кожей или шкурой. Только по походке 彳 и по внешнему виду (складкам кожи 皮 или одеяния) мы и способны идентифицировать среди толпы того или иного человека.

[彼 — Он ХИ*_карэ 8 (彳 (60) идущий человек)]

*) Трудно не обратить внимание на совпадение ОНа кандзи «Он» (彼) и английского местоимения he (он): хи, как говорится, он и в Англии he, вернее, он.

Новичку в этой таблице сложным может показаться только кун кандзи 彼. Но здесь для запоминания не надо прилагать чрезмерных усилий, ибо если кто-то изучает какой-либо иностранный язык, то уж с местоимениями «он», «она», «они» он обычно знакомится в первую очередь.

彼は歌手です (карэ ва касю дэс) — Он певец.

これは彼の本ですか (корэ ва карэ но хон дэс ка) — Это его книга?

彼は抜け目がない (карэ ва нукэмэ га най) — Ему палец в рот не клади (у него оплошности не будет, он оплошности не допустит, он своего не упустит).

彼とは太刀打ちができない (карэ то ва татиути га дэкинай) — Я ему не чета (с ним мериться силами не могу):

太刀打ちする (татиути суру) — мериться (с кем-нибудь) силами (ударить мечами — совсем как наше скрестить шпаги);

…と太刀打ちができない (…то татиути га дэкинай) — не идти в сравнение с …;

できる (дэкиру) — мочь, уметь;

できない (дэкинай) — не мочь, не уметь.

ピアノができますか (пиано га дэкимас ка) — Вы умеете играть на фортепиано?

できません (дэкимасэн) — Не умею (не могу).

11.7. КОБУРА ДЛЯ ГОЛОВЫ

Ещё один «ХИ» в ряду продолжателей кожаной линии:

[被 — Одевать ХИ_кабуру 10 (衤 (145) одежда)]



Слева от кожи 皮 расположен знак 衤[380], происходящий от иероглифа 衣 (И_коромо) — одежда[381], что свидетельствует о достаточно конкретном смысловом (в плане одевания) предназначении кандзи 被. Абсолютное запоминание: голова — основное наше «оружие», которое, как и всякий «голый пистолет», требует хранения в специальной одежде из чистой кожи 皮 — в кобуре.

У кандзи 被 (ХИ_кабуру) достаточно широкий спектр значений (что-нибудь на свою голову):

被る (кабуру) — одевать (на голову), брать на себя (вину и так далее), обливаться, быть обсыпанным;

被つ (ооу) — покрывать, закрывать, скрывать;

被る (ко:муру) — подвергаться, навлекать на себя.

Но надевать что-либо можно не только на свою, но и на чужую голову: 被せる (кабусэру) — надевать на (чью-то) голову покрывать, взваливать, сваливать на кого-нибудь (вину, ответственность), обливать.

Здесь обращает на себя внимание одна закономерность:

被る (кабуру) — надевать (на себя) → 被せる (кабусэру) — надевать (на другого);

止まる (томару) — останавливаться → 止める (томэру) — останавливать;

泊まる (томару) — останавливаться (на ночлег) → 泊める (томэру) — впускать (на ночлег);

立つ (тацу) — стоять → 立てる (татэру) — ставить.

Неужели мы только что через замену «а» (…ару) в конце глаголов на «э» (…эру) открыли закон образования глагольных форм, выражающих направленность действия на других лиц? Конечно же нет, ибо в одних случаях, действительно, так оно вроде бы и получается, а в других — всё совсем наоборот: 抜く (нуку) — вынимать, а 抜ける (нукэру) выниматься, выпадать, проходить насквозь, пронизывать; 枯れる (карэру), засыхать, а 枯らす (карасу) — засушивать.

11.8. от ХИ-ХИ до ХА-ХА за ДВЕРЬЮ

Уже было отмечено, что с точки зрения японской лингвистики есть нечто общее между кожей (кава) и речкой (кава). Усилим эту общность, добавив к коже 皮 (ХИ_кава) немного водички 氵 (水). В результате получим иероглиф 波:

[波 — Волна ХА_нами 8 (氵, 水 (85) вода)]

波風が立つ (намикадзэ га тацу) — возникают раздоры, нелады, неприятности (ветер и волны встают).

Почему «волна» — это «вода» и «кожа»? Возможно, это собранные волнами складки отсыревшей кожи или олицетворение «кожного» покрова океана или реки, а, может, это просто мурашки на мокрой коже? Сейчас, впрочем, это уже не имеет большого значения — главное, чтобы «сырая кожа» (水+皮) навечно закрепилась у нас как «волна» или «волны» и не важно, какой мы выберем ключик для закрепления этой ассоциации. А то, что ОН кандзи 波 сменился с «ХИ» (от фонетика 皮) на «ХА», нам только на руку. «ХА!» — и волна с грохотом обрушивается на берег (если бы она обрушивалась с «ХИ», то это звучало бы несколько странно). «ХА-А-А-А….» — и медленно откатывается назад по пологому песчаному берегу, оставляя на мокром песке волнистые линии (波線, хасэн) исчезающей пены.

Итак, «нами». Вы ещё не прочувствовали глубокую поэтичность этого слова? На НАМЫтом волНАМИ песке шевелятся выброшенные НА берег МИдии. ВолНАМИ накатывается ностальгическая грусть по проведённому на морском берегу лету, и память о счастливых каникулах навсегда остаётся с НАМИ.[382]

Ностальгия! Так и хочется пустить слёзы, которые тоже, знаете ли, имеют привычку накатываться волНАМИ. «Намида» — слеза, слёзы на РУИнах былых чувств.

[涙 — Слёзы, слеза РУЙ_намида 10 (氵, 水 (85) вода)]



Иероглиф 涙 мог бы показаться сложным и тяжеловесным, если бы не наличие в нём таких простых элементов как 水 (вода) и 大 (большой). Остается только разобраться с неизвестным пока символом 戸, в котором откровенно просматривается чем-то сверху прикрытый знак 尸, в своё время вызвавший у нас некоторые противоречивые ощущения: то ли «труп», то ли «зад», то ли просто сидящий человек. 戸 — человек (по какой-то надобности) присел и прикрылся дверцей от посторонних глаз. 戸 — положили покойника, куда надлежит его положить, и захлопнули над ним крышку, как дверцу, ведущую отсюда туда…

Таким образом, 戸 — это дверь или ставни у оКОшечка:

戸口 (тогути) — дверь, вход[383];

戸口に立つ (тогути ни тацу) — стоять в дверях, стоять у входа;

井戸 (идо) — колодец[384];

吹き井戸 (фукиидо) — артезианский колодец.

[戸 — Дверь КО_то* 4 (戸 (63) дверь)]

*) В именах собственных нередко можно встретить совсем древнее звучание (хэ) кандзи 戸: 神戸 (ко:бэ) — г. Кобэ, 一戸 (итинохэ) — Итинохэ (имя).

Вот и получается, что любое большое (大) человеческое чувство, запертое на большую (大) дверь (戸), рано или поздно вызовет обильную влагу (水) на наших — глазах, то есть слёзы (涙). Заперли ребёнка за 大 (большой) 戸 (дверью) — он и в 涙 (слезы). Версий много, однако самые точные ассоциации появляются сами собой, если знать, что элементы «дверь» и «большой» составляют отдельный иероглиф:

[戻 — Вернуться, пойти назад РЭЙ_модору 7 (戸 (63) дверь)]

Представляете, пройти столько километров, достигнуть заветного места, а оно заперто за большой дверью! Муж вернулся домой, а в дверях (戸) его встречает большой (大) незнакомец. Какая жестокость![385] Волей-неволей приходится поворачивать назад и возвращаться 戻る (модору), а слёзы 淚 (намида) волнами 波 (нами) так и накатываются на глаза 目 (мэ) от большой 大 обиды.

戻る (модору) — возвращаться, идти назад.

戻り (модори) — возвращение, обратный путь.

戻す (модосу) — повернуть назад, возвращать, стошнить.

11.9. КАМЕНЬ ЗА ПАЗУХОЙ

Попробуем при помощи ударно-волнового «ХА» определиться ещё с одним «кожаным» явлением. Для начала возьмём обыкновенный камень (石). В его графике было бы полезно суметь увидеть плечевой сустав, под которым расположен круглый (как рот ⼝) камень. В результате получается не просто камень, а камень за пазухой.[386] Здесь полезно сделать акцент именно на плечевом суставе (хорошо просматривается плечевая кость, направленная вниз от ключицы). Это незатейливое допущение (камень за пазухой) позволит каждому безошибочно идентифицировать кандзи «Камень» в достаточно длинном ряду графически подобных иероглифов: 石, 右, 左, … (камень, право, лево, …).

[石 — Камень СЭКИ_иси 5 (石 (112) камень)]

Орешек знаний твёрд, но мы не привыкли отступать… Так вот, чтобы расколоть кожуру 皮 этого самого ореха, берём в правую 右 руку камень 石, набираем полную грудь воздуха, концентрируемся и с криком «ХА!» наносим камнем 石 могучий удар по крепкому орешку, кожура которого 皮 с треском разламывается.

[破 — Ломать* ХА_ябуру 10 (石 (112) камень)]

*) У глагола 破る довольно широкий спектр значений — это и рвать, и ломать, и разбивать, и наносить поражение (разбить врага), и нарушать (например, обещание), и так далее.

Сходные по значению слова: 打破する (даха суру) — разбить, разрушить, уничтожить; 打ち破る (утиябуру)[387] — разрушить, разбить, прошибить, проломить.

朝石戸さんは石田さんの戸を石に打ち破った (аса исидо сан ва исида сан но то о иси ни утиябутта[388]) — Утром господин Исидо проломил камнем дверь господина Исиды.

破れ, образованное от глагола 破れる (ябурэру — сломаться, быть нарушенным), переводится как пролом, дыра, прореха, щель, крах. Очень близко, но более выразительно: 破れ目 (ябурэмэ) — дыра, прореха, щель, пролом.

Оставим на совести господина Исидо проломленную дверь господина Исиды. Для нас с вами куда важней то, что мы сегодня (今日), следуя старой японской поговорке, одним выстрелом убили двух зайцев (двух птиц):

一石ニ鳥

иссэки[389] нитё:

Один камень — две птицы.

И вот когда эссе подошло к своему логическому завершению, позволим себе бросить маленький камешек (小石, коиси) в японский (日本の, нихон но) огород (畑, хата/хатакэ): волнистая линия — 波線 (хасэн), но и штриховая, прерывистая линия — тоже «хасэн» (破線). Как быть японцу в том случае, если он не может увидеть, какими именно иероглифами написано то или иное слово, ведь если говорить о «хасэн», то это могут быть две совершенно разные линии, и непонимание (например, при разговоре по телефону) может привести к очень серьёзным последствиям.

А ситуация эта, надо признать, рядовая для Японии, и чтобы быть правильно понятым в тех случаях, когда невозможно сказать, каким именно кандзи записано то или иное слово, японцы либо называют кун «сомнительного» кандзи, либо в качестве примера приводят другое слово, по которому можно будет легко сориентироваться, о каком именно кандзи идёт речь.

Вот характерный и любопытный пример. Есть в Японии очень распространённая фамилия 松本 (мацумото). Мацумоты со всей Японии пишут свою фамилию через кандзи 本, и только обладатели этой фамилии из префектуры Кагосима записывают её через 元. Это приводит к тому, что жителю Кагосимы каждый раз при встрече или знакомстве приходится пояснять, что записывается он не через 本, а через 元 (松元). Если бы пришлось перед каждым встречным записывать свою фамилию (кстати, это одна из причин огромной популярности у японцев визиток), то никакой бы бумаги не хватило. Вот и поясняет Мацумото из Кагосимы всем и каждому, что второй кандзи в его фамилии это «гэнки но гэн» (元気の元) — тот кандзи «ГЭН», который в слове «гэнки» (погода). Но при этом любой Мацумото приехавший из Осаки или Токио в Кагосиму, также будет вынужден на каждом углу объяснять удивлённым кагосимцам, что его фамилия пишется отнюдь не через тот кандзи, к которому они привыкли видеть в фамилии Мацумото.

Что же касается слова «хасэн», то в этом случае японец японцу может уточнить, какой же именно «хасэн» он имел в виду — тот которой «нами сэн», или который «ябурэру сэн».

11.10. НОВЫЕ КАНДЗИ

[川 — Река SEN_kawa 3 (川 (47) река)]

[楊 — Ива YOU_kawa, yanagi 13 (木 (75) дерево)]

[柳 — Ива RYUU_yanagi 9 (木 (75) дерево)]

[皮 — Кожа HI_kawa 5 (皮 (107) кожа)]

[友 — Друг YUU_tomo 4 (又 (29))]

[達 — Множ. число TATSU_(-) 12 (⻌ (162) дорога)]

[達 — Достигать TATSU_tassuru 12 (⻌ (162) дорога)]

[撻 — Хлестать, стегать TATSU_(-) 16 (手 (64) рука)]

[抜 — Вытаскивать BATSU_nuku 7 (手 (64) рука)]

[齧 — Грызть, отгрызать GETSU_kajiru 21 (歯 (211) зуб)]

[刀 — Меч TOU_katana 2 (刀 (18) меч)]

[刃 — Лезвие JIN_ha 3 (刀 (18) меч)]

[彼 — Он HI_kare 8 (彳 (60) идущий человек)]

[被 — Одевать HI_kaburu 10 (衤 (145) одежда)]

[波 — Волна HA_nami 8 (氵, 水 (85) вода)]

[很 — Слёзы RUI_namida 10 (氵, 水 (85) вода)]

[戸 — Дверь КО_to 4 (戸 (63) дверь)]

[戻 — Вернуться, пойти назад REI_modoru 7 (戸 (63) дверь)]

[石 — Камень SEKI_ishi 5 (石 (112) камень)]

[破 — Ломать НА_yaburu 10 (石 (112) камень)]

HI — 被, 皮, 披, 彼 (kaburu, kawa, nuku, kare)

HA — 波, 破 (nami, yaburu)

YOU — 楊, 陽, 洋, 羊 (kawa, you, (-), hitsuji)

SEKI — 夕, 石 (yuube, ishi)

kawa — 川, 皮 [SEN, HI]

hi — 日, 火 [NICHI, КА]

ha — 歯, 刃 [SHI, JIN]

11.11. НОВЫЕ СЛОВА

川 — река (kawa)

山川 — горы и реки, пейзаж (sansen)

立川 — г.Татикава (tachikawa)

川口 — устье (kawaguchi)

楊枝 — зубочистка (youji)

楊柳 — ива (youryuu)

柳 — ива (yanagi)

白楊 — серебристый тополь (hakuyou)

皮 — кожа, шкура, кожура (kawa)

毛皮 — мех, шкура (kegawa)

友 — друг, приятель (tomo)

友達 — друг, приятель (tomodachi)

友人 — друг (yuujin)

知友 — близкий друг (chiyuu)

人知 — человеческий ум (jinchi)

達する — достигать (tassuru)

口達 — устное уведомление (koutatsu)

達人 — знаток, мастер (tatsujin)

達見 — обширные знания (takken)

抜く — вытаскивать (nuku)

口抜き — штопор (kuchinuki)

抜ける — выниматься (nukeru)

抜毛 — выпавший волос (nukege)

抜け道 — обходная дорога (nukemichi)

抜け目 — оплошность (nukeme)

抜け出す — вырваться (nukedasu)

抜き出す — выбирать, отбирать (nukidasu)

打ち抜く — пробивать, прострелить (uchinuku)

齧る — грызть (kajiru)

齧歯目 — отряд грызунов (gesshimoku)

刀 — меч катана (katana)

短刀 — меч танто (tantou)

太刀 — меч тати (tachi)

小刀 — перочинный нож (kogatana)

木刀 — деревянный меч (bokutou)

刃 — лезвие (ha)

白刃 — обнажённый клинок (hakujin)

刃物 — холодное оружие (hamono)

抜刀する — обнажать меч (battou suru)

彼 — он (kare)

被る — надевать на голову (kaburu)

被せる — кому-то надевать (kabuseru)

波 — волна (nami)

涙 — слезы (namida)

戸 — дверь (to)

戻る — пойти назад (modoru)

戻り — путь назад (modori)

戻す — возвращать назад (modosu)

井戸 — колодец (ido)

吹き井戸 — артезианский колодец (fukiido)

戸口 — дверь, вход (toguchi)

戸口 — дома и жители (kokou)

戸口の 戸口のベル — дверной замок (toguchi no beru)

波風 — ветер и волны (namikaze)

石 — камень (ishi)

破る — ломать (yaburu)

破れる — сломаться (yabureru)

打破する — разбивать, разрушать (daha suru)

打ち破る — разрушить, проломить (uchiyaburu)

破れ — дыра, пролом (yabure)

破れ目 — дыра, пролом (yabureme)

石戸 — Исидо (ishido)

石田 — Исида (ishida)

小石 — камешек, щебень (koishi)

波線 — волнистая линия (hasen)

破線 — прерывистая линия (hasen)

ЭССЕ 12

上手の手から水が漏る

芸術

12.1. ПРИПОМНИВ СТАРОЕ, ПОЗНАТЬ НОВОЕ

手口 (тэгути) — стиль работы.

白波 (сиранами) — пенные (белые) волны.

大物 (oomoho) — важная персона, «шишка».

見物 (кэнбуцу) — экскурсия.

物見 (мономи) — осмотр, наблюдатель, разведчик (эссе 8).

見物 (мимоно) — интересное зрелище; картина, стоящая того, чтобы на неё посмотреть.

虫千し (мусибоси) — проветривание (вещей)[390].

毛虫 (кэмуси) — гусеница (шерстяной червяк).

上皮 (увакава) — эпидермис, корка (у хлеба), тонкий слой, плёнкa (на жидкости), накипь, пенка (верхняя кожа).

新皮 (синпи[391]) — эпителий (слой живой кожи, лежащий под наружным слоем ороговевшей кожи — эпидермисом).

上達 (дзё:тацу) — прогресс, успехи.

上達する (дзе:тацу суру) — сделать успехи (достигнуть верхов).

彼はロシア語が上達しました (карэ ва росиаго га дзё:тацу симасита) — Он сделал успехи в русском языке[392].

涙に暮れる (намида ни курэру)[393] — погрузиться в слезы.

火打石 (хиутииси) — кремень.

見破る (миябуру)[394] — видеть что-то насквозь.

半破れの傘 (хан’ябурэ но каса) — наполовину сломанный зонтик[395].

破れ笠 (ябурэгаса) — сломанная (порванная) шляпа.

В двух последних примерах используется слово «каса», которым называют и зонтик, и характерную для народов дальневосточной Азии широкую конусообразную соломенную шляпу в форме гриба или зонтика. Для записи каса-шляпы применяется иероглиф 笠 в котором легко распознать стоящего (立) человека, на голову которого надет (被る, кабуру) описываемый головной убор. Вот только саму шапочку древние каллиграфы в деталях решили не прорисовывать, ограничившись только изображением материала (бамбук), из которого обычно эти шляпы и делают.[396]

[笠 — Соломенная шляпа РЮ:_каса 11 (竹 (118) бамбук)]



Что же касается зонтика, то ему в культуре Востока отведено особое почётное место. Именно это, возможно, стало причиной того, что для обозначения зонта, вопреки откровенной общности форм каса-зонта и каса-шляпы[397], был придуман особый знак: под большим куполом воткнутого в землю зонтика, совсем как под крышей дома, укрылись четыре маленьких человечка.[398] Не исключено, что ассоциация зонтичного купола с домом поможет кому-то более надёжно зафиксировать в памяти слово «каса». Так, например, асиенда плантатора Вудли Пойндекстера, из романа Майн Рида «Всадник без головы», называлась «Каса-дель-Корво», что в переводе с испанского означает «Дом (каса) на излучине (корво)» (каса — дом — зонт — каса).

[傘 — Зонтик САН_каса 12 (人 (9) человек)]

Нетрудно предположить, что в древние времена носить зонт полагалось только обладателям высоких государственных чинов. И вышагивали под такими вот САНами (зонтиками) высокие САНы (например, чиновники) — гуляли они себе под палящим солнцем или под проливным дождём, размышляя о том, не потому ли у «зонтика» и «горы» одинаковые оны (САН), что у них схожая коническая форма?

12.2. ЗНАКОМЫЙ ИДИОТ



Прошлое эссе почти полностью было посвящено «коже» — благодатной теме, которую можно было бы успешно развивать на протяжении еще нескольких страниц. Кожа — это зеркало, которое предательски выдаёт психологическое и физиологическое состояние её «носителя». Температура кожи, её цвет, гладкость — всё служит показателем нашего здоровья или нездоровья. Первое, на что мы обращаем внимание у больного человека, это на состояние его кожного покрова (сыпь, краснота, бледность, пот и так далее: Вы очень плохо выглядите — вам требуется срочный отдых). Не поэтому ли «усталость» записывается иероглифом, сочетающим в себе элементы 疒 (болезнь) и 皮 (кожа)?

[疲 — Уставать ХИ_цукарэру 10 (疒 (104) болезнь)]

Если 疲れる (цукарэру) — уставать, то 疲らす (цукарасу) — утомлять.

Чтения кандзи «Уставать» запоминаются элементарно: «ХИ» Происходит от «Кожи», а что касается «цукарэру», то усталость напрямую связана с содержанием сахара в крови, а сахар — это цукер или цукор, а раз так, то здесь уже и до цукарэру недалеко.

Элемент «болезнь» может показаться странным, но не так уж трудно увидеть в этом знаке уголок покрывала или одеяла, из-под которого выглядывает голова больного (сверху) и две ноги (слева)[399]. Данный элемент привносит в иероглифы, в создании которых он принимает участие, исключительно «болезнетворный» смысл. Например, если «знание» 知 покрыть «болезнью» 疒, то ничего кроме больного знания, то есть глупости или слабоумия 痴, в общем-то, и не получится. Отсюда легко образуется обыкновенный глупец или даже идиот:

痴人 (тидзин) — идиот, глупец, слабоумный.

[痴 — Слабоумие, глупость ТИ_(-) 13 (疒 (104) болезнь)]

Поскольку к кандзи 痴 (ТИ_Глупость) от кандзи 知 (ТИ_сиру_знать) «по наследству» переходит его ОН, то «сдайся враг, замри и ляг», в том смысле, что не дай вам бог какого-нибудь своего знакомого тидзин‘а (知人)[400] перед своими японскими друзьями обозвать законченным идиотом — как ни странно, тоже тидзин‘ом (痴人).

Еще один пример «полного идиотизма»: 白痴 (хакути) — идиотизм (может также употребляться в значении «идиот» или «идиотка»). Почему белое слабоумие? Наверное, потому, что либо уж совсем чистый идиотизм, либо вообще белая горячка. Смешно? Глупо? Да, смешно и глупо, но только до тех пор, пока по-японски не прочитаешь название знаменитого романа Фёдора Михайловича Достоевского: 白痴[401].

Занятный пример:

痒 — больная овца? Не столько, пожалуй, больная, сколько паршивая, поскольку 痒がる (каюгару) — чесаться, зудеть, а 痒い (каюй) — зудящий.

[痒 — Чесаться, зудеть Ё:_каюгару 11 (疒 (104) болезнь)]

Очевидно, что ОН «Ё:» заимствован от кандзи 羊 (Ё:_хицудзи_овца), который в данном случае по отношению к кандзи «Чесаться» выступает в роли фонетика.

歯痒い (хагаюй) — выводящий из себя, досадный (как зубной зуд).

12.3. И СНОВА КОЖА

Кожа не только важнейший индикатор усталости или нездоровья, но и показатель возраста человека, что, как известно, особенно актуально для женщин. Но прежде пару слов о самих женщинах: О, женщина! О, нимфа! О, Женщина с большой буквы! Это Она! ОНА! Я бы сказал, ОННА!



Онна — женщина (по-японски). Великолепные формы, потрясающая воображение графика — и это всё об иероглифе «Женщина». Женщина, сидящая на коленях, женщина в интересном положении (имеется в виду беременная женщина), просто, если хотите, изящно скрестившая ноги женщина — в каждой из этих красочных и выразительных версий пусть небольшая, но доля правды и исторического смысла.

[女 — Женщина ДЗЁ_онна 3 (女 (38) женщина)]

Японская женщина не подлежит скорому забвению ни в плане графики, ни в плане звучания. Кому-то может показаться, что ОН кандзи «Женщина» достаточно проблематичен для запоминания, но это до тех пор, пока мы не познакомимся с каким-нибудь полезным словечком, которое и поможет раз и навсегда «разобраться» с ОНом кандзи «Женщина». Такой палочкой-выручалочкой может послужить слово 女中 (дзётю:) — служанка.

女中 (служанка) — 女 (женщина) + 中 (внутри). Что-то внутри женщины? Или, может быть, прислуживание считалось внутренним предназначением женщины? Конечно же, нет — просто эта женщина, которая внутри дома, как, например, у нас дом-работница (девушка в доме), горничная (девушка в горнице) и так далее.

А теперь, наконец-то, о женском возрасте. Обратим свои взоры на обыкновенную японскую или какую другую старушку, которой сколько бы ни было лет, а она была, есть и всегда будет оставаться женщиной, а это значит, что в основу знака «старушка» наряду с другими непременно должен быть заложен элемент 女. Что бросается в глаза в первую очередь, когда смотришь на старушку? Конечно же, ряды морщинок, волнами 波 (ХА_нами) разбегающиеся по коже 皮 (ХИ_кава). Соединим это всё в одном символе и получим иероглиф 婆, который звучит совсем по-русски: «баба». Только ударение будет падать не на первый слог, а на второй: баБААААААА.

[婆 — Бабушка, старуха БА_баба, бабаа 11 (女 (11) женщина)]

Однако баба по отношению к человеку, прожившему большую жизнь, тем более, если этот человек ещё и женщина, будет звучать довольно грубо, ведь мало кто из нас, если он, конечно, уже не ребёнок, сможет знакомую или незнакомую пожилую женщину ни с того ни с сего обозвать старухой или бабой. Обычно мы говорим бабушка или что-нибудь в этом роде. Так и у японцев, когда не только обращаются, но и упоминают какую-нибудь старушку (типа, жили были дед да баба), используют вежливое お婆さん (о-баасан), в котором применены два элемента вежливости: и уважительный суффикс «-сан», и распространённый префикс вежливости «о-», который настолько породнился с некоторыми словами, что без него многие из этих слов давно уже перестали употребляться.

В своем пристрастии к этикету японцы дошли до того, что даже такую, простите за выражение, извергиню рода человеческого, как Старуха Шапокляк (героиню мультфильма про любимого японцами Чебурашку), и ту в переводе именуют, соблюдая все положенные в данном случае каноны учтивости: お婆さんシャパクリャク (о-баасан сяпакуряку).

Очень уж «онна» созвучна с русскоязычным местоимением «она», которое мы сейчас попробуем записать по-японски. Добавим к кандзи 彼 (он) иероглиф 女 (женщина) и в результате получим «он женского рода», то есть, 彼女 (канодзё) — она.

В том, что в данном сочетании кандзи 彼 (ХИ_карэ) озвучен несколько непривычно (кано), ничего странного нет, поскольку «кано» (тот, этот) — ещё одно из японских чтений кандзи 彼. На практике иероглиф 彼 в этом амплуа употребляется крайне редко, поэтому и не было какой-либо нужды упоминать о нём раньше. Зато теперь в сочетании 彼女 у кандзи 彼 легко запоминается и дополнительное чтение (кано), и дополнительный смысл (тот, этот): она → та женщина (канодзё).

12.4. 好

Поиграем немного иероглифами 女(жешцина) и 子 (ребёнок), постепенно располагая их как можно ближе друг к другу:

1. 女の子 (онна но ко) — девочка.

2. 女子 (дзёси) — тоже девочка, как и в предыдущем случае, но ещё и женщина.

3. А теперь вообще женщину и ребёнка «сольём» в одном символе. В результате получим кандзи 好, первоначально, по всей видимости, символизирующий либо чувства матери к ребёнку (любить), либо чувство, которое испытывают по отношению к женщинам и детям (нравиться), и со временем приобретший более широкий смысл: нравиться, любить (в общем смысле).

[好 — Нравиться, любить КО:_суку 6 (女 (38) женщина)]

好く (суку), 好む(коному) — любить, нравиться, предпочитать.

好かない (суканай) — неприятный, отвратительный, гадкий, противный.

私は彼女を好かない (ватаси ва канодзё о суканай) — она мне не нравится; я её не люблю.

Ещё чаще «суку» можно встретить в несколько видоизменённой форме: суки, суки дэс. Такое вот, с позволения сказать, 好き (суки) при желании можно перевести как любовь, вкус, влечение, склонность, хотя в переводческой практике всё оказывается значительно проще:

被は彼女が好きでした (карэ ва канодзё га суки дэсита) — Она ему понравилась.

田中さんはビールが大好きです (танака сан ва бииру га дайсуки дэс) — Танака сан — большой любитель пива.

Небольшое уточнение по поводу «любителей» пива, спорта и всего прочего:

本好き (хонсуки) — библиофил, книголюб (по этой же формуле Можно образовать любителя чего угодно и от чего угодно: «что-то» + «суки»).

И ещё:

好き好きだ (сукидзуки да) — О вкусах не спорят.

それは好き好きだ (сорэ ва сукидзуки да) — Это дело вкуса[402].

Ко всему сказанному остаётся добавить, что, как уже неоднократно упоминалось в предыдущих эссе, если «у» и «и» расположены между глухими согласными звуками, то они обычно редуцируются и почти не произносятся. Поэтому не столько «суки», сколько «ски» или «с’ки».

И снова занятный пример. Что получится, если собрать в одном месте несколько женщин? Конечно же, болтовня, шум и перебранки: 姦 (КАН_касимасий) — шумный, шумливый, крикливый (姦しい).

И какую только напраслину не возводили древние китайцы и японцы на женщин, вкладывая в этот иероглиф ещё и смысл разврата, неверности, прелюбодеяния: блуд, прелюбодеяние по-японски будет 和姦 (вакан) — чуть ли не «гармония с развратом». Может, поэтому 姦する («кансуру» — делать КАН) переводится как совращать, соблазнять, обольщать, насиловать.

[姦 — Шумливый, крикливый КАН_касимасий 9 (女 (38) женщина)]

И насчёт запоминания «КАН»: когда так много женщин, и все они закидывают ноги одна выше другой то это уже настоящий КАНКАН!

12.5. ГЭЙ, СЯ и ДРУГИЕ

В японской письменности существует множество имеющих одинаковый смысл, но совершенно непохожих друг на друга иероглифов. Познакомимся с новым для нас кандзи «Человек» (некто). Имеется в виду не тот привычный нам 人 (ДЗИН/НИН_хито), а другой, неведомый пока «некто» с помощью которого могут образовываться разные замечательные слова, как, например, 学者 (гакуся)[403] — учёный или, 芸者 (гэйся) — гейша. Что касается последнего примера, то, чтобы избежать кривотолков и непроизвольных ухмылок на лицах определённой части читателей, следует пояснить, что гейша в прямом и переносном смысле совсем не то, о чём многие сейчас подумали: во-первых, основное значение иероглифа 芸 (ГЭЙ) — искусство, а, во-вторых, в старые-престарые времена гейшами (людьми искусства) называли искусных мастеров всех направлений и видов искусства. Это только во второй половине так называемого периода Эдо[404] (где-то в середине 18 века)[405] гейшами всё больше стали называть женщин, обслуживающих богатых клиентов (обслуживающих в плане высокого искуства, а не чего-либо другого[406]).

芸者 (гэйся) — это гэйша, а вот 芸人 (гэйдзин) — чувствуете разину в написании и в смыслах? — эстрадный артист. Или вот: 知者 (тися) — не что иное как «человек знаний», то есть мудрец (супротив просто знакомого — 知人 (тидзин)).

Анализ графики обоих иероглифов (и 芸, и 者) не столь прост, как может показаться на первый взгляд. Вот кандзи 芸 (ГЭЙ_искусство). Казалось бы, чего проще: «трава» ⺾ плюс слегка устаревшее «говорить» 云. В результате получается «говорение цветами» — смысл очевиден и запоминаем, а, самое главное, вполне согласуется со всем нашим предыдущим опытом[407]. Однако здесь не вызывает сомнений только происхождение элемента «трава», в то время как элемент 云 чрезвычайно неоднозначен в своей трактовке.[408] Согласно материалам предыдущих эссе, знак 厶 (на примере иероглифа 私) символизировал что-то частное, своё (зерно 禾 + частный ム). При толковании знака 厶 мы опирались не только на внешнее сходство с конкретной частью лица, но также и на то, что китайцы и японцы, указывая на себя, обычно показывают на свой нос. Именно отсюда в своё время нами и была установлена вполне устойчивая связь: 厶 — нос — я — свой — частный.

Но если быть совсем уж дотошным исследователем и пойти, как говорится, на принцип, то можно докопаться и до одной из самых древних трактовок иероглифа 云, согласно которой данным знаком, как ни странно, обозначались облака, причём на нижнюю часть рисунка возлагалось обозначение восходящих потоков (паров и испарений).

Напрашивается сравнение иероглифа с изображением взрыва атомной бомбы, где на знак возложена задача изображать устремляющуюся вверх ножку ядерного гриба. Автор просит японцев простить его за допущенное сравнение, тем более, что древняя символика этого знака позволяет раз и навсегда отказаться от столь тяжёлой и неприятной ассоциации. Все дело в том, что за направление «вверх» в символе отвечает не элемент , как это можно было бы ожидать, а знак , который только с виду похож на современную «двойку» и который на самом деле является древней формой иероглифа (верх).

Каким немыслимым образом «облака» (云) в ходе эволюции языка превратились в «говорильню» (云) — это нам неведомо, зато сегодня в кандзи 芸 (искусство) каждый может по своему желанию усмотреть либо умение «говорить 云 цветами ⺾», либо поэтический дар видения в обыкновенных облаках (云) россыпи небесных цветов (⺾).[409]

[芸 — Искусство ГЭЙ_(-) 7 (⺾ (140) трава)]

С не меньшей детективностью сюжета можно столкнуться при попытке проследить происхождение знака 者. Ни у кого не вызывает сомнения, что 日 — это солнце, однако считается, что данный элемент происходит от иероглифа 白 (в том смысле, что белый или чистый). Просто при написании таких непростых иероглифов, как 者, частенько в элементе 白 верхнюю точку не прорисовывали или она сливалась с другими элементами иероглифа, и писцы, дабы понапрасну не мучиться, попросту её игнорировали. Им облегчение, а для нас очередная головоломка на предмет того, что же в своё время послужило толчком для создания такого странного образа при обозначении человека. Наверху расположен знак 土 (земля), а косая линия, указывающая в направлении сверху вниз, символизирует, может быть, неминуемый переход от дел земных к подземным (небесным), с намёком на просветление и очищение (白), которые, возможно, ждут некоторых из нас в конце жизненного пути. Но существует версия, согласно которой верхний знак (⺹ — перечёркнутая «земля») есть один из древнейших символов зерна или тростникового стебля. Но тогда перед нами человек 者 как воплощение чистой белизны 白, свойственной сахару или зёрнышку риса. А ещё косую черту в иероглифе 者 можно рассматривать как гипертрофированно увеличенную точку над элементом 白.

На самом деле, если нет на то особой необходимости, то лучше и не перегружать себя подобного рода историческими изысканиями, а вместо этого лучше постараться разложить тот или иной иероглиф на максимально понятные составляющие, тяготеющие к хорошо известным нам графическим элементам. Исходя из этих соображений, представим, что внизу всё-таки расположено «солнце» (там ведь и вправду просматривается именно знак 日), а наверху… Все дело в том, что в таблице иероглифических ключей, которая приводится в конце любого иероглифического словаря, знак располагающийся под номером 125 и не являющийся самостоятельным иероглифом, в большинстве случаев определяется как «старик»[410]. Где тут, правда, старик, японским богам только и ведомо. Вполне возможно, это человек, который по возрасту находится одной ногой на этой грешной земле 土, а другой ногой уже под ней ⺹. Для нас же самое главное состоит в том, что значение «старик» (старость) проявляет себя вполне работоспособно при анализе большинства иероглифов, в которых так или иначе используется элемент ⺹: да, счастлив тот (者), кто к старости (⺹) смог достичь такого состояния просветления, когда человек начинает излучать свет и добро, подобно нашему солнышку (日). Можно считать, что 者 — не просто какой-то конкретный человек, а некая обезличенная персона, личность, другими словами, некто.

[者 — Человек, некто СЯ_моно 8 (考 (125) старик)]

Кун «моно» находит наиболее частое употребление в таких грамматических оборотах, в которых на него выпадает смысловая нагрузка «тот, кто»:

私はここの者ではありません (ватаси ва коко но моно дэва аримасэн) — я не здешний (я не тот, кто здешний)[411].

«Моно» 者 (некто) и «моно» 物 (нечто) звучат одинаково совсем не случайно. 物 участвует в образовании грамматических конструкций, подобных тем, которые мы только что описали для кандзи 者, только исключительно по отношению к неживым предметам:

新しい物はありますか (атарасий моно ва аримас ка) — Есть (что- нибудь) новое?

彼女が歌った物は日本の歌ではありません (канодзё га утатта моно ва нихон но ута дэ ва аримасэн) — Она спела не японскую песню (спетое ею не есть японская песня)[412].

12.6. 芸術

Иероглиф 芸 (искусство) сам по себе для обозначения слова «искусство» не применяется. Для этих целей в качестве постоянных партнёров ему требуются либо иероглиф 術 (ДЗЮЦУ), либо 道 (ДО:), что позволяет создать слова 芸術 (гэйдзюцу) и 芸道 (гэйдо:).

[術 — Мастерство, умение ДЗЮЦУ_(-) 11 (行 (144) идти)]

Здесь мы сознательно не акцентируем внимание на существующем у кандзи 術 куне «субэ» (способ, метод), который не вошёл в нормативный список кандзи и их чтений, рекомендованный для изучения в учебных заведениях Министерством образования Японии.

Кандзи 術 состоит из двух элементов, один из которых (朮) оказался втиснутым в элемент 行 (идти, осуществлять). Знак 朮 представляет собой дерево (растение), на котором созревает плод. Этот знак в период формирования китайской письменности обозначал просо. Сегодня данное значение, похоже, уже в диковинку даже для Китая. Для нас же самое важное здесь то, что 術 символизирует движение 行 (идти, осуществлять), в процессе которого выращивается плодоносное дерево 朮. А уж если чья-то деятельность начинает приносить достойные плоды (не зря ведь именно плод обращает на себя внимание в знаке 朮), то иначе как мастерством такую деятельность (術) не назвать.

При добавлении 術 к другим кандзи можно получить всякого рода искусства, в частности 美術 (бидзюцу) — изобразительное искусство. Если же к иероглифу 術 приставить иероглиф 手 (рука), то в итоге получится… А что же, действительно, может получиться в результате сочетания 手 и 術? Мастерство рук? Ловкость рук? Более точного сравнения для хода хирургической операции, пожалуй, придумать трудно. 手術 (сюдзюцу) — хирургическая операция. От неё легко образуется «хирург»: 手術者 (сюдзюцуся).

Полезный пример: 技術 (гидзюцу) — техника, технология, мастерствo, искусство. Здесь 技 (ГИ_вадза)[413] — искусство, мастерство. Если вспомнить, что первоначальное значение знака 支 — ветка, то, видимо, рука в сочетании с веткой олицетворяет процесс плетения корзин, кресел, беседок, заборов, то есть всего того, с чего когда-то и зарождалось инженерное мастерство или, другими словами, инженерное искусство[414].

12.7. 上手の手から水が漏る

В пословице 上手の手から水が漏る (дзё:дзу но тэ кара мидзу га мору) «кара» — почти полный аналог русского предлога «из». Одно из немногочисленных отличий японского «кара» от русского «из» заключается в том, что у нас это ПРЕДлог, то есть ставится перед словом (из Токио, из машины, с работы), а у них такие вещи располагаются после значимого слова (из Токио — Токио из — то:кё: кара). Таким образом, 手から (тэкара) — из рук, 手から水が… (тэ кара мидзу га…) — вода из рук… А вот дальше начинаются некоторые сложности.

上手 (дзё:дзу) — умелый. В противовес ему «неумелый» — 下手 (хэта)[415]. Нет смысла в очередной раз задумываться над тем, почему в этих словах практически всем иероглифам соответствуют какие-то несвойственные им звучания. Это ещё не самая большая проблема, с которой нам рано или поздно придётся столкнуться при знакомстве с «хэта», «дзё:дзу» и другими подобными им лексическими единицами. Поэтому сейчас надо во что бы то ни стало постараться запомнить эти два слова такими, какие они есть, причём запомнить прямо сейчас и на всю жизнь.

彼女はピアノが上手です (канодзё ва пиано га дзё:дзу дэс) — Она хорошо играет на пианино.

私は日本語が下手です (ватаси ва нихонго[416] га хэта дэс) — Мой японский крайне плох (я плохо владею японским языком).

上手の手から水が… — из умелых рук вода… Чтобы понять, что же вода делает (хотя, конечно же, интуитивно уже и так понятно, что она вытекает), необходимо подробно рассмотреть кандзи 漏, в котором хорошо просматриваются три составляющие: 氵 (вода), 尸 (сидящий человек) и 雨 (дождь). Иероглиф, которым записывается слово дождь, графически понятен и довольно «прозрачен»: перед нами небесная сфера, с которой падают капельки воды.

[雨 — Дождь У_амэ 8 (雨 (173) дождь)]



雨戸 (амадо) — ставни.

雨水 (амамидзу) — дождевая вода.

雨傘 (амагаса) — дождевой зонтик[417].

大雨 (ооамэ) — проливной дождь, ливень.

雨の中を行く (амэ но нака о ику) — идти под дождём[418].

雨蛙 (амагаэру) — древесная (зелёная) лягушка.

По жизни дождь напрямую связан с облаками. Добавим к «дождю» то, что раньше само по себе когда-то было облаком…

… и получим настоящее японское облако:

[雲 — Облако УН_кумо 12 (雨 (173) дождь)]

雨雲 (амагумо) — туча.

黒雲 (кокуун, курокумо) — чёрные (грозовые) тучи.

烏雲 (уун) — чёрное облако[419].

雲行き (кумоюки) — движение облаков, ход событий.

Но если говорить об облаках, то от существительного «кумо» (облако) образуется глагол «кумору» — становиться облачным, тускнеть, заволакиваться облаками. Здесь самое интересное заключается в том, что для обозначения глагола «кумору», явно происходящего от «кумо» (облако), был придуман отдельный иероглиф, более точно отражающий процесс заволакивания облаками (солнце, закрытое облаком)[420].

[曇 — Становиться облачным ДОН_кумору 16 (日 (72) солнце)]

Солнце заволакивается облаками. «ДОН-ДОН» — начинают постукивать по крыше робкие капли. Надвигается 曇り (кумори) — облачность, пасмурность.

今日は曇りです (кё: ва кумори дэс) — Сегодня пасмурно.

曇る (кумору) — становиться облачным.[421]

曇らす (куморасу) — затуманить, сделать тусклым.

Теперь, будучи обогащенными новыми знаниями, можно вернуться к кандзи 漏: вода 水 из-под сидящего человека 尸 дождём 雨… вытекает 漏.

漏らす (морасу)[422] — давать просочиться (вытечь), выбалтывать, выдавать (секреты).

漏水 (ро:суй) — утечка (воды).

雨漏り (амамори) — течь в крыше.

雨漏りがする (амамори га суру) — крыша течёт, дождь протекает сквозь потолок.

И чтобы красиво и на надлежащем уровне завершить данное эссе, потрудимся немного над литературным переводом пословицы 上手の手から水が漏る (дзё:дзу но тэ кара мидзу га мору):

Из умелых рук вода вытекает.

И из умелых рук вода вытекает.

КОНЬ О ЧЕТЫРЁХ НОГАХ,

ДА И ТО СПОТЫКАЕТСЯ!

12.8. НОВЫЕ КАНДЗИ

[笠 — Соломенная шляпа RYUU_kasa 11 (竹 (118) бамбук)]

[傘 — Зонтик SAN_kasa 12 (人 (9) человек)]

[疲 — Уставать HI_tsukareru 10 (疒 (104) болезнь)]

[痴 — Слабоумие, глупость CHI_(-) 13 (疒 (104) болезнь)]

[痒 — Чесаться, зудеть YOU_kayugaru 11 (疒 (104) болезнь)]

[女 — Женщина JO_onna 3 (女 (38) женщина)]

[婆 — Бабушка, старуха BA_baba, babaa 11 (女 (11) женщина)]

[好 — Нравиться, любить KOU_suku, konomu 6 (女 (38) женщина)]

[姦 — Шумливый, крикливый KAN_kashimashii 9 (女 (38) женщина)]

[芸 — Искусство GEI_(-) 7 (⺾ (140) трава)]

[者 — Человек, некто SHA_mono 8 (⺹ (125) старик)]

[術 — Мастерство, умение JYUTSU_(-) 11 (行 (144) идти)]

[雨 — Дождь U_ame 8 (雨 (173) дождь)]

[云 — Говорить UN_iu (yu) 4 (二 (7) два)]

[雲 — Облако UN_kumo 12 (雨 (173) дождь)]

[曇 — Становиться облачным DON_kumoru 16 (日 (72) солнце)]

[漏 — Вытекать ROU_moru 14 (氵 (85) вода)]

HI — 疲, 皮, 被, 披, 彼 (tsukareru, kawa, kaburu, -, kare)

SAN — 傘, 山 (kasa, yama)

RYUU — 柳, 笠 (yanagi, kasa)

CHI — 痴, 知, 遅 (-, shiru, okureru)

YOU — 痒, 羊, 洋, 陽, 楊 (kayugaru, hitsuji, -, you, kawa/yanagi)

KOU — 好, 口, 行 (suku/konomu/suki, kuchi, iku/okonau)

UN — 雲, 云 (kumo, iu)

KAN — 姦, 干, 汗, 刊, 幹 (kashimashii, hiru/hosu, ase, -, miki)

JO — 女 (onna)

JOU — 上 (ue)

моно — 者, 物 [SHA, BUTSU]

каса — 笠, 傘 [RYUU, SAN]

Онна —

Жена в Японии вольна —

Пока что замужем она,

То мужу кланяться должна,

А нет —

Так больше не нужна.

12.9. НОВЫЕ СЛОВА

新皮 — эпителий (shimpi)

手口 — стиль работы (teguchi)

白波 — пенные волны (shiranami)

大物 — важная персона (oomono)

見物 — интересное зрелище (mimono)

見破る — увидеть что-то насквозь (miyaburu)

虫干し — проветривание (вещей) (mushiboshi)

毛虫 — гусеница (kemushi)

上皮 — эпидерма (uwakawa)

上達 — прогресс, успехи (joutatsu)

笠 — соломенная шляпа (kasa)

傘 — зонтик (kasa)

疲れる — уставать (tsukareru)

疲らす — утомлять (tsukarasu)

痴人 — идиот, глупец (chijin)

白痴 — идиотизм, идиот (hakuchi)

痒がる — зудеть (kayugaru)

痒い — зудящий, зудит (kayui)

歯痒い — выводящий из себя, досадный (hagayui)

女 — женщина (onna)

女中 — служанка (jochuu)

お婆さん — бабушка (obaasan)

彼女 — она (kanojo)

女の子 — девочка (onna no kо)

女子 — девочка, женщина (joshi)

好く — любить, нравиться (suku)

好む — любить, нравиться (konomu)

好き — любовь, влечение (suki)

本好き — библиофил (honsuki)

姦しい — шумливый (kashimashii)

姦する — совращать (kan suru)

和姦 — блуд, прелюбодеяние (wakan)

芸者 — гейша (geisha)

芸人 — эстрадный артист (geijin)

知者 — мудрец (chisha)

芸術 — искусство (geijutsu)

美術 — изобразительное искусство (bijutsu)

手術 — хирургическая операция (shujutsu)

手術者 — хирург (shujutsusha)

技術 — технология (gijutsu)

上手 — умелый (jouzu)

下手 — неумелый (heta)

ピアノ- пианино (piano)

雨 — дождь (ame)

雨水 — дождевая вода (amamizu)

大雨 — ливень (ooame)

雨尸 — ставни (amado)

雨傘 — дождевой зонтик (amagasa)

日傘 — зонт от солнца (higasa)

雨蛙 — древесная лягушка (аmаgaeru)

云う — говорить (iu)

雲 — облако (kumo)

雨雲 — туча (amagumo)

黒雲 — чёрные (грозовые) тучи (kokuun, kurokumo)

烏雲 — чёрное облако (uun)

雲行き — движение облаков (kumoyuki)

曇り — пасмурность (kumori)

曇る — становиться облачным (kumoru)

曇らす — затуманить (kumorasu)

漏る — вытекать (moru)

漏らす — давать просочиться (morasu)

漏水 — утечка (воды) (rousui)

雨漏り — течь в крыше (amamori)

ЭССЕ 13

足るを知る者は當む

老子

13.1. РАЗМИНКА ДЛЯ УМА или НОВЫЕ СЛОВА О СТАРОМ

田口 (тагути) — Тагути (фамилия).

下線 (касэн) — линия, подчёркивающая слово.

本術 (хондзюцу) — книга по искусству.

歌人 (кадзин) — поэт, поэтесса.

本山 (хондзан) — собор, главный храм.

古今に (кокон ни) — и в старину и теперь, во все времена.

上水道 (дзё:суйдо:) — водопроводная сеть.

下水道 (касуйдо:) — сеть водостоков и канав.

風道 (фу:до:) — воздуховод, вентиляционная труба.

道中 (до:тю:) — путешествие. 途中 (тотю:) — в пути.

中道 (тю:до:) — полпути, золотая середина, умеренность.

幹線 (кансэн) — главная магистраль, главная линия.

手探り (тэсагури) — ощупь.

手探りで (тэсагури дэ) — наощупь, ощупью.[423]

半白の (ханпаку но …) — беловатый, седой, седеющий (наполовину белый).

手下 (тэсита) — подчинённый.

手近に (тэдика ни) — под рукой, вблизи.

深手 (фукадэ) — глубокая рана, тяжёлое ранение.

達者 (тасся) — крепкий, здоровый; искусный, умелый.

彼女は口の達者です (канодзё ва кути но тасся дэс) — Она красноречива.

13.2. ПО СЛЕДАМ ОДНОГО ИЕРОГЛИФА

В пятом эссе мы в меру наших сил исследовали кандзи 出 (выходить) — кандзи простой с виду, но с непростым для запоминания ОНом. В этом эссе закрепить в памяти ОН «СЮЦУ» нам может помочь слово 出発 (сюппацу) — отъезд. Познакомимся с новым для нас кандзи 発 (ХАЦУ/ХОЦУ_хассуру) — испускать (свет), издавать (звук), опубликовывать, отправляться, начинаться, проистекать и так далее и тому подобное.[424] Очевидно, что иероглиф 発 в любое образованное с его помощью слово вносит значение появления или распространения какого-то явления или движения, и если постоянно «прислушиваться» к этой его особенности, можно достаточно легко предугадывать смысл многих даже незнакомых слов:

出発 (сюппацу) — отъезд.

発出する (хассюцу суру) — испускать, исходить, распространяться.

発破 (хаппа) — взрыв.

発達 (хаттацу) — прогресс, развитие.

発火 (хакка) — воспламенение, зажигание, выстрел, стрельба.

一発 (ипацу) — (один) выстрел (発 используется также в качестве счётного слова для зарядов).

発行 (хакко:) — издание выпуск.

発行する (хакко: суру) — издавать, опубликовать.

発行者 (хакко:ся) — издатель.

発利 (хаккан) — публикация, издание.

発利する (хаккан суру) — издавать.

発汗 (хаккан) — потение.

発汗する (хаккан суру) — вспотеть.

発見 (хаккэн) — открытие, обнажение.

発見する (хаккэн суру) — открыть, сделать открытие, обнаружить.

Все слова, упомянутые выше, образованы по «китайскому» принципу, то есть они либо напрямую заимствованы из китайского языка, либо образованы тщательным подбором иероглифов, наиболее подходящих для выражения того или иного смысла. Хорошо видно, что иногда довольно сложно определить, к какой части речи такие слова, собственно говоря, относятся. Скорее всего, конечно, к существительным, но чисто по-человечески их хочется больше воспринимать как некоторые полуфабрикаты, из которых можно легко получить и существительное (発汗, «хаккан» — потение), и глагол (発汗する, «хаккан суру» — вспотеть), и, что будет рассмотрено в ближайших эссе, даже прилагательное.

Что касается символики иероглифа 発, то в его верхней части (癶) без особого труда можно распознать склон священной 富士山, из-за которого испускаются лучи восходящего солнца. Нижняя же часть иероглифа тоже достаточно легко ложится на наше испорченное западными примитивами и шаблонами восприятие. Не человечек ли внизу, душа которого открыта нараспашку? Он весь раскрыт изнутри и встречает нас с распростёртыми объятиями[425], всем своим видом испуская радушие и доброжелательность.[426]

[発 — Испускать ХАЦУ, ХОЦУ_хассуру 9 (癶 (105) испускать)]

13.3. НЕДЕТСКИЕ ИГРЫ

Как-то уже упоминалось, что изучение японских иероглифов в чём-то сродни захватывающей воображение игре, напоминающей конструирование образов из элементарных заготовок. Но это сравнение мало о чём говорит, ведь каждый иероглиф — это та ниточка, взявшись за которую, никогда не знаешь, куда она выведет. Мифическая нить Ариадны[427] меркнет по сравнению с этим удивительным клубком.

Игру в кандзи осилить может каждый. Начнём очередную партию с иероглифа 雨 (У_амэ) — дождь. С небес, образуя струи дождя, падают капли, и вдруг, представьте себе, мороз! Капельки превращаются в снежинки, собирающиеся в толстые пласты снега. Не эта ли живописная картина столь наглядно отражена в иероглифе 雪 (снег)?

[雪 — Снег СЭЦУ_юки 11 (雨 (173) дождь)]

大雪 (ооюки) — большой снегопад.

雪白の (сэппаку но) — белоснежный.[428]

吹雪 (фубуки) — метель, вьюга.

大雪 приводит к появлению глубокого снега (深い雪, фукай юки). 深い雪 демонстрирует европейскому сознанию вполне привычный и понятный способ взаимодействия прилагательных и существительных. Тем не менее глубокий снег можно образовать и более «японским» способом, который уже не так легко укладывается в «прямолинейные» рамки западной логики: 深雪 (миюки) — глубокий снег[429].

Всё это только начало увлекательнейшей игры, и сейчас крайне важно определиться с тем, за какую «ниточку» потянуть дальше. Можно, например, пойти по пути исследования многочисленной группы слов, в образовании которых активно участвует иероглиф «Снег» — прекрасный путь, который может любого привести к удивительным открытиям. Но мы выберем другую дорогу, причем не просто дорогу, а дорогу российскую — колдобистую и ухабистую. Но в начале пути уделим особое внимание ногам, ведь как важно, чтобы про того, кто готовится к дальнему переходу, можно было сказать следующее:

彼は足が達者です (карэ ва аси га тасся дэс) — У него крепкие ноги.

[足 — Нога, лапа, ножка (меб.) СОКУ_аси 7 (足 (7) нога)]

足 — это не только нога, но также и шаг: 小足 (коаси) — шажок.



«Нога» состоит из двух кандзиподобных частей: 口 (КО:_кути_рот) и 止 (СИ_томэру_останавливать). Только вот какая связь может быть между ногами, ртом и остановкой? Какой изначальный смысл таится в столь хитроумном сочетании? В том-то и дело, что никакого! Но при сильно развитом воображении и значительной ассоциативной гибкости в графике иероглифа 足 можно увидеть согнутую в колене ногу. Здесь знак 口 символически изображает коленный сустав (а вовсе не «рот»), a 止 — человеческую стопу. Когда-то в глубокой древности всё это было значительно больше похоже на согнутую в колене ногу, но неумолимое время сделало своё дело, придав тщательно выводимому рисунку условность схемы. Косвенным доказательством того, что в данном иероглифе ни о каком «рте» и ни о какой «остановке» речи никогда не велось, служит тот факт, что ключом этого иероглифа является не «рот», не «остановка», а сама «нога» 足.

Смотря на кандзи 足, куда полезней не угадывать, что там было, а чего не было, а просто видеть то, что, собственно, в нём и изображено, а именно элементы 口 (рот) и 止 (останавливать). Только при этом желательно как-то суметь всё это связать с «ногой». Это, например, может быть выражение «волка ноги кормят» — прямая связь между процессом питания (рот) и способностью к передвижению как основной функции ног (останавливать бег ног). Или… Впрочем, как говорится, каждому своё, ибо каждый из нас несёт свой пласт культуры, уровень образования, степень образованности, интеллектуальные и художественные способности. Но самым, пожалуй, замечательным восприятием этой картинки поделился в своей книге Адиль Талышханов[430]: «Глядя на него (иероглиф 足), я вспоминаю двухгодовалую дочку в маминых туфлях, в восхищении протягивающую руки к своему изображению в зеркале. Приглядитесь к иероглифу, «туфли» явно мамины, поскольку на высоких каблуках…».

Честно говоря, после Адиля Талышханова добавить больше нечего. Вернее, было бы нечего, если бы у кандзи 足 (нога) имелось только одно значение, но такая «скромная» однозначность не очень-то свойственна японским иероглифам, и кандзи 足 в этом плане не исключение. Иероглиф 足 употребляется ещё в одном значении, которое можно выразить глаголами «хватать», «быть достаточным». Припомним одну японскую сказку, в которой старик, возвращающийся домой в новогоднюю ночь, увидел статуи Бодхисатв Дзидзо, стоящие (立っている)[431] посреди глубокого снега (深い雪の中に). Пожалев замерзающих божков[432], он надел на голову каждого из них по новой соломенной шляпе (新しい笠を被った)[433], но одной статуе 笠が一つ足りなかった (каса га хитоцу таринакатта) — шляпы не хватило.

Здесь: 笠 — знакомая нам уже соломенная шляпа (каса), 一つ — японское чтение иероглифа «Один» (хигоцу)[434]. Для нас же наибольший интерес представляет 足りなかった (не хватало), где 足りる (тариру)[435] — хватать, быть достаточным (более редкий вариант — «тару»), 足りない (таринай) — не хватать, 足りなかった (таринакатта) — не хватило[436].

Не хватать может много чего, например, денег[437] или ума:

彼は少し足りない (карэ ва сукоси таринай) — он слабоумный, «он ограниченный (у него немного не хватает)[438]».

[少 — Немного, слегка СЁ:_сукоси 4 (小 (42) маленький)]



Знак 少 чрезвычайно прост для восприятия: отмерить ладошкой или лопаткой (ノ) совсем немного — маааленький (小さい) кусочек.

少し (сукоси) — немного, слегка.

少ない (сукунай) — мало, незначительный, немногочисленный, быть в малом количестве.

雨が少ないです (амэ га сукунай дэс) — Мало дождей.

鳴いている鳥は少なかったです (найтэиру тори ва сукунакатта дэс) — Поющих птиц было мало.

А теперь немного примеров с 足:

足首 (асикуби) — лодыжка (аналогично с 手首).

足下に (сока ни) — под ногами, у ног.

一足 (иссоку) — одна пара (обуви, носков), один (шаг, прыжок).

抜さ足で (нукиаси дэ) — крадучись, осторожно ступая, украдкой.[439]

13.4. РОССИЙСКИЕ ДОРОГИ В ЯПОНИИ

Настала пора нашу «ногу» 足 к чему-нибудь приставить. А приставить, надо признать, есть к чему — хотя бы к «коже» 皮 (ХИ_кава). Из этого странного сочетания получается «хромота» — натёртая на ноге кожа и слона хромать заставит:

[跋 — Хромота, хромой ХА_бикко 12 (足 (157) нога)]

テーブルは跋です (тэ:буру ва бикко дэс) — У стола ножки неровные (стол хромой).

Однако останавливаться на этом кандзи не хочется, ибо нас на «дороге» ждёт ещё много сюрпризов, и проблемами с ногами здесь лучше себя не загружать. Вместо этого попробуем приставить знак 足 к не совсем пока понятному для нас символу 各 (не путать с 名[440]).

Знак 各 при всей его внешней простоте довольно запутан, причём различные источники зачастую дают совершенно разные толкования его графики и объяснения происхождения. Чтобы окончательно не завязнуть в болоте древнекитайской символики, посмотрим на это изображение русским взглядом (в данном эссе нам ещё не один раз придётся прибегнуть к этому приёму). Посмотрите на эту картинку-иероглиф слегка отрешённо: сидит птичка на раскладном стульчике 夂 (наверное, отдыхает на природе) или на высоком гребне китайского домика 各 и что-то там чирикает 口 на тему того, что «всякий кулик своё болото хвалит, а чужое хает». И, действительно, в японском языке, как, впрочем, и в китайском, иероглиф 各 в определённых случаях несёт значение «каждый», точнее, «все»: 各国 (каккоку) — каждая страна, 各々 (онооно) — каждый, все[441].

[各 — Каждый КАКУ_онооно 6 (口 (30) рот)]

Когда занимаешься японским языком и пытаешься ставить перед собой вполне конкретные цели, крайне трудно избежать напирающих друг на друга соблазнов и не уйти куда-нибудь в сторону от основной линии «исследования». Так и сейчас, стоило только в наше повествование ввести новый иероглиф (各), как тут же вне всякого плана потребовал быть упомянутым ещё один, хоть и похожий, но совершенно выпадающий из сюжета повествования иероглиф. Нравится нам это или нет, но каждый (各), кто вошёл под крышу (宀) дома, — это прежде всего гость (в современном смысле ещё и посетитель, и клиент, и покупатель, и пассажир, и так далее).

[客 — Гость КЯКУ, КАКУ_кяку 9 (宀 (40) крыша)]

客好きの (кякудзуки но …) — гостеприимный.

客足 (кякуаси) — посетители, клиентура.

上客 (дзё:кяку) — почётный гость, хороший клиент (покупать и т. д.).

今日は客足が居ません (кё: ва кякуаси га имасэн) — Сегодня покупателей нет.

お客さまです (о-кяку сама дэс)[442] — К вам кто-то пришёл.

Отсюда можно получить несколько сходных с русскими выражений:

お客さまをする (о-кяку сама о суру) — принять гостей, сделать приём (делать гостей);

お客さまになっている (о-кяку сама ни наттэиру[443]) — быть в гостях у кого-либо (стать гостями);

お客さまに行く (о-кяку сама ни ику) — пойти в гости.

Но вернёмся к нашим 羊 (хицудзи), вернее, к элементу 各 (каждый), который нас сейчас интересует только в сочетании с элементом «нога» (足): 足 + 各 → 路. Сохранились на земле места, где еще не ступала нога человека, но при этом есть участки земли, специально подготовленные для того, чтобы по ним мог пройти на своих ногах (足) каждый (各) желающий. Речь идёт о дорогах. Иероглиф 路 как раз такую дорогу и обозначает.

[路 — Дорога РО_мити, дзи 13 (足 (157) нога)]

Кандзи 路 настолько близок по своему значению к кандзи 道, что у них даже кунные чтения одинаковые. Однако сегодня 路 отдельно не употребляется, а только в сочетании с другими кандзи, поэтому в чистом виде слово «мити» может быть записано только иероглифом 道.

小路 (комити) — дорожка, улочка, тропа, тропинка.

出路 (дэмити) — выход.

枝路 (эдамити) — ответвление дороги.

山路 (ямадзи) — горная дорога.

線路 (сэнро) — рельсовый путь, трамвайная линия.

路線 (росэн) — путь, трасса.

А теперь самое поразительное! Тот самый наш «Великий Путь» 道 в сочетании с «дорогой» 路 создаёт новое слово, значение которого, как ни странно, тоже «дорога» — та самая обыкновенная дорога, которую прокладывают, строят, перекапывают, перекрывают; та самая улица, проспект, шоссе и так далее и тому подобное.

А теперь, внимание! В целях безопасности и сохранения вашей жизни, постарайтесь перед прочтением следующей фразы куда-нибудь присесть или, в крайнем случае, к чему-нибудь прислониться:

この道路が新しいです

коно до:ро га атарасий дэс

Эта дорога новая.

Что это, просто игра слов или неведающая временных и пространственных границ магия Великого ДАО? А, может, это тонкая шутка — эдакая мина, заложенная под тропу истории великим древнекитайским мудрецом? Или это братья-славяне, следуя своей глубокой традиции, «умыкнули» у японцев слово «дорога», если их, конечно, не опередили шустрые японцы — не меньшие любители что-нибудь позаимствовать у своих соседей? Собственно говоря, обогатили ли мы взаимно друг друга или нет — это и не важно, а важно для нас лишь то, что любые утверждения об имеющей якобы место языковой изолированности и исключительности японского языка — это всего лишь не в меру раздутый миф, необоснованность которого отмечали и отмечают многие российские учёные прошлого и настоящего[444].

В свете вышесказанного хочется задаться вопросом, а не могла ли бескрайняя по своим культурным и географическим просторам Россия хоть как-нибудь повлиять на формирование языка соседней Японии? Естественно, ответ будет утвердительным: влияла и пусть незначительно, но продолжает влиять. Вот несколько самых простых примеров: после известных событий 1957 года, когда (Советский Союз запуском первого искусственного спутника Земли проложил человечеству дорогу в космос, в мире практически не осталось языка, в котором в значении «искусственный спутник земли» не закрепилось русское слово «спутник».[445] Не избежала этой участи и Япония: スプートニク (супу:тонику) — искусственный спутник земли. Не обошли также Японию стороной ни русское «национальное блюдо» ピローシキ — (пиро:сики), ни, скажем так, «традиционное» для России средство передвижения トロイカ (торойка).

13.5. РОСЫ РОССИИ и ЯПОНСКИЕ СЛИВЫ

Правду говорят или нет, но якобы даже из космоса можно наблюдать размытые дождями 雨 российские дороги 路, да и мастерами мировой литературы неоднократно отмечалось, что Россия — страна плохих дорог. Не поэтому ли в Японии символом России стал знак 露 изображающий дорогу немилосердно размываемую дождём雨:



Если же говорить более серьёзно, то такое «пророссийское» значение иероглифа 露 происходит от попытки записать слово «Россия» созвучными с ним иероглифами: 露西亜 (росиа)[446]. Для того же, чтобы всё время не писать столь мудрёно, обычно ограничиваются упоминанием только первого из этих трёх иероглифов[447]. Например, такое длинное словосочетание, как «японско-русский словарь», по-японски будет записано предельно коротко: 和露辞典 (вародзитэн)[448]. Впрочем, в качестве полного аналога 和露 (варо) может выступать равнозначное ему 日露 (нитиро). Здесь также важно отметить, что само по себе слово «Россия» в разных своих применениях может быть записано ещё как ロシア (росиа), а также 露国 (рококу).

Разумеется, «Россия» — не единственное значение кандзи 露. Исконные его значения — это «цую» (роса) и «арава» (открытый). Получается, что при желании иероглифическую запись России всё-таки можно расшифровать и расшифровать весьма даже поэтично.

[露 — Роса РО_цую 21 (雨 (173) дождь)]

[露 — Открытый РО_арава 21 (雨 (173) дождь)]

[露 — Россия РО_ро 21 (雨 (173) дождь)]

露 (цую) — роса.

雨露 (уро) — дождь и роса.

露 (арава) — открытый.

露台 (родай)[449] — балкон.

露出する (росюцу суру) — выставлять напоказ, обнажать (в геологическом плане — выходить на поверхность).

発露 (хацуро) — выражение.

発露する (хацуро суру) — выражать, проявлять.

露見 (рокэн) — разоблачение.

露見する (рокэн суру) — открыться, быть разоблачённым.

披露 (хиро:)[450] — оповещение, объявление, извещение.

披露する (хиро: суру) — объявить, сообщить, известить.

Что же касается прилагательного «арава» (открытый)[451], то в случае, если это определение к какому-нибудь слову, после него ставится знак азбуки Хирагана な (на): 露な (арава-на) — «открытый», «откровенный». А если это наречие, то после него обязателен знак に (ни): 露に (арава-ни) — открыто, откровенно, чистосердечно.

Словом «цую» обозначается ещё одно характерное явление японской природы, упомянуть которое будет сейчас как нельзя кстати. Речь идет о так называемом «сезоне дождей» или, другими словами, о «сливовых дождях»[452] (梅雨).

[梅 — Слива БАЙ_умэ 10 (木 (75) дерево)]

Иероглиф 梅 (слива) запоминается очень легко, надо только у моря 海 (КАЙ_уми) где только возможно заменить что-нибудь хоть на что-нибудь: в иероглифе 海 меняем воду 氵 на дерево 木, в ОНе — «К» на «Б», в КУНе — «и» на «э» и в результате получаем 梅 (БАЙ_умэ) — слива. Соединив в одном слове кандзи «Слива» с кандзи «Дождь», получим (сливовые дожди), называемые в Японии «цую» или, что более естественно с точки зрения японского словообразования, «байу».

13.6. ГРОМЫ и МОЛНИИ

На примере облака 雲 (УН_кумо) мы уже имели возможность убедиться в плодотворности иероглифа 雨 (У_амэ_дождь) в плане создания новых иероглифов. Исследуем эту способность дальше. Заставал ли вас когда-нибудь дождь 雨 в поле 田? Но не терзайте себя воспоминаниями, поскольку… неожиданно грянул гром 雷!

[雷 — Гром РАЙ_каминари 13 (雨 (173) дождь)]

雷雨 (райу) — гроза.

雷火 (райка) — пожар, причинённый молнией.

雷鳴 (раймэй) — удар (раскат) грома.

水雷 (суйрай) — морская мина.

Откуда такое странное название «каминари»? Попробуем вслушаться и всмотреться:

雷 → каминари → ками + нари → 神 (ками) + 鳴り (нари) → звук богов → гром 雷.

雷に打つ (каминари ни уцу) — поразить (ударить) молнией (громом).

雷に打たれたように (рай ни утарэта ё:ни) — как громом поражённый[453].

Над полем 田 (ДЭН_та) разразилась гроза 雷雨 (райу), немилосердно хлещет дождь 雨 (У_амэ), и пелену дождя яркими вспышками разрывают приходящие из дождя молнии, выбивая при ударе о землю комья грязи, — пейзаж и явление, запечатлённые с точностью до мельчайших подробностей, и все это в одной маленькой миниатюре под общим названием «Молния».

Настало время повторить слова, произнесённые ещё в четвёртом эссе при знакомстве с иероглифом «Поле»:

Рано или поздно мы познакомимся с иероглифом «Молния/Электричество». Его ОН тоже «ДЭН» (небеса, молния, электричество, ДЭН). Европейская логика для запоминания будет проста и очевидна: поле — электричество — электрическое поле. То есть «дэн» — нечто, что связывает в нашем представлении поле и электричество.

Парадокс состоит в том, что кандзи 電 при всех его исключительных достоинствах отдельно не употребляется ни для обозначения молнии, ни для обозначения электричества. Связь его с молнией только в физической общности таких явлений как молния и электричество. Основная же его функция сегодня — в сочетании с другими иероглифами образовывать слова со значением «электрический», отсюда и такое «обильное» его применение в составе слов, относящихся к тем или иным природным явлениям или предметам, созданным руками человека и имеющим какое-либо отношение к электричеству.

[電 — Электричество ДЭН_(-) 13 (雨 (173) дождь)]

電線 (дэнсэн) — электрический кабель.

電波 (дэнпа) — электромагнитная (радио-) волна.

電子 (дэнси) — электрон.

陽電子 (ё:дэнси) — позитрон.

電子メール (дэнси мэ:ру)[454] — электронная почта (письмо).

電子メールアドレス — адрес электронной почты (или просто メール).

漏電 (ро:дэн) — утечка, короткое замыкание.

電火 (дэнка) — электрическая искра.

発電 (хацудэн) — выработка электроэнергии.

Зная, как будет по-японски «выработка энергии», упомянем и место её выработки: 発電所 (хацудэнсё) — электростанция.

[所 — Место СЁ_токоро 8 (戸 (63) дверь)]



Кстати, «кстати» по-японски будет 所で (токоро дэ) — к месту, мол, будет сказано.

所 (Место) → 戸 (дверь) + 斤 (топор) — довольно разумное сочетание, в том смысле, что в дом с топором не входят, у топора, как и у собаки, есть своё место и это место в приличном доме у дверей, дабы в дом не вносить и домочадцев не пугать.

近所 (киндзё) — близлежащая местность.

近所の (киндзё но …) — соседний.

近所に (киндзё ни) — неподалеку, поблизости, по соседству.

発行所 (хакко:сё) — издательство.

台所 (дайдокоро) — кухня (место на фундаменте).

出所 (дэдокоро) — источник, место происхождения.

各所に (какусё ни) — повсюду, во всех местах.

В плане демонстрации принципов японского фразообразования очень наглядно выражение «на мой взгляд…»: 私の見る所では… (ватаси но миру токоро дэ ва…). В буквальном переводе получается что-то вроде «согласно (дэ) того места (токоро), с которого смотрю (миру) я (ватаси)». Здесь именительная частица «ва» усиливает значение фразы, а появление в придаточном предложении (ватаси но миру) притяжательной частицы «но» вместо показателя именительного падежа «ГА» определено законами японской грамматики[455].

Познакомившись с «электричеством», интересно было бы разобраться и с «электрической лампочкой», но сначала чуточку воображения: представим закреплённую поперёк вертикальной стоечки лучину, на конце которой тлеет огонёк. Возможно, именно этот классический осветительный «прибор» и послужил прообразом для иероглифа 灯 (ТО:) — и свет, и лампа, и фонарь[456] (возможные для употребления куны: то:, хи, тобоси).

[灯 — Лампа ТО:_то:, хи, тобоси 6 (火 (86) огонь)]

灯台 (то:дай) — маяк (подставка, возвышение для огня).

灯下に (то:ка ни) — при свете, при лампе (под лампой).

灯火 (то:ка) — искусственное освещение, свет (огонь лампы).

電灯 (дэнто:) — электрическая лампа, фонарь, электрическое освещение.

13.7. НЕПАРНЫЕ ПАРЫ или ДРАКОН В ШАПОЧКЕ

С иероглифом 電 (молния) хочется сопоставить знак 竜, изображающий дракона. Обращает на себя внимание как визуальная, так и смысловая схожесть обеих этих картинок: оба знака по смыслу «огнеопасны» и стоят 立つ (тацу) над полем 田 (та). Иероглиф «Дракон» красив сам по себе и может вызвать множество ассоциаций, причём лишённых каких-либо оглядок на «историческую достоверность» (его происхождение), ведь если бы не реформаторская деятельность со стороны соответствующих японских инстанций, то нам пришлось бы запомнить значительно более сложное с точки зрения графики изображение (龍). Тем не менее устаревший иероглиф 龍 встречается сегодня довольно часто, особенно в японских фамилиях. Так, фамилия знаменитого японского писателя Акутагава Рюноскэ[457] записывается следующим образом: 芥川龍之介 (акутагава рю:носукэ)[458]. Более того, сегодня сложилась такая ситуация, что оба иероглифа (и модернизированный, и устаревший) даже могут встретиться в одной фразе: 芥川寵之介「竜」- Акугатава Рюноскэ «Дракон» (фамилия-имя автора и название рассказа).

[竜 — Дракон РЮ:_тацу 10 (立 (117) стоять)]



Для нас «Дракон» интересен ещё и своим оном «РЮ:». Все дело в том, что таким же оном обладает и кандзи 笠 (шляпа), что позволяет создать яркий образ китайского дракона, голову которого украшает широкополая конусообразная соломенная каса. Представили? Вот это и есть ключ к запоминанию онов «дракона» и «шляпы»[459]. А кун у «дракона» запоминается элементарно, поскольку трудно не заметить фонетическое влияние кандзи 立 (РИЦУ_тацу_стоять), который определяет и графическое, и смысловое, и образное наполнение кандзи 竜 (дракон).

Метод пар (если это всё, конечно, можно назвать методом) крайне эффективен для запоминания японских иероглифов. Суть его состоит в том, что японские символы значительно легче запоминать не по одиночке, а в паре с какими-нибудь другими иероглифами. Это не обязательно должна быть именно пара, вполне сгодится и триада, и какая-нибудь другая большая по численности группа. Главное, чтобы «компаньоны» были чем-то схожи между собой: графически, по смыслу, по звучанию. Лучше всего, когда два кандзи «вытаскивают» друг друга по графической ассоциативности, ведь японская письменность — это прежде всего образ, а уж потом всё остальное.

Таких пар, кстати, нам известно уже немало. Самые последние из них это 電 (молния) и 竜 (дракон), основу которых составляет графическая общность, а также 笠 (шляпа) и 竜 (дракон) — графика плюс звучание (РЮ:). Ещё сам по себе образуется тандемчик из иероглифов 立 (стоять) и 竜 (дракон). И чем больше будет образовано такого рода пар, тем более прочно осядет в памяти вся эта группа иероглифов, а поскольку пары работают по образному принципу (основа биологического мышления на нашей планете), то надёжность хранения и быстрота нахождения иероглифов в памяти приобретает практически стопроцентный характер. При этом, как видно, все эти пары не замкнуты друг на друге, наоборот, каждый иероглиф постоянно находится в поиске партнёров «на стороне», что позволяет со временем охватить чувствительной ассоциативной паутиной практически весь набор японских иероглифов.

Так, в прошлом эссе мы познакомились с кандзи 漏 (РО:_мору) — вытекать, который состоит из хорошо известных и понятных нам частей. Может показаться, что из-за самодостаточности этого иероглифа вообще нет смысла что-либо противопоставлять ему при запоминании, однако парность может реализовываться порой по самым неожиданным принципам. Вот, например, новый для нас иероглиф 編. На первый взгляд между знаками 編 и 漏 нет ничего общего. Однако при этом они настолько похожи друг на друга, что стоит только в каком-нибудь тексте встретить один из них, как тут же наступает определённое замешательство при его идентификации.

[編 — Плести, вязать ХЭН_аму 15 (糸 (120) нить)]

Чуть ли не по Пушкину Александру Сергеевичу получается: «три девицы под окном пряли пряжу вечерком»: нить (пряжа) — есть, окно — если не «окно», то, по крайней мере, «дверь» или «ставни» (戸) имеются, и, конечно же, не пряли, а «плели» или «вязали», о чём и свидетельствует изображение переплетённых под «дверью» линий.

編物 (амимоно) — вязание, плетение.

編み目 (амимэ) — петля.

編笠 (амигаса) — плетёная шляпа (более полный вариант названия шляпы каса).

Кроме того, у кандзи 編 (ХЭН) есть ещё одно широкоупотребимое значение, логично вытекающее из «плести», и это значение — «составлять».

編者 (хэнся) — составитель, редактор, издатель.

新編 (синпэн) — новое издание.

短編 (танпэн) — небольшое произведение.[460]

Часто в оформлении японских книг можно обнаружить приписку: чьё-то имя и иероглиф 編 — составлено таким-то. Открываем японско-русский учебный словарь Н. И. Фельдман-Конрад[461] и на первой же странице обнаруживаем фразу: N. フェルドマン ‧ コンラド編 (н. фэрудоман конрадо хэн) — составлено Н.Фельдман-Конрад.

共編 (кё:хэн)[462] — сотрудничество (плетение вместе) и, соответственно, 共編者 (кё:хэнся) — сотрудник. И ещё: 編入 (хэнню:) — зачисление, включение; 編入する (хэнню: суру) — зачислять или включать (кого-либо или что-либо во что-либо), вносить в состав, объединять, инкорпорировать.

[扁 — Плоский ХЭН_(-) 9 (⼾ (63) дверь)]



То, что знак 扁 (ХЭН), от которого и берёт своё название иероглиф 編 (ХЭН), обозначает «плоский», особенного недоумения не вызывает (плоская дверь, плоская плетеная циновка под дверью). Если же использовать два «плоских» иероглифа 扁 (ХЭН) и 平 (ХЭЙ)[463] вместе, то получим настоящую «плоскость» — 扁平 (хэмпэй). Это хорошо известный и прекрасно зарекомендовавший себя приём, когда два пересекающихся по смыслу кандзи в сочетании друг с другом создают новое слово, значение которого является абсолютным и однозначным выражением общности значений обоих кандзи. Отсюда 扁平 (хэмпей) через добавление な (на) превращается в полупредикативное прилагательное 扁平な (хэнпэй на)[464] — плоский. Ну и, естественно, «хэнпэй» может применяться и как составная часть сложных слов без образования прилагательного: 扁平足 (хэмпэйаси) — плоскостопие.

Можно привести ещё пять-шесть разных кандзи, основу которых будет составлять элемент 扁[465], однако задача эссе не состоит в полном освещении всего запаса японских иероглифов, хотя осуществить такое было бы более чем заманчиво. Тем не менее упомянем ещё один пример, интересный тем, что следующий иероглиф (вернее два иероглифа) вряд ли где-нибудь можно встретить, за исключением одного единственного слова, и это слово — 蝙蝠 («ко:мори» — летучая мышь).

蝙 и 蝠 — та ещё парочка! Парочка как раз в том смысле, о котором говорилось выше. Парочка, которую просто необходимо запомнить вместе, ибо трудно сказать, что же эти иероглифы обозначают по отдельности[466]. Нам только остается припомнить, что означают составляющие их элементы: 虫 (ТЮ:_муси) — насекомое, червяк, 扁 (ХЭН) — плоский, 畐 — элемент, который встречался в составе кандзи 富 (ФУ_тому) — быть богатым[467].

[蝙 — (-) хэн_(-) 15 (虫 (142) насекомое)]

[蝠 — (-) ФУКУ_(-) 15 (虫 (142) насекомое)]

Итак, 蝙蝠 (ко:мори) — и летучая мышь, и одно из названий складывающихся зонтиков: 蝙蝠 (ко:мори) или, если более полно, 蝙蝠傘 (ко:моригаса). А почему бы и нет? Разве не напоминает купол раскрытого чёрного зонта перепончатые крылья летучей мыши? А то, что в японском языке существует несколько названий для зонтиков: 傘 (каса), 雨傘 (амагаса), 日傘 (хигаса), 蝙蝠傘 — (ко:моригаса) и так далее — так ведь и мы, независимо от того, какой подразумеваем зонт (складной зонтик, большой зонт, дождевик, зонтик от солнца, пляжный зонт, зонт продавца мороженого и тому подобное), в большинстве случаев всё это разнообразие называем одним единственным словом «зонт».

13.8. НЕМНОГО О ЯПОНСКИХ ПОСЛОВИЦАХ

То, что сегодня принято называть японскими пословицами, зачастую пословицами в привычном смысле этого слова вовсе не являются. С нашей неяпонской точки зрения некоторые из них было бы более естественно отнести либо к фразеологическим оборотам, либо к поговоркам, либо к афоризмам. Например, выражение 足下を見る («асимото[468] о миру» — смотреть под ноги) применяется, когда хотят сказать, что кто-то хочет воспользоваться чей-то беспомощностью[469]. А вот фраза 足下から鳥が立つ («асимото кара тори га тацу» — птица встаёт из-под ног) находит своё применение, когда что-то происходит неожиданно, в спешке (как гром средь ясного неба). Основная задача этой фразы — подчеркнуть спешность или неожиданность чьих-то действий. В разговоре и в текстах её частенько применяют в следующем виде: 足下から鳥が立つように (подобно встающей из-под ног птице), что по смыслу можно перевести на русский, в зависимости от контекста всего высказывания, «как на пожар», «как угорелый», «как снег на голову» и так далее.

Но если это только фразеологические обороты, что же тогда заставляет нас относить их к разряду пословиц (котоваза)[470]? Ответ до невозможности прост — к этому вынуждают сами японцы, ведь обе эти фразы были взяты не откуда-нибудь, а из сборника японских котоваза[471].

Нередко роль пословицы-поговорки-котоваза (эдакой короткой народной мудрости) играют различные выражения или фразы, взятые из известных буддийских или даоских текстов. Нынешний среднестатистический японец порой не только не в состоянии сказать, какой смысл несут в себе такие котоваза (сказывается оторванность фраз от древнего контекста), но и правильно воспроизвести их при чтении (в котоваза часто используются безнадёжно устаревшие грамматические конструкции и чтения кандзи)[472].

В этом плане характерным и при этом не самым «запущенным» случаем является пословица 足るを知る者は富む (тару о сиру моно ва тому). Обращает на себя внимание тот факт, что здесь, с одной стороны, использована более редкая форма глагола «быть достаточным» (тару, а не тариру), а с другой стороны, видно, что показатель винительного падежа を[473] относится не к существительному, как это должно было бы быть, а непосредственно к глаголу[474].

Но прежде чем продолжить размышления над этой пословицей, обратимся к личности автора первоисточника, из которого и процитировано это выражение, — выдающегося мыслителя древности, основоположника Даосизма, автора «трактата о Пути и Добродетели»[475], к самому Лао-Цзы. Для нас особый интерес представляет имя великого старца, ведь, если уж на то пошло, Лао-Цзы — это всего лишь дошедшая до нас из глубины веков транскрибированная запись его имени с китайского или даже, может быть, с древнекитайского языка.

На письме Лао-Цзы (Лаоси) записывается двумя иероглифами 老 (старик)[476] и 子 (ребёнок), что вместе, как вариант, может означать «старик-ребёнок» и по-японски звучит как «ро:си» (老子). Часто в переводах Лао-Цзы так и называют: «Старик-Младенец». Согласно одной из многочисленных легенд Лао-Цзы был рождён спустя 81 год (согласно другой — спустя 72, согласно третьей — спустя 62 года) после чудесного непорочного зачатия, причём уже при рождении его голову украшали белые, как у старца, волосы[477].

[老 — Старость, старик РО:_ро:, ои 6 (老 (125) старик)]



老人 (ро:дзин) -старик, старуха.

老婆 (ро:ба) — старуха, старушка.

老いる (оиру) — стать (сделаться) старым, постареть, достигнуть старости.

老ける (фукэру)[478] — постареть, состариться, выглядеть старым.

Но какой же всё-таки изначальный смысл заложил Старик- Младенец в выражение 足るを知る者は富む? На ум приходит что-то вроде того, что «богат не тот, у кого много, а тот, кому хватает». В какой-то степени, наверное, данное выражение заключает в себе и этот смысл. Однако чтобы совершенно точно сказать, какая же именно мысль заключена в этой фразе, необходимо не только внимательно прочитать сам упомянутый труд, причём прочитать его в оригинале на древнекитайском, но ещё и понять, о чём, собственно, там говорится.

Учитывая сложность перевода с древнекитайского и осознавая многомерность непостижимой мудрости автора знаменитых строк, можно смело утверждать, что истинное значение данной пословицы если кому и известно, то только избранным единицам, к числу которых вряд ли кому-то из нас удастся когда-нибудь себя причислить. А для пущего подтверждения этих слов предлагается познакомиться с несколькими профессиональными переводами[479] на русский язык 33-ей главы «Дао Дэ Цзын», в которой как раз и встречается фраза о достаточности и богатстве. Читателю же предоставляется право и возможность все надлежащие выводы сделать самому.

Знающий людей разумен, а знающий себя самого прозорлив. Побеждающий других силен, а побеждающий самого себя могуществен. Довольствующийся самим собой — богач. Твёрдый в своих действиях имеет твёрдую волю. Не отступающий от своего назначения долговечен. Неуничтожимый после смерти вечен.
1894 г. Первый перевод с китайского на русский
Д. П. Конисси (под редакцией Л. Н. Толстого).

Знающий других — умён; знающий себя — мудр. Побеждающий других силён, побеждающий себя — могуществен. Кто знает, когда остановиться, богат. Кто достаточно силён, чтобы осуществить задуманное, — обладает волей. Кто не покидает своего места — долголетен. Кто не исчезает после смерти — долговечен.
Перевод с китайского Г. А. Ткаченко.

Тот, кто знает людей — благоразумен. Знающий себя — просвещён. Побеждающий людей — силён. Побеждающий самого себя — могущественен. Знающий достаток — богат. Кто действует с упорством — обладает волей. Кто не теряет свою природу — долговечен. Кто умер, но не забыт, тот бессмертен.
1950 г. Перевод с китайского Ян Хин Шун.

Познавший людей умён. Познавший себя просветлён. Побеждающий людей силён. Побеждающий себя могуществен. Наделённый достатком богат. Наделённый волей упорен. Верный своей природе долговечен. Умерший, но не забытый — бессмертен.
1994 г. Перевод с китайского Н. и Т. Доброхотовых.

Знающий людей умён, знающий себя находится в просвете. Одолевающий других обладает силой, одолевающий себя становится могучим. Кто знает то, что для него достаточно, — богат; кто действует с настойчивостью, когда могуч, тот обладает волей. Кто не утрачивает своего места, долговечен; кто не уходит, когда умирает, продолжает жить вечно.
Перевод с китайского И. И. Семеиенко.

Мудрость — в знании ближних и дальних, Просветление — в знании себя самого. Велико могущество властелина, Но могущество подлинное — у властвующего над собой. С радостью в сердце живущий — во всём преуспеет, Своенравный — навязывает волю другим. Находиться на месте своём — вот исток долговечности, Долгая жизнь — это загробная жизнь.
Перевод с английского и поэтическое переложение С. В. Батонова.[480]

13.9. НОВЫЕ КАНДЗИ

[発 — Испускать HATSU, HOTSU_hassuru 9 (癶 (105) испускать)]

[雪 — Снег SETSU_yuki 11 (雨 (173) дождь)]

[足 — Нога, лапа, ножка (меб.) SOKU_ashi 7 (足 (7) нога)]

[少 — Немного, слегка SHOU_sukoshi 4 (小 (42) маленький)]

[跋 — Хромота, хромой HA_bikko 12 (足 (157) нога)]

[各 — Каждый KAKU_onoono 6 (口 (30) рот)]

[客 — Гость KYAKU, KAKU_kyaku 9 (宀 (40) крыша)]

[路 — Дорога RO_miti, ji 13 (足 (157) нога)]

[露 — Роса RO_tsuyu 21 (雨 (173) дождь)]

[露 — Открытый RO_arawa 21 (雨 (173) дождь)]

[露 — Россия RO_ro 21 (雨 (173) дождь)]

[梅 — Слива BAI_ume 10 (木 (75) дерево)]

[雷 — Гром RAI_kaminari 13 (雨 (173) дождь)]

[電 — Электричество DEN_(-) 13 (雨 (173) дождь)]

[所 — Место SHO_tokoro 8 (戸 (63) дверь)]

[灯 — Лампа TOU_tou, hi, toboshi 6 (火 (86) огонь)]

[竜 — Дракон RYUU_tatsu 10 (立 (117) стоять)]

[編 — Плести, вязать HEN_amu 15 (糸 (120) нить)]

[扁 — Плоский HEN_(-) 9 (⼾ (63) дверь)]

[蝙 — (-) HEN_(-) 15 (虫 (142) насекомое)]

[蝠 — (-) FUKU_(-) 15 (虫 (142) насекомое)]

[老 — Старость, старик ROU_rou, oi 6 (老 (125) старик)]

НА — 跋, 波, 破 (bikko, nami, yaburu)

SHOU — 少, 小 (sukoshi, chiisai)

KAKU — 客, 各 (kyaku, onoono)

RO — 露, 路 (tsuyu, michi)

DEN — 電, 田 ((-), ta)

RYUU — 柳, 竜, 笠 (yanagi, tatsu, kasa)

HEN — 編, 扁, 蝙 (amu, (-), (-))

Рю —

Герой, перечивший царю,

Был жестковат порою.

Ядрён,

Жирён,

Благодарю,

Но с твёрдой кожурою.

13.10. НОВЫЕ СЛОВА

発する — испускать (hassuru)

出発 — отъезд (shuppatsu)

発出する — испускать (hasshutsu suru)

発破 — взрыв (happa)

発達 — развитие (hattatsu)

発火 — воспламенение (hakka)

発刊 — публикация (hakkan)

発行 — издание, выпуск (hakkou)

発行者 — издатель (hakkosha)

発汗 — потение (hakkan)

発見 — открытие, обнажение (hakken)

田口 — Тагути (taguchi)

下線 — подчёркивающая линия (kasen)

本術 — книга по искусству (honjutsu)

歌人 — поэт, поэтесса (kajin)

本山 — главный храм (honzan)

古今に — и в старину и теперь (kokon ni)

上水道 — водопроводная сеть (jousuidou)

下水道 — сеть водостоков (kasuidou)

風道 — вентиляционная труба (fuudou)

道中 — путешествие (douchuu)

中道 — полпути (chuudou)

手探り — ощупь (tesaguri)

手探りで — ощупью (tesaguri de)

半白の — беловатый, седой, седеющий (hampaku no)

手下 — подчинённый (teshita)

手近に — под рукой (tedika ni)

達者 — крепкий (tassha)

大雪 — большой снегопад (ooyuki)

深い雪 — глубокий снег (fukai yuki)

深雪 — глубокий снег (miyuki)

雪白の — белоснежный (seppaku no)

吹雪 — метель, вьюга (fubuki)

足 — нога (ashi)

足りる — быть достаточным (tariru)

少し — немного, слегка (sukoshi)

少ない — быть в малом количестве (sukunai)

足首 — лодыжка (ashikubi)

足下に — под ногами, у ног (soka ni)

抜き足で — крадучись (nukiashi de)

跋 — хромота, хромой (bikko)

各々 — каждый, все (оnооnо)

各国 — каждая страна (kakkoku)

客 — гость, посетитель (kyaku)

上客 — почётный гость (joukyaku)

客足 — клиентура (kyakuashi)

客好きの — гостеприимный (kyakusuki no)

小路 — дорожка, улочка (koji)

小路 — дорожка, тропа (komichi)

枝路 — ответвление дороги (edamichi)

出路 — выход (demichi)

山路 — горная дорога (yamaji)

線路 — рельсовый путь (senro)

路線 — путь, трасса (rosen)

道路 — дорога (douro)

スプートニク — искусственный спутник земли (supuutoniku)

ピローシキ — пирожки (piroushiki)

トロイカ — тройка (toroika)

和露 — японско-русский (waro)

日露 — японско-русский (nichiro)

露国 — Россия (rokoku)

ロシア — Россия (roshia)

露 — роса (tsuyu)

雨露 — дождь и роса (uro)

露 — открытый (arawa)

露台 — балкон (rodai)

露出する — выставлять напоказ, обнажать (roshutsu suru)

発露 — выражение (hatsuro)

披露 — оповещение, объявление (hirou)

露見 — разоблачение (roken)

梅 — слива (ume)

梅雨 — сезон дождей (tsuyu, baiu)

雷 — гром (kaminari)

雷雨 — гроза (raiu)

電火 — пожар от молнии (raika)

水雷 — морская мина (suirai)

雷鳴 — удар грома (raimei)

電線 — кабель (densen)

電波 — электромагнитная (радио-) волна (dempa)

電子 — электрон (denshi)

陽電子 — позитрон (youdenshi)

電子メール — электронная почта (denshi me:ru)

発電 — выработка электроэнергии (hatsuden)

発電所 — электростанция (hatsudensho)

発行所 — издательство (hakkousho)

所 — место (tokoro)

所で — кстати (tokoro de)

近所 — близлежащая местность (kinjo)

近所の — соседний (kinjo no …)

台所 — кухня (daidokoro)

出所 — источник, место происхождения (dedokoro)

各所に — повсюду (kakusho ni)

灯 — лампа, свет, фонарь (tou, hi, toboshi)

灯下に — при свете, при лампе (touka ni)

灯台 — маяк (toudai)

灯火 — искусственное освещение, свет (touka)

電灯 — электрическая лампа (dentou)

竜 — дракон (tatsu)

編む — плести, вязать (amu)

編笠 — плетёная шляпа (amigasa)

編物 — вязание, плетение (aimmono)

編者 — составитель, редактор (hensha)

新編 — новое издание (shimpen)

短編 — короткое произведение (tampen)

共編 — сотрудничество (kyouhen)

共編者 — сотрудник (kyouhensha)

扁平 — плоскость (hempei)

扁平な — плоский (hempei na)

扁平足 — плоскостопие (hempeiashi)

編入 — зачисление (hennyuu)

編み目 — петля (amime)

蝙蝠 — летучая мышь (koumori)

蝙蝠傘 — складывающийся зонт (koumorigasa)

老 — старик, старуха (oi)

老いる — постареть (oiru)

老ける — стареть (fukeru)

老人 — старик (roujin)

ЭССЕ 14

雪達磨のように大きくなる

達磨

14.1. СТАРЫМ ПО НОВОМУ

風戸 (кадзато) — Кадзато (фамилия).

半日 (ханнити) — полдня.

陽子 (ё:си) — протон.

二子 (футаго)[481] — близнецы, двойня.

鳴物 (наримоно) — музыкальный инструмент.

毛深い (кэбукай) — волосатый, лохматый, косматый.

烏口 (карасугути) — рейсфедер[482].

小枝 (коэда) — веточка, сучок.

休火山 (кю:кадзан) — недействующий вулкан.

干上がる (хиагару) — высыхать.

干物 (химоно) — сушёная рыба.

干し物 (хосимоно) — вывешенное для просушки бельё.

物干し (монохоси) — рамы для сушки вещей.

短波 (танпа) — короткие волны.

短波の (танпа но…) — коротковолновый.

水発電所 (суйхацудэнсё) — гидроэлектростанция.

風雪 (фу:сэцу) — буран, метель.

首尾 (сюби) — голова и хвост, начало и конец, исход.

上首尾 (дзё:сюби) — удача, успех, успешный результат (верх + головa + хвост → не столько нос кверху и хвост трубой, сколько верхний исход).

14.2. СИНТЕЗ

Материалы предыдущего эссе были показательны в плане демонстрации влияния, оказываемого на японский язык различными культурами (в том числе русской) и религий (в том числе буддизма). Сегодня с определённой степенью уверенности можно утверждать, что без владения самыми элементарными познаниями в области того же буддизма и его истории затруднительно разбираться не только в прописных истинах, с младенчества известных каждому японцу, но и довольно сложно ориентироваться в самых обыденных японских словах и выражениях.

Вот, казалось бы, что может означать такое на первый взгляд простое слово, как 雲水 (унсуй)? Облако и вода? Круговорот воды в природе? Пейзаж? Ни то, ни другое, ни третье! Так, оказывается, называются странствующие буддийские монахи, жизнь которых подобна плавному движению облаков и спокойному течению воды.

Пример с монахами интересный, но при всей своей оригинальности не совсем показательный, и нам следует поискать какие-нибудь более тонкие влияния буддизма, оказывающие воздействие как на повседневную жизнь японцев, так и на современный японский язык. 雪達磨 (юкидарума) или, другими словами, обыкновенная снежная баба — пример, интересный по всем показателям, даже потому, что буддийские корни этого интереснейшего лингво-исторического феномена отчасти касаются и жителей России.



達磨 (дарума) — это деревянная[483] кукла, которая изображает буддийского священника по имени Бодхидхарма[484] (если по-японски, то Бодай Дарума или просто Дарума), родившегося в V веке в Индии, который принёс в Китаи медитацию, практикуемую в сидячем положении с поджатыми ногами и прижатыми к туловищу руками (этот факт и нашёл своё отражение в отсутствии у куклы рук и ног[485]). Кукла закрашена преимущественно в красный цвет, подчёркивающий отношение к духовному сану (цвет одежды священника).

Обычно «безглазого» Даруму покупают в новогодние дни. В его пустой глазнице прорисовывают краской один зрачок и загадывают желание. Дарума в надежде, что в случае исполнения желания ему «откроют» (нарисуют) второй глаз, старается выполнить просьбу. Если же пожелание не сбывается, то спустя год Даруму выбрасывают в новогодний костёр.

Считается, что форма куклы сложилась приблизительно 200 лет назад, а сто лет назад (на рубеже XIX и XX веков) кукла «прорвавшись» в Россию и пройдя определённого рода реинкарнацию, приобрела образ прославившейся на весь мир русской матрёшки[486].

Матрёшка стала воплощением нескольких направлений народно-религиозного искусства: это и вкладывающиеся одно в другое русские пасхальные деревянные яйца, и существовавшая до этого в Японии раскладывающаяся по такому же принципу предшественница Дарумы, и кукла-неваляшка, и так далее и тому подобное.

Иероглиф 達, первый из пары 達磨, нам уже хорошо знаком по 11-му эссе: 達 (ТАЦУ/ТАТИ_тассуру) — достигать. Второй же кандзи указывает на то, что именно Бодхидхарма достиг:

[磨 — Шлифовать, совершенствовать МА_мигаку 16 (石 (112) камень)]

С графической точки зрения знак 磨 дocтaтoчнo cтpoгo cooтветствует своему смысловому «наполнению»: сидеть под навесом (广) и чем-нибудь, имеющим отношение к растительному миру (林), полировать или шлифовать камень (石), доводя его до совершенства. Учитывая всё вышесказанное, получается, что Бодхидхарма — это тот, кто достиг совершенства.

磨く (мигаку) — шлифовать, полировать, чистить (через натирание), совершенствовать, развивать. Отсюда 磨き (мигаки) — полировка, совершенствование. С фонетической точки зрения немного в стороне стоит глагол 磨ぐ (тогу) — точить (нож), править (бритву), шлифовать, полировать. Причём «тогу» в этих же смыслах практически равноправно может быть записан через иероглиф 研 (研ぐ, тогу).

Обращает на себя внимание определённое сходство правой части иероглифа 研 с лезвием (刃): 石 + 刃 → 研.

石で刃を研ぐ (иси дэ ха о тогу) — затачивать лезвие камнем.

Но у глагола 研ぐ есть ещё одно довольно оригинальное употребление: 米を研ぐ (комэ о тогу) — промывать рис. В данном значении глагола 研ぐ ничего удивительного нет, поскольку и заточка ножа и промывка риса — суть зачищение поверхностей (лезвия и рисовых зёрен).

歯磨さ (хамигаки) — зубной порошок, зубная паста. Ну как тут не придумать что-то вроде:

歯ブラシに歯磨きが少しありました (хабураси ни хамигаки га сукоси аримасита) — На зубной щётке имелось немного зубной пасты.

毎朝私は古い歯ブラシで歯を磨く (майаса ватаси ва фуруй хабураси дэ ха о мигаку) — Каждое утро я чищу зубы старой зубной щёткой.

小刀を磨石で磨ぐ (когатана о тогииси дэ тогу) — Точить бруском перочинный ножик.

磨石 (тогииси) — точильный камень, брусок.

А теперь снова коронный японский приёмчик — применение двух максимально близких по смыслу иероглифов для образования нового слова, которое в результате совместного действия этих двух иероглифов приобретает значение, пересекающееся со значением каждого из них: 研磨する (кэмма суру) — полировать, шлифовать, совершенствоваться в чём-либо, ревностно заниматься (изучать).

14.3. АНАЛИЗ

Созидать, складывая кандзи в слова и выкристаллизовывая их общий смысл, — довольно интересное занятие, не менее интересное и поучительное, чем мысленное расщепление иероглифов на части с последующим анализом полученного графического материала. В этом плане кандзи «Шлифовать» любопытен весьма и весьма: 磨 → 麻 (МА_аса_пенька) + 石 (СЭКИ_иси_камень).

А чем же ещё полировать ценные камни, если не материалом вроде пеньки[487]? Кандзи 麻 тоже можно разложить на составляющие, но только одна из них представляет собой полноценный иероглиф: 林 (РИН_хаяси_лес). Значение же второй части (广), которая не является независимым иероглифом, определяется или как навес, или как утёс. По большому счёту символ 广 похож и на то, и на другое. Такая многозначность в восприятии того или иного элемента для нас с вами не является каким-то недостатком, а, наоборот, служит большим подспорьем при запоминании кандзи, поскольку позволяет достаточно свободно подстраивать значения компонентов иероглифа под его общий смысл. Так, в случае с кандзи 麻 (конопля) для его образного восприятия и понимания в знаке 广 лучше всего видеть не навес, а утёс, который под своими крутыми склонами скрывает от посторонних глаз посевы запрещённой к разведению растительности (в данном случае «лес» олицетворяет не деревья, а некие растения). И только хозяин ранним утром (аса), чтобы никто его не заметил, осторожно навещает свою несущую вырождение и смерть плантацию, которая, кстати, может находиться далеко за лесом 林 под утесом 广, а может быть просто скрыта от посторонних глаз маскирующим навесом 广.

Если же говорить об иероглифе 磨 (МА_мигаку), то в этом случае в знаке 广, как уже было отмечено ранее, предпочтительнее было бы видеть именно навес, день и ночь сидя под которым, шлифует свои камни неутомимый труженик.

Для нас ещё очень важно то, что «конопля-пенька» щедро делится своим прокитайским названием (МА) с теми кандзи, в состав которых она включена: 麻 (МА), 磨 (МА), 摩 (МА).

磨く (МА_мигаку) — шлифовать;

摩する (МА_сасуру) — гладить (рукой), тереть, массировать;

摩する (МА_масуру) — скрести, скоблить.

[摩 — Тереть, гладить МА_сасуру 15 (手 (64) рука)]

14.4. СТАНОВИТЬСЯ (成る)

雪達磨のように大きくなる (юкидарума но ё: ни оокику нару) — расти как снежный ком (становиться большим подобно снеговику)[488].

風戸さん芸人になりました (кадзито сан гэйдзин ни наримасита) — Господин Кадзато стал эстрадным артистом.

木が黒くなりました (ки га куроку наримасита) — Дерево почернело (стало чёрным).

大人になる (отона ни нару) — стать взрослым.

В упомянутых примерах глагол «нару» традиционно записан знаками азбуки Хирагана (なる), однако не будет ошибкой записывать его и с помощью иероглифа 成 (成る). Следует принять к сведению, что с глаголом «нару» обязательно употребляется частица «ни», если «нару» относится к существительному:

秋に成った (аки ни натта) — осень наступила;

達者に成る (тасся ни нару) — поздороветь.

Кроме того имеется маленькая особенность в употреблении «нару» с предикативными прилагательными:

黒い (куро-й) — чёрный, 黒く成る (куро-ку нару) — стать чёрным, почернеть;

白い (сиро-й) — белый, 白く成る (сиро-ку нару) — стать белым, побелеть;

大きい (ооки-й) — большой, 大きく成る (ооки-ку нару) — стать большим, увеличиться.

Глагол «нару» относится к глаголам первого спряжения (годан-глаголам) — к глаголам, у которых в зависимости от формы и времени изменяется корневая основа: нару (наст.-буд. время, просторечная форма), наримас (наст.-буд. время, нейтр.-вежл. форма), натта (прош. время, просторечная форма).[489]

Европейцу, в частности русскоязычному европейцу, иногда бывает довольно трудно осознать различные случаи употребления глагола «нару», причина чего кроется в непроизвольном стремлении к сужению смысла самого понятия «становиться».

Рассмотрим самый простой случай: 日本は島からなる (нихон ва сима кара нару) — Япония состоит из островов. Чтобы понять, где здесь «становиться», необходимо отрешиться от конкретно-прямолинейного значения этого глагола и прислушаться к возможным смысловым оттенкам: стать, оказаться, сделаться, вырасти, превратиться, получиться, образоваться. Для нас важно прочувствовать то основное значение, которое выражено всеми этими глаголами вместе, а именно возникновение нового состояния или переход в него. Да, Япония состоит из островов, образована из островов, возникла из островов и так далее.

[成 — Становиться СЭЙ, ДЗЁ:_нару 6 (戈 (62) копьё)]



То, что глагол «нару» сегодня чаще записывается каной, характерно для многих японских слов, принимающих активное участие в образовании наиболее часто «эксплуатируемых» грамматических конструкций.[490] При этом факт редкого использования какого-то кандзи в том или ином употреблении вовсе не означает его «вымирания». В этом плане кандзи 成 активно участвует в образовании очень многих слов (в том числе и самого глагола 成る) и вовсе не собирается сдавать своих позиций:

平成 (хэйсэй) — Хэйсэй[491].

達成 (тассэй) — достижение.

達成する (тассэй суру) — достичь, добиться (чего-либо).

成り上がる (нариагару) — внезапно выдвинуться, внезапно выскочить, внезапно разбогатеть.

威り上がり (нариагари), 成り上がり者 (нариагаримоно) — выскочка.

減り立つ (наритацу) — состоять (из), осуществиться, завершиться.

成り立ち (наритати) — происхождение, история, составление.

Ещё один интересный пример «самоотставки» иероглифа:

昔々[492]或る所にお婆さんが居ました (мукасимукаси ару токоро ни обаасан га имасита) — Давным-давно в одном месте жила-была старушка.

Всё это предложение можно совершенно безболезненно и без какого-либо ущерба для передачи смысла записать каной: («ару» — некий, некоторый) и 居ました («имасита» — был, жил) — как довольно часто встречающиеся конструкции, お婆さん — как с детства знакомое каждому японцу доброе и хорошее слово, а уж 所 и 昔 — заодно с ними:

むかしむかしあるところにおばあさんがいました.

Теперь остаётся только сравнить несколько форм записи одного и того же предложения, чтобы сделать вывод о том, нужны ли всё-таки иероглифы или японцам давно уже пора от них отказаться;

昔々或る所にお婆さんが居ました。

むかしむかしあるところにおばあさんがいました。

Mukashimukashi arutokoro ni obaasan ga imashita.

Каждый сам должен прийти к своему выводу, но хочется обратить внимание на тот знаменательный факт, что для понимания написанного достаточно только взглянуть на первое предложение, а в остальные два надо вчитываться. Комментарии, как говорится, излишни.

[昔 — Старина, древность СЭКИ_мукаси 8 (日 (72) солнце)]

昔風の (мукасифу: но…) — старомодный, старинный.

一昔 (хитомукаси) — много лет назад, довольно давнее время.

昔日 (сэкидзицу)[493] — былые дни, былое.

もう一昔に成る (мо: хитомукаси ни нару) — Это довольно давно (уже давним стало).

Что же касается формы, то в знаке 昔 видно как за покрытый травой (⺾) горизонт (一) садится утомлённое солнце (日) — давно это было: солнце (日) сто (百) раз уже садилось за горизонт (一), и вообще всё давно уже (昔) травой (⺾) поросло.

14.5. ДЮЙМОВОЧКА НА КЛЮЧЕ

По мере продвижения вглубь terra incognita[494], которой для многих является японский язык, неискушенному взору открываются неведомые горизонты, но при этом и проблемы растут как ком (雪達磨のように大きく成る — увеличиваются подобно снеговику). Не нравится такое сравнение? Эту же мысль можно выразить и по-другому: 尾に尾が付く (о ни о га цуку) — к хвосту хвост прикрепляется (тоже «расти как снежный ком»).

[付 — Прикрепляться ФУ_цуку 5 (人 (9) человек)]

付ける (цукэру) — прикреплять.

付く (цуку) — быть прикреплённым, присоединённым, прицепленным; прикрепляться, прилипнуть, пристать, сопровождать и даже везти кому-нибудь[495].

私は付いていない (ватаси ва цуйтэинай)[496] — мне не везёт.

付いていないな (цуйтэинай на) — Ну не везёт![497]

肉は付く (нику га цуку) — пополнеть.

付近 (фукин) — окрестности.

付き物 (цукимоно) — постоянная принадлежность, неотъемлемый атрибут.

手付け (тэцукэ) — задаток.

手付けを打つ (тэцукэ о уцу) — давать задаток.

米に虫が付いた (комэ ни муси га цуйта) — В рисе завелись насекомые.

Интересно применение глагола 付く (пристать, прикрепляться) в случае, когда он сам «прикрепляется» к другим глаголам:

齧り付く (кадзирицуку) — вцепиться зубами; уцепиться, ухватиться, держаться (за кого-либо).

Есть ещё одно полезное устойчивое сочетание, смысл которого определяется его дословным переводом «присоединение хорошее» (хорошо пристать): 付が好い (цуки га ёй) — хорошо сидеть (об одежде), хорошо ложиться (о краске), легко схватываться (о топливе) и так далее. Здесь мы знакомимся с новыми для нас значением (хороший) и чтением (ёй) кандзи 好[498].

Кроме всего прочего, глагол «прикреплять» можно образовать просто соединением «ФУ» и «суру»: 付する (фусуру).

Иероглиф 付 — это 人 (человек) и знак 寸, который в самостоятельной «кандзявой» жизни представляет сун — японскую меру длины (3,03 см)[499]. Зубастому крокодилу палец в рот ни клади, ведь достаточно всего на три сантиметра (буквально на один СУН) СУНуть палец ему в пасть, как он тут же всю руку оттяпает.

寸が足りない (сун га таринай) — слишком коротко (трёх сантиметров не хватает).

一寸 (иссун, тётто) — немножко, минуточку, на минуточку[500].

[寸 — Сун СУН_сун 3 (寸 (41) сун)]

Частенько в литературе, в том числе и в словарях, знак 寸, когда речь идёт о нём не как об иероглифе, а как о ключе, называют «дюймом». Названия ключей — это вообще тема для отдельного разговора. Здесь, можно сказать, царит произвол, но это касается только большинства неяпонских изданий, в самой же Японии каждый ключ имеет своё официально признанное конкретное название. Во многих российских источниках (словарях и прочее), к сожалению, эта система не прижилась, хотя, кто знает, может оно и к лучшему, ведь запомнить двести с лишним чужеземных названий иероглифических элементов, многие из которых не являются самостоятельными иероглифами, — задача не из шуточных. В этом плане для новичка куда полезней, когда в названиях ключей отражена информация, позволяющая ему опираться на какие-то свои ассоциативные предпочтения. Так, например, сделано в некоторых японско-русских словарях иероглифов, где каждый ключ довольно смело назван, исходя из некоторых (не всегда, правда, исторически оправданных) соображений, опирающихся то на внешний вид ключа, то на его происхождение, то на что-нибудь ещё.

Но наиболее корректно поступают те авторы пособий, которые вообще никак не называют ключи, но при этом где-нибудь (хотя бы во введении) знакомят с японской системой их названий, как это, например, сделано в «Японско-русском учебном словаре иероглифов» Наталии Исаевны Фельдман-Конрад.[501]

В самой Японии названия ключей строятся по разным принципам: если ключ происходит от какого-то иероглифа, то он может называться по японскому значению (куну) этого иероглифа (人 — «хитокаммури»), либо по его ону (イ — «нимбэн»), также название ключа может происходить от она какого-то смыслообразующего иероглифа, в состав которого входит этот ключ (⼝ — «кунигамаэ» от кандзи 国). На название ключа могут также влиять элементы, из которых состоит сам ключ (禾 — это не «рис» и не «колос», а «ногихэн»: ノ — знак азбуки Катакана «но» и иероглиф 木 «ки») и так далее и тому подобное. Дополнения к названиям (хэн, каммури и прочие) уточняют положение, которое ключ обычно занимает в иероглифе: «…хэн» — слева, «…каммури» — сверху, «…камаэ» — со всех сторон и так далее.

Спор о том, какой системы названий ключей придерживаться, вообще неуместен. Бесспорно, в идеале надо бы стремиться к японской, но нужно учитывать, что краеугольный камень японской системы образования — обыкновенная зубрёжка, которая многим европейцам либо не по зубам, либо не по вкусу[502]. Российские трактовки ключей не так уж и плохи, но очень уж сильно различаются названия, которые дают одним и тем же ключам различные авторы, а, как известно, отсутствие единой хорошо продуманной системы никогда и никому не приносило ещё пользы, что особенно актуально при обучении.

Это мы с вами, чтобы облегчить себе процесс запоминания японских иероглифов, можем придумывать свои версии их происхождения, разрабатывать свой подход к их запоминанию, применять собственные трактовки иероглифической графики, потому что все наши частные изыскания никак не смогут повлиять как на систему японской письменности, так и на сам японский язык, но подобного рода вольность обращения с материалом совершенно недопустима для серьёзных научных изданий, к которым можно отнести и словари. Поэтому, когда мы говорим о терминологии, следует достаточно чётко понимать, что одно дело — название ключа (禾 — ногихэн) и совсем другое дело — его вполне допустимая трактовка (禾 — стебель, птичка на дереве и т. д. и т. п.), одно дело — строгая классификация (наука) и другое дело — сопутствующая успешному запоминанию ассоциативная гибкость (искусство), и менять местами эти два подхода и понятия не следует.

Посудите сами, оправданно ли китайско-японский символ 寸, имеющий в Японии конкретное значение, которое даже можно измерить линейкой (3,03 сантиметра), наделять названием и значением западного происхождения (дюйм)? Конечно, близость числовых значений (2,54 и 3,03 сантиметра) и очевидная графическая трактовка знака 寸, который воспринимается как рука (три «растопырки» сверху — это пальцы), на которой точкой отмечено место, где прослушивается пульс, позволяют назвать этот ключ «дюймом», однако если уж на то пошло, «прослушивание пульса» более точно отражено в специально придуманном для этого случая знаке. Кокудзи 吋 (дюйм) можно трактовать, как «говорящее место на руке», которое располагается на расстоянии 2,5 сантиметра от кисти. Однако применимость этого иероглифа крайне ограничена, поскольку дюйм-inch (инти, inchi) обычно записывается знаками каны (インチ).

[吋 — Дюйм (-)_инти 6 (口 (30) рот)]

14.6. ПУЛЬСИРУЮЩИЙ СОН ДЕРЕВЕНЬ

Рассмотрим ещё один интересный иероглиф: 村 (СОН_мура) — деревня. Деревня, погруженная в сон? Как тут не вспомнить пребывающую в состоянии беспробудного сна фамильную усадьбу помещиков Обломовых[503]. В общем, мура какая-то в голову лезет, вроде того, что деревенские жители 村人 (мурабито), проживающие в этой самой деревне (村), — это крепостные, пожизненно прикреплённые (付) к миру природы, к миру растений (木).

[村 — Деревня СОН_мура 7 (木 (75) дерево)]

村人 (мурабито) — деревенский житель.

山村 (сансон) — горное селение.

村雨 (мурасамэ) — короткий ливень.

村上 (мураками) — Мураками (Харуки Мураками[504] — писатель, по каким-то причинам подаваемый в России как культовый), слово «мураками» интересно прежде всего тем, что для его образования используется ещё один кун кандзи 上 (ДЗЁ:_уэ_верх) — ками. Что же касается значения иероглифического сочетания 村上, то, похоже, в современном японском языке этого слова попросту нет и оно употребляется только как имя собственное, но, возможно, когда-то 村上 обозначало или верхнюю деревню, или верх (верхнюю часть) деревни, или, что вполне возможно, старейшину деревни[505].

Но это было когда-то, сейчас же мы перейдём к современности, прочитав фамилию и имя действующего на момент написания данного эссе посла Японии в Российской Федерации:

野村一成 (номура иссэй) — Иссэй Номура[506].

[野 — Равнина, невозделанное поле Я_но 11 (里 (166) деревня)]

野 (хэйя) — равнина, открытое поле.

野道 (номити) — дорожка через поле, тропинка.

В смысловом плане в иероглифе 野 акцент ставится не столько на поле, сколько на его дикости, неодомашненности, нецивилизованности (необработанное поле):

野牛 (ягю:) — бизон, зубр (牛 (ГЮ:_уси) — корова, бык);

野犬 (якэн) — бродячая собака (犬 (КЭН_ину) — собака);

野人 (ядзин) — грубый (неотёсанный) человек, дикарь;

野暮 (ябо) — дикость, грубость;

野暮な人 (ябо на хито) — грубый, невоспитанный человек.

Ещё важно отметить роль кандзи 野 в образовании географических названий (всё-таки географическое значение обязывает) и прочих имён собственных.



На этой почтовой наклейке отчетливо видна надпись:

日野下田

HINO SHIMODA.

下田 (симода) — район города 日野 (хино), из отделения связи которого и было выслано данное почтовое отправление (на более привычном нам языке получается что-то вроде «симодского отделения связи города Хино»). 日野 (хино), в свою очередь, входит в состав столицы Японии. В том, что в состав одного города входит еще какой-то город ничего удивительного нет, поскольку Токио, один из крупнейших мегаполисов мира, в административном отношении является столичной префектурой, которая состоит из 23 специальных районов, 26 отдельных городов, 7 посёлков и 8 деревень (村, мура). Также в его состав входят несколько островов (島, сима).

Теперь заострим внимание на компонентах иероглифа 野. 里 (ри) — японская мера длины. Один ри составляет почти четыре километра (3,927 км)[507]. А ещё 里 (но уже как «сато») — это и деревня, и родные места, и дом родителей жены. То, что 里 — это именно «родные места» забыть будет трудно, поскольку известна традиция брать в дорогу немного родной земли 土 (ТО_цути) со своего поля 田 (ДЭН_та).

[里 — Ри РИ_ри 7 (里 (166) деревня)]

[里 — Деревня РИ_сато 7 (里 (166) деревня)]

里人 (сатобито) — сельский житель.

山里 (ямадзато) — горная деревня.

里子 (сатого) — ребёнок, отданный на воспитание.

里美 (сатоми) — Сатоми (женское имя).[508]

Со вторым элементом (予) иероглифа 野 разобраться будет сложнее. Сразу же сопоставим его с кандзи 子 (СИ_ко) — ребёнок. Видно, что это совершенно разные знаки, но опять же из-за определённого сходства их следует воспринимать как очередную пару «взаимовытаскивающих» иероглифов: японцы заранее (予) беспокоятся о своей старости и дети (子) для них — предварительное (予) вложение сил и средств в обеспечение своего существования в 老年 (ро:нэн) — престарелом возрасте.

[予 — Заранее, предварительно Ё_аракадзимэ 4 (亅 (6))]



予 — это тот нередкий случай, когда хочется закрыть глаза на наличие у кандзи кунного чтения. Как его запомнить?[509] Часто ли он в таком виде будет встречаться в текстах и в разговоре? В остальном же кандзи просто безупречен, потому что в составе других слов встречается часто и в смысловом плане трактуется однозначно:

予知 (ёти) — предвидение, прогноз.

予知する (ёти суру) — предвидеть, предположить, предугадать.

予見する (ёкэн суру) — предусматривать, предвидеть.

予行 (ёко:) — репетиция.

卞行の (ёко: но …) — предварительный.

Теперь, возвращаясь к графическим особенностям иероглифа 野 (поле, равнина), каждый сможет придумать для него какое-нибудь своё незамысловатое толкование, построенное на знании значений входящих в него иероглифических элементов 里 (деревня, ри) и 予 (заранее, предварительно). Мы же будем двигаться дальше, и если уж у нас пошла речь о кандзи 予 (предварительно), и нами был упомянут прогноз как предвидение 予知 (ёти), то мы не можем не упомянуть слово, которое для современной Японии имеет жизненно важное значение, поскольку благодаря ему японцы узнают о приближении ураганов, цунами и прочей природной напасти, регулярно испытывающей японцев на прочность. Речь идёт о прогнозе, в том числе и погоды.

予報 (ёхо:) — прогноз, предварительное извещение, предсказание[510].

予報する (ёхо: cypу) — предварительно известить, предсказать.

[報 — Известие ХО:_хо: 12 (土 (32) земля)]

Чтобы не выходить за рамки, установленные логикой Кандзявых эссе, мы сознательно обходим стороной блок значений иероглифа 報 с общим смысловым направлением «воздаяние»: 報いる (мукуиру) — отплатить, вознаградить, отомстить; 報い (мукуи) — воздаяние, вознаграждение, возмездие, отмщение.

報 (хо:) — сообщение, известие, информация.

報ずる (хо:дзуру) — сообщать, информировать (отплатить).

報道 (хо:до:), 報知 (хо:ти) — сообщение, информация.

報道する (хо:до: суру), 報知する (хо:ти суру) — сообщать.

電報 (дэнпо:) — телеграмма.

«Телеграмма» — то ключевое слово, которое позволяет надёжно зафиксировать в памяти изображение иероглифа 報: 電報 (телеграмма) — это бумажная лента, на которой пропечатываются буквы. Рука 又 телеграфиста перебирает сворачивающуюся на ходу телетайпную ленту 卩, информирующую о том, что кому-то привалило 幸 (сайвай, сати) — счастье, благополучие. Да уж, опять подвезло кому-то…

幸いする (сайвай суру) — везти (кому-то).

[幸 — Счастье, благополучие КО:_сайвай, сати 8 (干 (51) сухой)]

«Сати» — это ещё и «дары»: 海の幸山の幸 (уми но сати яма но сати) — дары моря и суши. Правда, эту фразу часто переводят как «дары моря и леса», что для нас с вами совершенно непринципиально, поскольку свыше 80-ти процентов японского архипелага составляют горы, а для японца где горы, там лес и суша, а всё остальное — море.

У кандзи 幸 (счастье) на первый взгляд очень сложный он «КО:», который совершенно не согласуется со всем нашим предыдущим опытом. Конечно, мы можем выписать все кандзи, имеющие такой же ОН, и с их участием придумать незатейливую историю, в которой своё место и роль будут отведены и кандзи 幸, но вместо того, чтобы перегружать свою память посторонней информацией, мы лучше познакомимся ещё с одним кандзи и его оном. Как говорится, было бы счастье, да несчастье помогло: 幸い (сайвай) или 幸 (сати) — счастье, а 不幸 (фуко:) — несчастье. Вспомним судьбу маятника Фуко, которого в век просвещения постигло настоящее «фуко:»[511].

[不 — Не… Бес… Без… ФУ_(-) 4 (一 (1) один)]

Основное предназначение данного кандзи — отрицать то, что следует за ним:

辛 (сати) — счастье → 幸不 (фуко:) — несчастье;

和 (ва) — согласие → 不和 (фува) — нелады;

足りる (тариру) — хватать → 不足 (фусоку) — недостаток, нехватка, дефицит;

上首尾 (дзё:сюби) — удача, успех → 不首尾 (фусюби) — неудача, провал;

調和 (тё:ва) — гармония → 不調和 (футё:ва) — дисгармония;

服する (фукусуру) — подчиняться → 不服 (фуфуку) — несогласие, неодобрение;

平らな (тайрана) — спокойный, ровный → 不平 (фухэй) — недовольство, ропот, жалоба[512];

発 (хацу) — счёт выстрелов → 不発 (фухацу) — осечка;

抜く (нуку) — вытаскивать → 不抜の (фубацу но …)- несокрушимый, непоколебимый, неустрашимый;

日 (хи) — день → 不日 (фудзицу) — на днях.

Внешне иероглиф 不 достаточно прост: перед нами похожая на маленькую птичку стрелка, которая упирается в какое-то препятствие, останавливающее её движение (отрицающее её направление). Самое же интересное состоит в том, что с этим кандзи мы заочно уже знакомы по тем эссе, в которых говорилось о способе отрицания глаголов через «-дзу». Оказывается, давным-давно этим символом как раз и отмечалось то самое «-дзу», но поскольку этот кандзи по своей природе всегда должен стоять в начале слова, а не в конце, то поэтому и запись была довольно-таки оригинальной: 不知 — именно так выглядело когда-то на письме знакомое нам «сирадзу» (не зная). В какой-то степени это был пик иероглифической условности, ибо не верь глазам своим. Мы уже как-то привыкли к тому, что при взгляде на записанное иероглифами слово не всегда знаешь как его прочитать, но в этом случае надо было не только воспроизвести увиденное, но воспроизвести, предварительно переставив в уме местами прочитанные кандзи (不知 → 知不 → 知らず). К счастью, японские боги смилостивились и исправили откровенную нелепость. Сегодня иероглиф 不 для записи глаголов в отрицательной форме уже не используется, а пресловутое «-дзу» записывается исключительно знаками каны (知らず).

14.7. 寸 или 弋

Примеры из предыдущих глав показали, что в области смысловой идентификации тех или иных иероглифических элементов и ключей сложилась непростая и зачастую запутанная ситуация. Мало того, что мы не всегда в состоянии определиться с точным значением того или иного компонента иероглифа, так ведь ещё и не всегда известно, чем некоторые из них отличаются один от другого.

Насколько мала и, казалось бы, несущественна разница, например, между символами 寸 и 弋. Как только не называют в литературе элемент 弋: и копьё, и алебарда, и рогатина, и топор, и церемония. А если к знаку 弋 добавить ещё одну чёрточку, то получится нечто (戈), что тоже называют то копьём, то алебардой, то ещё чем-то эдаким колюще-рубящим. Становится непонятно, чему верить и на что, собственно, опираться при запоминании. Где, спрашивается, искать истину?

Такое разночтение имеет место из-за попытки классификаторов учесть прошлое каждого из этих элементов, с одной стороны, и, с другой стороны, привязать эти знаки к наиболее значимым в смысловом отношении иероглифам, в которые эти компоненты входят. Именно так и происходит с ключом 弋, которому даже японская система названии ключей присваивает заимствованное у кандзи 式[513] значение «церемония».

Для нас на данный момент важно только то, что является очевидным фактом: все эти и прочие подобные элементы (弋, 戈, 戊, 式, 武 и так далее) — суть производные одного знака 弋. Даже если довериться аналогии со знаком 寸, который напоминает руку, то в знаке 弋 видна та же самая рука, только запечатлённая в движении. Не вызывает сомнения, что здесь мы имеем дело с броском некоего метательного оружия, вернее, с великолепно выполненной графической стилизацией на заданную тему.

Даже не имея перед собой умных (желательно японских или китайских) источников, которые могли бы подтвердить или опровергнуть это предположение, трудно усомниться в пружинящей стремительности самого знака 弋, не вызывающей сомнения в его изначальной военной символике[514]. При этом стоит обратить внимание и на тот факт, что фиксация на значении «оружие» (копьё или что-то в этом роде) не противоречит более широкому возможному смыслу — «церемонии», поскольку с древнейших времён до самых последних дней даже мало-мальски приличная церемония редко обходится без демонстрации оружия.

Мы уже не раз имели возможность убедиться, что при решении спорных иероглифических вопросов самой надежной «судебной» инстанцией являются сами иероглифы, поэтому, чтобы удостовериться в боевых качествах знака 弋, есть смысл к этим самым иероглифам и обратиться. Разложим довольно сложный иероглиф 武 на легко выделяемые взглядом компоненты.

Нетрудно заметить, что этот знак похож на выраженную скудными графическими средствами попытку остановить (止) копьё или какое-то другое оружие агрессора (弋)[515].

[武 — Военное дело БУ_бу 8 (止 (77) останавливать)]

武術 (будзюцу) — военное (боевое) искусство.

武士 (буси) — самурай, воин.

武士道 (бусидо:) — Путь воина (кодекс самурайской чести).

武者 (муся) — самурай (устаревшее). К радости тех мужей, которых жены в семейном кругу называют Мусями, ибо подтекст получается нетривиальный и неожиданный: «Муся, Мусенька, самурайчик ты мой миленький».

Имеется ещё одно внутрииероглифическое доказательство боевого назначения знака 弋, зафиксированное с документальной точностью в иероглифе «Коршун»: 鳶 птица (鳥), атакующая подобно пущенной стреле или копью (弋).

[鳶 — Коршун ЭН_тоби 14 (鳥 (196) птица)]

Хищное слово «тоби» интересно ещё тем, что так раньше называли пожарных. Известно, что в японских городах в условиях тесного расположения домов, которые к тому же состояли из легковоспламеняющихся дерева и бумаги, пожары являли собой постоянную угрозу. Пожарные же, вооружённые баграми и прочей разрушительной техникой, как стая коршунов (鳶のように) налетала на горящий дом и вмиг разбирали его, а чтобы предотвратить дальнейшее распространение огня на соседние домики, заодно разбирали и их. Ходила даже поговорка, что ещё неизвестно, кто больше бед приносил при пожаре — сам ли пожар или пожарники, его тушившие[516]. Пожарный (человек-коршун) — тот, который подобен коршуну — 鳶の者 (тоби но моно), а основным его орудием тушения пожара был 鳶口 (тобигути) — пожарный багор.

Что касается знака 戈, то это тоже некое оружие, а пририсованная снизу планочка символизирует ещё одно поперечно установленное лезвие, что может служить намёком либо на копьё, либо на пику, либо на алебарду[517].

[戈 — Пика, алебарда КА_хоко 4 (戈 (62) копьё)]

Как уже отмечалось, знак 弋, имеющий непосредственное отношение либо к копью, либо к процессу броска этого самого копья или какого-то другого метательного оружия, в качестве ключа перенял название «церемония» от ближайшего соседа по иероглифическому словарю (式), а копьём стал называться ключ 戈, который, в свою очередь, в качестве иероглифа обозначает алебарду (хоко).

[式 — Церемония, обряд, акт СИКИ_сики 6 (弋 (62) церемония)]

Несмотря на то, что в иероглифе 式 хорошо просматриваются выстроившиеся как по линейке (工)[518] стройные ряды вооружённых пиками или копьями (弋) людей, автору Кандзявых эссе в этом иероглифе отчётливо видится профиль головы самурая, облачённой в шлем (или сам по себе шлем). То же самое, впрочем, можно сказать и об иероглифе 武 (военное дело). При столь нетрадиционной трактовке ключом для различения иероглифов 式 и 武 может послужить тот факт, что шлем сам по себе (式) есть неотъемлемый атрибут (付き物, цукимоно) церемонии, если же под шлемом видны маска или опущенное на лицо забрало (武), то это уже боевая обстановка, требующая знания военного дела, а не просто повод побряцать от нечего делать оружием.

神式 (синсики) — синтоистский ритуал.

式を行う (сики о оконау) — совершать церемонию, праздновать.

У кандзи 式 кроме «церемонии» есть и другие значения, одно из которых дублирует кандзи 風 (ФУ:_кадзэ_ветер) в значении «стиль»: 日本式 (нихонсики) — японский стиль.

Что же касается знака 戊, то по сравнению со знаками 弋 и 戈 он прямо-таки весь увешан режущими частями. Имея откровенный вид алебарды (топора, имеющего рубящие лезвия по обе стороны от рукояти), иероглиф 戊, как это ни странно, в качестве боевого оружия практически не упоминается, зато именно ему выпало быть пятым циклическим знаком — старшим братом «земли» (цути но э)[519]. Обращает внимание явная схожесть этого самого «старшего брата» с плугом, но если так, то почему бы ему, действительно, не быть «братом земли»?

14.8. 弋 戈 式 武 戊 成 或 …

От 弋 и 戈 через 式 и 戊 снова возвращаемся к кандзи 成 (СЭЙ_нару) — становиться, но сначала пару слов о кандзи 或 (ВАКУ_ару) — некий, некоторый: кВАКУшка кВАКает (口 — рот, пасть) в болоте и держит в лапках что-то вроде стрелы или копья (линия подо ртом). Почему именно стрелу или копьё? А зачем же тогда сюда помещён знак 弋? Да и разве не Иван-царевич выпустил свою стрелу по приказу царя-батюшки, которую потом нашла некая лягушка-кВАКУшка?

[或 — Один, некий ВАКУ_ару 8 (戈 (62) копьё)]



А что же 成? Можно по-разному трактовать этот символ, но есть смысл остановиться на каком-нибудь одном из его значений, образно привязав его к графике. Основным значением иероглифа 成 является некоторое изменение свойств, становление. Если применить это к жизни человека, то речь может идти прежде всего о становлении характера, возмужании, совершеннолетии, то есть о переходе от одной формы существования (детской) к другой (взрослой). Что же во все времена считалось непременным признаком взрослой жизни мужчины? Мальчику доверяли оружие (копьё). А что обозначало и обозначает для женщины достижение зрелого возраста? Конечно же, возможность деторождения. И если в иероглифе 成 не вызывает сомнения наличие боевого оружия, то почему бы не представить (только представить), что левая часть этого знака символизирует острый животик беременной женщины. Налицо два основных признака совершеннолетия как атрибутики взрослой жизни: возможность созидания жизни и нелепое право на её уничтожение.[520]

成人 (сэйдзин) — взрослый.

成人する (сэйдзин суру) — возмужать, повзрослеть, стать взрослым, вырасти.

青年 (сэйнэн) — совершеннолетие, возмужалость.

成年に達する (сэйнэн ни тассуру) — достигнуть совершеннолетия.

旗年に達した人々 (сэйнэн ни тассита хито бито) — люди, достигшие совершеннолетия (совершеннолетние люди)[521].

老成 (ро:сэй) — достижение зрелости (о ком-либо).

成人の日 (сэйдзин но хи) — День совершеннолетия (2-й понедельник января).

[年 — Год НЭН_тоси 6 (干 (51) сухой)]



Почему иероглиф 年 (год) основывается на ключе, имеющем непосредственное отношение к кандзи 干 (КАН), которым записываются глаголы 干す (хосу) — сушить, осушать и 干る (хиру) — сохнуть? Может быть, потому, что годы высушивают слезы и осушают моря. А, может, и не по этой причине. Да нас это не очень-то и интересует, поскольку перед нами удивительный образ, от которого мы и попытаемся оттолкнуться при запоминании этого кандзи.

Прежде всего следует вспомнить о том, что говорилось в 10-ом эссе по поводу знака 干. Не напомнил ли он нам в своё время высохщий ствол дерева, у которого в разные стороны торчат безжизненные ветки-сучья? Или не лежащее ли это на поперечинах сохнущее бревно? Не столб ли это для просушивания белья с прибитыми поперечными планками (物干し — рамы для просушки вещей)? А если так, то ещё усилие и в знаке 干 можно будет увидеть не просто столб, а столб телеграфный. Неведомо откуда и неизвестно в какую даль подобно телеграфным проводам бежит время, и только годы, совсем как телеграфные столбы, размечают на равные промежутки бесконечность его бега.

Бесспорно, при запоминании иероглифов очень хочется опереться на некую забытую истину, на перемешавшийся в ходе времени бисер событий, на знания прежних веков, но это, к сожалению, или не всегда уже возможно, или в силу неоднократно описанных выше причин не всегда помогает, поэтому так важно, опираясь на собственное видение, научиться создавать свою реальность, распознавая в каждом новом иероглифе скрытую от невнимательных глаз связь времён.

今年 (котоси) — этот год.

毎年 (майнэн) — каждый год.

半年 (ханнэн) — полгода.

年々 (нэннэн) — с каждым годом, год от года, каждый год.

太陽年 (тайё:нэн) — астрономический (солнечный) год.

年月 (нэнгэцу/тосицуки) — годы (и месяцы), время.

年月日 (нэнгаппи) — дата.

年月日を入れる (нэнгаппи о ирэру) — поставить дату.

年中 (нэндзю:) — круглый год, весь год.

年報 (нэнпо:) — годовой отчёт, ежегодник.

老年 (ро:нэн) — преклонный возраст, старость.

老年になって (ро:нэн ни наттэ)[522] — в старости, на старости лет.

年少 (нэнсё:) — юность.

年少の (нэнсё: но …) — юный, малолетний, молодой.

年少者 (нэнсё:ся) — молодой человек, младший по возрасту (年下の人, тосисита но хито).

少年 (сё:нэн) — мальчик (подросток 12-17 лет), парень.

美少年 (бисё:нэн) — красивый парень.

少年団 (сё:нэндан) — подростковый коллектив (может быть применён по отношению к бойскаутам или пионерам).

[団 — Коллектив, группа ДАН_(-) 6 (囗 (31) ограда)]

В 7-ом эссе уже отмечалось, что в японских справочных системах ключ 囗 называется, «куни» от кандзи 国 (КОКУ_куни) — страна.

Кандзи 団 (группа) — это не «пульс во рту», а «пульс за оградой», ибо ключ его не рот (30), а ограда (31). Что такое коллектив для японца? Это для англичанина «дом — его крепость», а для японца такой крепостью, внушающей уверенность в сегодняшнем дне и веру в будущее, является коллектив. Коллектив японцу ДАН самим господом Богом и всеми японскими богами вместе взятыми. Коллектив — это то, что подобно крепостным стенам (囗) ограждает (囗) каждого присоединившегося (付). У сплотившихся за оградой (囗) пульс в суне (寸) от запястья бьётся в одном общем ритме «ДАН-ДАН, ДАН-ДАН»[523].

Глава закончена, но вопреки привычной логике хочется в дополнение к чуть ранее упомянутому 少年 (парню) привести ещё парочку слов:

少女 (сё:дзё) — девочка-подросток, молоденькая девушка.

美少女 (бисё:дзё) — красивая девушка.

14.9. ГОДЫ и… ГОДЫ

Если совершеннолетие по-японски 成年 (сэйнэн), то несовершеннолетие, соответственно, 未成年 (мисэйнэн), а несовершеннолетний — 未成年者 (мисэйнэнся).

[未 — Ещё не… МИ_мада 5 (木 (75) дерево)]

А ещё восточно-календарный знак «Хицудзи» (Овен).

未成の (мисэй но …) — незаконченный.

未刊の (микан но …) — ещё не изданный.

未払いの (михараи но …) — неуплаченный, невыплаченный.

Перед нами иероглиф 木 (дерево) в качестве символа чего-нибудь деревянного — эдакой мерной палки 未, на которую нанесена риска. Садовник ходит по своему саду и измеряет этой меркой высоту молодых всходов, определяя, достигли ли они нужной высоты или ещё не достигли. Не нравятся саженцы? Тогда вспомните тот дверной косяк, на котором вы сами или ваши родители оставляли горизонтальные метки 未 для измерения роста растущего ребёнка: «Ты здорово вырос за эти дни, но всё ещё не (未) дорос (например, до своего старшего брата)».

— 彼女はもう成年に達しましたか (канодзё ва мо: сэйнэн ни тассимасита[524] ка) — Она уже (мо🙂 достигла совершеннолетия?

— 未だです (мада дэс) — Ещё нет.

Сколько человеку лет, по-японски можно выразить несколькими способами. Как правило, это соответствующее числительное плюс счётный суффикс годов. В качестве счётного суффикса кандзи 年 не применяется. В этой роли выступает его аналог — кандзи 歳 (САЙ_тоси_возраст), который хоть и сложен для восприятия, зато состоит из знакомых нам элементов.

[歳 — Возраст, год САЙ, СЭЙ_тоси 13 (止 (77) останавливать)]

歳月 (сайгэцу) — годы и месяцы, время.

歳出 (сайсюцу) — годовой расход.

歳暮 (сэйбо) — конец года; подарок к концу года.

Автор Кандзявых эссе никогда не стремился к запоминанию данного иероглифа. Это, с одной стороны, обусловлено тем, что на практике при обозначении возраста его всё чаще (только не в официальных документах) заменяют значительно более простым иероглифом 才 (не путать с 戈), с другой же стороны, при каждом взгляде на хорошо узнаваемую символьную композицию иероглифа 歳, ему (автору) всякий раз непроизвольно вспоминается самая главная дзэн-буддийская формула нашей жизни, уже много лет успешно настраивающая население России и бывшего Советского Союза на философское отношение к жизни благодаря замечательной песне из не менее замечательного кинофильма:

Есть только миг,

Между прошлым и будущим.

Именно он

Называется жизнь![525]

Итак, сколько же вам лет? 何歳ですか (нан[526] сай дэс ка).

Система образования японских числительных сродни европейской, а посему научиться японскому счёту особого труда не составляет — надо только систематически в этом практиковаться[527]. Мы же на примере четырёх японских цифр коснёмся только некоторых значимых для нас аспектов. Для начала возьмём римские цифры I (один), II (два), III (три) и, повернув набок, получим их японские аналоги: 一 (ИТИ), ニ (НИ), 三 (САН). Ещё воспользуемся римской десяткой X, которая после поворота на небольшой угол легко превращается в свою японскую «близняшку»: 十 (ДЗЮ:)[528].

ИТИ, НИ, САН, ДЗЮ: — суть онные чтения кандзи, изображающих данные числа. Благодаря им мы можем легко получить примеры чисел до тысячи[529]:

ニ (ни) — два;

三十ニ (сан дзю: ни) — тридцать два;

二百二十一 (ни хяку ни дзю: ити) — двести двадцать один и так далее.

Но в жизни всё оказывается совсем не так просто. Японская самобытность не могла не вмешаться в естественную для нас логику счёта. Здесь, например, не обошлось без фонетического преобразования некоторых числовых сочетаний: —百 («иппяку», а не «ити хяку»), 三百 («самбяку», а не «сан хяку»). Но это, пожалуй, самая незначительная из всех проблем, связанных с числительными, поскольку здесь, по крайней мере, более-менее понятны причины этих искажений. Куда сложнее привыкнуть к тому, что в некоторых случаях необходимо пользоваться онными чтениями числительных, а в некоторых — кунными. Сами посудите:

私は三十三歳です (ватаси ва сан дзю: сан сай дэс) — Мне тридцать три года.

二十三歳の芸者はとても美しかったです (ни дзю: сан сай но гэйся ва тотэмо уцукусикатта дэс) — Двадцатитрехлетняя гейша была очень красива.

この女の子は三つです (коно онна но ко ва миццу дэс) — Этой девочке три годика.

Так уж повелось, что возраст детишек до десяти лет обычно произносится по-кунному, по-кунному же считаются небольшие предметы (мячи, фрукты и так далее, страны и некоторые другие предметы и понятия: ここはテーブルが三つあります (коко ва тэ:буру га миццу аримас) — Здесь имеется три стола.

[一 — Один ИТИ_хитоцу 1 (一 (1) один)]

[二 — Два НИ_футацу 2 (二 (7) два)]

[三 — Три САН_мицу, миццу 3 (一 (1) один)]

[十 — Десять ДЗЮ:_тоо 2 (十 (24) десять)]

Следующая трудность заключается в том, что числительные крайне редко используются сами по себе. В большинстве случаев они требуют обязательного сопровождения в виде так называемых счётных суффиксов, аналогичных нашим штукам, разам, бутылкам и так далее:

或る山の上に木が一本ありました (ару яма но уэ ни ки га иппон аримасита) — На одной (некой) горе стояло одно дерево.

傘がニ本あります (каса га нихон аримас) — Имеется два зонтика.

ぺんを三本ください (пэн[530] о самбон кудасай) — Дайте, пожалуйста, три ручки.

テーブルの上にテレビが一台ありました (тэ:буру но уэ ни тэрэби га итидай аримасита) — На столе стоял один телевизор[531].

或る所には八十歳のお婆さんが一人で居ました (ару токоро ни ва хатидзю:сай но обаасан га хиторидэ имасита) — В одном месте жила в одиночестве восьмидесятилетняя старушка.

Но и это не такая уж проблема. Куда сложнее привыкнуть к тому, что некоторые из чисел в определённых случаях своего употребления могут называться совершенно по-особенному. Таких случаев не так уж и много, поэтому их надо знать «в лицо». Приведём некоторые примеры, каждый из которых необходимо запомнить с этого момента на всю оставшуюся жизнь, поскольку это может сильно облегчить жизнь в будущем.

Обычно для счёта людей применяется формула «число + 人 (НИН)»: 三人 (саннин), 十人 (дзю:нин) и так далее[532]. И только «один человек» и «два человека» ведут себя «не по-людски»: 一人 (хитори), 二人 (футари)[533] — читаются не столько по-онному, сколько по-кунному.[534] Кто знает, может, причина выделения двух этих числительных в отдельную фонетическую категорию кроется в традиционном духе коллективизма японцев, ведь быть одному или только вдвоём — это, как бы помягче сказать, немного неестественно с точки зрения коллектива.

Та же проблема и с днями. Обычно количество дней или дни месяца образуются по простой формуле «число + день», причём до десяти включительно дни читаются через куны (за исключением первого числа[535]), а после десяти — через оны: ニ日, фуцука[536]; 三日, микка; 十日, тоока; 十—日, дзю:итинити; 三十日, садзю:нити[537] и так далее. Но есть одно принципиальное исключение: «двадцать дней» или «двадцатое число» (二十日) читается как «хацука».

暮れの二十日 (курэ но хацука) — двадцатое декабря (двадцатое число конца года).

И, наконец, то, ради чего всё это было нами только что упомянуто. Итак, возраст до десяти включительно чаще всего озвучивается через куны числительных:

一つ (хитоцу) — один год;

二つ (футацу) — два года;

三つ (миццу) — три года;

……. ……….. — ……. …..;

十 (too) — десять лет.

А после десяти — через оны:

十一歳 (дзю:иссай) — одиннадцать лет;

二十二威 (нидзю:нисай) — двадцать два года;

三十三威 (сандзю:хансай) — тридцать три года и так далее.

Но только не «двадцать лет», ибо не верь глазам своим:

私は二十歳です (ватаси ва хатати дэс) — Мне двадцать лет (не «ни дзю: сай», а «хатати»).

Как видим, «двадцать» — число не простое и следует запомнить некоторые из его употреблений:

二十歳 (хатати) — двадцать лет;

二十日 (хацука) — двадцать дней, двадцатое число.

Самое важное при запоминании числительных — выявить и запомнить в первую очередь исключения (итинити/цуйтати, хитори, футари, хатати, хацука и подобные им), ибо они не укладываются в стройную систему, а все остальные числа, не являющиеся исключением, даже запоминать не надо, поскольку они легко образуются по вполне логичным и закономерным правилам.

Произнесём фразу «двадцатого числа мне исполнилось двадцать лет»:

二十日に私は二十歳に成りました (хацука ни ватаси ва хатати ни наримасита).

Или для сравнения:

二十三日に彼は二十三歳になりました (нидзю:хан нити ни карэ ва нидзюхан сай ни наримасита) — Двадцать третьего ему исполнилось двадцать три года.

А сейчас немножечко усложним задачу. Не просто двадцатого числа неизвестно какого месяца, а, допустим, двадцатого февраля:

二月二十日に私は二十歳になりました (нигацу хацука ни ватаси ва хатати ни наримасита) — Двадцатого февраля мне исполнилось двадцать лет.

И уж совсем «сложно»:

今年の二月二十日に私は二十歳になりました (котоси но нигацу хацука ни ватаси ва хатати ни наримасита) — Двадцатого февраля этого года мне исполнилось двадцать лет.

Следует иметь в виду, что во всех этих примерах кандзи 歳 без каких-либо опасений можно заменить на кандзи 才:

今年の二月二十日に私は二十三才に成りました (котоси но нигацу хацука ни ватаси ва нидзю:сан сай ни наримасита) — Двадцатого февраля этого года мне исполнилось двадцать три года.

[才 — Талант, одарённость САЙ_сай 3 (手, 扌 (64) рука)]

才人 (сайдзин) — одарённый человек, талант.

才のある人 (сай но ару хито) — талант (человек, у которого имеется талант).

才知 (сайти) — сообразительность, способность, талант, ум.

短才 (тансай) — недостаток таланта, слабые способности.

Каким образом «талант» стал вдруг употребляться для обозначения возраста? Скорее всего, имела место некая подмена иероглифа 歳 на более простой, но аналогичный по звучанию иероглиф 才. Да нам это, в общем-то, и не нужно знать. Самое важное для нас, что при записи возраста теперь необязательно вырисовывать витиевато-заковыристый иероглиф 歳, а достаточно лишь поставить эдакий крестик 才, на мгновение ощутив себя безграмотным крестьянином, не способным вывести на документе полноценную подпись.

平成17年1月20日 20.01.2005

(хэйсэй дзю:ситинэн итигацу хацука)

Двадцатого января семнадцатого года эпохи Хэйсэй

14.10. НОВЫЕ КАНДЗИ

[磨 — Шлифовать, совершенствовать MA_migaku 16 (石 (112) камень)]

[研 — Точить, шлифовать KEN_togu 9 (石 (112) камень)]

[麻 — Конопля, пенька MA_asa 11 (麻 (200) конопля)]

[摩 — Тереть, гладить MA_sasuru 15 (手 (64) рука)]

[成 — Становиться SEI, JOU_naru 6 (戈 (62) копьё)]

[昔 — Старина, древность SEKI_mukashi 8 (日 (72) солнце)]

[付 — Прикрепляться FU_tsuku 5 (人 (9) человек)]

[寸 — Сун SUN_sun 3 (寸 (41) сун)]

[吋 — Дюйм (-)_inchi 6 (⼝ (30) рот)]

[村 — Деревня SON_mura 7 (木 (75) дерево)]

[野 — Равнина, невозделанное поле YA_no 11 (里 (166) деревня)]

[里 — Ри RI_ri 7 (里 (166) деревня)]

[里 — Деревня RI_sato 7 (里 (166) деревня)]

[予 — Заранее, предварительно YO_arakajime 4 (亅 (6))]

[報 — Известие HOU_hou 12 (土 (32) земля)]

[幸 — Счастье, благополучие KOU_saiwai, sachi 8 (干 (51) сухой)]

[不 — Не… Бес… Без… FU_(-) 4 (一 (1) один)]

[武 — Военное дело BU_bu 8 (止 (77) останавливать)]

[鳶 — Коршун EN_tobi 14 (鳥 (196) птица)]

[戈 — Пика, алебарда KA_hoko 4 (戈 (62) копьё)]

[式 — Церемония, обряд, акт SHIKI_shiki 6 (弋 (62) церемония)]

[或 — Один, некий WAKU_aru 8 (戈 (62) копьё)]

[年 — Год NEN_toshi 6 (干 (51) сухой)]

[歳 — Возраст, год SAI_toshi 13 (止 (77) останавливать)]

[未 — Ещё не… MI_mada 5 (木 (75) дерево)]

[一 — Один ICHI_hitotsu 1 (一 (1) один)]

[二 — Два NI_futatsu 2 (二 (7) два)]

[三 — Три SAN_mitsu, mittsu 3 (一 (1) один)]

[十 — Десять JUU_too 2 (十 (24) десять)]

[才 — Талант, одарённость SAI_sai 3 (手, 扌 (64) рука)]

[団 — Коллектив, группа DAN_(-) 6 (囗 (31) ограда)]

МА — 磨, 麻, 摩 (migaku, asa, sasuru)

KEN — 研, 見, 剣 (togu, miru, tsurugi)

SEI — 成, 井 (naru, i)

SEKI — 昔, 夕, 石 (imikashi, yuube, ishi)

FU — 付, 不, 富 (tsuku, -, tomi)

FUU — 風 (kaze)

BU — 武 (bu)

YOU — 痒, 羊, 洋, 陽, 楊 (kayugaru, hitsuji, -, you, yanagi)

KA — 戈, 火, 歌, 下, 何 (hoko, hi, uta, shita, nan)

SAI — 歳, 才 (toshi, sai)

SAN — 三, 山, 傘 (mitsu, yama, kasa)

JUU — 十, 中 (too, naka)

KOU — 幸, 口, 好, 行 (sachi, kuchi, suku, iku)

КО — 湖, 戸, 古, 枯 (mizuumi, to, furui, kareru)

(-) — 吋, 畑 (inchi, hatake)

Нэн —

У нас? Да всё без перемен…

Который год сидит на проводах

Ворона

И держит сыр в зубах,

И на столбе

Висят противовесы из фарфора,

Как на весёлой ёлке…

14.11. НОВЫЕ СЛОВА

風戸 — Кадзато (фамилия)

半日 — полдня (hannichi)

陽子 — протон (youshi)

二子 — близнецы (futago)

鳴物 — музыкальный инструмент (narimono)

毛深い — волосатый, лохматый, косматый (kebukai)

烏口 — рейсфедер (karasuguchi)

小枝 — веточка, сучок (koeda)

休火山 — недействующий вулкан (kyuukazan)

干上がる — высыхать (hiagaru)

干物 — сушёная рыба (himono)

干し物 — вывешенное для просушки бельё (hoshimono)

物干し — рамы для вывешивания белья (monohoshi)

短波 — короткие волны (tampa)

短波の — коротковолновый (tampa no …)

水発電所 — гидроэлектростанция (suihatsudensho)

風雪 — буран, метель (fuusetsu)

首尾 — голова и хвост, начало и конец, исход (shubi)

雲水 — странствующий монах (unsui)

達磨 — Дарума, Бодхидхарма (daruma)

雪達磨 — снежная баба (yukidaruma)

磨く — шлифовать (migaku)

磨ぐ, 研ぐ — точить (togu)

歯磨き — зубная паста (hamigaki)

磨石 — точильный камень (togiishi)

研磨する — шлифовать (kemma suru)

麻 — конопля (asa)

摩する — тереть, гладить (sasuru)

摩する — скрести (masuru)

成る — становиться (naru)

達成 — достижение (tassei)

平成 — эпоха Хэйсэй (heisei)

成り上がる — внезапно выдвинуться (nariagaru)

成り上がり物 — выскочка (nariagarimono)

成り立ち — происхождение (naritachi)

成り立つ — состоять (из) (naritatsu)

昔 — старина, древность (mukashi)

昔日 — былое, былые дни (sekijitsu)

昔風の — старомодный, старинный (mukashifuu no …)

付く — прикрепляться (tsuku)

付ける — прикреплять (tsukeru)

付近 — окрестности (fukin)

付き物 — неотъемлемый атрибут (tsukimono)

手付け — задаток (tetsuke)

寸 — 3,03 см (sun)

吋 — дюйм (inchi)

村 — деревня (mura)

村人 — деревенский житель (murabito)

山村 — горное селение (sanson)

村雨 — короткий ливень (murasame)

村上 — Мураками (murakami)

野 — равнина, поле (no)

平野 — равнина, открытое поле (heiya)

野道 — тропинка через поле (nomichi)

野牛 — бизон (yagyuu)

野人 — грубый человек (yajin)

野暮 — дикость, грубость (yabo)

日野 — Хино (hino)

里 — 3,927 км (ri)

里 — деревня (родная) (sato)

里人 — сельский житель (satobito)

山里 — горная деревня (yamazato)

里子 — ребёнок на воспитании (satogo)

予め — заранее, предварительно (arakajime)

予知 — предвидение, прогноз (уоchi)

予行 — репетиция (yokou)

報 — известие, сообщение (hou)

予報 — предсказание (уohou)

報道 — сообщение, информация (houdou)

報知 — сообщение, информация (houchi)

電報 — телеграмма (dempou)

幸 — счастье, благополучие (saiwai, sachi)

不幸 — несчастье (fukou)

不和 — нелады (fuwa)

不足 — недостаток (fusoku)

不首尾 — неудача, провал (fushubi)

不調和 — дисгармония (fuchouwa)

不服 — неодобрение (fufuku)

不発 — осечка (fuhatsu)

不抜の — несокрушимый (fubatsu no …)

不平 — недовольство, ропот (fuhei)

不日 — на днях (fujitsu)

武術 — боевое искусство (bujutsu)

武士 — самурай, воин (bushi)

武者 — самурай (устаревшее) (musha)

鳶 — коршун (tobi)

鳶口 — пожарный багор (tobiguchi)

戈 — алебарда, копьё (hoko)

式 — церемония (shiki)

神式 — синтоистский ритуал (shinshiki)

日本式 — японский стиль (nihonshiki)

或 — некий, один (aru)

成人 — взрослый (seijin)

成年 — совершеннолетие (seinen)

老成 — достижение зрелости (rousei)

年 — год (toshi)

今年 — этот год (kotoshi)

毎年 — каждый год (mainen)

太陽年 — астрономический год (taiyounen)

年月 — годы, время (nengetsu)

年月日 — дата (nengappi)

年中 — круглый год (nenjuu)

年報 — годовой отчёт, ежегодник (nempou)

老年 — преклонный возраст (rounen)

年少 — юность (nenshou)

少年 — подросток, парень (shounen)

美少年 — красивый парень (bishounen)

美少女 — красивая девушка (bishoujo)

少年団 — бойскаут (shounendan)

未成年者 — несовершеннолетний (miseinensha)

未成の — незаконченный (miseino)

未刊の — еще не изданный (mikan no …)

未払いの — неуплаченный, невыплаченный (miharai no …)

歳月 — годы, время (saigetsu)

歳暮 — конец года (seibo)

一 — один (ichi, hitotsu)

二 — два, ni, futatsu)

三 — три (san, mittsu)

十 — десять (juu, too)

一人 — один человек (hitori)

二人 — два человека (futari)

二十日 — двадцатое число (hatsuka)

二十歳 — двадцать лет (hatachi)

才 — талант (sai)

才人 — одарённый человек (saijin)

才知 — способности, талант (saichi)

短才 — слабые способности (tansai)

ЭССЕ 15

古池や蛙飛び込む水の音[538]

武士に二言はない

15.1. СТАРАЯ НОВИЗНА

囚衣 (сю:и) — тюремная одежда.

水枯れ (мидзугарэ) — засуха (枯 (КО_карэру) — засыхать).

古物 (кобуцу) — антикварная вещь, старая вещь.

古物 (фурумоно) — старая, подержанная вещь.

水物 (мидзумоно) — спекуляция, ненадёжное дело, ненадежное предприятие (вещь из воды → вилами на воде написано).

立ち上る (татинобору) — подняться, взойти.

立ち所に (татидокоро ни) — немедленно, тут же, на месте, сразу же (прямо на том месте, где стоишь).

立ち遅れる (татиокурэру) — отставать (от …).

立ち遅れた (татиокурэта) — отсталый.

彼 (фу:ха) — ветер и волны, шторм, буря.

深入りする (фукаири суру) — далеко зайти, пристраститься.

水路 (суйро) — водный путь, фарватер.

行路 (ко:ро) — путь, курс[539].

古老 (коро:) — старожил, старожилка.

行き止まり (юкидомари) — конец дороги, тупик.

行雲 (ко:ун) — бегущие облака.

被服 (хифуку) — одежда, обмундирование.

平年 (хэйнэн) — обычный год (не високосный).

見ず知らずの (мидзу сирадзу но …) — совершенно незнакомый (которого не видел, не знаю).

水虫 (мидзумуси) — грибковое заболевание ног.

採知する (тантисуру) — выведывать, разузнавать, разведывать.

立ち行く (татиюку) — держаться, существовать.

やっと暮らしが立ち行く (ятто кураси га татиюку) — едва (еле-еле) сводить концы с концами.

海路 (кайро) — морской путь.

海路を (кайро о) — морем.

泉水 (сэнсуй) — прудик, ключ.

15.2. 古池や

古池や (фуруикэ я) — Старый пруд! (Что за старый пруд!)

古 (фуру), 古い (фуруй) — старый. や (я) — устаревший аналог глагола-связки «быть» и «по совместительству» эмоциональная частица, как в случае с хайку про старую дорогу и ворону на ветке[540]. Остаётся только разобраться с кандзи 池.

[池 — Пруд ТИ_икэ 6 (氵 (85) вода)]

古池 (фуруикэ) — старый пруд.

電池 (дэнти) — электрическая батарея.[541]

Пруд (池) — это не естественный природный объект, а достаточно большой водонакопительный резервуар, созданный руками человека, что принципиально отличает его от прочих известных нам природных водоносных протоков и разного рода натуральных водоёмов: 川 (СЭН_кава) — река, 海 (КАЙ_уми) — море, 太洋 (тайё:) — океан, 湖 (мидзууми) — озеро.

[湖 — Озеро КО_мидзууми 12 (氵 (85) вода)]

Мидзууми (море воды) — озеро не совсем как бы и море, но мидзу (пресной воды) в нём, как в уми (в море).

Для понимания иероглифа 湖 мы, можем разложить его на две части[542], но куда более продуктивным будет вместо этого обратить внимание на потрясающую поэтичность иероглифа 湖: на водной 水 (氵) глади древнего 古 озера 湖 отражается стареющий 古 месяц 月 — остановилось мгновение и мир замер, затаив дыхание (水 + 古 + 月 → 湖).

Полные названия озёр в Японии складываются из названия самого озера и добавленного к нему иероглифа 湖:

バイカル湖 (байкаруко) — озеро Байкал.

スコットランドのネス湖 (сукотторандо но нэсуко) — озеро Лох-Несс в Шотландии.

«Ко — ко — озер-ко» — это к тому, что если говорить именно о маленьком озере, то озерко по-японски — 小湖 (сё:ко).

15.3. ЗЕМЛЯ — РАЗ

Для Кандзявых эссе иероглиф 池 сам по себе малоинтересен. Куда важнее увидеть в нём проводника во всё ещё достаточно тёмном, но уже совсем не страшном массиве безбрежной японской письменности, поэтому сейчас как раз самое время познакомиться ещё с одним замечательным иероглифом, и если 池 — это пруд, то 地 — земля (ocoбoe внимание обращает на себя использование уточняющих в обоих иероглифах смысловых элементов 氵 и 土).

[地 — Земля, почва ТИ, ДЗИ_ти 6 (土 (32) земля)]

地上 (тидзё:) — наземный.

地下 (тика) — подземный[543], а также подземелье, фундамент.

地中の (титю: но) — подземный (внутри земли).

地中に (титю: ни) — под землёй.

地中海 (титю:кай) — Средиземное море (море cpeди земель).

団地 (данти) — микрорайон.

地所 (дзисё) — участок земли.

台地 (даити) — плато, плоскогорье, терраса.

地平 (тихэй) — уровень земли, горизонтальность.

地平線 (тихэйсэн) — горизонт.

平地 (хэйти) — равнина, ровная местность, открытое поле.

水平 (суйхэй) — уровень воды.

水平に (суйхэй ни) — на одном уровне, горизонтально.

各地 (какути) — каждое место, разные места[544].

各地で (какути дэ) — повсюду, везде, во всех местах.

寸地 (сунти) — пядь земли.

山地 (санти) — горная местность.

地雷 (дзирай) — мина (сухопутная).

地衣 (тии) — лишайник (одежда земли).

路地 (родзи) — дорожка, аллейка.

地鳴り (дзинари) — подземный гул.

地鳴りがする (дзинари га суру) — земля гудит.

В сочетаниях с другими кандзи на 地 ещё возложена функция обозначать ткань, а также быть признаком необработанности материала:

服地 (фукудзи) — ткань, материал, материя (на костюм).

木地 (кидзи) — простое (неокрашенное) дерево, древесина.

白地 (сиродзи) — белая ткань, белый фон.

白地 (сирадзи) — необожжённая глина, неисписанная бумага, неокрашенная ткань.

大地 (дайти) — сырая земля.

15.4. ЗЕМЛЯ — ДВА

Сам по себе кандзи 地 (ти) — это земля, грунт, почва, участок земли, местность. Область его значений сильно пересекается с областью значений кандзи 土 («цути» — земля, почва)[545], который в сочетании с другими кандзи может ещё быть выразителем значений «местность», «местный»:

土人 (додзин) — туземец, туземка.

寸土 (сундо) — клочок земли, крошечный участок.

風土 (фу:до) — климат местности, её природные особенности.

本土 (хондо) — основная территория страны (без учета территорий её колоний).

Интересно использование этого кандзи в качестве сокращённого обозначения Турции (по аналогии с 露 (Россией), 米 (Америкой) и так далее) от её полного иероглифического названия 土耳古 (торуко)[546] или 土国 (дококу).

[土 — Земля, почва ДО_цути 3 (土 (32) земля)]

土 (цути) — земля, почва.

土手 (дотэ) — насыпь, вал, дамба, плотина.

土台 (додай) — основание, базис, фундамент, подставка.

黒土 (кокудо) — чернозём.

国土 (кокудо) — государственная территория, страна.

土竜 (могура) — крот (земляной дракон).

土地 (тоти) — земельный участок.

Иероглифы 土 и 地, будучи объединёнными в слове 土地 (тоти), выражают вполне конкретные значения: земля, земельный участок, почва, местность, то есть полностью соответствует русскому значению слова «земля» (и как почва-грунт, и как участок). Чтобы не заблудиться в двух японских словах, обозначающих «землю» (цути и тоти), на первых порах совершенно условно можно разграничить для себя следующие значения: за словом 土 (цути) закрепить понятие земли как почвы (из земли произрастает растение), а за словом 土地 (тоти) — земли как участка, земельной территории. Но это только на самых первых порах.

15.5. ЗЕМЛЯ — ТРИ

Близость значении иероглифов 土 и 地 не должна пугать, поскольку с их помощью образуется много слов, смысл которых предельно точен и конкретен. В сложных словах (словах, состоящих из нескольких иероглифов) конкретизация значений кандзи 土 и 地 достигается за счёт других кандзи, участвующих в образовании этих слов. Что-то очень похожее есть и во всех других языках, в том числе и в русском, что хорошо видно на примере сочетания «земной шар», в котором каждый из нас улавливает всего лишь одно единственное значение — не шарик, не глобус, не комок грязи, а именно тот объект, который мы рассматриваем не как космический объект (планету), не как уникальную персонализированную единицу во вселенной, имеющую своё название (планету Земля), а только в качестве сферического образования, на котором мы все обитаем.[547] В отличие от русского (и любого другого европейского языка) в японском языке роль единиц, конкретизирующих смысл образуемых слов, играют китайские иероглифы, как это происходит, например, в слове 陸地 («рикути» — земля, суша), в котором иероглиф 地 (земля, участок) совместно с иероглифом 陸 (земля, суша) создаёт слово «суша», имеющее одно единственное, предельно конкретное значение, определяемое пересечением области значений обоих этих иероглифов.

[陸 — Суша, земля РИКУ_рику 11 (阝 (170) холм)]

上陸 (дзё:рику) — высадка на берег, десант (вверх на сушу).

上陸する (дзё:рику суру) — сходить на берег.

陸上 (рикудзё:) — наземный, береговой (наверху суши).

大陸 (тайрику) — материк.

陸行する (рикко: суру) — путешествие по суше.

Иероглиф 陸 предельно прост в плане его графической образности: раз речь идёт о суше (материке, земле и так далее), то, конечно же, в первую очередь речь идёт о земле 土. Более того, это именно холм 阝 или какая-то там возвышенность. В противном случае всё это было бы не сушей, а давно бы уже находилось под водой. И на этом самом холме приплясывает человечек 圥, после долгих скитании по морям-океанам оказавшийся на суше. И нас здесь совершенно не волнует, означает ли «по жизни» элемент 圥 пляшущего человечка или нет, главное, что этот придуманный нами образ ярко и достаточно гармонично вписывается в только что разработанный нами сюжет.

То, что кандзи 陸 озвучивается как «рику», для нас тоже не проблема. «Рику» можно сопоставить со словом «року» (шесть), и хотя японская шестёрка — это 六, тем не менее 陸 — это тоже цифра шесть, но только во всякого рода деловых документах и облигациях (в этом случае 陸 озвучивается уже как «року»). Остаётся как-то суметь увязать цифру 6 (шесть) с кандзи 陸. А об этом даже думать не надо, поскольку цифра шесть как раз соответствует числу материков на нашей планете в ту геологическую эпоху, когда и были написаны Кандзявые эссе.

Обращает на себя внимание различие в символике и в значениях иероглифов 池 и 地: пруд (池) основан на символе 氵 (вода), а земля (地) — на символе 土 (земля). Теперь, казалось бы, остается только один шаг до того, чтобы в красивом знаке 也 увидеть то общее, что объединяет такие противоположные по смыслу понятия как пруд и земля.

[也 — Быть (глагол-связка) Я_нари 3 (乙, 乚 (5) второй*)]

*) Иероглиф 乙 является обозначением второго циклического знака «киното» — младшего брата дерева (см. приложение к 10-му эссе).

也 — символ крайне любопытный: даже простое визуальное сравнение иероглифа 也 (Я) со знаком азбуки Хирагана や (я) наводит на определённые мысли о происхождении знаков японских азбук. Но и это еще не всё — не этим ли кандзи в своё время вместо азбучного символа や мог на бумаге завершать фразы своих знаменитых хайку 松尾芭蕉 (Мацуо Басё:)?

枯枝に烏の止まりたるや秋の夕暮

この道や行く人なしに秋の暮

Вполне возможно, что и так. По крайней мере этому не противоречит ни роль, которую в качестве глагола-связки «быть» может исполнять кандзи 也, ни эмоциональная направленность, которую он вносит во фразу, вызывая в зависимости от контекста либо иронию, либо восторг, либо сомнение. Следует лишь помнить, что время этого иероглифа давно уже прошло, как ушло в далёкое прошлое время высоких литературных стилей, и встречается он в современных японских текстах довольно-таки редко.

Впрочем, кандзи 也 до сих пор активно участвует в образовании мужских имён: 道也 (мития), 達也 (тацуя), 史也 (фумия)[548]. Здесь самое время упомянуть господ 山本史也 (Ямамото Фумия) и 白川静 (Сиракава Сидзука)[549] — ученика и учителя, двух авторитетнейших исследователей кандзи, авторов ряда крайне интересных и полезных книг, раскрывающих простым смертным тайны японских иероглифов[550].

15.6. 水の音

水の音 (мидзу но ото) — звук воды. В графическом плане иероглиф 音 (звук) является воплощением изысканной выразительности звукового и визуального кода. Достаточно сопоставить его со словом 日立 (хитати), чтобы понять, что иероглиф 音 имеет непосредственное отношение к восходу солнца и к тому, что с ним связано: солнце (日) ещё за горизонтом, оно вот-вот встанет (立) над 地平線 (линией горизонта) и всё поднебесье, дождавшись этого момента, наполнится звуками кишащего, ползающего, ходящего, ухающего, говорящего, работающего и ещё много какого мира: запоют птицы, зашелестит под дуновением ветра листва, колыхнутся травы, послышится ржание лошади, заскрипит телега и резкие окрики погонщика провозгласят о начале трудового дня. Мир проснётся и… зашумит.[551]

[音 — Звук ОН_ото 9 (音 (180) звук)]

Каждому будет небезынтересно узнать, что именно от кандзи «Звук» и берёт своё название японский алфавит: 五十音 (годзю:он) — «пятьдесят звуков» (а, и, у, э, о; ка, ки, ку, кэ, ко и так далее)[552].

水音 (мидзуото) — плеск, всплеск.

物音 (моноото) — шум, звук (звук вещей).

音波 (онпа) — звуковая волна (омпа).

和音 (ваон) — созвучие (не путать с 共鳴 (кё:мэй) — резонанс).

足音 (асиото) — шум шагов, шаги.

半’音 (ханон) — полутон.

音を出す (ото о дасу) — издать, произвести, испустить звук.

発音 (хацуон) — произношение.

雷の音 (каминари но ото) — раскаты грома.

みしみし/きいきい/ぎいぎい音を立てる (мисимиси/киикии/гиигии ото о татэру) — скрипеть.

音楽 (онгаку)[553] — музыка.

Прислушивались ли вы к тому, какие именно звуки чаще всего производят (音を出す) маленькие дети? В основном это набор слогов на основе некоторых согласных: ба-ба-ба, па-па-па, ма-ма-ма и так далее. Отсюда японский «согласный звук»: 子音 (детский звук). Проблема только с его хацуон’ом (発音). Дело в том, что у кандзи 音 есть ещё один ОН, «работающий» только в нескольких словах, в том числе и в слове 子音, которое может озвучиваться как «сион», а может и как «сиин».

Мы уже знаем, как говорят детишки, а вот мамы для общения со своими грудничками выбирают в основном гласные звуки: «А-а-А, А-а-А, У-у, У-у». Отсюда и получается японский «гласный звук» — 母音 (боин)[554].

И наконец, самое главное: 音 (ОН) — это тот самый «он», о котором с самого начала так много говорилось в Кандзявых эссе. Это то самое онное чтение[555] (на страницах эссе зачастую называемое онным звучанием) кандзи (китайского иероглифа). Но в таком случае не пришла ли пора узнать, что такое кун?

[訓 — Наставление, поучение, кун КУН_кун 10 (言 (149) слово)]

Получается, что ОН — это то, как «звучит» китайский иероглиф, а КУН — эдакое японское пояснение к этому самому иероглифу, наставление и инструкция по его использованию в иноязычной для него среде. Другими словами, «он» — это (китайское) название иероглифа, а кун — его (японское) значение[556].

音訓 (онкун) — онное и кунное чтения иероглифа.

訓電 (кундэн) — инструкция, переданная по телеграфу.

訓電する (кундэн суру) — давать инструкцию по телеграфу.

15.7. И СНОВА КУНЫ, И СНОВА ОНЫ

Разложим кандзи 訓 по его элементам: поучать (訓) — это как слова (言) лить рекой (川).

[言 — Говорить ГЭН_иу 7 (言 (149) слово)]

В знаке 言 отчётливо выделяется рот (口), из которого вылетают чёрточки-слова. То, что в приведённой таблице значение иероглифа 言 (говорить) не совпадает со значением ключа 言 (слово), никого не должно смущать. Просто в качестве куна данного кандзи нами сознательно был выбран именно глагол 言つ (иу) — говорить (аналог глагола 云う). Вероятность встречи с прочими его чтениями (гэн и кото), значение которых «слово», вне сочетаний с другими кандзи достаточно низка, хотя, конечно же, словообразовательная роль иероглифа 言 в значении «слово» ни у кого не должна вызывать каких-либо сомнений;

言行 (гэнко:) — слова и дела.

言い足す (иитасу) — добавить к сказанному[557].

言い出す (иидасу) — начать говорить.

泣き言 (накигото) — жалоба, жалобы, плач, нытьё.

小言を言う (когото о иу) — делать выговор.

発言 (хацугэн) — выступление, высказывание.

発言する (хацугэн суру) — сказать, выступить, взять слово.

予言 (ёгэн) — предсказание, пророчество.

予言者 (ёгэнся) — пророк, предсказатель.

Глагол 言う (иу) очень хорош для выражения чьей-либо речи:

きいきいと言う (киикии то иу) — пищать (говорить «кий кий»).

彼女は「物はそれぞれの所がある」と言いました (канодзё ва «моно ва сорэдзорэ но токоро га ару» то иимасита) — Она сказала: «Всему своё место» (Вещи имеют соответствующее место).[558]

彼は人にはそれぞれの好みがあると言いました (карэ ва хито ни ва сорэдзорэ но кономи га ару то иимасита) — Он сказал, что у каждого свой вкус (У человека свои предпочтения).

Отсюда частный случай:

美しいはロシア語で何と言いますか (уцукусий ва росиаго дэ нан то иимас ка) — Как по-русски сказать «уцукусий»? («Уцукусий» посредством русского языка как говорят?).

美しいはロシア語で красивый と言います (уцукусий ва росиаго дэ красивый то иимас) — «Уцукусий» по-русски — красивый.

Во многих выражениях японский язык сохранил ещё более редкие старинные чтения кандзи 言:

二言はない (ни гон ва най) — не изменять своему слову; сказать то, что думаешь (двух слов нет). Выражение восходит к старой самурайской пословице 武士に二言はない («буси ни ни гон ва най» — у самурая двух слов не бывает), напоминающей о тех временах, когда самураи ещё свято блюли свою честь.

15.8. ГОВОРИТЬ или РАССКАЗЫВАТЬ?

Одно дело, когда кто-то что-то лопочет в одиночестве, но когда собирается несколько говорящих 言 ртов 口, например, пять 五[559], то обладателям этих ртов, чтобы быть понятыми, надо подумать об общем языке. 語 (язык) — это и есть то, благодаря чему даже пять (五) говорящих (言) ртов (口) могут понять друг друга.



日本語 (нихонго) — японский язык.

ロシア語 (росиаго) — русский язык.

フランス語 (фурансуго) — французский язык.

ドイツ語 (дойцуго) — немецкий язык.

中国語 (тю:гокуго) — китайский язык.

スラブ語 (сурабуго) — славянские языки.[560]

口語 (ко:го) — разговорный язык, устная речь.

語学 (гогаку) — знание языков, изучение языков.

国語 (кокуго) — национальный язык, родной язык, родная речь.

英語 (эйго) — английский язык.[561]

[語 — Язык ГО_(-) 14 (言 (149) слово)]

[語 — Рассказывать ГО_катару 14 (言 (149) слово)]

語 — это только в сочетаниях язык (русский язык и так далее), а язык в виде отдельного слова — это уже 言語 (гэнго).

На кандзи 語 также возложена миссия записывать глагол «говорить», «рассказывать».

語る (катару) — рассказывать.

語らない (катаранай) — не рассказывать.

語らず (катарадзу) — не рассказывая.

言う (иу) — говорить.

言わない (иванай) — не говорить.

言わず (ивадзу) — не говоря.

В итоге получаем устойчивое словосочетание:

言わず語らず (ивадзу катарадзу) — молчаливо, без (лишних) слов (не говоря, не рассказывая).

И, конечно же, в различных сочетаниях кандзи 語 ещё может обозначать и «слово», и «речь»:

成語 (сэйго) — устойчивое словосочетание.

語尾 (гоби) — окончание (слова или предложения).

新語 (синго) — неологизм.

古語 (кого) — устаревшее слово.

土語 (дого) — местный говор, местный язык.

和語 (ваго) — слова японского происхождения[562].

術語 (дзюцуго) — термин, терминология.

私語 (сиго) — шёпот (личные слова не для посторонних).

Что ещё важно знать про кандзи 語? Основная проблема для нас заключается в том, что значение «рассказывать» более полно выражается совершенно другим глаголом, который и пишется другим иероглифом, и звучит по-другому (話す, ханасу). Глагол «катару» встречается реже, а это означает, что запомнить его звучание будет труднее.

Положение спасает одно знаменитое японское слово, которое раз в жизни слышал каждый, кто хоть мало-мальски интересуется японской культурой, и которое идеально подходит нам для оказания помощи в запоминании глагола «катару». Это слово — 物語 (моногатари), имеющее значение «рассказ» (повествование, легенда, повесть). Например, знаменитый моногатари, дошедший до нас из глубины веков, называется 大和物語 (яматогатари) — Повесть о Ямато[563]. Соответственно от 物語 (моногатари) образуется глагол 物語る (моногатару) — повествовать, свидетельствовать.

На этом в рассказе об иероглифе 語 можно было бы поставить точку, если б не совсем понятная ситуация с двумя, казалось бы, совершенно «прозрачными» иероглифами 大 и 和, которые в названии упомянутого моногатари читаются абсолютно «непрозрачно». Но вместо традиционных туманных рассуждений мы ограничимся небольшой исторической справкой, которую оформим в виде отдельной главы.

15.9. ЯМАТО — ЦЕНТР ВСЕЛЕННОЙ

大和 (ямато → большой + гармония) — старинное название Японии, берущее своё начало от названия небольшой равнины (30 на 15 километров) на западе 本州 (хонсю:) — главного острова Японского архипелага. В силу выгодности своего расположения и крайне благоприятных природных условий именно на Ямато в своё время зародилось государство Япония[564].

В 660 году нашей эры Император Дзимму, который считается непосредственным потомком богини Аматэрасу, провозгласил равнину Ямато «Центром Вселенной». Нетрудно догадаться, из каких именно соображений пришёл к такому решению император: маленькая уютная долина посреди сплошной гористой местности в кого угодно могла вселить ощущение Великой Гармонии (大和) и показаться раем по сравнению с условиями обитания во всей остальной Японии, климат которой (летняя жара, повышенная влажность, частые землетрясения, обильные снегопады, свирепые ураганы) и природный ландшафт (сплошные горы и реки) можно отнести к разряду неблагоприятных.

«Великая Гармония», думается, было вторичным, неродным значением слова «ямато». Это самое Ямато («яма» (гора) + некое «то») вдруг объявляется «центром вселенной» и воплощением «Великой Гармонии». Удивительный и прямо-таки эволюционный случай — старая звуковая форма, оставшаяся неизменной с древнейших времён, наполнилась совершенно новым смыслом и содержанием. И это все удалось сделать только посредством иероглифической письменности: «Великая Гармония (大和), имя которой Ямато».

Кстати, если уж речь зашла об обороте «который называют» (которая называется, имя которым), то он чрезвычайно распространён в Японии, особенно, когда какой-то человек, географический объект или предмет упоминается в разговоре или на письме в первый раз. Так, для всех нас река Волга — это просто Волга. Но для того, чтобы избежать непонимания, мы в некоторых случаях делаем уточнение: «река Волга» или даже «река под названием Волга». В Японии всё происходит аналогично: ボルガという川 (боруга то иу кава), причём это самое «то иу» принято сегодня записывать только знаками каны (という), а не с помощью знакомого нам уже иероглифа 言, от которого и происходит «то иу» (と言う).

15.10. 四十七士の話し[565] или MEMENTO MORI

В рассказе о сорока семи самураях было использовано слово «ханаси» (рассказ) — производное от глагола 話す (ханасу). На этом глаголе важно сделать некоторый акцент, поскольку именно он сегодня в основном и отвечает за процесс «рассказывания».

日本語で話しますか (нихонго дэ ханасимас ка) — Вы говорите (разговариваете) по-японски?

В этой простой фразе скрыто сразу несколько существенных моментов, один из которых — это использование частицы «дэ». На самом деле фразу «Вы говорите по-японски?» можно оформить и так: 日本語を話しますか (нихонго о ханасимас ка). Разницы между этими фразами в плане передачи смысла нет никакой. «Дэ» — это частица, позволяющая, как правило, отвечать на вопрос «Посредством чего?», «Чем?»[566]: 日未語で言ってください (нихонго да иттэ кудасай) — Скажите (это), пожалуйста, посредством японского языка (на японском языке, по-японски). То же самое и во фразе 日本語で話しますか (нихонго дэ ханасимас ка) — если быть совершенно точным при переводе, то пришлось бы передать эту мысль следующим образом: Вы разговариваете (говорите) посредством (дэ) японского языка? Фраза же 日本語を話しますか (нихон го о ханасимас ка) наиболее точно может быть переведена как «Вы говорите (разговариваете) по-японски?», хотя как бы мы не перевели эту фразу, смысл остаётся одним и тем же.

[話 — Рассказывать ВА_ханасу 13 (言 (149) слово)]

話 (ханаси) — разговор, рассказ.

昔話 (мукасибанаси) — сказка (древний рассказ).

話好きの (ханасидзуки но) — разговорчивый.

電話 (дэнва) — телефон.[567]

電話線 (дэнвасэн) — телефонная линия.

神話 (синва) — миф.

道話 (до:ва) — поучительный рассказ.

訓話 (кунва) — наставление, увещевание.

話術 (вадзюцу) — искусство (умение) рассказывать.

Область значений глагола 話す немного шире, чем просто «рассказывать». Это и «сказать», и «говорить», и «разговаривать» и так далее. Поэтому не помешает принять к сведению несколько разговорных (и письменных, конечно же) вариантов применения этого глагола:

友達に話すような日本語を知っていますか (томодати ни ханасу ё:на нихонго о ситтэимас ка) — Знаете ли вы японский язык так, чтобы (подобно тому, чтобы) разговаривать с друзьями?

彼女と日本語で話していますか (канодзё то нихонго дэ ханаситэ имас ка) — Вы разговариваете с ней на японском?

日本語しか上手に話しません (нихонго сика дзё:дзу ни ханасимасэн) — (Она) хорошо говорит только по-японски.[568]

朝は日本人の友達と電話で日本語で話しました (аса ва нихондзин но томодати то дэнва дэ нихонго дэ ханасимасита) — Утром разговаривал по телефону с другом-японцем на японском языке.

母と父と話すように日本に電話した (хаха то тити то ханасу ё:ни нихон ни дэнва сита) — Позвонил в Японию, чтобы поговорить с папой и мамой.

今日は日本のことを話しませんか (кё: ва нихон но кото о ханасимасэн ка) — Не расскажете сегодня о Японии?

ロシアのことを日本語で話してください (росиа но кото о нихонго дэ ханаситэ кудасай) — Расскажите, пожалуйста, о России на японском языке.

В последних двух примерах мы сталкиваемся ещё с двумя нюансами, о которых тоже не будет лишним рассказать. «Рассказать о…» — в данной формулировке роль привычного для нас предлога «о» играет конструкция «но кото о», которую можно перевести как «о фактах, касающихся… (России)». Здесь: を (wo) — показатель винительного падежа (кого, что); こと (koto) — дело, обстоятельство, факт, случай; の (no) — показатель родительного падежа. Что же касается «на каком языке рассказать», то, как уже отмечалось выше, в данном случае почти с одинаковым успехом могут быть применены как показатель を (винительный падеж), так и で (творительный падеж): ロシア話を — по-русски, на русском; ロシア話で — на русском, посредством русского языка.

И в завершение «говорильной» темы пару слов о графических особенностях иероглифа 話: слева — 言 (говорить), справа — 舌 (язык). Только не тот язык, на котором общаемся, а тот, который у людей бывает иногда слишком длинным, или тот, который у собак безвольно свисает изо рта вниз (сита[569]).

[舌 — Язык ДЗЭЦУ_сита 6 (舌 (135) язык)]

古足らじの (ситатарадзу но …) — шепелявящий, картавящий, невнятно говорящий (с недостаточным языком).

Две версии из множества возможных для запоминания иероглифа 舌:

1. Язык — это то нечто, что высовывается изо рта и двигается во всех направлениях (крестик над ртом как символ четырёх направлений), причём настолько подвижное и длинное, что может достать до носа (наклонная линия вверху).

2. Доживёт ли до старости (古い, «фуруй» — старый) тот, у кого язык 舌 слишком длинный (верхнюю черту в знаке 舌 можно воспринимать как символ укорачивания языка)? Одним словом, сплошное memento mori[570].

15.11. 蛙飛び込む



Чтобы суметь прочитать и понять знаменитое хайку Мацуо Басё, нам остаётся исследовать всего два иероглифа. Это прежде всего один из самых красивых и очаровательных иероглифов — иероглиф 飛 (летать, прыгать). Выводить этот иероглиф на бумаге кисточкой (карандашом, ручкой, фломастером или даже пальцем на запотевшем окне автобуса) — одно из высочайших удовольствий, которое может себе позволить человек, осваивающий японскую письменность.

[飛 — Летать ХИ_тобу 9 (飛 (183) летать)]

Иероглиф 飛 кажется замысловатым и достаточно сложным, но постичь красоту и оценить высочайшую образность этого символа нам помогут рисунок и коротенькое стихотворение Полины Лихачёвой.

Тобу —

Летит комар, дудит в трубу,

За ним летит второй.

Один комар присел на лбу,

И на губу — другой.

飛ぶ (тобу) — лететь, прыгать, мчаться.

飛ばす (тобасу) — пускать (по воздуху), бросать вверх, гнать (транспортное средство), упустить, дать улететь.

飛行 (хико:) — полёт.

飛行士 (хико:си) — лётчик, авиатор.[571]

飛行服 (хико:фуку) — лётный костюм.

飛報 (хихо:) — срочное сообщение.

飛語 (хиго) — ложный слух.

飛鳥 (хитё:) — летящая птица.

飛び石 (тобииси) — каменные плиты, положенные с промежутками, например, для перехода через ручей.

飛び火 (тобихи) — искры пожара.

飛び飛びに (тобитоби ни) — то там то сям, с пятое на десятое, с пропусками, беспорядочно.

飛び地 (тобити) — отдельный клочок земли, изолированный участок.

飛び抜けて (тобинукэтэ) — особенно, исключительно.

笠の台が飛ぶ (каса но дай га тобу) — лишиться головы (слетает подставка для шляпы).

デマを飛ばす (дэма о тобасу) — распространять ложные слухи («дэма» — демагогия, ложные слухи).

[572]々なデマが飛んでいる (ироиро на дэма га тондэиру) — идут (ходят, носятся) различные слухи.

飛び立つ (тобитацу) — взлететь, вскочить (на ноги).

飛び上がる (тобиагару) — взлететь, вспорхнуть.

飛び出す (тобидасу) — вылететь, выпорхнуть, выскочить, выбежать.

飛び込む (тобикому) — впрыгнуть, влететь, нырнуть, вскочить, впутаться.

飛び込み (тобикоми) — прыжок, прыжок в воду.

Что касается глагола 込む (кому), то он в данном случае играет служебную роль, указывая на направленность действия, выраженного предшествующим глаголом, внутрь чего либо[573]:

打ち込む (утикому) — забивать[574].

話し込む (ханасикому) — заговориться, заводить долгий разговор.

Смысловая направленность глагола 込む определяется графикой его иероглифа: люди (人) не просто идут по дороге (⻌), а ещё и куда-то входят (入), но при этом никто не выходит. Вследствие этого, то место, куда они все так дружно зашли, становится переполненным людьми, а мы получаем основное значение глагола 込む (кому) — быть переполненным людьми, быть людным.

[込 — Быть людным (-*)_кому 5 (⻌ (162) дорога)]

*) Иероглиф японского происхождения.

込む (кому) — быть переполненным.

人込み (хитогоми) — толпа, толчея.

Правда, 人出 (хитодэ) — это тоже «толпа», «народ». Каждый сам сможет проанализировать значения всех иероглифов, участвующих в построении обоих слов, обозначающих толпу (人込み и 人出), и догадаться о некоторых смысловых особенностях, вложенных в каждое из этих слов.

Нам же остаётся только подытожить 今日の話 (кё: но ханаси) результатом, который мы должны были получить в ходе проведённoгo в этом эссе расследования:

фуруикэ я

кавадзу тобикому

мидзу но ото

Басё

Старый пруд!

Прыгнула лягушка,

Всплеск воды.[575]

15.12. НОВЫЕ КАНДЗИ

[池 — Пруд CHI_ike 6 (氵 (85) вода)]

[湖 — Озеро KO_mizuumi 12 (氵 (85) вода)]

[地 — Земля, почва CHI, JI_chi 6 (土 (32) земля)]

[土 — Земля, почва DO_tsuti 3 (土 (32) земля)]

[陸 — Суша, земля RIKU_riku 11 (阝 (170) холм)]

[也 — Быть (глагол-связка) YA_nari 3 (乙, 乚 (5) второй)]

[音 — Звук ON_oto 9 (音 (180) звук)]

[訓 — Наставление, поучение, кун KUN_kun 10 (言 (149) слово)]

[言 — Говорить GEN_iu 7 (言 (149) слово)]

[語 — Язык GO_(-) 14 (言 (149) слово)]

[語 — Рассказывать GO_kataru 14 (言 (149) слово)]

[話 — Рассказывать WA_hanasu 13 (言 (149) слово)]

[舌 — Язык ZETSU_shita 6 (舌 (135) язык)]

[飛 — Летать HI_tobu 9 (飛 (183) летать)]

[込 — Быть людным (-)_komu 5 (⻌ (162) дорога)]

CHI — 池, 地, 知, 遅, 痴 (ike, chi, shiru, osoi/okureru, -)

WA — 話, 和 (hanasu, wa/yawaragu)

КО — 湖, 戸, 古, 枯 (mizuumi, to, furui, kareru)

KOU — 幸, 口, 好, 行 (sachi, kuchi, suku, iku)

HI — 飛, 皮, 彼, 疲, 被, 披 (tobu, kawa, kare, tsukareru, kaburu, -)

YA — 也, 野 (nari, no)

DO — 土 (tsuchi)

DOU — 道 (michi)

(-) — 込, 吋, 畑 (komu, inchi, hata)

shita — 舌, 下 [ZETSU, KA]

nari — 成り, 鳴り, 也 [SEI, MEI, YA]

15.13. НОВЫЕ СЛОВА

囚衣 — тюремная одежда (shuui)

水枯れ — засуха (mizugare)

古物 — антикварная вещь, старая вещь (kobutsu)

古物 — старая вещь (furumono)

水物 — ненадёжное дело (mizumono)

立ち上る — подняться, взойти (tachinoboru)

立ち所に — немедленно, тут же, на месте, сразу же (tachidokoro ni)

立ち遅れる — отставать (tachiokureru)

風波 — шторм, буря (fuuha)

深入りする — далеко зайти, пристраститься (fukairi suru)

水路 — фарватер (suiro)

行路 — путь, куpc (kouro)

古老 — старожил (korou)

行き止まり — тупик (yukidomari)

行雲- бегущие облака (kouun)

被服 — обмундирование (hifuku)

平年 — обычный год (heinen)

見ず知らずの — совершенно незнакомый (mizu shirazu no)

水虫 — грибковое заболевание ног (mizumushi)

探知する — выведывать, разведывать (tanchi suru)

立ち行く — держаться, существовать (tachiyuku)

海路 — морской путь (kairo)

泉水 — прудик, ключ (sensui)

池 — пруд (ike)

電池 — эл. батарея (denchi)

湖 — озеро (mizuumi)

バイカル湖 — Байкал (baikaruko)

ネス湖 — Лох-Нэсс (nesuko)

小湖 — Озерко (shouko)

地 — земля, почва (chi)

地上 — наземный (chijou)

地下 — подземный (chika)

地中の — подземный (chichuu no)

地中に — под землёй (chichuu ni)

地中海 — Средиземное море (chichuukai)

地所 — участок земли (jisho)

台地 — плато (daichi)

地平 — горизонтальность (chihei)

地平線 — горизонт (chiheisen)

水平 — горизонт (suihei)

平地 — равнина (heichi)

各地で — повсюду (kakuchi de)

寸地 — пядь земли (sunchi)

山地 — горная местность (sanchi)

地雷 — мина (jirai)

地衣 — лишайник (chii)

路地 — дорожка (roji)

地鳴り — подземный гул (jinari)

服地 — материал, ткань (fukuji)

白地 — белый фон, ткань (shiroji)

白地 — чистая бумага (shiraji)

木地 — неокрашенное дерево (kiji)

大地 — сырая земля (daichi)

土人 — туземец (dojin)

寸土 — крошечный участок (sundo)

風土 — климат местности (fuudo)

本土 — территория страны без колоний (hondo)

土耳古 — Турция (toruko)

土 — земля (tsuchi)

土手 — насыпь (dote)

土台 — основание, базис (dodai)

土地 — земельный участок (tochi)

黑土 — чернозём (kokudo)

国土 — гос. территория (kokudo)

土竜 — крот (mogura)

陸地 — суша (rikuchi)

上陸 — высадка на берег (jouriku)

陸上 — наземный, береговой (rikujou)

大陸 — материк (tairiku)

陸行 — путешествие по суше (rikkou)

音 — звук (oto)

五十音 — японский алфавит (gojuuon)

水音 — всплеск (mizuoto)

物音 — шум, звук (monooto)

音波 — звуковая волна (ompa)

和音 — созвучие (waon)

足音 — звук шагов (ashioto)

半音 — полутон (hanon)

発音 — произношение (hatsuon)

子音 — согласный звук (shion, shiin)

母音 — гласный звук (boin)

音訓 — кун и он (onkun)

訓電 — инструкция по телеграфу (kunden)

言う — говорить (iu)

言行 — слова и дела (genkou)

言い足す — добавить к сказанному (iitasu)

言い出す — начать говорить (iidasu)

泣き言 — жалобы (nakigoto)

小言 — выговор (kogoto)

予言 — предсказание (yogen)

矛言者 — пророк (yogensha)

発言 — выступление, высказывание (hatsugen)

語る — говорить (kataru)

日本語 — японский язык (nihongo)

スラブ人 — славянин (surabujin)

口語 — разговорный язык (kougо)

語学 — изучение языков (gogaku)

成語 — устойчивое словосочетание (seigo)

語尾 — окончание (gobi)

新語 — неологизм (shingo)

古語 — устаревшее слово (kogo)

和語 — слова японского происхождения (wago)

私語 — шёпот (shigo)

術語 — терминология (jutsugo)

大和 — Ямато (yamato)

話す — рассказывать (hanasu)

話 — рассказ (hanashi)

神話 — миф (shinwa)

昔話 — сказка (mukashibanashi)

話好きの — разговорчивый (hanashizuki no …)

電話 — телефон (denwa)

電話線 — телефонная линия (denwasen)

話術 — искусство рассказа (wajutsu)

道話 — поучительный рассказ (douwa)

訓站 — наставление (kunwa)

舌 — язык (shita)

舌足らずの — картавящий (shitatarazu no …)

飛ぶ — летать, прыгать (tobu)

飛ばす — пускать по воздуху (tobasu)

飛行 — полёт (hikou)

飛行士 — лётчик (hikoushi)

パイロット — лётчик (pairotto)

飛行服 — лётный костюм (hikoufuku)

飛報 — срочное сообщение (bihou)

飛び火 — искры пожара (tobihi)

飛語 — ложный слух (higo)

飛鳥 — летящая птица (hichou)

飛び石 — переход из каменных плит, выложенных в ряд (tobiishi)

飛び飛びに — то там то сям (tobitobi ni)

飛び地 — отдельный участок (tobichi)

飛び抜けて — особенно, исключительно (tobinukete)

デマ — ложные слухи (dema)

飛び立つ — взлететь, вскочить (tobitatsu)

飛び上がる — взлететь, вспорхнуть (tobiagaru)

飛び出す — выпорхнуть, вылететь (tobidasu)

飛び込む — впрыгнуть, нырнуть (tobikomu)

打ち込む — вбивать (uchikomu)

話し込む — заговориться (hanashikomu)

込む — быть людным (komu)

人込み — толпа, толчея (hitogomi)

ЭССЕ 16

初めに言葉がありました[576]

始•初

16.1. ЧТО-ТО НОВЕНЬКОЕ

В этом эссе мы отойдём от правил и вместо традиционного набора новых слов, образованных известными нам иероглифами, устроим себе разминку несколько другого рода — попрактикуемся не в словообразовании, а в кандзиобразовании. Попробуем сделать это на основе кандзи 肉 (НИКУ_нику), напоминающего раскрытую грудную клетку только что освежёванной бараньей туши.

[肉 — Мясо НИКУ_нику 6 (肉, ⺼ (130) мясо)]



牛肉 (гю:нику) — говядина.

羊肉 (хицудзинику) — баранина.

肉付く (никудзуку) — полнеть.

鳥肉 (торинику) — курятина, куриное мясо.

肉太の (никубуто но …) — жирный (о шрифте).

皮肉 (хинику) — ирония, насмешка, колкость.

В данной главе будет продемонстрировано несколько новых иероглифов со всеми полагающимися расшифровками (оны, куны, значения), а также некоторые ассоциативно-этимологические толкования графических особенностей знаков. Задачей читателя будет согласиться или не согласиться с представленными объяснениями, по возможности или по необходимости создать свои, а также постараться обозначить для себя некоторые ключевые моменты, если не для запоминания, то, по крайней мере, для понимания этих иероглифов.

腺 (СЭН_сэн) — железа (источник в мясе)[577].

汗腺 (кансэн) — потовая железа.

涙腺 (руйсэн) — слёзная железа.

肌 (КИ_хада) — кожа, кожный покров, тело (покрытие мяса).

肝 (КАН_кимо) — печень (сухое мясо).

肩 (КЭН_ката) — плечо (та часть тела, которой упираемся в дверь).

肢 (СИ) — конечности: 上肢 (дзё:си) — верхние конечности, 下肢 (каси) — нижние конечности.

肘 (ТЮ:_хидзи) — локоть (сгиб руки 寸 с мяcиcтойчастью).

股 (КО_момо, мата) — бедро (мясистаячасть ног 几, которую хочется погладить ладонью 又).

大股に (оомата ни) — большими шагами.

二股 (футамата) — разветвление.

胡 (КО) — варварский: 胡人 (кодзин) — варвар, варвары (люди, которые едят несвежее мясо).

胎 (ТАЙ_тай) — утроба матери.

母胎 (ботай) — материнское чрево[578].

Отдельно рассмотрим весьма симпатичный иероглиф «Спина»:

[背 — Спина, хребет, тыл ХАЙ_сэ 9 (肉, ⺼ (130) мясо)]



Спина (背) — это та часть тела (肉), которой поворачиваются друг к другу во время конфликтов (北) или которой поворачиваются во время холодов в сторону севера (北).[579]

背中 (сэнака) — спина, задняя сторона.

背を見せる (сэ о мисэру) — обратиться в бегство (показать спину).

背 (сэй) — рост.

田中さんの背はいくらありますか (танака сан но сэй ва икура аримас ка) — У Танака какой рост?

彼女は背が高くないですか (канодзё ва сэй га такакунай дэс ка) — Она невысокая?

彼女は背があまり高くないです (канодзё ва сэй га амари[580] такакунай дэс) — Она не очень высокая.[581]

Кстати, именно два последних примера — ключик к запоминанию ОНа «Спины», поскольку «спина высокая», а «высокий» — high (хай) по-английски (по-английски, а не по-японски!).

[高 — Высокий, дорогой КО:_такай 10 (高 (189) высокий)]

高まる (такамару) — повышаться.

高める (такамэру) — повышать.

高年 (ко:нэн) — преклонный возраст.

高風 (ко:фу:) — благородные манеры, возвышенный характер.

高言 (ко:гэн) — громкие слова, хвастовство.

局台 (такадай) — возвышенность.

中高 (накадака) — выпуклость.

高鳴る (таканару) — громко звенеть, стучать, реветь.

上がり高 (агаридака) — доход, выручка, урожай, сбор.

К особенностям прилагательного 高い (такай) можно отнести то, что это не только «высокий», но и «дорогой» (высокая цена), что же касается самого знака 高, то достаточно представить китайскую пагоду или любое другое высокое здание, и все становится абсолютно понятным.

16.2. ПРИВЫЧНЫЕ С ДЕТСТВА

Уже с самого начала знакомства с японскими иероглифами замечается, что некоторые из них в том или ином виде содержат в себе знаки японских азбук. Характерный тому пример — иероглиф 私 (СИ_ватакуси_я), в структуре которого определенно просматривается элемент ム, имеющий явное сходство со знаком азбуки Катакана ム (му). Кроме того, мы уже неоднократно имели возможность убедиться, что существуют иероглифы, которые не только частично включают в себя те или иные знаки обеих японских азбук, но и сами являются точной копией некоторых из них:

口 (КО:_кути_рот) — ロ (ро);

木 (БОКУ/МОКУ_ки_дерево) — ホ (хо);

也 (Я_нари_быть) — や (я).

Нетрудно догадаться, что не столько иероглифы похожи на те или иные знаки японской каны, сколько, наоборот, сами знаки являются упрощённой и творчески переработанной копией некоторых иероглифов, и что именно от них берёт своё начало слоговая азбука. Сами посудите, откуда ещё могли быть заимствованы элементы японской письменности, как не из попытки адаптировать под фонетические принципы японского языка единственный вид письма, который и только который был доступен японцам в те далёкие времена.

Всем хороши китайские иероглифы, только одно они не способны были делать — отражать те изменения, которым в японском языке подвергаются слова при всякого рода склонениях и спряжениях. Китайцы потому и используют для записи своих слов рисунки, что их слова не меняются во время их употребления, тогда как в японском языке, так же как и в русском, дела обстоят значительно сложнее. Вот японцы и вынуждены были, переняв китайскую систему письма, задуматься о том, как сделать так, чтобы и чужеземную письменность сохранить, и свою речь с её помощью увековечить.

Если дорогой читатель наивно полагает, что сия участь (необходимость использования в повседневной практике иероглифической письменности) его миновала, то он сильно заблуждается, ибо все мы со школьных лет тоже вынуждены пользоваться иероглифами. Делаем мы это, правда, не в том масштабе, что японцы, зато во многом следуем их многострадальному опыту.

№ $ ? 1 2 3 + — % и так далее — разве это не иероглифы? Мы настолько привыкли воспринимать эти и подобные им идеографические символы как нечто само собой разумеющееся, что не только уже не обращаем на них внимания, но даже, начав заниматься японским языком, возмущаемся сложностью его письменных принципов, хотя сами, как это ни странно, хорошо с ними знакомы и особенно-то по этому поводу не ропщем. Трудно в это поверить? Тогда произнесите вслух записанный ниже в составе некоего предложения знак «1» (предполагается, что возможное словесное сопровождение сокрыто звёздочками):

*** *** *****, ****** 1 ** *** **** *******.

Что символизирует знак 1 в данном конкретном случае и как его надо озвучить? Один? Одна? Одно? Единица? Раз? Первый? Первая? Первое? Первого? Вопервых? Знак этот в той или иной ситуации может быть и тем, и другим, и третьим, и четвертым, и так далее в зависимости от контекста, который мы зачастую не способны оценить до тех пор, пока не прочтём всё предложение до конца. Иногда же (совсем не обязательно), чтобы прояснить ситуацию, мы используем дополнительно один, два, три символа родного нам языка (буквы), уточняющие правильность прочтения того или иного «иероглифа»: 1-ый (первый), 1-ая (первая). Мы не записываем всё слово полностью буквами, и тем не менее каких-либо неудобств от этого не испытываем. То же самое, как мы уже не раз имели возможность убедиться, со своими иероглифами делают и японцы, только вместо привычных нам букв они используют более родные им знаки японских азбук: 立つ (тацу), 立ちます (татимас), 立ちました (татимасита), 立っています (таттэимас), 日立 (хитати).

16.3.1. МИРУ МИР

Любопытно было бы познакомиться с прототипом ещё какого-нибудь знака азбуки. По логике, которая диктуется Кандзявыми эссе, нам сейчас особенно интересен знак азбуки Хирагана せ (сэ) или похожий на него знак азбуки Катакана セ (сэ).

[世 — Мир, свет, общество, жизнь, эпоха СЭ, СЭЙ_ё 5 (一 (1) один)]



Кандзи 世 ёмок в смысловом плане и характеризуется весьма широким спектром употреблений. Рассмотрим хотя бы некоторые из них. Это прежде всего «свет» или, другими словами, «общество» — то есть та среда, в которую многие из нас во что бы то ни стало жаждут «выйти»: 出世する (сюссэ суру) — выйти в люди, выбиться в свет или просто «выйти на дорогу».

世上に (сэдзё: ни) — в мире, на свете (в мире вот какое чудо).

人世 (дзинсэй) — человеческое общество, мир людей (понятие буддийского толка, которое можно сравнить с христианскими «в миру», «мирское» и так далее).

世人 (сэдзин) — люди, публика, свет.

三世 (сандзэ) — тоже буддийское понятие: три мира — прошлое, настоящее и будущее существования.

世知 (сэти) — житейская мудрость (знание жизни).

一世 (иссэй) — люди одного поколения, современники; продолжительность жизни.

二世 (нисэй) — японец американского происхождения (второе поколение).

ピョートル一世 (пё:тору иссэй) — Пётр Первый[582] Великий (1672- 1725). Российский царь с 1682 года и первый российский император с 1721 года.

エ力テリナ二世 (экатэрина нисэй) — Екатерина Вторая Великая (1729-1796). Немецкая принцесса Софья Фредерика Августа Анхальт-Цербстская. Российская императрица с 1762 года.

ピョートル三世 (пё:тору сансэй) — Пётр Третий Фёдорович (1728-1762). Внук Петра Первого. Немецкий принц Карл Пётр Ульрих. Российский император с 1761 года.

イヴァン四世 (ибан ёсэй) — Иван Четвёртый Грозный (1530- 1584). Первый русский царь (с 1547 года), до этого великий князь «всея Руси» (с 1533 года).

ナポレオン三世 (напорэон сансэй) — Наполеон Третий, Луи Наполеон Бонапарт (1808-1873). Племянник Наполеона Первого (напорэон иссэй, 1769-1821). Император Франции с 1852 по 1870 годы.

ルパン三世、カリオストロの城 (рупан сансэй, кариосуторо-но сиро[583]) — «Люпен III, замок Калиостро»[584].

世子 (сэйси) — наследник.

上世 (дзё:сэй) — древние века.

中世 (тю:сэй) — средние века, средневековье.

中世の (тю:сэй но…) — средневековый.

近世 (кинсэй) — новое время.

あの世 (ано ё) — тот свет. あの世で (ано ё дэ) — на том свете.

Если рассматривать иероглиф 世 с практической точки зрения, то есть ставить во главу угла его значимость в наиболее общеупотребимых словообразованиях, то в первую очередь полезно, а, может быть, и достаточно будет запомнить всего два образованных с его участием слова: 世話 (сэва) и 世界 (сэкай).

16.3.2. 世話

Начнём с 世話 (сэва). Слово не простое, ходовое, сильное, полезное и не всегда понятное для неяпонца в плане места его употребления, хотя значение его весьма и весьма незамысловатое — это и забота, и уход, и попечение, и беспокойство, и хлопоты. Непонятно, правда, какое отношение к доставленным беспокойству и заботе имеет сочетание общества 世 и рассказ